Часть 7. Апогей

      — Я заставлю тебя умолкнуть навсегда, — прошипела Курама, сверкая бледно-зелёными глазами, иссиня-фиолетовая аура вокруг неё завибрировала, а Печать превратилась в омерзительные черные кляксы.        — Стихия Тьмы: Черный Цветок! — из рук девушки возникла фиолетовая сфера, вся покрытая молниями. Дюжина лучей летела во все стороны, отчего вспучивалась земля, а места попадания превратились в выжженные воронки. Помощи ждать неоткуда — вокруг барьер. Я закрылся рукой своего Стража, избежав ран. Мысли вновь вернулись к лисице.       Это не Курама. Это Ашерон. Он хочет моей смерти, не она. Я уверен, черт! Мы снова сошлись, Демон больше не пытался колдовать, перейдя на меч. Я с трудом держался — Курама-сан была хороша в фехтовании. Коварный выпад свалил меня на землю. Защищаться нечем — иначе отключусь. И это чудовище снесет мне голову как куренку….       — Курама-сан… Я знаю что вы там… Боритесь, прошу…. — простонал я, девушка набросилась на меня сверху. Хвосты спеленали руки, а лицо оказалось в нескольких сантиметрах. В руках мой кинжал. В глазах плещется жажда крови, убийства.       — Это твой конец, дурачок… Если бы даже лисица тебя слышала, думаешь, помогла бы? Она же ненавидит тебя… ты для нее обуза… И пища… Всего лишь кусочек. К свободе….       Конец? Погибнуть от рук любимой девушки? Я не могу говорить про любовь, но… После всего случившегося, я точно не готов оставить все так, как есть. Даже перед лицом вечности.       Под действием всего: страха, желания, самой Курамы, своих переживаний, и прекрасно осознавая, что ранее я бы так не сделал, рванулся, обхватил шею девушки руками, и ощущая холод кинжала, коснулся её губ своими. И в этот краткий миг нашего единения, ее глаза остекленели и вновь стали золотистыми, кинжал выпал из ослабших рук, темная аура рассеялась дымом, а щеки начали полыхать румянцем.       Как… Приятен…. Первый… Поцелуй…       Два года спустя.       Скоро рассвет. Новый день придет и согреет землю. Солнце. Но она любит и звезды, которые скоро исчезнут. Вместе с ней. И Курама это знает. Силы еще есть, но исход уже известен.       Она размышляет о всяком. Перед глазами летит жизнь: вот она падает с подносом напитков для хозяина, затем он порет её, два дня в состоянии овоща, вот она торгуется с мясником и тот уступает её зарождающейся красоте и опускает цену в два раза, улыбаясь.       — Хах. Так вот как значит, — её голос треснувший, надломленный. На устах улыбка, такая глупая сейчас. Из глаз начинают бежать слезы. В голове играет мелодия на пианино, услышанная однажды. Звезды и мелодия. Еще пару метров. Вот до того камешка пологого. А мысли снова несутся: убийство хозяина, побег, скитания, бары, притоны, контрабанда, Орден. Ей казалось, что это и есть ее место. Семья, которой так никогда не было. Ашерон, давший силу сражаться. Ёнэ…       Ёнэ. Пацан без памяти. Слабак, наивный, глупый… Светлый. Да. Её злило это. Добрый, верный одиночка. Убийца. Тот, кто мог ее понять. Тот кто решил ей помочь и увидел в ней девушку, а не инструмент. Тот, кто вопреки всему боролся. Запечатал Ашерона. Дал ей ощутить себя любимой. И тот, кто останется здесь. А ей. пора? Может быть вся ее жизнь была подготовкой к тому чтобы спасти любимого человека? Она не знает.       Солнце восходит. А Курама лежит на спине, и видит затухающие звезды. Остается еще немного времени.       — Прости меня, Ёнэ-чан… Я…Люблю тебя….И это.... Это прекрасно…       А может у нее будет шанс? Не знает.       В небе зажглась новая звезда. Но её полет был недолог и её серебряный свет исчез в темноте каньона.