Часть 3. Чувства на бумаге

      – Вы уверены, господин Арханиил, что мне... необходимо писать это? – с удивлением спросил я, вертя в руках большой свиток. Ангел с неприязнью покосился на меня, как учитель на нерадивого ученика, вздохнул:       – Молодой... Человек. Магия подобного уровня не подобна огненному шару или электрическому клинку. Воздействие на сущность такого уровня, если вы описали её верно, не просто ювелирно, а требует сверхневозможного сосредоточения. Я удивлён, что вы в целом отважились на это, тем более без жречества или магов Инквизиции, но то дело ваше. Важна также и сама специфика магии Света - она подпитывается от светлых эмоций и чувств, таких как например любовь, потому в вашем случае, это обязательный аспект для успеха.       – Но каков будет эффект? Вы уверены, что это не навредит ей? Ангел вздохнул, взглянул на меня с тоской, словно учитель взявший в руки азбуку.       – Ни в чем никогда нельзя быть уверенным до конца. Делайте, если считаете нужным. И... Да поможет Вам Священный Свет.       Прошло несколько дней, мне наконец-то удалось выкроить лишний час для своих дел. Я засел в своей комнате, взял пару свечей, свернул свиток (дорогой пергамент, не чета обычному!) с символом магии Света, в виде глаза с шестью белыми щупальцами), снизу и начал сочинять. Идея этого письма была уже давно. Что ж, пусть оно будет независимо от успеха моего предприятия. Ведь риск и вправду есть. Что я или она не увидим исхода дела.       Дорогая Курама-чан.       Если ты читаешь это письмо, значит я не справился и мой план провалился. Впрочем, тот крылатый не давал гарантий, а я не мог не попытаться. Потому что не мог больше видеть, как эта тварь мучает тебя. Сама ты может и не решилась, наверное. Прости.       Мне нужно сказать так много, но бумаги так мало. Я никогда не забуду, что ты для меня сделала, и какую роль сыграла в моей новой жизни. Ты помогла мне выжить, когда я был беззащитен, верила в то, что меня примут в Орден, пусть даже иногда и была крайне сурова, но это ерунда, ведь иначе с нами не случилось бы того, что случилось.       Я хочу сказать, что с первых дней понял, что ты особенная. И совсем не так холодна, как пытаешься казаться, - в тебе очень много добра, ты любишь мечтать, а ещё ты довольно чувствительная и местами ранимая. Я понял это в ту ночь в таверне после Испытания, но чувствовал это и раньше. И это совсем не слабость, как ты считаешь. Знаешь, когда у меня опускались руки, я часто вспоминал твою решимость и шёл до конца. Можно сказать, ты вдохноалчла меня бороться. Наверное без этой поддержки, я бы давно сломался. А если бы тогда не увидел тебя рыдающей в подушку - наверное и сам бы очерствел.       Я люблю тебя, Курама-тян. Люблю как родственную душу, люблю как самого близкого человека (пусть мы с тобой и кицунэ наполовину, но да не суть). После всего того, что ты сделала для меня, я думаю, что должен хоть как-то отплатить тебе. Освободить тебя от Ашерона и его метки - меньшее что я могу.       Прости меня, любимая.       Вечно твой Енэ-тян (Аметист).       Никогда бы не подумал, что напишу так трогательно. Против воли несколько слезинок упали на пергамент. Я завязал его алой лентой - той самой, с одной из первых миссий и прилёг на кровать, невиляще глядя в каменный потолок.