02. So naivety

Профессор Макгонагалл напоследок тепло и с лёгкими нотками вины улыбается мне, и испаряется по своим школьным делам, оставив меня стоять около двери. Двери в мою личную спальню. Мама рассказывала, как они в свое время тоже были старостами, и находились в невероятной радости побыть в одиночестве. А я даже не знаю, радоваться мне или нет. Да и вообще, с течением времени, начинаю думать, что все это бесполезно. В статусе старосты нет ровным счётом ничего, о чем я так долго мечтала. Многозначительно выдохнув, я проговариваю свой личный установленный пароль «Лефо́р». Это девичья фамилия моей мамы, и я с чего-то подумала, что поставить ее в качестве пароля — замечательная идея. Темная дверь с шумом отворяется, и так медленно, что я уже не могу стоять на месте. Наконец, комната начинает проясняться. Я шагаю внутрь, тутже растворившись в собственных эмоциях. Светит приглушённый красный цвет, в стиле Гриффиндора, вокруг в воздухе витают фонарики, колеблясь в цикличных движениях и растянувшись по всей верхней части комнаты, ближе к потолку. Хотя, я понимала, что все это для большего антуража, и никакого практического смысла в них нет. Все равно, это было чертовски неожиданно. Оглядев ещё раз свои владения, я рушусь на двухспальную кровать, которая теперь только моя. Мысли об этом все же заставляют меня самодовольно улыбнуться. Игриво прикусив губу, я вскакиваю, собираясь пойти хвастаться Джинни. Она уже не обижалась на меня, я знаю что это не в ее стиле, но всё же до сих пор припоминает, хоть я уже ей всё-всё рассказала. Всё, до каждой буквы в том сраном недо-романтическом письме. Я теперь под ее строгим надзором, и думаю, что так чувствую себя даже безопаснее. * В школе тепло, закончилась вторая неделя сентября. Но даже несмотря на это, настроения нет вообще. Мы с ребятами молча сидим за столом, ведь, мне кажется, всем лень сегодня вести активные беседы. Гермиона уткнулась в газету, опять читает свои пугающие новости. Зачем тратить на это свои нервы? Хотя, ее тоже можно понять. Тяжело, когда ежедневно твоя семья находится под угрозой. Но я вообще не хочу думать об этом. О войне, которая надвигается, о волдеморте, убийствах и обо всём подобном. Должно быть, это эгоистично, но я просто выбираю вариант игнорировать эту сторону своей жизни. Тем более, папа говорил, что нам с моей сестрой Эвой, абсолютно нечего бояться. Но после этого Эва встряла, говоря, что она итак ничего не боится, но факт остаётся фактом — родители не дадут нас в обиду, от того и было спокойнее. Хоть немного. — Он слишком странный в этом году, — внезапно, ни с того ни с сего, говорит Гарри, и я моментально поднимаю глаза. Проверяю, куда смотрит Поттер, и осознаю, что речь идёт про Драко Малфоя. — Что ты имеешь ввиду? Вроде такой же подонок, — усмехается Рон, оперев голову себе на ладонь. Но Гарри все не спуская глаз с Малфоя, подозревающе морщится, и добавляет: — Нет, Рон, совсем не такой же. Сам посуди, он стал совершенно равнодушным. Даже не пытается в любой удобный случай вставить оскорбления, — мне хочется поспорить с этим, — Малфой явно занят чем-то другим. Что требует всего внимания. Гермиона раздражённо поднимает глаза с газеты, которая тут же с шорохом закрывается и улетает на скамью. — Опять ты за свое? — восклицает она, словно этот разговор уже заводился, — Малфой не пожиратель. А вот это было неожиданно. Я выдаю смешок, и вливаюсь в разговор: — Пожиратель? Нет, ну волдеморт, конечно, имеет сомнительный склад ума, но чтоб принимать в свои ряды Малфоя? Серьезно, Гарри, идея — чушь. Грейнджер после подтверждения своего мнения довольно кивает. Но Поттер не выглядит нисколько убежденным в нашей позиции, хоть и успокоившись отводит свой пристальный взор от слизеринского стола. Ну вот, теперь и я буду думать об этом без конца. *** Погода сегодня пасмурная. В воздухе царит осенняя атмосфера, хоть листья деревьев ещё не начали желтеть. Первая игра по квиддичу, и конечно, я пришла смотреть только за игрой Джинни, ведь я вообще не думаю, что квиддич — мое предназначение. Я и квиддич? Ну нет, ещё этих забот мне не хватало. Пока команды Гриффиндора и Слизерина, которые сегодня играют против наших, ещё собираются на поле, я решаю не тратить попусту время, и повторять все выученные заклинания для ЗОТИ, положив открытый учебник себе на колени. Погружение в мир магии оказывается почти оглушающим, да настолько, что я даже не замечаю подошедшую Лавгуд. — Тебе не интересен квиддич? — беззаботно спрашивает Луна, отчего меня чуть не уносит на соседнее сиденье от неожиданности. Твою мать. — Луна! Я же говорила не подкрадывайся так незаметно! — испуганно и недовольно восклицаю я. — Извини, я просто не понимаю, зачем ты приходишь на игры. Тебе нравится кто-то, за кем ты наблюдаешь? — продолжает она, и я держусь, чтоб не закатить глаза. — Нет, Луна, я прихожу ради Джинни, — более спокойно отвечаю я на выдохе, — И вообще, кто мне может нравиться? Моим стандартам редко угодить, сама же знаешь, — еле заметно сморщившись, вздергиваю подбородок, протянув учебник на уровне глаз. Луна понимающе кивает, хотя я знаю, что она в это не верит. Думает, что я и вправду могу влюбиться в кого-то поуши. Я убеждена, что мне невозможно понравиться. Все парни с нашего факультета вызывали во мне не больше, чем осознание командной работы. Нет, разумеется, мы все любили друг друга, и поддерживали в трудные времена, но порой я чувствовала, что их компания выводит меня. Иногда я не могла поддержать разговор в гостиной, просто бездумно снова и снова надувая пузыри из жвачки и болтая ногой. Единственный, с кем мне приятно проводить время — это Поттер, но против него, разумеется, у меня стоит особый блок, под названием «женская солидарность», ведь тот нравится моей лучшей подруге. Да и не сдался он мне. — Нахер эту Защиту, — я обречённо захлопываю учебник, и абсолютно равнодушно бросаю его неглядя на соседнее место. Мои попытки выучить хоть что-то не увенчались успехом, а глаза будто пропускали через себя строки, не давая идти к мозгу. Я закидываю ногу на ногу, и сложив руки за головой, почти зеваю, все же переведя взгляд на квиддичное поле. Яркие точки: красные и зелёные, мешкались туда-сюда по полю, и ко мне в очередной раз приходит лишь один вопрос. Что здесь интересного? Отсюда даже не видно ничего. Сколько уже идёт игра? Я никогда не ношу с собой часы, поэтому непременно узнаю у Луны. Ну ладно, это почти конец. Скучающе опустив голову на ладонь, я решаю хоть немного последить за своей подругой, а иначе толку от того, что я приперлась сюда в холод? Только поднимаю глаза, как со всех сторон начинает разноситься одно и то же имя. — Гарри! Найдя взглядом красную точку на поле, с ужасом замечаю, как он летит вниз, не сумев совладать с метлой. Все тут же подскакивают, и игра приостанавливается. Я отсюда вижу, как больно он уложился плечом о землю, и даже перекладываю эту боль на себя, тут же покрываясь мурашками. — Как это произошло? — ошарашено спрашиваю я, подлетев к лежащему Гарри через трибуны, но больше обращаюсь к сидящей около него Джинни. — Это Малфой! Он его сбил, — голос ее дрожит, пока ее бледные пальцы в страхе водят по телу Поттера. Тот неподвижно лежит, схватившись одной рукой за плечо, и изредка постанывая. Ядовитое раздражение разносится по моим клеткам. Ноги непроизвольно поднимают меня с мокрой земли, а агрессия становится неконтролируемой. — Да сколько можно? Вам в самом деле доставляет удовольствие нечестная победа? — почти самой себе кричу я в толпу. — А что, обидно что твой дружок-капитан свалился с метлы? Наверное, не хочется признавать, что он не во всем лучший, — Малфой, агрессивно шагающий мимо, не выглядит даже на один процент переживающим. Его вечно насмешливый взгляд становится почти нейтральным с секунду, когда он отчаянно замечает, что мне не весело,— Успокойся, Понсэйр, переживет. Я вижу, что он сам не хило так хромает, видимо, досталось не только Гарри. Он хлопает меня по плечу, от чего хочется моментально съежиться. Будто мы лучшие друзья. Я вижу только его затылок, а моя рука крепко сжимается в кармане мантии на волшебной палочке. — Ой, Понсэйр, ну только не со спины, испанский стыд, да и только, — дотрагивается до моего плеча очередной слизеринец, и я понимаю, что это Забини. Он насмешливо сводит брови и наигранно осуждающе прицокивает. Малфой, уже идущий в сторону школы, слышит это, на мгновение оборачивается, но лишь закатив глаза, ускоряет шаг. Да и не хотела я на него нападать. Расслабляю руку, и гордо вскидываю голову, отчего распущенные светлые волосы подлетают в воздухе. * Обстановка в раздевалке напряжённая. Джинни снова притянула меня с собой на так называемые «обсуждения командных казусов», но в этот раз как-то слишком инициативно. Я уткнувшись в книгу, иногда поедаю приторные магловские конфеты, которые нашла у подруги под кроватью, и не отдала обратно. Надо бы ещё таких купить. — Нам срочно нужен ещё один игрок! Это просто невыносимо. На днях важный матч, а у нас нет одного охотника! — Рон обречённо закрывает лицо руками. — Но, Рон, Джинни же охотник, — говорит кто-то из команды, на чей голос мне как-то и не хочется отвлекаться. — Джинни теперь заменяет Гарри, тупая твоя голова. Кажется, они и правда нервные. — Слушай, Эшли, я ни на что не намекаю, но нам срочно нужна помощь. Не поднимая взгляда с книги, я ошарашено распахиваю глаза, а только потом отрицательно мотаю головой: — Даже не думай. — Один матч! — я чувствую, что голос Рона становится жалобным, и подняв глаза, замечаю, что вся команда умоляюще уставилась на меня. Они свихнулись? — Вы так хотите проиграть? Нет, Рон, серьезно, мне жаль, что Гарри в больничном крыле, но я даже не умею держать правильно метлу. Это самая плохая идея, — стараюсь звучать убедительно. — Плохая идея это брать, например, Долгопупса, — очень «остроумно» вливается в разговор Макклаген. — Мы тебя научим всему, — Джинни смотрит на меня глазами котенка, и заметив в моем лице одну малейшую искорку согласия, становится увереннее, — Сегодня дополнительная тренировка, всем быть! — Но... — Ты справишься, Эш, это не так сложно. Я попала. *** Изначально хотелось отвертеться по причине плохой погоды, но внезапно тучи рассосались, вышло ясное солнце, от чего ко мне пришло неожиданное желание пристрелиться. Однажды, Оливер Вуд, наш бывший капитан, уже хотел научить меня квиддичу, но я ходила на его индивидуальные тренировки только потому, что была влюблена в него на младших курсах. Даже Гарри вспоминая это, начинает без устали ржать, ведь и сам тогда не понимал, зачем я все ещё продолжала «тянуться к спорту» после тысячи замечаний от Вуда, готового в меня саму вбить до смерти все бладжеры. Но я при любом упоминании этого периода жизни, просто закрываю уши подушкой, а иногда ударяю ей по лицам смеющихся одноклассников. В общем, квиддич — не моё. Но сегодня мне не удалось избежать этого, и хоть не на индивидуальной тренировке от Оливера, но придется заниматься спортом. Натянув неприятно облегающую форму, ловлю подмигивающий взгляд подруги, которая будто оценивающе оглядывает мою фигуру. Я показываю средний палец, и слышу ее хохот. Но выгляжу я, если честно, и впрямь неплохо. Мне коротко объяснили, что нужно делать, я пару раз кивнула, будто все уяснила, а через пару минут мы начали делать разминку. Оба Уизли приседают так, будто им это даётся легко как чтение. А я халявлю, ведь знаю, что наш новый капитан Джинни не сильно будет ко мне придираться. В конце концов, я рушусь на траву, простонав от усталости после всех упражнений из «небольшой разминочки». Уизли пинает меня в бог, в шутку проверяя, жива ли я. Драматично начинаю вертеться, и после смеха слышу: — Вставай, сейчас сделаем небольшой прогон, попробуешь позабивать квоффл. — Что такое квоффл? — Не беси, — Джинни замахивается на меня метлой, и я ещё сильне хохочу. * Квиддич оказался не таким уж и плохим занятием, как казалось мне. В приятной компании это было даже весело, да и наверняка полезно. Поддержание формы. Но долго заниматься этим я все равно не собираюсь, слишком много сил уходит на тренировку, и поняла я это тогда, когда рухнув на свою кровать, заметила что новых сил встать не появилось. Пришлось в тот день забить на некоторую домашку. Сегодня мы наконец сыграем этот самый матч против Слизерина. Не знаю, что на меня нашло, но мне стыдно. Стыдно показаться на такой важной позиции с очень плохими навыками. Вся команда поддерживала меня, говоря что для начинающего я играю очень даже неплохо, но все это как-то не успокаивает. Я знаю, что ребята тоже несильно в восторге от того, что вынуждены принимать в команду бездаря. Но как вышло. Я нервно дёргаю ногой, искусав внутреннюю сторону щеки до крови. Сердце бьётся бешено, и мне в последний момент хочется просто убежать. Стараясь регулировать дыхание, почти не слышу что говорят ребята в раздевалке. Для них это очередной матч, а для меня первый. И надеюсь последний. Джинни начинает выводить нас из раздевалки, пропуская вперёд. Когда очередь доходит до меня, она берет меня за руку, и обнадеживающе говорит: — Можешь не сильно переживать, забитые голы не столь важны, как снитч. Ради твоего спокойствия буду вдвойне стараться. Я нервно улыбаюсь и отправляюсь на поле вслед остальным. Еле подавляю смешок, когда по правилам игры, Джинни сморщившись пожимает руку Малфою, который после этого брезгливо вытирает ее о себя. Игра началась. В воздухе чувствуется свежесть, и мне вдруг становится легче. С высока видно дальние просторы, хотя должно быть странно то, что во время такой важной игры я просто пялюсь по сторонам. Все шло более-менее сносно, по крайней мере со стороны того, на что могла повлиять я. Однако игра была напряженной, трибуны вскрикивали от любого движения на поле, а все потому что счёт был почти равным. Мне все не выпадает ни единого шанса показать себя, и я, быть честной, этому даже рада. Во вкус я вхожу уже ближе к концу, когда пугающий своим видом квоффл оказывается у меня в руках даже не по моему желанию. Конечно, начав сильно переживать, несколько секунд туплю в воздухе, однако тряснув головой отправляюсь в сторону колец противника. Мои глаза становятся размером с галеон, когда Нотт, являющийся вратарём, вдруг останавливается, заметив меня. Он многозначительно улыбается, и специально почти налетает на несущийся бладжер, оставляя мне свободные кольца. Я даже не успеваю ни о чем подумать, как мой квоффл оказывается в кольцах противника. И в этот же момент голосом комментатора произносится: — Джинни Уизли ловит снитч! Гриффиндор побеждает! Вопли красно-золотых трибун почти оглушающие, а я опешив от только что произошедшего, останавливаю взгляд в одной точке. Лишь через несколько секунд радостная команда поваливает меня на землю. Рон гордится сестрой, которая смогла «утереть нос белобрысому хорьку», а та в ответ усыпает меня комплиментами с ног до головы. Я смеюсь со всеми, но в один момент проводив взглядом разъяренные зелёные плащи, решаю отправиться следом. Смутно понимая, зачем вообще это делаю, я догоняю Теодора, аккуратно схватив его за предплечье. Он разворачивается, и его немного повреждённые губы самодовольно растягиваются в улыбке. — Заценила? Я недоумевающе смотрю на него, не моргая. — Зачем? — Я видел, как ты переживала, решил поднять настроение, — непринужденно пожимает плечами, деловито запуская руки в карманы спортивной мантии. — Но это же больно, — вспоминая тяжёлый бладжер, восклицаю я. — Ой, да откуда тебе знать боль от бладжера? Я пригрозил своим тупорылым загонщикам, что если в тебя отлетит хоть один, то я переломаю им все кости, — он беззаботно усмехается, и начинает медленно шагать в сторону замка, как бы зовя меня с собой. Я догоняю. Зачем он это делает? Зачем он это говорит? — Что ты... — хочу что-то ответить, но влетевший в нас яростный Малфой всему мешает. Он грубо толкает Нотта, тот в ответ лишь коротко бросает «Ай», потирая плечо. — Какого хера? Что это было, я спрашиваю?! В его глазах играют дьяволы, и мне вдруг даже становится не по себе, появляется резкое желание отойти. Тео пытается оправдаться, говоря, что один гол ничего не значит, но Драко это не успокаивает. — Ваши недо-романтические игры меня не волнуют, Нотт. Тут он резко поворачивается ко мне, и окинув презрительным взглядом, кидает: — А тебе лучше вообще не появляться на поле, — хмыкает, явно желая выставить меня посмешищем. — Больно надо, — отвечаю я, и Малфой, вроде успокоившись, усмехается, быстрым и размашистым шагом удаляясь. С квиддичного поля постепенно начали удаляться люди, проходя мимо нас с Теодором, и он после недолгой паузы говорит: — Сходишь со мной сегодня кое-куда? Я удивлённо вскидываю брови, и с интересом заглянув в темные глаза слизеринца, нахожу в них какую-то искру. Глаза о многом говорят, и порой даже могут поменять полностью мое мнение о человеке. У Нотта они были серые, но из-за вечно слегка сонного взгляда, казались темнее. Типичная слизеринская физиономия, с вечно недовольным выражением. — Куда? — Если бы я хотел, чтоб ты узнала, то сразу бы сказал, — хохотнул Теодор, — а так, пока секрет. Ты согласна? Торопливо пересматриваю в голове свои планы на сегодняшний день, которых, о надо же, какое удивление, совершенно не оказывается. Напоследок думаю: «это плохая идея», но все равно с выдохом, будто меня уговаривали два дня, соглашаюсь: — Ладно. — Я буду ждать около твоей гостиной в семь, а хотя нет, лучше в восемь! Успеешь? — засиял тот, от чего я невольно приподнимаю уголки губ. — Успею, успею. Только вернёмся до обхода, а то если Снегг увидит нас снова вдвоем после отбоя, уж точно подумает о чем-то нехорошем. Понимаешь о чем я? — улыбаюсь я. Нотт поглядывая на меня, явно чувствуя себя каким-то высоким баскетболистом, из-за нашей разницы в росте, ухмыляется: — Типа, что у нас роман? — кокетливо вскидывает брови. — Да. И ему это точно не понравится. Тем более после того, что ты только что сделал на матче. Продул гол мне, — хихикаю я, расслабленно шагая за парнем и беззаботно перепрыгивая с камня на камень. Теодор смирно плетется чуть впереди, стараясь меня не обгонять, и терпеливо ждёт пока я перепрыгну через все камни до единого. Мы ещё очень долго шли обратно до школы, и на удивление, в приятной атмосфере. Мне лестно, что ко мне проявляют внимание, да и Нотта я не считаю каким-то отбросом, наоборот самым адекватным из всех их шайки. Мы могли на протяжении учебных лет даже пару раз поговорить, об экзаменах, каких-то чужих конфликтах, и просто перекинуться парой фраз, поэтому у нас не было плохих взаимоотношений. Да и к слизерину у меня нет особых предрассудков, вся моя семья выпускники змеиного факультета: мама, папа, сестра, и все в роду до меня. Не сказать, что в момент распределения я почувствовала себя изгоем, просто было немного непонятно. Папа всегда говорил, что это супер, ведь Гриффиндор замечательный факультет, подаривший ему много друзей. Отец вообще не создавал впечатление слизеринца, и скорее всего попал туда просто потому что чистокровный, и ему было все равно куда. Хотелось бы мне быть как он. — Жду в восемь, — подмигивает мне Нотт, и я шуточно закатываю глаза. Он стоит как-то неправильно близко, остановившись около входа в гостиную Гриффиндора. Его голос звучит хриплым и холодным, но таким манящим, что я не могу ответить ничего, кроме «да, конечно, мой милый друг». — Буду, — киваю я, помахав ему на прощание, и испаряюсь за портретом Полной дамы. Надо найти самый красивый образ.