Глава 4. Беда не приходит одна

Спустя пару-тройку часов

      — Повторите, пожалуйста, еще раз, — уточнила миловидная темноволосая волшебница с сильным акцентом. Английский давался ей непросто.       — Мне нужно воспользоваться интернетом. Пожалуйста. У вас же он есть? — повторила вопрос Гермиона, отбивая незамысловатый ритм пальцами по столешнице ресепшена.       Та злосчастная банда своровала буквально всё, включая маггловские гаджеты, по которым можно было удобно общаться с продвинутыми волшебниками, которые не чурались новшеств, что привнесли магглорожденные. Конечно, большая часть, несмотря на две тысячи двадцать четвертый год, избегала всего, как они любили выражаться, маггловского.       Абраксас был одним из тех, кто поддерживал прогресс.       — А-а-а, — протянула мексиканка, — интернетос. Интернетос есть, да! Пойдемте, сеньора.       Гермиона улыбнулась, благодаря Мерлина за помощь.       Ее повели куда-то в глушь отеля сквозь темный коридор к покореженным временем серым дверям.       За ними оказалась маленькая комнатка без окон, с одним стулом и столом, на котором стоял самый настоящий раритет: компьютер конца девяностых.       Гермиона, нахмурившись, представила, сколько часов займет отправка одного послания.       — Простите, мисс, а есть ли еще какие-нибудь способы отправить письмо в Лондон?       Волшебница расплылась в милой улыбке.       — Есть экспресс-письмо. Оно летает как сова, только без совы.       Гермиона попыталась уловить ее мысль, но побоялась показаться невеждой, поэтому не переспросила.       — Оно быстро доставляет письма? — в воздухе повис иной вопрос.       Мексиканка сухо, будто раздраженно кивнула.       — Быстро, сеньора, очень быстро.       — Прекрасно, тогда давайте же воспользуемся этой совой, которая не сова.

***

      Примерно через пятнадцать минут Гермиона оказалась перед самым обычным факсом. Правда, он обладал некими магическими свойствами, судя по золотистому свечению, что его окружало.       Обрадовавшись приятному стечению обстоятельств, Гермиона кратко изложила в письме всё, что с ней случилось. Правда, скрыла последнее приятное неприятное происшествие.

«…возможно, я прошу о многом, Бракс, но, боюсь, нам не выкарабкаться.

С любовью,

Гермиона»

      Внезапно ее настиг легкий ступор.       Она совершенно забыла о родителях, хотя еще вчера сломя голову бежала на встречу с ними. Гермиона зажмурилась, шумно выдыхая. Ей стоило правильно подобрать слова, чтобы не расстроить маму больше нужного, не разозлить бабушку Рози и придумать достоверную легенду для семьи. Сказать им правду — значит обречь на бесконечные переживания.       Гермиона собралась с мыслями и написала несколько строк, где слезно умоляла простить ее непреднамеренное исчезновение. Соврала про срочные исследования, путаницу с документами. Добавила, что постарается навестить их как можно скорее…       Но сердце все равно ныло. Совесть внутри кричала, что ложь во благо — не выход. Неизвестно, как могло закончиться их путешествие. Они погибнут, а ее родне придет пресловутая «похоронка» с сухим «Мы приносим свои глубочайшие соболезнования».       «Нет, нужно срочно действовать», — твердо решила Гермиона. Закончится Рождество, и она начнет поиски. С Риддлом или без него. Верить ему себе дороже.       Она запечатала два письма и передала их волшебнице, которая ее сопровождала. Та, лучезарно улыбнувшись, положила конверты в факс и, проговорив что-то по-испански, превратила письма в маленьких сов. Они упорхнули прямо в факс.       «Интересная магия», — не без восхищения заметила Гермиона.       — Через сколько письмо дойдет до адресата? — Гермионе не терпелось скорее закончить их вынужденный отпуск.       — Недолго, сеньора, — убедила ее волшебница. — От два часа…       — О, это прекрасно.       — До четыре дня.       Последние слова ввели Гермиону в ступор.       — Что? Но вы же сказали «экспресс»! — возмутилась она.       — Да. Экспресс. Четыре дня — это очень экспресс, — ответила волшебница и, склонив голову, оставила разбитую Гермиону глупо стоять у зачарованного факса.

***

      Бредя обратно в номер, будучи одетой в первые попавшиеся шорты и майку огромного размера, она краем глаза видела, как постояльцы отеля смотрят на нее не без…       Интереса.       Гермиона подзабыла, что вчера стала звездой вечера, поэтому, наложив на себя дезиллюминационные чары, решила быстро прошмыгнуть мимо людей, которые без какого-либо стыда тыкали в нее пальцем и хихикали.       Нужно выяснить у Риддла, что было вчера ночью. Терять сознание в его присутствии чревато последствиями. И отнюдь не радужными.       Спускаясь к виллам, где был расположен их номер, Гермиона бросила взгляд на океан. Мягкие волны омывали берег, туристы нежились под солнцем, повсюду летали коктейли, и Гермиона осознала, что совершенно не хочет идти в номер.       Оказавшись на пляже, она выбрала самое отдаленное ото всех гостей место. Раздевшись до бикини, Грейнджер аккуратно сложила одежду и палочку на близлежащий камень и подошла к воде.       Тёплые воды океана сомкнулись вокруг неё, но она не смогла зайти глубже, чем по пояс, поскольку не умела плавать. Согнув колени, она на мгновение погрузилась в воду.       Еще вчера боялась утонуть, а сегодня отчасти мечтала об этом. Конечно, только образно. Гермиона не страдала склонностью к суициду, но Риддл, этот паршивый мудак, одним своим видом мог уничтожить все. Каждый худо-бедно приятный момент.       Она вынырнула, убрала ладонями влагу с лица и направилась к берегу. Мысли немного прояснились, океан принес толику успокоения, но то было лишь малой частью, чтобы вернуть гармонию.       На берегу ее ждал весьма неприятный сюрприз: Том, одетый в белую рубашку, белые брюки, стоял на берегу и беседовал с невысоким стариком лет восьмидесяти на вид. Престарелый мексиканец эмоционально жестикулировал, что-то объясняя Тому. Тот слушал, хмуря брови. Глаз Гермиона не увидела, они были скрыты под солнечными очками.       — Нигде мне нет покоя. Счастливого, мать твою, Рождества, Грейнджер, — буркнула она себе под нос, закатив глаза, и плюхнулась на песок, забив на все.       Не прошло и минуты, как мистер «ненавидь-меня-грейнджер» появился рядом.       — Вставай. Хватит валяться как бомж. У нас катания на яхте при закате с морскими змеями, — сказал он низким, опасным тоном.       Гермиона не удостоила его ответом. Она набросила на лицо майку и продолжила принимать солнечные ванны.       — Хорошо. Агуаменти, — произнес сквозь зубы.       Спустя мгновение Гермиону с ног до головы окатило ледяной водой. Она, взвизгнув, подскочила на ноги и вперила острый сродни клинку взгляд в невозмутимого Риддла.       — Ты кусок драконьего дерьма, — прошипела она, оглядываясь в поисках своей палочки. О, она проклянет его! Точно проклянет!       — Да хоть нюхлеровского, Гермиона, — холодно отозвался он. — Ты не лишишь меня возможности увидеть морских змеев воочию. Собирайся.       Злющая, как мантикора, Гермиона резво присела на корточки, схватила палочку и, оставаясь в данной позе, выпустила в Тома порцию добротного жалящего. Тот, лениво взмахнув тисовым древком, невербально отбил заклинание.       — Великий Салазар, — картинно поморщился он. — Ты бы еще Экспеллиармус бросила на манер твоего дружка Поттера.       Гермиона преодолела расстояние, их разделявшее, и, сузив глаза до щелок, ткнула палочкой ему в подбородок.       — Да, возможно, я не занимала первые места в европейских школьных турнирах, как ты, но я отлично могу наколдовать тебе импотенцию или просто треснуть по яйцам. О, — она приложила другую руку к сердцу и улыбнулась, — ты только попроси, Том, я всегда за, чтобы лишить Беллу и еще с десяток девиц, которых ты трахаешь, судя по фото с вечеринок Абраксаса, возможности заниматься с тобой сексом.       Столь пылкая речь произвела на Тома весьма странное впечатление, как показалось Гермионе, потому что он сначала молчал, потом долго всматривался в ее лицо, пока она тяжело дышала, и в завершение раскатисто рассмеялся.       Грейнджер попыталась понять, чем же так рассмешила Тома, но тщетно. Скорее всего, ее волосы снова стали похожи на воронье гнездо, вот он и ржет.       — Ты вроде такая умная, Гермиона, а порой такая глупая, — повторил он свою коронную фразу и, манерно вырвав из рук ее древко, засунул к себе в карман. — Так, значит, ты думаешь, что я тот еще ловелас, и пристально следишь за моей сексуальной жизнью?       Гермиона не удостоила его ответом. Она отступила назад и, подняв одежду с песка, молча направилась к пирсу, откуда уходили лодки. Лучше созерцать водную гладь и морских змеев, нежели общаться с Томом.       — Гермиона, я учту и в следующий раз отправлю тебе пару самых лучших колдографий, — услышала она вдогонку.       Все мало-мальские попытки быть благоразумной рядом с Томом Риддлом рушились в одну секунду, стоило ему открыть рот.

***

      Одетый с иголочки Том раскинулся на шезлонге и, чередуя виноград с темным шоколадом, попивал вино, смотря на горизонт. Гермиона же, облаченная только в желтое бикини, лежала на другом конце яхты и читала найденный на судне детектив.       Старичок-мексиканец, которого она давеча видела рядом с Томом, оказался их шкипером. Хотя его сложно было назвать шкипером, ведь он просто вяло колдовал над судном, и оно само бороздило океан.       Магия.       Гермиона прониклась любовью к магии, которая ворвалась в её жизнь подобно вихрю, мгновенно став неотъемлемой её частью. Долгие часы кропотливого труда, бессонные ночи, посвящённые учёбе, книги, погружавшие её в историю самого волшебства, — всё это стало её новым миром, в который она уходила наслаждением.       Гермиона отложила книгу, погрузившись в воспоминания о первом разговоре с Риддлом. Когда они стали партнёрами по проекту в Высшей школе зельеварческого дела, Том впервые удостоил Гермиону взглядом, ведь в Хогвартсе они никогда не контактировали.       Между ними, если быть точнее, сквозило холодное безразличие.       Том, невзирая на свое происхождение, был достаточно популярен на своем факультете. Гермиона знала, что слизеринцы его превозносили, даже боялись, гриффиндорцы уважали, а добрая треть всех девочек была безответно влюблена, потому что Риддл был очарователен, учтив и добр ко всей женской половине Хогвартса.       Ко всем, кроме Гермионы. Ее словно не существовало. Он лишь фыркал и закатывал глаза, когда она отвечала на уроках раньше него. Враждой сложно было назвать происходящее между ними, скорее легкой взаимной неприязнью.       Риддл никогда не переходил границы. Даже не смотрел. Слизеринцы смеялись над ней, обзывали всезнайкой. Том молчал. Слизеринцы устроили ей подлянку и наградили бобровыми зубами. Том снова не проронил ни слова.       Он словно намеренно делал вид, что Гермионы Грейнджер нет.       Порой, и даже сейчас, Гермиона задавалась вопросом: неужели Том настолько сильно ее ненавидел и презирал? Быть может, их короткая, но яркая и теплая дружба была фарсом, чтобы разбить ее на тысячи осколков?       Гермиону не первый год снедали эти мысли: что творится в голове Тома Риддла? И самое главное: почему он с первого дня ее невзлюбил?       Она вздохнула и приняла сидячую позу, обхватив руками колени. За бортом щебетали русалки, солнце уходило за горизонт, легкий ветерок колыхал ее кудряшки, а сердце вновь отяжелело под гнетом странных чувств.       Гермиона как сейчас помнила их первый разговор. Том держался отстраненно и просто кивал на каждое ее слово. Не спорил. Просто кивал.       Так проходили дни, которые превращались в недели, и с каждой встречей Том словно таял. Украдкой улыбался. Односложно отвечал. Даже сделал комплимент цвету ее носков.       Странно, не правда ли? Кто вообще делает комплименты носкам? Гермиона рассмеялась, вспомнив этот момент. На душе стало так хорошо.       Их отношения окончательно потеплели, когда после долгих пар, что закончились лишь поздно вечером, Гермиона, узнав, что Том живет на окраине Лондона, предложила ему остаться в ее доме. Он, услышав ее предложение, сначала побледнел, потом покраснел, потом чуть ли не позеленел и пробормотал отказ. Но Гермиона Грейнджер была воспитана бабушкой Рози, поэтому отказов не принимала. Она тогда широко улыбнулась и потащила ошеломленного Тома Риддла прочь из альма-матер.       — Мои родители могут быть навязчивыми, пожалуйста, не обижайся на них, — сказала она тогда, и Том молча кивнул.       Когда они появились на пороге, Том намеревался все же ретироваться, но Гермиона, схватив его за руку, буквально втащила в дом.       Родители Гермионы мгновенно окружили припозднившихся студентов заботой и, как показалось тогда Гермионе, выставили на обеденный стол весь холодильник.       Том вяло ковырял вилкой, но Джин попросила его не смущаться, поведав, что сама давным-давно была студенткой медицинского колледжа и знает, каково это — торчать в университете по тринадцать часов.       Так прошел первый ужин в доме Грейнджеров, потом случился второй, третий, совместное Рождество, выходные у бабули Рози и множество счастливых невероятных моментов, где Том и Гермиона проводили лучшие годы своей студенческой жизни.       Всё изменилось, когда в жизни Гермионы появился Рон Уизли. Гарри, ее школьный друг, профессионально играл за «Пушки Педдл», и Рон был их вратарем. Как-то после игры Гарри позвал Тома и Гермиону на вечеринку, и ребята сразу же согласились. Там она впервые увидела Рона, который оказывал ей знаки внимания. Гермиону поначалу смущали его нелепые подкаты. Тома же его подкаты не просто смущали, он проклял Рона мгновенно, когда тот просто прикоснулся к плечу Гермионы.       Так случилась первая ссора Грейнджер и Риддла. Том утверждал, что Уизли похотливый болван и клеил ее ради сношения, а Гермиона спросила его, откуда ему знать о намерениях Уизли. Том не ответил, лишь отвел взгляд, приказывая возвращаться домой немедленно.       — Мерлин, Том, я не твоя собственность! — закричала тогда во весь голос Гермиона, охваченная гневом. — Я взрослая совершеннолетняя девушка, и я имею право встречаться с парнями!       — Он тебе не пара, — ледяным тоном отчеканил Том, избегая прямого зрительного контакта.       Гермиону данный ответ не устроил. «Чертов эгоист!» — пронеслась мысль в голове, к глазам подступили слезы, и Грейнджер, ведомая яростью и огневиски, бросила ему что-то вроде: «Ты никто, чтобы указывать мне, Том. Никто!»       Она отчётливо помнила, как он застыл на месте, а затем, тяжело сглотнув, растерялся, прожигая ее взглядом, который она, несмотря на прошедшие годы, до сих пор хранила в своей памяти.       — Превосходно, Гермиона, — таковы были его последние слова.       Последние слова, сказанные ее другом. Том Риддл оставил позади Гермиону и их дружбу. И уже позже Гермиона осознала свое зарождавшееся первое чувство влюблённости в Тома Риддла. Теперь бессмысленное.

***

      — Намажься кремом, — не рекомендация, не просьба, а приказ.       Гермиона, мирно дремавшая под навесом, поморщилась и, открыв глаза, повернулась к Тому, который снова стоял в трусах.       Щеки вновь запылали. Гермиона понимала, что реагировать столь бурно на красивое мужское тело как минимум странно, а как максимум — нездорово, особенно если учесть прошедшую ночь.       — Тебе заняться нечем? — Гермиона вскинула бровь, приподнявшись на локтях, — Осуши бар, если скучно. Я в тени. Солнце скоро сядет.       Том картинно вздохнул, добавив нарочито громкое цоканье.       — Рак кожи не улучшит твое положение, лишь усугубит нынешнюю ситуацию.       — Не переживай. Просто хочу выжечь ощущение твоих рук на своем теле, — ее губы распылились в улыбке.       Том слегла опустил очки и лукаво сощурились глаза.       — Мило, — прозвучал его ответ. Он, вернув очки на место, деловито продолжил: — Также хотел добавить, что завтра выдвигаемся в волшебный квартал, прикинемся туристами, расспросим местных. Уверен, за пару дорогих вещей они расскажут нам все.       Что ж, он сумел привлечь ее внимание и даже на мгновение отбросить кипящую под кожей ненависть.       — Это весь твой план? — спросила Гермиона не без издевки.       Том замер. Удивлено вскинул брови.       — У тебя есть идея получше? — попытался уточнить он ровно, но нотки раздражения так и сквозили в голосе.       — Пока нет, — честно ответила она, — но полагаться на шмотье Блишвиков — так себе затея, стоит более детально все обрисовать. Заполучить карту местности; обдумать, что делать, если пропадут палочки, если мы поранимся; узнать, как обстоят дела у авроров…       — Гермиона Джин Грейнджер, — перебил ее Том, вскинув руку. Она едва сдержала рвущуюся улыбку: полуобнаженный Том в очках вещает ей о делах с важным видом. Как он давеча выразился: мило. — Если мы будем размусоливать все, как это делаешь ты, то выберемся мы из Мексики к середине лета следующего года, — продолжил он. — Ты же гриффиндорка, побудь немного безрассудной, как все на твоем факультете.       — Твое безрассудство привело нас в Мексику. Что вообще на тебя нашло? Ты же дотошный в подобных вопросах. А последние сутки, — Гермиона задумалась, — ведешь себя странно.       Том прилег на соседний шезлонг и снял очки.       — Гермиона, что выглядит страннее: я, который доставил тебе оргазм сегодня утром, покатал на яхте, накормил вкусным ужином, или ты, — Том замолк на долю секунды и с толикой насмешки в голосе продолжил: — которая подралась с танцовщицей, загадила бассейн, а позже набросилась на меня на смежной террасе и, раздев нас догола, вырубилась, предварительно обдав перегаром?       Где-то в недрах души пронеслось облегчение. Ей было неловко поднимать тему прошлой ночи, потому что память об утренней стимуляции была свежа и заставляла покрываться пунцовыми пятнами непонятного смущения. Конечно, Том это сделал, чтобы потешить свое эго, а она как дурочка подставилась под его ласки. Странное поведение, вот уж точно.       — Интересно получается, Риддл, ты все помнишь. А я вот ничего, — заметила она ровным тоном, не желая показывать ему, что где-то на подкорке зудит обида.       — Ну утро же ты помнишь, — ехидно улыбнулся он в ответ.       Гермиона небрежно пожала плечами.       — Неплохо, да. Бывало и лучше, конечно, но сойдет, — бросила она без тени эмоций на лице, но внутри бурлило злорадство.       Гермиона медленно потянулась, изобразила зевоту и взяла в руки книгу, пока у Тома дергался глаз.       — И с кем у тебя бывало лучше? — хрипло поинтересовался он.       — Ой, — деланно протянула она, нахмурив брови, — всех и не вспомнишь. Тебе за какой период нужно? Месяц? Неделя?       Гермиона повернулась к нему и изумилась: нечто стремительно поменялось во взгляде темных глаз, сейчас там бушевала ярость.       — Так какой период интересует? — махала она перед ним красной тряпкой.       — Лучше назови имена, — отозвался Том, — вдруг ты врешь.       — Зачем мне врать?       — Кто знает. Так как звали этих мужчин?       Гермиона подвисла на этом вопросе. Неужели он всерьез это спрашивал?       — Генри, Майк… — начала она перечислять первые попавшиеся, чуть стушевавшись. — Тейлор, Джордж…       — Ясно, — перебил ее Том, расплываясь в широченной улыбке. — Маленькая лгунья. Выдумала себе насыщенную личную жизнь. Могу только посочувствовать.       Все. Это стало последней каплей.       — Том! — театрально воскликнула она. — Морские змеи! Я вижу их!       Том, подскочив, буквально рванул к борту и как мальчишка стал восторженно озираться по сторонам.       — Где?       — Депульсо, — брошено было в него шипящим тоном, и мощная волна заклинания выбросила Тома Риддла за борт.       Не теряя времени, Гермиона с победоносной улыбкой на устах подбежала к борту и, смотря на рассвирепевшего Риддла, показала ему два средних пальца.       — Счастливого Рождества, Том!       Да, праздник определенно удался.

***

      Когда шкипер вытащил Тома из воды, солнце почти село, а хваленое семейство морских змеев так и не появилось, к большому сожалению Тома.       Гермиона, будучи сполна довольной проделанной шалостью, ела наивкуснейший фахитос, состоящий из говядины на гриле, двух ломтиков сыра и овощей, приправленных лимонным соком. Она размышляла, что в этой черной полосе есть светлые проплешины. Когда бы ей еще представилась возможность выкинуть Риддла в океан?       Улыбка заиграла на ее устах.       Том переживал унижение в гордом одиночестве. Он созерцал закат и пил двойной огневиски, нацепив маску невозмутимости. С Гермионой он больше не разговаривал.       — Откуда ты знаешь, кем является Долохов? — начала она. Ей хотелось достать Риддла по полной.       Молчание длилось, казалось, пару минут, но Том все же удостоил ее коротким ответом.       — Из газет.       — Ты что, обиделся?       — Гермиона, если ты не хочешь, чтобы тебя превратили в выдру, сиди молча, — вздохнул Том.       Грейнджер фыркнула.       — Давай вернемся в отель. Я хочу в душ. Не появятся морские змеи.       Ее озадачил момент того, как Том жадно всматривался в океан, желая увидеть величественных мифических существ. Опасные по своей природе морские змеи или, как их раньше называли, морские драконы достигали до тридцати метров в длину, имели светлую чешую и огромную пасть, оснащенную острыми длинными клыками, которые за один укус могли в щепки смолоть целый корабль.        Когда они только взошли на судно, Том же убедил ее, что семейство, которое здесь проживает, не является хищниками, питается в основном планктоном и водорослями, и размером не больше двадцати метров.       На вопрос, почему Тома так интересуют морские змеи, он отмолчался. Гермиона не стала допытывать.       — Еще пятнадцать минут. Душ есть на нижней палубе. И поешь, — сказал Том.       — Я поела уже. Спасибо, — буркнула она и направилась в ванную комнату.       Спустя полчаса солнце окончательно село. Время двигалось к семи вечера, а змеев все не наблюдалось.       Том выглядел расстроенным, и Гермионе стало так… жаль его. Совершенно внезапно грудь сдавило от грусти. Она представила, какое разочарование он испытал, ведь он так жаждал увидеть их воочию.       — Если хочешь, давай вернемся сюда завтра, — едва слышно обратилась она к Тому. — Сейчас же Рождество. Желания должны исполняться.       Гермиона заметила, как он плотно сжал челюсти и, поджав губы, обернулся к ней.       — Я выгляжу настолько глупо и жалко, что пытаюсь исполнить подростковую мечту? — прозвучал приглушенный вопрос.       — Что? — Гермиона не верила, что он поделился с ней таким откровением. — Нет, Мерлин! Ни в коем случае. У каждого из нас есть мечты и жела…       — Забудь, — резко оборвал ее Том. — Возвращаемся.       Том крикнул что-то на испанском шкиперу. Тот, кивнув, взмахнул палочкой, и яхта стала медленно двигаться к берегу.       Возвращение в отель прошло в полной тишине. Гермиона порой хотела начать разговор, но не знала с чего. Между ними была такая огромная пропасть, наполненная ворохом старых обид, недосказанностей и претензий. Том, как всегда, закрылся в себе, приняв холодный безразличный вид.       До берега оставалось метров пятьдесят, когда они заметили обычные маггловские катера, что мчались к ним на бешеной скорости.       Том, нахмурившись, двинулся к борту и стал всматриваться.       — Блядь, — выругался он. — Это авроры.       Гермиона искренне обрадовалась:       — О, наверное они нашли банду.       Том хотел было ответить, но раздался громкий голос:       — С вами говорит мексиканский аврорат, — обратились к ним на английском, но с сильным акцентом. — Вы арестованы за мошенничество. Мы требуем от вас сложить палочки и сдаться властям. В случае отказа, мы будем вынуждены применить силу…       — Гребаная сука, которая испортила мое платье! — вмешался писклявый женский голос. — Тварь! Я истинная Аделаида Блишвик! Как вы посмели опорочить нашу честь, мерзкие нищие грязнокровки…       Дальше раздалась ругань на испанском и английском.       Гермиону затрясло. Признаться, она впервые оказалась в настолько безвыходной ситуации. В голове пронеслись картинки, где ее сковывают наручниками, судят и сажают в тюрьму…