Драббл 1. Три простых слова

      Он стоял и наблюдал, как его возлюбленная обыскивает дерзковатого с виду молодого гнома, откинув восхитительного рыжего цвета волосы, сияющие в лучах солнца, пробивающегося сквозь сплетенные ветви деревьев Темнолесья (не зря же оно названо так), и окруженная абсолютно нереальным магическим мерцанием, который он мысленно сравнил со светом самих сильмариллей (Феанор и его сыновья не простили бы ему это сравнение). Но влюбленному можно все.       Молодой гном ему сразу не понравился. Возможно, из-за широкой ухмылки, не сползающей с лица, возможно, из-за нахальных высказываний по поводу поимки честных (ага, как же) гномов, а возможно, из-за странного взгляда, который он периодически (даже слишком, непозволительно часто) бросал на Тау. На его любимую Тау.       Никто не смел так смотреть на нее. Все эльфы во дворце были прекрасно осведомлены о том, что эту эллет любил сам принц. А если какой-то новичок, вдруг появившийся в Темнолесье, оказывался недалеким, остальные быстро образумляли сумасшедшего — от греха подальше. Хотя Леголас никогда ничего со своей ревностью не делал. Никогда не мстил тем, кто не так смотрел на его возлюбленную, никогда не способствовал их увольнению со службы (хотя мог!), никогда и слова им не говорил. Леголас всегда удивительным образом хранил свои эмоции в себе — в общем-то, как и положено эльфу, а тем более наследному принцу.       Никогда не показывай чувства на эльфах — и будет тебе счастье. Похоже, он руководствовался именно такой логикой. Но может ли вообще быть логика у влюбленных?       Многие юные эльфы и вовсе боялись любить. Ведь если любовь одна и на всю жизнь, каков риск, что она окажется безответной? И боль, и страдания, или, в лучшем случае, светлая грусть обеспечены тебе до конца времен. Хоть иди и подставляйся под тупой меч тупого орка. Но в жизни каждого из них пришел момент, когда место холодной расчетливости заняли чувства.       Подруга детства. Прекрасная Тауриэль. Искусная воительница с дерзким и решительным нравом и принципами, за которые она готова бороться. Преданная и сострадающая. Для принца было счастьем полюбить именно ее. И до появления в их общей жизни одного гнома с темной и кудрявой шевелюрой и озорными глазами, у Леголаса был шанс. Ведь эллет еще не довелось испытать любовь.       Неизвестно каким способом, его отцу все же удалось узнать о его чувствах. И Леголас знал, мог даже не сомневаться изначально, что король был против. Начальница стражи не устраивала его в роли избранницы его сына, наверное, самой Лютиэн было бы мало в его глазах! Кто ему нужен? Одна из Валар?       Он и правда видел в своей возлюбленной Лютиэн. Ее волосы были так же шелковисты, как эльфы пели в балладах, и они светились в лучах солнца, а в глазах отражались небесные светила, когда они оставались на ночном дежурстве. Он, конечно, ни разу не видел, чтобы та танцевала… Но это было не так уж и важно.

* * *

      Тауриэль, разумеется, догадывалась о его чувствах, хотя он ни разу о них не говорил. Сложно не заметить, как на тебя смотрит принц, с которым вы вместе зачищаете лес от пауков, принц, с которым вы дружите с детства. Он был близок ей по духу, воинственен и прекрасен, ей нравилось любоваться звездами вместе с ним. Но по отношению к нему, как к парню, в ее сердце зияла пустота. Ей было искренне жаль друга, и она даже испытывала некоторую вину за то, что не может ответить взаимностью.       Однако надежда теплилась в душах у обоих до тех самых пор, пока эллет не повстречала гнома по имени Кили. Конечно, никто (и она сама в том числе) не мог предположить, что ее сердце предпочтет бородатого коротышку статному и неописуемо привлекательному Леголасу. Конечно, Кили был забавным и милым, и тоже был по-своему красив, а еще до безумия харизматичен. Что-то в его характере покорило Тауриэль едва ли не с первого взгляда.       Поэтому, когда рассерженный Трандуил приказал ей не давать его сыну никаких надежд, она с чистым сердцем согласилась. Впервые в жизни их взгляды с королем совпадали, поэтому самому Леголасу оставалось только грустно наблюдать за ночным свиданием парочки в темницах и гадать, насколько этому поспособствовал его отец.       Смысла признаваться больше не было. Любовь у эльфа одна на всю жизнь, и если Тау уже полюбила, если ее сердце занял этот гном, то все бесполезно. Мечтания порушились в один миг, в груди больно кольнуло. Принц стал ненавидеть гномов еще больше, хотя и понимал разумом, что их вины тут нет.       Люди говорят, что надежда умирает последней. Ну так надежда Леголаса только что умерла.

* * *

      Похоже, Тау думала, что раз он мог больше не рассчитывать на взаимность, эльф бросит ее, оставит на произвол судьбы. Позволит в одиночку бродить по опасным землям, где также бродят орки, варги и пауки. Но ведь они все еще друзья, и принц не привык бросать друзей в беде. Тем более, зная эллет, она обязательно полезет в самое пекло.       Он следовал за ней везде и всегда. Пока она лечила смертельно раненого Кили, он, чтобы не видеть зрелища, от которого хотелось биться головой об стенку (гном еще и болтал в бреду о своей любви), отправился вымещать злость на Болге и вернулся домой под самый вечер, с ужасной болью в животе и зажимая кровоточащий нос. Не хотелось показывать свою слабость Тау, он должен был быть сильным и выстоять, но она бросилась к нему и осмотрела, даже на миг оторвавшись от гнома. На душе потеплело, а боль притупилась, но его возлюбленная скоро вернулась к больному Кили.       Леголас старался не смотреть в ту сторону, увлеченно разглядывая закат, и даже постарался подружиться с братом наглого гнома — не менее наглым Фили. Тот признался ему, что тоже не в восторге от увлечения брата и даже боится представить, что будет, когда о нем узнает Торин, в это время захватывающий Эребор. Леголас думал об этом с мысленной злорадной усмешкой.

* * *

      Показывая Тау место, где умерла его мать, скача во весь опор на белой лошади, пока она отстреливалась от вездесущих орков и опуская меч отца, направленный на любимую, принц понимал, что признание ничего не изменит. Он выдержал испепеляющий и даже слегка недоуменный взгляд короля, говоря о том, что чтобы убить Тауриэль, ему понадобится убить сначала его, но не выдержал страха ее смерти, когда они мчались на Воронью высоту. Тау боялась не успеть спасти любимого, Леголас боялся не успеть сказать самого главного. Он надеялся, что не даст ей умереть, твердо решил отдать свою жизнь, если это потребуется для ее спасения, но… Бой непредсказуем. Ему нужно было произнести всего три слова.       Они ничего не могли изменить, но он не простил бы себя, если бы умер, не сказав их ей. Принц не стал тормозить Тау, он тоже боялся опоздать, а потому прямо на бегу выдавил из себя тихое:       — Im meletha le.       То же самое говорил ей тот гном, только на своем языке, на кхуздуле. Три простых слова, заставивших ее обернуться, а глаза удивленно расшириться. В последнюю очередь она ожидала, что он скажет это сейчас.       — Aranna, — ее голос был настолько тихим и дрожал, что его едва не унесло сильным ветром, когда она прошептала это и бросилась с утроенной скоростью наверх, больше не оборачиваясь, но он услышал. Он услышал и простил.