Глава 4

Дни в отеле Хазбин протекали на удивление спокойно, учитывая, где они находились. Часовая Башня исправно отсчитывала время до следующего Истребления. Сэр Пентиус, казалось, немного скучал, и частенько попивал чай на диване в лобби, болтая со своими приспешниками; Энджел Даст то появлялся, то пропадал — не то, чтобы её это сильно волновало, но Чарли же, напротив, очень беспокоилась за паука, и только Вегги находила подходящие слова, чтобы её успокоить. Хаск всё время проводил за барной стойкой с бутылкой дешевой выпивки в лапе, а за Ниффти замечалась странная склонность к убийству насекомых. Все шло своим чередом, и эта обыденность успокаивала.  Если бы не одно «но».  Аластор.  Это всегда Аластор.  Куда бы она не пошла, по какой-то неизвестной причине он всегда оказывался рядом. И, самое странное, что порой он даже не пытался начинать разговор.  Однажды днем она сидела в библиотеке, перелистывая пожелтевшие странницы старой книги, как вдруг он появился из ниоткуда, сел в кресло напротив неё, выбрал наугад первый попавшийся рассказ и просто… наслаждался. Но чем? Минутой покоя? Чтением? Её присутствием?  Для неё было в новизну видеть его таким: расслабленным, домашним и даже не наигранно беззаботным. Радио Демон никогда не терял бдительности и не отдыхал — таким его описывали жители Ада.  И, тем не менее, она была уверенна, что его радио-помехи постепенно стихали, а затем и вовсе исчезли в тот момент, оставляя за собой лишь его умеренное дыхание и тиканье часов на стене. Его монокль мирно лежал на столе, а глаза были закрыты.  Он спал.  Быть может, это было лишь иллюзией, галлюцинацией её изувеченного разума. Но она была готова поклясться, что его высокая фигура вечером на пороге её комнаты, её шаль в его руках, которой она накрыла его перед уходом, и тихое “bonne nuit, chéri” было ни чем иным, как правдой.  Он всегда ждал её с утра, и проводил до кухни, где Ниффти готовила завтрак. Иногда он приносил ей чашку горячего чая «Эрл Грей», пока она сидела в кабинете и разбирала бумаги по управлению отелем, с которыми она так любезно предложила помочь Чарли.  Её не так страшили его истинные мотивы, как собственный, неосознанный ответ на его действия. Он напоминал вишневую сигарету — сладкий, с убийственным никотином, заполняющим легкие полностью, отрезая пути к кислороду. Курение вызывает зависимость, и даже когда ты знаешь, что прямо сейчас твои артерии несут очередную дозу яда к твоим органам, ты уже не можешь остановится. Пути назад нет, как бы ты не силился его найти.  И она привыкала.  Привыкала к его тембру голоса и хорошо построенной речи, к его надоедливому кроваво-красному сюртуку, к его шедеврам кулинарии, которым его научила его покойная матушка, и к легкой, почти невесомой тяжести его руки на своей спине чуть ниже лопаток, не вызывавшей отвращения и тошноты.  Она привыкала к Аластору, а это чревато. И она это знала. Прекрасно знала. Ведь рано или поздно, никотин тебя разрушит до основания, и твое тело умрет. В данном случае на кону стояло нечто большее — её душа.  — Эриния!  Она вздрогнула, и выронила чернильную ручку из своей руки. Её взгляд обрел фокус, и она сумела разглядеть оживленное выражение лица своей племянницы в дверях её кабинета.  — Что-то случилось? — Эриния моргнула, и потерла переносицу, стягивая с носа очки.  — Сегодня Пятница, — радостно ответила она.  Эриния вопросительно приподняла бровь, и Чарли тут же спохватилась:  — Прости, ты ведь не знаешь! В Пятницу мы обычно собираемся в лобби после рабочего дня, и играем в игры чтобы получше узнать друг друга!  Потрясающе.  Эриния вздохнула и, скрипнув зубами, выдавила из себя тихое «сейчас спущусь». Разочаровывать Чарли не хотелось, а суде по её восторженному виду её отказ был бы сейчас очень не кстати. Рассказывать о себе Эриния не хотела, да и большие компании ей тоже не особо нравились. Там ведь будут все…  Стоп.  Эриния села ровнее, и её зрачки расширились.  Аластор тоже будет там, а это значит, что он тоже будет отвечать на вопросы. Конечно, он наверняка найдет способ увильнуть от большинства, но если в его ответах будет скрытый смысл, ей будет не трудно выявить это двойное дно.  Она подскочила с кресла и направилась к двери.  Это было её возможностью разузнать причину его внезапного появления в отеле, его семилетнего молчания и, наконец, его странного поведения по отношению к ней.  Окрыленная этой мыслью, она сбежала вниз по ступенькам, и обнаружила, что все остальные уже были в сборе, ожидая, по видимому, только её.  Эриния едва заметно улыбнулась, присаживаясь рядом с Хаском, напротив Радио Демона, чтобы ей было удобнее считывать эмоции, скрытые за его маской вежливого безразличия.  — Что же, начнем? — Чарли хлопнула в ладоши.  Кажется, далеко не все разделяли её энтузиазм суде по кислым лицам присутствующих, но, тем не менее, они оставались на своих местах и терпеливо слушали. Эриния даже удивилась такой усидчивости с их стороны, но тут же вернула все свое внимание Аластору.  Он, будто заметив её взгляд, повернул голову в её сторону и улыбнулся чуть шире. Она, признаться честно, начала переживать за сохранность его щек, и интересоваться — а бывали ли моменты, когда он не улыбался?  Первая половина игры пролетела, как в тумане. Чарли задавала достаточно безобидные вопросы по типу «ваши предпочтения в еде?» или «что вы любите делать в свободное время?», на что получала уже не такие безобидные ответы от Энджела Даста, который обожал наркотики и секс, Хаска, который пил алкоголь на завтрак, обед и ужин, и Ниффти, пристрастившейся к «плохим парням» вроде Сэра Пентиуса. Сам змей производил впечатление особы дружелюбной и сентиментальной, а его глаза на мокром месте и платочек с вышитым цветочком на левом крае, в который он громко сморкался каждый раз после просмотра слезливой драмы, лишь окончательно разбивали в дребезги все предыдущие слова Ниффти о его поступках. Эриния задавалась вопросом, что он вообще забыл в Аду с таким-то характером. Вегги постоянно хмурилась, но ради Чарли изображала какое-то жалкое подобие улыбки. Иногда её глаз дергался в раздражении, а в другой момент она уже пилила взглядом Энджела Даста. Видит Бог, Эриния точно не желала сейчас оказаться на его месте.  Время шло, игра затягивалась, и когда она уже потеряла всякую надежду на осуществление своего гениального плана, Хаск внезапно заговорил:  — Это все, конечно, ахуенно весело, но вопросы — отстой, — гаркнул он. Эриния поморщилась от грубой речи, резавшей по ушам, а Вегги держалась из последних сил, чтобы не лопнуть от злости. Чарли неловко улыбнулась, и вжала голову в плечи. — Как на счет того, чтобы повысить градус? — продолжил Хаск, и усмехнулся.  Эриния не сдержалась:  — Тебе, кажется, уже хватит повышать. Сухой тон и открытая насмешка в её словах привлекли внимание всех, включая Радио Демона, издавшего громкий, удовлетворительный смешок. Чарли сконфузилась, Энджел Даст присвистнул, Ниффти прикрыла рот рукой, а Сэр Пентиус нервно смотрел то на Эринию, то на Хаска, явно почувствовав напряжение, повисшие в воздухе.  Брови Хаска сложились в форму перевернутого домика, а морщина на его переносице от вечно недовольной мины стала ещё заметнее. Эриния выпрямила спину и вскинула подбородок, ожидая следующих действий с его стороны.  — Вот с тебя и начнем, девочка, раз ты так рвешься в бой, — он тыкнул в неё пальцем, и её глаза недобро сверкнули.  — Осторожнее со словами, Хаск. Я тебе не какая-то там дурочка с переулочка, и настоятельно рекомендую выбирать более культурные изречения, когда разговариваешь со мной.  Температура в комнате заметно опустилась, и что-то в её выражении лица заставило Хаска торопливо дать заднюю и нервно сглотнуть.  — Ладно, я понял… — он взглянул, как ей показалось, на Аластора, и увиденное ему не сильно понравилось, учитывая, как встрепенулись его крылья.  Эриния выдохнула, и немного расслабилась в кресле. Она не собиралась терпеть что-то вроде этого «девочка» от павшего Повелителя, прожигавшего свои деньги и время в казино за картами и выпивкой. У неё ещё осталось, какое-никакое, чувство собственного достоинства.  — Что же, — протянула Чарли, желая разрядить обстановку. — Думаю, Хаск немного прав, и мне стоило сочинить более интересные вопросы…  Она немного подумала, но прежде, чем успела ещё что-либо сказать, Энджел Даст вскинулся:  — Эй, а как кто умер вообще? Интересно ведь!  — Энджел, это личное! — начала было Чарли, но её вновь перебили.  — Мы ведь хотели стать друзьями, быть ближе, нет? Это включает в себя разговоры о личном!  Ниффти согласно покивала головой, и Сэр Пентиус был не против. Хаск что-то неразборчиво пробурчал, но, кажется, это было согласием. Делать было нечего. Эриния не слишком вслушивалась в причины смерти остальных, однако как только очередь дошла до Аластора, она навострила уши.  — Меня перепутали с оленем, и выстрелили из охотничьего ружья в голову, представляете! — со смехом сказал он, и Эринию слегка испугала эта его простота и прямолинейность — будто он говорил не о своей смерти, а о прогнозе погоды на завтрашний день.  Она даже не успела толком переварить данную информацию, как пришел её черед отвечать. Она открыла рот, но из него не вылетело не звука. Её рука дернулась, будто пытаясь ухватится за безопасную, знакомую реальность, но чётно, и она всё дальше удалялась в темноту прошлого.  — Эриния? — с беспокойством окликнула её Чарли. — Всё хорошо? Не хочешь отвечать?  Эриния поколебалась ещё пару секунд, а затем выдавила из себя:  — Скажем так, милая Чарли, мне крупно повезло.  Одного взгляда на ошарашенное лицо племянницы было достаточно, чтобы Эриния пришла в себя, поднялась со своего теплого места в кресле и, пожелав всем доброй ночи и упомянув позднее время, отправилась на ватных ногах в свою комнату.  Закрыв дверь, и проверив замок для достоверности пару раз, она почувствовала, как её ноги подгибаются, слабеют, и она скользит спиной по стене, опускаясь на холодный пол и пряча голову в коленях.  Слез не было — она давно разучилась плакать, и если бы помнила как, то было бы попросту нечем, ведь всё, что можно было, она уже выплакала.  Она кусала губы до крови, щипала себя за бедро, корила за свою слабость. Подумать только, что одна детская игра, один единственный вопрос смог выбить её из колеи, спутать четко выстроенные мысли, и открыть далекий ящик, в который она запрятала всё то ужасное, что с ней произошло.  Быть может, её сердце больше не билось, но боль всё равно приходила, как бы сильно она не старалась притупить, заглушить её. Легким не хватало воздуха, а внутренности скручивались узлом, как если бы она прямо сейчас переместилась к злорадной Часовой Башне.  Она забежала в ванную, и тут же опустошила содержимое желудка. Затем, умывшись холодной водой, она взглянула в зеркало и скривила губы.  Слабая.  Бесполезная.  Разбитая в дребезги, словно хрустальная ваза. Эриния кое-как доползла до постели и забилась под одеяло, не утруждая себя снятием платья или чем-либо ещё. Просто хотелось забыться, исчезнуть, перестать существовать.  Черт бы вас всех побрал, думала она, и эту дурацкую игру.  Как Чарли могло вообще в голову прийти пытаться спасти грешников? Быть с ними друзьями?  Спасения нет. И никогда не было. Ад — это навсегда, и грешникам было суждено гореть здесь и страдать до конца времен. Мечта Принцессы была несбыточной.   Нас не спасти, глупая. Мы все здесь по какой-то причине. И неважно как сильно ты будешь стараться — тебе не удастся помочь нам.  Спасения нет, думала она вновь и вновь, никогда не было, но постоянно возвращалась к фигуре в темном плаще, оказавшей невиданную доброту по отношению к ней однажды. И это воспоминание вселяло веру, надежду на то самое несуществующее спасение.  Паника отступала, и постепенно она обретала контроль над собственным разумом, своим внутренним миром. В темноте комнаты предметы обретали очертания, а настенные часы только-только пробили полночь. Её взгляд упал на старенькое радио, и в её голову закралась безумная мысль.  Она приподнялась на локтях, и вновь направилась в ванную, где она приняла освежающий душ, привела в порядок волосы, завязав их в небрежный пучок, и переоделась в ночное атласное платье.  Небольшой сквозняк напомнил о себе, и заставил её накинуть шелковую шаль на плечи. Подхватив канделябр со свечей, она с некой не присущей ей неуверенностью приблизилась к двери и открыла её, выходя в коридор.  Сглотнув, и мысленно приободрив саму себя, Эриния тихо ступала босыми ногами по, будь он неладен, красному ковру, и поднималась все выше по лестничным пролетам, пока не добралась до самого верхнего этажа. Здесь было темно, мрачно, а углы заросли густой паутиной.  Эриния огляделась и поёжилась, как только заметила знак с подсвеченными на нем буквами «В эфире». Её рука взметнулась вверх, и она стукнула три раза костяшками пальцев о металическую дверь, оповещая о своем приходе — все таки, входить без разрешения в егообитель не хотелось.  Какая-то её часть очень надеялась и молилась, чтобы эта её затея провалилась, и, не получив ответа, она бы со спокойной душой ушла обратно в свою комнату. Но, конечно, у него всегда были другие планы, и он находил утешение в разрушении мечты других индивидуумов.  — Входите! — раздался знакомый голос с радио-помехами.  Эриния прикрыла глаза, и дала себе не больше нескольких секунд, прежде чем нажать на ручку и толкнуть дверь.  Добро пожаловать в твой личный ад, дорогая.