Часть 8. Узы Лисицы: Вечность

      Я не знаю, правильно ли я поступил или нет… И наверное уже никогда не знаю. Но выбор сделан и надеюсь, что он был верным. Энергия заструилась сквозь меня, обдавая пальцы кипучей белизной. Я даже не был уверен что это какая-то из стихий, может быть ее некая первооснова. Но сейчас мне не оставалось ничего, кроме как довериться тому, кто пообещал все устроить.       Ослепительно белый свет стекал по пальцам, казалось сила заполняла все доступное пространство, а не исходила из меня самого. Я чувствовал, что больше не могу удерживать такую мощь, грозящей разорвать жалкое получеловеческое-полулисье тело на куски.       Фигуры на доске.       Мощь в моих руках. У меня еще никогда не было столько сил, бесконтрольной, готовой пролиться на кого угодно. Я не видел ничего вокруг, но чувствовал и флегматичное спокойствие Джастина, вперемешку с восхищением, и шок Даниила, видящего как я, почти не владевший магией, на миг, на самый краткий миг обрел силы, превосходящие любой фундаментальный артефакт, и совершенно несвойственное удивление Ганса, этот дендрофил на полставки вообще не склонен удивляться.       - Иконасарес эносерес, - начал произносить я чужие, колючие слова, принесенные сюда с чужого и далекого континента Оркенор, не понимая смысла, но зная, что так все и должно быть, - Иконосарес кенесерик…       Старик Кеномура был прав, когда сказал, что истинный выбор известен нам всегда. И чтоб его сделать, надо слушать сердце.       А столб чистого света бил из моих ладоней, пронизывал плоть, просачивался сквозь ткани, наполнял кровь, мчался импульсами к застывающему в остывающем теле сердцу.       В мыслях у меня вновь возникло личико Курамы, и ее такая редкая и такая близкая улыбка.       И одновременно с этим я ощутил, как незримый художник перерисовывает черты лица, кожа начала стремительно светлеть, а волосы побелели как снег и приобрели такой знакомый серебряный оттенок. Глаза были закрыты, но я чувствовал, что и там сейчас происходят изменения, и зеленые эльфийские глаза обращаются в золотистые с вытянутым зрачком.       Буря стихла. Тело потяжалело, я едва не рухнул вниз. Такие вот они подарки от Богов и приравненных к ним. Но затем я улыбнулся, и мягко обнял свою драгоценную ношу. С какой же радостью я услышал её вздох! Едва сдерживая слезы, увидел, как раскрываются её золотистые глаза, которые были куда лучше темных глаз у Одержимого….       - Как тебя теперь называть-то, Ямато? – тихо спросила Курама, не отводя взгляда. Тело еще плохо слушалось её (попробуйте десять лет пробыть мертвой!), но я ощущал, что она очень рада меня видеть.       - Зови меня «Дорогой», - сострил я, а затем против воли рассмеялся, -но лучше также как и всегда. Это не изменилось и за то время… Пока тебя не было.       - Замуж что-ли позвать надумал? – рассмеялась она, а затем… Затем она мягко ткнулась мне в плечо, обжигая дыханием щеку. И мелко затряслась. Я не мешал ей, боясь спугнуть, что это лишь сон, иллюзия. Это были слезы очищения. Но даже сквозь них я продолжал её слышать.       - Спасибо…..       - За что? – тихо спросил я.       - За то что дал мне второй шанс.