Часть 10

Паучий хвост тебе, нолдо, а не информацию. «Где ты живёшь, где твои родители...» Как будто он не понимает, зачем всё это. Завеса не пропускает никого, кроме Третьего дома, из которого Галадриэль. Третий дом не ходит в красном. В красном ходят Феаноринги. Феаноринги – враги для дориатрим. Значит, дориатрим – враги для Феанорингов. Если у тебя есть враги, то надо обязательно знать, как они живут, что делают и что будут делать дальше. Дориатрим могут прийти туда, где водятся Феаноринги, и посмотреть. Правда, последняя такая экспедиция была полтора нолдорских верховных короля назад, а это, наверное, очень долго, но если Владыка Тингол захочет что-нибудь выяснить, то отправит ещё одну. А вот Феаноринги не могут отправить в Дориат никаких разведчиков, потому что Завеса. Не могут – но наверняка очень хотят, иначе зачем явились к самой границе? Потолкались, костры пожгли, убедились, что ни балрога лохматого не увидят, пока Владычица не разрешит, и собираются обратно в свой Химринг. К этому самому, который без руки и в шрамах. Нянька говорила, нельзя его по имени называть, а то ночью приснится. Вряд ли он их похвалит, если они вернутся с пустыми руками – а вот если со сведениями, да из первых уст от жителя Менегрота... Нет, стоит проболтаться, что он из Дориата, и его будут уже не расспрашивать, а допрашивать. С пристрастием, как говорят Стражи. Правда, они так говорили про пленных орков, но Трандуил помнил, что после пары таких допросов орка остаётся только закопать, чтобы не вонял. А так... Может, и не тронут, мало ли, откуда он взялся. Вдруг вообще нолдо, только из тех, которые подчинились указу Владыки Тингола и говорят на синдарине. Есть же такие?   От спальника, одеяла и подушки с вышитой восьмиконечной звездой – ещё бы паука вышили или Морготову обугленную рожу! – Трандуил гордо отказался, и улёгся спать, завернувшись в свою куртку. Похлёбку тоже брать не стал, у него ещё оставался лембас, да и вообще, Эру их знает, чьё в этой похлёбке мясо. Он устроился поближе к костру и почти сразу же уснул под непонятную нолдорскую болтовню. Та женщина, которая его заметила – она сказала, что её зовут Хьянрэ – болтала особенно громко, и шипела, как взъерошенная кошка, на обиженного чем-то воина по имени Тулион. Тот шипел в ответ. Лорд в серебряном венце смотрел на них усталыми глазами, но шипеть не запрещал. Наверное, так было надо. Впрочем, какая разница, всё равно он на самом деле никуда с ними не поедет. Ещё чего! Он переждёт здесь ночь и сбежит, как только взойдёт солнце.    Когда Трандуил проснулся, небо только начало светлеть, но весь лагерь был уже на ногах, и Хьянрэ тушила костёр. Лорд предложил ему какие-то сушёные яблоки, и Трандуил сам не заметил, как взял их и даже стал жевать. Яблоки – они, наверное, и у нолдор яблоки. Кислые, правда. А потом он обернулся – и даже эта нехитрая еда встала в горле комом. К ним шёл Тулион, из той части лагеря, которую раньше из-за деревьев и мглы было не видно, и вёл под уздцы лошадей. Трёх лошадей. Авари всегда путешествовали пешком, коней или лосей запрягали только в телеги – но то авари. Здесь уже почти у каждого костра – вернее, кострища, огонь они уже потушили – теперь виднелись силуэты лошадей, по числу эльдар. Наверное, на ночь их привязали где-то рядом с лагерем и приставили стражу, чтобы не подобрались пауки. С лошадиной спины не сбежишь, каки бы маленьким и незаметным ты ни был. Особенно, если на этой лошади ты сидишь с кем-то, кто намного больше и сильнее.   Он попытался вырваться, но Хьянрэ держала крепко. - Ты чего? – удивился Тулион. – Ты лошадей боишься, что ли, как гном? И пока он задыхался от возмущения, что его – дориатского синду! – посмели сравнить с наугрим, Хьянрэ уже усадила его перед собой на огромную серую кобылу. Лорд что-то сказал, Тулион повторил то же самое в несколько раз громче – и многотысячная масса нолдор хлынула вперёд по своим нолдорским делам, унося его всё дальше и дальше от родного Дориата.