Правило 15: Держи скелетов в шкафу под надёжным замком

      — Поверить не могу, — Сакура прикрывает глаза, тяжело выдохнув.       — Это тебя расстраивает? — Какаши не шевелится, будто от её ответа зависит его жизнь.       — Что? — девушка резко вскидывает голову. — Да если б… если б… я догадалась раньше!..       Ничего из всего произошедшего не случилось бы.       — Я давным-давно вас уложила бы, — раздосадованно заканчивает куноичи.       Мужчина неприкрыто усмехается и целует в плечо. Решительность Сакуры, подмятой под ним, просто… очаровательна. Но так уж и быть — ей он может позволить быть сверху. Где угодно. Лишь бы рядом с ним.       — Называть вас теперь сенсеем будет совсем глупо? — явно повеселев, хмыкает Сакура и начинает задыхаться, когда Какаши вместо ответа закидывает её ногу на стол, удобнее пристраиваясь сзади.       — Почему же? — невозмутимо уточняет он, подстраиваясь под её настроение и игриво шлепнув по упругой ягодице. Исступленный вздох срывается с девичьих губ. — Я всё ещё многому могу тебя научить, — вкрадчиво добавляет Шестой.       Сакура опьянённо охает. Чувствует, как становится больше и твёрже член внутри неё. Выгибается в пояснице, словно отстраняясь, но сильная мужская рука твёрдо удерживает на месте, не позволяя двинуться и вызывая внутри бурю. Пот прошибает её от интенсивных движений, а Какаши продолжает набирать темп, даже не позволяя перевести дыхание. Сам тяжело дышит и стонет, ощущая расходящийся жар от одного только взгляда на её метку.       — Я… я сейчас… — Сакура не договаривает, срываясь на короткие вскрики.       — Ещё немного… ещё чуть-чуть… — будто упрашивает мужчина, сжимая её бёдра и отводя свой корпус назад.       Всё вокруг полыхает от перевозбуждения. Спёртый воздух пропитывается запахами их тел, наполняя привычно звенящую тишину влажными шлепками и похотливыми полустонами-полувскриками. Это продолжается недолго — Какаши и Сакура и без того на пределе и едва могут дышать, когда горячее семя наконец изливается внутрь. Это случилось. Случилось с ними. Мужчина в последний раз толкается в ней, сжав ягодицы, перед тем как вытащить пылающий орган и откинуться на пододвинутом стуле.       Сакура опускает затёкшую ногу и переворачивается на столе. Ложится, упираясь взглядом в потолок, складывает руки на животе и чувствует, как тепло разливается в ней до самых пят. Горячие капли вытекают из неё прямо на стол. Она лежит перед Хокаге до глупого счастливая, будто вся жизнь подводила их только к этому моменту. Проходит пара минут до тех пор, пока способность говорить возвращается к куноичи. Затуманенный оргазмом разум постепенно проясняется.       Повернувшись к мужчине, Сакура недолго рассматривает его расслабленное лицо.       — Какая она? — вдруг спрашивает Харуно.       — Ты? Бесподобна, — хрипло подыгрывает Какаши, мазнув неприлично голодным взглядом по полураздетой девушке на столе.       — Метка, — нетерпеливо подгоняет та, нахмурив лоб.       — Лучшая из всех, что можно представить, — легко поддаётся Шестой, чувствуя, как от одной мысли о полученной метке кровь вновь устремляется ниже пояса.       — Вот как, — Сакура легко поднимается с деревянной поверхности и, сбросив вниз юбку, подходит к сенсею. — Вы покажете мне свою. Но сперва…       Щёки заливаются румянцем. Девушка пробегается блуждающим взглядом от лица вниз по шее и поджарому торсу, прежде чем намертво застрять в области паха. Облизывает губы, заметив его возбуждение, и решает беззастенчиво воспользоваться ситуацией. Какаши, затаив дыхание, наблюдает, как томно она его разглядывает, внезапно решительно наступает и, аккуратно направляя член, насаживается на него. Сначала неглубоко. Помогает себе, раздвигая пальцами половые губы. Но чем глубже он входит в неё, тем сильнее Сакуру пробивает на дрожь. Не сдержавшись, она рвано выдыхает и закидывает голову назад, обнажая белоснежную шею.       Белоснежной она остаётся недолго. Выстонав сквозь зубы заветное имя, мужчина жадно впивается в нежную кожу жаркими поцелуями. Сакура упирается руками о его широкие мускулистые плечи, не двигается, принимая ласки и вновь задыхаясь от нахлынувших чувств. Только заново привыкнув к несреднестатистическим размерам, куноичи начинает медленно водить бёдрами вверх-вниз. Каждое движение сопровождается его низким рыком и её тихими стонами. Запах кофе, мускуса, пота и жар обнажённого тела обволакивают с головой. Кажется, ещё чуть-чуть, и она расплавится под его горячими руками, алчно прижимающими к себе.       И Сакура тает-тает-тает.       Будто сахарная вата над горячим кофе.       Исчезает под ненасытными поцелуями и обжигающими взглядами таких знакомых тёмных глаз, задёрнутых пеленой чистого вожделения. Она точно видела этот взгляд. Лишь однажды. В тот самый раз, когда буйная фантазия, подпитанная эротическими романами, нарисовала его на потолке. Это был никакой не Саске.       Осознание прошибает Харуно почти так же глубоко, как Какаши её в ту же секунду.       — М-мой Истинный… вы… — голос ломается, однако куноичи заставляет себя договорить, срываясь на протяжный стон: — Какаши… ах!..       Крышу напрочь срывает.       Шестой не может держать себя в руках и передать ей весь контроль. По крайней мере, сейчас. В будущем он, разумеется, позволит ей делать с собой всё, что вздумается. В будущем. А сейчас… сначала он пытается подстроить толчки под её темп, но срывается. Вскакивает с Сакурой на руках, растягивает до предела узкое лоно, забирая себе её всю без остатка. Берёт грубо, грубее, чем хотел, и целует нежно-нежно, словно извиняясь за излишнюю пылкость. Чувствует, как сильно сжимаются её колени по бокам, как дрожат скрещенные ноги за спиной и глубоко вдыхает её клубничный аромат вперемешку с солёным послевкусием. Собирает капельки пота языком с её податливого тела. Ловит каждый звук, срывающийся с её влажных губ. Сам мучительно постанывает, ощущая, как плотно сжимаются мышцы вокруг члена. Когда сокращения становятся слишком частыми, Какаши понимает — Сакура снова кончит с ним.       Так и случается. Выкрикивает его имя так пламенно, что стены содрогаются, когда брызги новым фейерверком выплёскиваются. Куноичи сбито дышит ему в плечо, обнимает за плечи и пальцами в белые волосы зарывается. На этот раз Шестой не спешит вытаскивать разгорячённый орган из неё. Позволяет себе и ей до конца насладиться моментом. Задышать хотя бы для начала. Сакуру ноги не удержат — так и держится за крепкое мужское тело, не в силах оторваться. Сжимает мышцы внизу живота сама. Настолько сильно, насколько вообще может в этом состоянии. Словно обозначает, кто чей, и не знает, что этим только ещё больше дразнит Какаши.       — Ты как? — наконец первым нарушает он тишину.       — Хорошо, что сюда можно войти только с печатью, — тихо отзывается Сакура, стыдясь даже голову поднять, словно не она только что взяла сенсея и срывала голос в громких стонах.       — Как видишь, сюда даже убираться не ходят, — хмыкает Шестой, помогая девушке встать на ноги.       — Я могла бы сюда заглядывать, — предлагает та и осекается, заметив подтекст. — То есть помочь с уборкой. На этот раз — точно…       — Сакура, — мягко перебивает её Какаши. — Не думай об этом. Я разберусь.       Сакура поджимает губы. Проникновенно заглядывает в глаза и руку от его сердца не отнимает. Стоит, вслушивается в мерное дыхание и понимает: она нашла его. Правда-правда нашла. Вопреки всему нашла.       Или он — её.       — Покажите метку, — взволнованно просит Харуно.       Какаши без лишних слов разворачивается к ней спиной.       — Ками всемогущий… — Сакура не может сдержать выдох, её голос слабее шёпота.       Огромная молния, резкая и дикая, пронзает его спину, расходясь от шеи вниз по позвоночнику, словно природная стихия выжгла метку на его коже. Молния будто пульсирует, излучая энергию, которую она может почти почувствовать. Дыхание куноичи становится прерывистым, а сердце бешено колотится в клетке рёбер в ответ на эту силу.       Силу их метки.       Какаши, зная, что её взгляд пронзает его спину, позволяет уголкам губ дрогнуть в едва заметной усмешке. Он представляет её лицо — потрясённое, заворожённое, прекрасное. Долгожданное мгновение истины, когда можно не отрицать столь очевидную реальность.       Реальность, что будто вспышка молнии в тёмной ночи.       — Разве… метки бывают такими большими? — язык заплетается, слова с трудом срываются с её губ.       Могучая молния, пересекающая его спину, словно призывает к себе. Осторожно, почти не касаясь, Харуно трогает метку подушечками пальцев, чувствуя, как электрический разряд пробегает по её коже. Но в следующий момент она уже не может сдержаться — руки бесконтрольно обвивают его торс, и Сакура прижимается к его спине, накрывая собой его метку. Внутри разливается тепло, мягкое, но полное скрытой энергии.       — Не знаю. Я тоже никогда не видел меток таких размеров, — тихо отвечает Какаши, его глубокий голос пускает мурашки.       Он накрывает её руки своими — такими горячими и сильными, — и нежно проводит ладонями по коже. Они недолго стоят так, чувствуя, как тела постепенно остывают. Удивительное спокойствие охватывает Харуно. Она медленно отстраняется, позволяя воздуху заполнить пространство между ними. Сакура задумчиво проводит рукой по своей шее, ощущая, как молния тянется по её спине — такая же, как у Какаши.       Их связь больше не невидима, она теперь буквально пульсирует на их телах.       — Нам нужно идти, — говорит девушка, оглядывая беспорядок вокруг. В архиве всё так же тихо и прохладно, но явь напоминает о себе.       Они не могут оставаться здесь вечно.       Какаши кивает и поднимает одежду с пола. Передаёт Сакуре её и неторопливо начинает одеваться сам. Девушку всё ещё потряхивает от количества нахлынувших эмоций. Пальцы дрожат, когда она пытается застегнуть рубашку, а пуговицы упорно не слушаются. Она устало вздыхает.       — Позволь помочь.       Какаши подходит ближе, аккуратно берет её руки, на мгновение задерживая их в своих, а затем сам начинает застёгивать рубашку. Его пальцы мягко касаются ткани, и Сакура чувствует, как его прикосновение отзывается новой волной тепла. Мужчина сосредоточен, его лицо как обычно умиротворённое, но в этом движении есть нечто большее — забота, поддержка, тихая близость, которую они теперь разделяют.       Когда он застёгивает последнюю пуговицу, куноичи отводит смущённый взгляд.       — Похоже, это не совсем то, что я ожидала от дня в архиве, — Сакура тихо смеётся, но её смех полон скрытого напряжения, почти неловкости.       Какаши ухмыляется, его голос отдаёт привычным спокойствием и лёгкой иронией:       — Да, этот архив оказался куда более… захватывающими, чем я думал.       Сакура не скрывает застенчивую улыбку. Собирает растрёпанные волосы в хвост и перевязывает их лентой одной из стопок документов. Шестой натягивает водолазку и поправляет на себе маску. Выглядит так буднично, что девушка растерянно сглатывает. В такой одежде никому не будет видно самого сокровенного.       Какаши молча опускается на колено, собирая с пола разбросанные свитки и бумаги. Его движения точны и быстры, словно на очередной тренировке. Каждый документ возвращается на своё место с математической точностью, без лишнего шума и хаоса. Сакура присоединяется к нему. Скептически осматривает немного помятые документы на бабулю Чиё, коря себя за неосторожность. Мужчина, заметив её беспокойство, отбирает у неё бумаги.       — Я возьму это. Ты можешь идти домой, — говорит он, сразу же складывая их в отдельный файл. — Я закончу с уборкой.       — Но…       Сакура останавливается, не желая оставлять его одного, однако Хокаге уверенно встречает её взгляд.       — Не переживай, всё будет в порядке, — добавляет Какаши, мягко подталкивая её к двери и отдавая Красную книгу. — Считай, что это приказ. Тебе надо отдохнуть.       Сакура неохотно кивает, чувствуя, как его уверенность удивительным образом успокаивает её. Какаши проводит её задумчивым взглядом и вновь возвращается к уборке, методично приводя всё в порядок — порядок, который сейчас так необходим им обоим. Куноичи выходит из архива, на ватных ногах быстро несётся к выходу, ускользая из тисков собственных чувств. Щёки алеют даже от обычных взглядов охраны, которые словно знают обо всём произошедшем.       Знают о них.       Харуно буквально выскальзывает наружу, ускоряя шаг, чтобы случайно ни на кого не наткнуться. Кажется, что с каждым шагом, с каждым поворотом ей становится труднее идти. Её мысли снова возвращаются к сенсею, к его красноречивому взгляду, пылким касаниям. Дыхание снова спирает. Девушка то и дело оборачивается на крышу Резиденции, вглядываясь в сумерки, надеясь или, может, даже боясь увидеть там знакомую фигуру. Он наверняка вернулся к своему обычному месту — в кабинет, к бумагам.       Но что, если нет? Что, если он придёт к ней сегодня?       Это странное неуместное ожидание накрывает Сакуру сладкой негой. Небо плавно меняет цвет, медленно угасает в оттенках лавандового и персикового. Зажигаются первые звёзды. Прохладный ветерок подхватывает розовые пряди, и тени начинают сгущаться вокруг. Однако покой, который всегда несёт с собой ночь, кажется слишком далёким.       Хочется в душ, но ещё больше — к нему.       — Разве можно быть такой ненасытной… — ругается себе под нос куноичи, свернув на свою улицу.       Её мысли путаются с каждым шагом, пока она не подходит к дому. Предчувствие о далёком покое не обмануло Сакуру. Прямо у двери в квартиру, устало сложив голову на колени, её дожидается тот, из-за кого отдых отменяется. Его поза говорит о полной усталости после долгого пути, но девушка ощущает знакомое напряжение, исходящее от него, как от пружины.       Дейдара вернулся из Суны.       Это означает одно — Какаши лучше сегодня не приходить.       Ведь очевидное правило гласит: держи скелетов в шкафу под надёжным замком.