Нора

Утро в Норе началось с того, что Джинни влетела в комнату Дэанэ и запрыгнула на кровать. — Вставай! — заорала она прямо в ухо. — Ты теперь тут навсегда, значит, надо вставать! Дэанэ приоткрыла один глаз: — Который час? — Солнце уже встало! — Это не ответ. — Семь утра! — Джинни, в семь утра нормальные люди спят. — Ты не нормальная, ты сестра! Сестры встают рано и играют с младшими! — Это кто тебе сказал? — Я сама придумала. Вставай! Дэанэ вздохнула, но улыбнулась. Спорить с Джинни было бесполезно — она это уже поняла за прошлые каникулы. — Ладно. Дай мне хотя бы одеться. — Быстро! Джинни выскочила за дверь, и Дэанэ слышала, как её маленькие ножки топочут по лестнице вниз. Она оделась, спустилась на кухню и замерла в дверях. Картина была прекрасна в своей абсурдности. Молли стояла у плиты, одновременно помешивая кашу и давая указания Артуру, который пытался починить тостер (маггловский, конечно). Близнецы сидели за столом и строили друг другу рожи. Перси читал книгу и делал вид, что не замечает хаоса. Чарли угрюмо ковырялся в тарелке — видимо, всё ещё переживал из-за отъезда Тинны. Рон жевал с таким видом, будто это последний завтрак в его жизни. А Билл сидел с чашкой чая и рисовал в альбоме. Увидев Дэанэ, он улыбнулся и подвинулся, освобождая место рядом. — Доброе утро, — сказал он. — Джинни тебя разбудила? — Ага. В семь утра. — Она теперь будет тебя будить каждый день. Ты же навсегда. — Рада, что вы меня предупредили. Она села рядом, и Молли тут же поставила перед ней тарелку с яичницей и тостами. — Ешь, милая. День длинный будет. — Спасибо, тётя Молли. — Сколько раз говорить — просто Молли. Или мама, если хочешь. Дэанэ замерла с вилкой в руке: — Мама? — Ну да. Ты же теперь наша. А мы твои. Можешь называть как удобно. Дэанэ посмотрела на неё. На эту невысокую полную женщину с вечно уставшими глазами и огромным сердцем, которая приняла её, обогрела, защитила в суде и теперь предлагала называть себя мамой. — Я... — голос дрогнул. — Можно я попробую? Не сразу? — Конечно, милая. — Молли погладила её по голове. — Всё в своё время. Джинни, которая всё это время сидела рядом и внимательно слушала, вдруг заявила: — А меня ты можешь называть просто Джинни. Или маленькая рыжая. Мне нравится. — Спасибо, — засмеялась Дэанэ. — Буду знать. — А Рона можешь называть Обжора, — добавила Джинни. — Я не обжора! — Обжора-обжора! — Мама! — Джинни, не дразни брата. — Он первый начал! — Я ничего не начинал! — Начинал, когда ел! — Еда — это не начало! — Хватит! — рявкнула Молли, и все заткнулись. Дэанэ и Билл переглянулись и засмеялись. --- После завтрака Джинни потащила Дэанэ в сад. — Смотри, это мой цветок, — она ткнула пальцем в какое-то чахлое растение. — Я сажала. Он пока маленький, но вырастет большой-пребольшой. — Красиво. — А это качели. Билл сделал. Но я маленькая, сама качаться боюсь. Будешь меня качать? — Буду. Дэанэ усадила Джинни на качели и начала раскачивать. Та визжала от восторга так, что, наверное, было слышно в соседней деревне. — Выше! Ещё выше! — Упадёшь! — Не упаду! Ты поймаешь! — Ловитель из меня так себе. — А Билл говорил, ты на метле лучше всех летаешь! — Летать — это одно. Ловить — другое. — Всё равно поймаешь! Дэанэ засмеялась и качнула сильнее. Из дома вышел Билл с альбомом и сел на траву, наблюдая за ними. — Красиво, — сказал он. — Что? — Вы. Две рыжие на качелях. — Я тебе не рыжая, — фыркнула Дэанэ. — Я огненная. — Огненная. Ещё красивее. Джинни, услышав это, завопила: — Я тоже огненная! — Ты маленькое пламя, — улыбнулся Билл. — Маленькое, но горячее! — гордо заявила Джинни. --- После обеда Дэанэ заметила, что Чарли сидит в углу сада и что-то пишет. Она подошла тихо и заглянула через плечо. Письмо. Тинне. — Ого, — сказала она. — Решился? Чарли подскочил и чуть не порвал пергамент: — Ты чего подкрадываешься?! — Я не подкрадываюсь. Я иду мимо. — Мимо чего? Тут сад, мимо не ходят! — Ходят. Я хожу. Он вздохнул и спрятал письмо в карман. — Что ты ей пишешь? — спросила Дэанэ, садясь рядом. — Не твоё дело. — Моё. Я её подруга. — А я её... ну... — Парень. — Ну да. — И что ты ей пишешь? Чарли помолчал. — Что скучаю. Что хочу, чтобы она приехала. Что лето без неё — не лето. — Красиво. — Глупо. — Не глупо. Честно. Он посмотрел на неё: — Думаешь, ей понравится? — Думаю, она с ума сойдёт от счастья. Чарли улыбнулся — первый раз за день. Вечером письмо улетело в Лондон. --- — Чарли написал Тинне, — сообщила Дэанэ Биллу, когда они снова сидели на крыльце. — Давно пора. — Он боится, что она не захочет приехать. — Захочет. Ещё как захочет. — Откуда ты знаешь? — Я Уизли. Мы в таких вещах разбираемся. Дэанэ засмеялась. — Знаешь, — сказала она. — Я тут подумала. У нас теперь две пары в семье. — Три, если считать близнецов. — Близнецы ещё маленькие. — Они всегда вместе. Это уже пара. — Близнецы — не пара. Они братья. — Для них это одно и то же. Она толкнула его локтем. — А Перси? — спросила. — Перси с Пенелопой. Тоже пара. — Точно. Четыре пары. — У нас тут не семья, а клуб влюблённых. — Зато весело. — Это да. Они сидели молча, глядя на звёзды. Из дома доносился привычный шум — Молли ругалась на близнецов, Джинни что-то требовала, Рон жевал. — Билл, — сказала Дэанэ. — М? — Я счастлива. — Я знаю. — Откуда? — Вижу. Она улыбнулась и прижалась к нему. Нора пахла пирогами и счастьем.