Глава 6. Я … тебя

      Будто сотканный из самой магии, словно сошедший со страниц детских сказок, невероятный, наполненный духом праздника мексиканский волшебный квартал, расположенный на пляже Влюбленных, встретил Тома и Гермиону вкусным ароматом пряностей, самоиграющей гитарой и толпой взрослых и детей, которые громко о чем-то щебетали на испанском.        Улица скрывалась в тени густых тропиков. Гермиона заметила большие заросли, окружавшие маленькую площадь и длинный проулок, уходящий вглубь джунглей. Кругом стояли лавки, где смуглые эльфы готовили уличную еду, продавали зелья и, судя по обилию кричащих аляпистых вывесок, сувениры для туристов.       Туристов наблюдалось несметное количество. Они отчего-то мгновенно бросались в глаза Гермионе. Потому что выглядели откровенно не как местные.       Атмосфера была настолько радушной и теплой, что у Гермионы внезапно защипало глаза от осознания, что здесь и сейчас люди скорее всего проводят рождественские каникулы с семьей, а она — на другом конце света, без денег, палочки, но с мексиканским авроратом на хвосте.       Гермиона презрительно уставилась на Тома, и он, словно услышав ее мысли, повернулся к ней и вскинул бровь.       — Пожалуйста, не смотри на меня так. Я тебя побаиваюсь, — насмешливо бросил он.       — Размышляю, сколько мне дадут в общей сложности за твое убийство и мошенничество.       — Умно, — серьезно кивнул Том. — Но у тебя же есть Аб-рак-сас Мал-фой, — протянул иронично, — может, поможет.       — Да, я написала ему письмо. Попросила о помощи, — радостно отозвалась Гермиона.       Том нахмурился.       — То есть ты связалась с Малфоем… без моего ведома?       — А должна была отчитаться, что ли?       — Да, Гермиона Джин Грейнджер, — он вскипал прямо на глазах. — Я бы сам все решил!       Гермиона картинно и раскатисто рассмеялась.       — Нарешал уже, спасибо, — проворчала она язвительно.       Том промолчал, но было заметно, что он явно желал сказать нечто хлесткое в ответ. Эмоциональные качели, о которых разглагольствовали журналы, выглядели смехотворно на фоне их взаимоотношений, потому что за последние двое суток их почти в одну секунду бросало от лютой ненависти до милых улыбок и мастурбации.       — Ты голодна? — внезапно спросил Том.       Гермиона насупилась, сложив руки на груди.       — Очень. Я съела полбанана. И жутко хочу в туалет, — вздохнула она.       Плюс ненависти к человеку — ты абсолютно не стыдишься озвучивать свои желания.       Том сухо кивнул и указал рукой вглубь улочки, где стояла очередь из пяти человек.       — Уборная там. С тобой сходить? — спросил он странным, несвойственным ему тоном. Будто заботился.       — Справлюсь, — махнула рукой Гермиона и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону туалета.        Проходя мимо киоска с лакомствами, Гермиона только слюной не изошла при виде изобилия вкусностей: хрустящие такос с гуакамоле, начос с расплавленным сыром, пикантный чили кон карне с тортильей на гарнир. Гермиона гулко сглотнула и прикусила губу, понурив голову. Похоже, придется танцевать грязные танцы, чтобы поесть.       — Мисс Грейнджер, это вы? — услышала она смутно знакомый голос, когда почти дошла до туалета.       Обернувшись, она увидела…       Теодора Нотта, младшего сына председателя компании, в которой работала.       «О Мерлин, блядь, всемогущий! Какого хрена?» — проскользнула яростная мысль в голове, пока Гермиона пыталась выдавить из себя вежливую улыбку.       — Мистер Нотт, какая неожиданная встреча в… Мексике.       Одетый в цветастую рубашку и белые шорты Теодор широко улыбнулся.       — Удивлен не меньше вашего, мисс Грейнджер. Я думал, вы с семьей в Лондоне. — Прищурился он, шагнув к ней.       Гермиона стала высматривать Риддла. Если их заметят вместе, отцу Теодора Нотта это очень не понравится.       — Выпал случайный шанс побывать в Пуэрто-Вальярта, не могла отказаться, — соврала Гермиона, пожав плечами. — Ваш отец тоже здесь?       — Папа с новой женой в Мехико, — бросил Теодор, скривившись. — Я же таскаться с ними не хочу. Решил приобщиться к мексиканской волшебной культуре. Говорят, вечером тут намечаются горячие танцы.       «Черт возьми! Придется снова питаться бананами? Не можем же мы с Риддлом светить телесами при сыне моего начальника», — с ужасом подумала Гермиона.       Она картинно фыркнула, вскинув бровь.       — Вам уже есть семнадцать, мистер Нотт, чтобы лицезреть горячие танцы?       Быть может, ей удастся надавить на больное, упомянув его юный возраст, и он отбросит идею глядеть на непотребства.       — Мне двадцать один, мисс Грейнджер, и, пожалуйста, зовите меня Теодор, — вкрадчиво произнес он.       Как стремительно развивались их взаимоотношения, однако. Теодор снова шагнул ближе к ней и протянул руку к ее локонам. Гермиона не успела отпрянуть. Нотт подцепил пальцами волосы и вынул из них…       Ветку.       — С вашими кудряшками легко зацепиться за что-то, — заметил он, демонстрирую свою находку.       — Спасибо, — поблагодарила его Гермиона. — Ну, мне кое-куда нужно.       Признаться, свалить было самой прекрасной идеей, чтобы избежать неловкой встречи Теодора и Тома.       — Конечно, простите, — потупил взгляд Теодор и отступил, врезавшись спиной аккурат в невесть откуда взявшегося Риддла.       «Час от часу не легче в этом зоопарке», — мысленно выругалась Гермиона.       — Мистер Нотт, — сухо обратился Том, нацепив маску суровости, — какая… приятная встреча.       Теодор, будучи совершенно обескураженным от нагрянувшего появления Тома, сильно нахмурил брови. И решил не играть в вежливость:       — Вы что, следите за нами?       Да, каждый в «Нотт энд Ко» знал Тома Риддла и был осведомлен о его темных делах и пристрастии заполучать желаемое любой ценой. Абсолютно беспринципный зельевар не раз портил планы работодателю Грейнджер.       И Гермиона по-тихому улизнула в туалет. Пусть сами разбираются. Она слишком устала за двое суток.

***

      — Это правда? — налетел на нее Теодор, стоило ей покинуть кабинку. — Вы встречаетесь с этим… невоспитанным молодым человеком? Гермиона, я считал вас умнее. Том Риддл сделал столько гнусностей нам, да и… — он замолк на долю секунды, — вам лично.       Гермиона смотрела в зеленые глаза, где плескалось самое настоящее разочарование. Разочарование в ней.       Она хотела было сказать ему, что он не прав, но Том приблизился к ней и, встав позади, крепко обнял правой рукой, прижав к себе.       — Мне кажется, это не твое дело, Теодор, — низким голосом резюмировал Том. — Ваша сотрудница сама в праве выбирать себе пару.       — Да убери ты клешни свои! — вскипела Гермиона, выпутываясь из сильных объятий. Том лишь хмыкнул, но противиться не стал.       Гермиона двинулась к Теодору и, прочистив горло, начала:       — Все совершенно не так, как ты подумал, Тео…       — Ты называешь его Тео? — встрял Том.       — Да замолчи ты, дракл тебя раздери, — рявкнула на него Гермиона и снова обратила взор к Нотту: — Теодор, мы просто случайно пересеклись…       — Мы провели две ночи вместе, — напомнил Том.       — Ты заткнешься сегодня, Риддл?! — взревела Гермиона, обернувшись к усмехающемуся Риддлу.       Теодор же помрачнел, уставился в брусчатку и, запустив руку в каштановые завитки, протяжно выдохнул.       — Я считал вас идеальной девушкой, Гермиона, — вполголоса произнес он. — А вы пали под его очарованием, будто позабыв обо всем… дерьме, что он творил. Думаю, — Теодор оторвал взгляд от земли и, устремив его на нее, гневно выплюнул: — Думаю, отцу будет интересно узнать, что его лучший зельевар проводит рождественские каникулы с нашим главным конкурентом.       Нотт в последний раз бросил острый взгляд на Риддла и, вынув из кармана маленькую шкатулку, активировал портключ. Теодор пропал в воронке аппарации.       — Это пиздец, — простонала Гермиона и от бессилия осела на кочковатую тропинку. Подняла глаза к Риддлу: — Только я начинаю думать, что ты адекватный — ты все портишь.       — Хотела бы культивировать влюбленность богатого юнца? — ухмыльнулся Том. — Нет, ну партия достойная, конечно. Еще пять поколений могут не работать. Как минимум. Правда, — его взгляд метнулся к девичьему насупившемуся лицу, и он добавил: — Готова стать пленницей? Помнится, ты карьеристка, феминистка и так далее и тому подобное.       Гермиона решила уточнить весьма щепетильный момент.       — Откуда тебе известно про влюбленность? — прищурилась она.       — Я не слепой, — ответил Том чуть надменно. — У него на лице все написано.       Гермиона поднялась с земли и подошла к Риддлу. Почти впритык.       — А меня мысль не отпускает, что ты лазишь в чужих мозгах. Снова.       Том остался бесстрастным. Ни один мускул не дрогнул. Но пульсирующая венка на шее и долгое молчание кричали о ее правоте громче всяких слов.       — Мерлин, ты же вообще отбитый! — обомлела она. — Том, это противозаконно. Ты понимаешь, что с нынешними технологиями вторжение в разум отслеживается Министерством. А вкупе с парселтангом ты должен был давно сообщить о способности общаться со змеями и даре легилименции…       — И стать «подопытным кроликом» Отдела тайн. А может, отправиться искать Тайную Комнату и выпустить василиска, чтобы тот охотился на магглорожденных? Не пори чушь, Гермиона.       Доля правды в его словах, к сожалению, имелась. И после узнанной информации о намерении Джеймса Поттера сделать из Гермионы ручного зельевара они обретали смысл.       — Почему ты так уверен, что Министерство магии такое… — она задумалась, — плохое?       Том криво усмехнулся и положил ладони на хрупкие плечи.       — Потому что, душа моя, я очень часто общаюсь с теми, с кем тебе никогда разговаривать не стоит, — резюмировал он. — Высшие чины магического мира ищут, где бы да как бы использовать талантливых волшебников в своих целях.       — Видимо, они на тебя очень повлияли, потому что ты тот еще манипулятор, — едко выплюнула Гермиона, смотря в карие глаза напротив.       — Да, пожалуй, — фыркнул он будто небрежно, но странная нотка проскользнула в его «пожалуй». — Ты есть хотела. Пойдем.       Не отрывая взгляда от ее уставшего лица, Том отступил и, бесцеремонно обхватив ладонь Гермионы своей рукой, потащил ее в сторону столиков.       — Откуда ты достал еду?       Гермиона шла позади него.       — Украл, — сказал он совершенно невозмутимо.       — Мы же договорились…       — Шучу. Просто забочусь о своем лучшем враге, — он остановился и обернулся к ней: — Или… я просто люблю тебя.       Воцарилось гнетущее молчание, и гул десятка голосов доносился теперь будто откуда-то издалека. Время между ними словно замерло. Том чего-то ждал, а Гермиона…       Рассмеялась.       — Ты? Любишь меня? Да я скорее поверю, что ты правда встречался с Миртл Уоррен, нежели любишь меня. Ой, Том, скажешь тоже.       Гермиона покачала головой и, улыбаясь во весь рот, беззаботно направилась к столикам.       И, увы, не узрела таившуюся за внезапным признанием искренность.

***

      Низенькая худощавая смуглая ведьма с густой копной седых волос усадила их за маленький столик на окраине фуд-корта.       Она на испанском бросила что-то Тому, отчего тот тепло улыбнулся. Казалось, они поладили. Ведьма вытащила палочку из темно-изумрудного платья и взмахнула ей. На столе появились блюда мексиканское кухни и две пинты пива.       — О, мучо грасиас, — воодушевленно проговорила Гермиона, глядя на ужин перед ней.       Ведьма поклонилась и растворилась в воздухе, обдав их легким ветерком.       — Ну, судя по ее лицу, ты точно не принудил ее нас накормить, — заметила Гермиона и, плюнув на всякие манеры, впихнула в себя целый тако. Хрустящая тортилья в сочетании с пикантным гуакамоле и острым фаршем тотчас растаяла во рту.       — Сиськи Морганы, как же это вкусно! — пробубнила она, хватая пиво.       — Не боишься, что я обокрал туристов? — насмешливо осведомился Том, пристально наблюдая за Гермионой.       — Отругаю тебя после трапезы, — подмигнула она и принялась за начос. — О, штаны Мерлина! Это вкусно!       Если Гермиона поглощала еду, как в последний раз, то Том как обычно соблюдал полный этикет и пользовался приборами. Грейнджер, картинно фыркнув, покачала головой. Ну каков эстет!       Оказалось, что ведьма, их накормившая, тоже являлась зельеваром. Том обратился к ней как коллега к коллеге и пообещал помочь ей с рецептами и формулами за ужин. Женщина, со слов Тома, сначала скептически отнеслась к его предложению, но стоило Риддлу за пару мгновений преобразовать одно из ее зелий, она сразу же согласилась.       — ...не могут победить тропическую хворь. Дети болеют. Зелья плохо справляются. Думаю, это что-то вроде магической малярии, — поведал ей Том, когда они вдоволь наелись.       — Мы обязаны ей помочь, — твердо заявила Гермиона.       — Я дал ей пару рецептов зелий, которыми лечат детей в Мунго. Мы сейчас не в том положении, чтобы спасать детей. Возможно, после того, как выберемся из передряги.       — Ты прав, — вздохнула Гермиона и откинулась на спинку стула. — Если зелья не помогут, нам нужно будет вернуться.       — Безусловно, благородный порыв, Гермиона Джин Грейнджер, но давай сначала решим наши проблемы.       Решать проблемы Том, видимо, намеревался с помощью тех самых танцев.       — Ты правда собираешься демонстрировать стриптиз? — вновь обомлела Гермиона. — Том, это так…       — Неправильно?       — Нет, просто не уверена, что у нас получится что-нибудь выиграть. Мы же не танцоры. Но опозориться мы точно сможем.       Том явно насмехался над ней. Он вскинул бровь и весьма хитро прищурился.       — Ты боишься опозориться, я же этого не боюсь, потому что отлично владею чувством ритма.       На устах его играла ехидная ухмылка, а глаза коварно блестели, и Гермиона нутром чуяла, что ею как будто манипулируют, но…       — То есть я плохо танцую?! — сорвался вопрос. — Да я отлично двигаюсь!       Том словно не услышал ее. Он мечтательно смотрел куда-то вдаль и продолжал ерничать.       — Скорее всего, раз не можешь перебороть себя и заработать денег с помощью…       — Своего тела!       — Танцев, — Том исправил ее. — Это танцы, Гермиона.       — Голые!       — Эротические, — подметил он. — Ладно, раз ты не можешь, потому что бревно, то я, так и быть, сделаю это.       И после данных слов Гермиона должна была послать его куда подальше, но она сделала, к сожалению, совершенно иное.       — Да я станцую и, знаешь, сделаю это лучше тебя, — бросила она весьма уверенным тоном.       Том фыркнул.       — Пару раз ты вяло дрыгалась на вечеринках, но вряд ли этого достаточно, чтобы кидаться такими словами.       Гермиона порывалась оскорбить его или вспылить, но вовремя остановилась, посчитав свой потенциальный выпад инфантильным. Она решила ударить его иначе.       — Хм, — деланно хмыкнула Гермиона, — танцуешь ты так же плохо, как доставляешь оргазмы?       Гамма эмоций, пробежавшая по мужскому лицу, была усладой для ее глаз: Том разозлился. Он нахмурился, плотно сцепил челюсти, задрал подбородок и очень шумно выдохнул, раздув ноздри.       — По острию ходишь, Гермиона Джин Грейнджер, — вкрадчиво произнес он. — Даже не думай сомневаться в моем умении доставлять удовольствие женщинам.       — Не знаю, — протянула Гермиона, картинно зевая, — было средне.       — Не ври! — отрезал Том, сжав лежащую на столе руку в кулак. — Ты была мокрая, горячая, томно вздыхала и даже глаза закрыла. А как ты сладко постанывала от моих прикосновений…       Том внезапно замолк и бросил мимолетный взгляд вниз, как виделось Гермионе, куда-то между своих ног. Это действие насторожило ее, потому что она логически додумалась, что Том возможно…       ...возбудился?       Щеки мгновенно запылали. Неужели у Тома случилась эрекция? Да быть этого не может. Он же с трудом ее терпел. Гермионе вдруг вспомнился момент их единения на террасе. Внизу живота странно потянуло и стало жарко. Она непроизвольно сжала бедра.       Диалог застопорился, и никто не решился вновь заговорить.

***

      Безумцы благоволят сумасшествию. Иначе назвать происходящее между Томом и Гермионой было нельзя.       После долгих колкий споров, которые таили за собой давно горевшее между ними сексуальное напряжение, видное всем, кроме них самих, наши герои приняли окончательно решение участвовать в грязных танцах вдвоем.       Ваш дражайший автор решил пропустить описание шестнадцатой по счету склоки и перейти сразу к горячему.

***

      Покрытый пологом густых деревьев, которые словно норовили проткнуть небо своей пушистой кроной, мексиканский магический квартал готовился к una fiesta.       Местный бармен, который щедро угощал «Маргаритой» участников злополучного конкурса «грязных танцев», поведал охмелевшей от упомянутой «Маргариты» Гермионе, что мексиканцы упорно трудятся, поэтому, когда наступает время отпуска или праздников, они каждый день проводят его праздно, с семьей.       Гермиона с большим интересом слушала рассказы о традициях и обычаях местных волшебников, о домашнем обучении, о старинной магии, которая передается в волшебных семьях из поколения в поколение. Ей нравилось проникаться чужой культурой.       Но близился конкурс, и Гермиона, несмотря на две «Маргариты», изрядно нервничала. Том, будь он неладен, трансфигурировал ей из палки слишком закрытое бикини цвета… детской неожиданности.       Неприятный момент с цветом ей исправить было не под силу, но вот взять ножницы у бармена и кое-где подрезать ткань — вполне.       Участников было маловато, и ни одного англоговорящего. Гермиона, кстати, упрашивала Тома изменить черты лица, чтобы мимо проходящие авроры ненароком не узнали их, но тот отказал, сославшись, что те не видели их лиц во время боя на палубе. Верилось Гермионе в это с большим трудом, но палочка была только у него.       Спустя некоторое время, когда сцену подсветили волшебными огнями, которые переливались разными цветами, Гермиону затрясло. До позора оставались считанные минуты. Том же был до умопомрачения спокоен. Будто каждый день ему приходилось зарабатывать деньги подобным трудом.       Гермиона понятия не имела, как она будет двигаться, что собирается делать. Черт возьми, им нужны деньги, но способ их получения… В один момент она задумалась над тем, чтобы реально обокрасть магглов, но внутри свербела пресловутая совесть.       — Боишься? — ехидным голосом полюбопытствовал Том.       — Нет, — солгала Гермиона.       — Можешь посидеть в зале. Я сделаю все сам.       Гермиона бросила на него неприязненный взгляд.       — Нет, — повторила.       — Как хочешь, — пожал плечами Том.       Картинно закатив глаза, Гермиона встала впереди него, тем самым демонстрируя свое твердое намерение.       В следующий миг заиграла латиноамериканская музыка, и дрожь, что охватила девичье тело, усилилась будто во сто крат. Зал аплодировал, другие участники рядом стали уверенно двигаться, а Гермиона встала как вкопанная и пыталась найти в себе силы танцевать, но тщетно.       А вот Том… Он как-то слишком быстро слился с музыкой. Не прошло и минуты, как он остался в одних боксерах. Женская половина зала заверещала сродни мандрагоре. Том победоносно улыбнулся.       — Намажься этим! — крикнула ему блондинка из первого ряда и бросила в руки баллон со взбитыми сливками.       Том с радостью взял сладость и, не теряя ни секунды, обильно намазал сливками свой торс. Нежная белёсая жидкость начала таять и стекать по его стройному стану. Рельефное тело блестело в лучах софитов, похотливые взгляды устремились к чертовски красивому Тому. Гермиона крепко задумалась, не скрывал ли ее бывший друг от нее еще какие-либо таланты кроме парселтанга.       Волшебница, которая передала ему сливки, кажется, вовсе потеряла способность стоять на ногах. Она словно «расплавилась» у сцены и вновь заговорила с Томом:       — Красавчик, ты заслужил!       Девушка замахала купюрой в сто драгот, и Том бросил на нее теплый, нет, горячий взгляд. Двигаясь в такт мелодии, подошел к краю сцены, опустился на колени и стал выгибаться как… как…       — Мерлин, блядь, всемогущий! — обомлела все еще стоящая на сцене без дела Гермиона.       Ведьмы совсем потеряли манеры, они отчаянно пытались дотянуться до Тома, пытались лапать его своими руками, кидали на сцену купюры и громко визжали.       Гермиону внезапно охватило странное чувство, которое она, будучи умным человеком, интерпретировала, к ее большому сожалению, как ревность. Подвергать анализу свои эмоции у нее не было времени, поэтому Гермиона, объятая гневом, приблизилась к Тому и вцепилась в него двумя руками, обхватив со спины.       Том замер.       — Эй, сучка, это наш кексик! — закричала блондинка.       Публика стала возмущаться, но Грейнджер уже было не остановить.       — Еще раз притронешься к нему, — зашипела она на самую нахальную ведьму, — и я тебя прокляну.       Видимо, ошеломленный ее поведением Том обернулся на рассвирепевшую Гермиону и удивленным тоном поинтересовался:       — Гермиона, мы на сцене. На нас смотрят люди. Что ты, ради Салазара, делаешь?       — Уйди от него! — послышался чей-то писк.       — Пусть танцует! — добавила другая.       — Эй, кудрявая, зачем ты все портишь? — это уже спросил неизвестный мужской голос.       Гермиона не обращала внимания на возгласы, доносившиеся из зала. Она крепче обняла Тома и, наклонившись к его уху, произнесла с лёгкой хрипотцой:              — Я хочу тебя. Я хочу тебя прямо сейчас.