Глава 7. Оргазмы, признания и недоверие

      Жаркие поцелуи под луной на прохладном песке пустынного пляжа пускали по коже мурашки. Гермиона оторвалась от мужских губ и заглянула в абсолютно затуманенные глаза Тома. Он выглядел как кот, дорвавшийся до свежих сливок.       — Ты правда хочешь этого? — спросил он томно и, наклонившись к шее, оставил на коже горячий поцелуй.       — Правда, — уверенно ответила Гермиона и обвила торс руками, прижимая его к себе. — Я даже разделась и игнорирую песчинки, которые, несмотря на покрывало подо мной, впиваются в мою голую задницу.       Том прыснул.       — Я много раз представлял наш первый секс, но даже подумать не мог, что он случится на пляже в Мексике.       Гермиона нахмурилась.       — Много раз? В смысле? — полюбопытствовала она.       Растерянность, мелькнувшая во взгляде Тома, натолкнула Гермиону на мысль, что она уличила его в чем-то таинственном.       — Ты, получается, — она заскользила пальцами по спине по направлению к пояснице и поддела резинку боксеров, — мечтал обо мне?       Голос ее сочился коварством. Хитрая улыбка расцвела на губах. Том же пуще прежнего стушевался, и Гермиона, будучи неимоверно довольной полученной реакцией, начала медленно стягивать с него трусы.       — Ну, раз ты не можешь подобрать нужные слова, сними хотя бы белье, — усмехнулась она.       Том, который нависал над ней, резко переменился в лице. Предупреждающе сузил глаза и, облокотившись на левую руку, правой перехватил ее запястье.       — Гермиона Грейнджер, даже не думай, что я тебе позволю руководить процессом, — низким голосом протянул он, глядя ей в глаза.        Грозный тон подействовал на нее необычно: возбуждение прокатилось по телу волной, захотелось отдаться во власть Тому целиком и полностью. Такой он был серьезный, красивый, растрепанный…       — Хорошо, — хрипло произнесла Гермиона, едва заметно кивнув.       Том отпустил ее запястье, криво улыбнулся и вновь прильнул к ее губам. Гермиона шире раздвинула ноги и ощутила его внушительную эрекцию, давящую на ее промежность. Она возжелала почувствовать его внутри.       Том, оторвавшись от губ, начал нежно покрывать ее шею поцелуями. И Гермиона прикрыла глаза, поддавшись его ласкам. Словно тысячи звезд засияли над головой, будто каждый нерв оголился. Все клеточки тела загорелись неистовым огнем. Прикосновения становились грубее, поцелуи — настойчивее. Том терзал устами ее грудь, прикусывая сосок, и Гермиона протяжно застонала. Его язык потрясающе лавировал вокруг ореолы, но вскоре заскользил вниз, к пупку. Гермиона плавилась под ним, несмотря на прохладный ветерок, дующий с океана.        Она вскрикнула, ощутив, как Том опустил свой рот на влажное лоно и облизал клитор.       — Мерлин…       — Тебе нравится? — спросил он с надеждой в голосе. — Если нет, то…       — Просто продолжа-а-ай, — прохныкала она в ответ.       Том хмыкнул и принялся доводить Гермиону до настоящего безумия. Иными словами нельзя было назвать ту приятную истому, которая растекалась по всему телу, когда Том касался ее языком.       Он раздвинул пальцами влажные складки и зарылся языком глубже в разгоряченные половые губы. Гермиона, вновь выгибаясь, затрепетала. Ей подумалось, что еще немного, и она распадется на части от переполнявших эмоций.       — Как же хорошо, — простонала она, кусая губы.       Том жадно впивался в ее влагалище, лаская языком.       — Какая же ты мокрая, восхитительная, потрясающая, — пробормотал он, и его дыхание защекотало ее вульву.       Мужские руки сильнее обхватили бедра, оставляя красные отметины на нежной коже.       — Трахни меня, Том, — хрипло потребовала Гермиона, когда почувствовала, что вот-вот кончит.       Послышался смешок.       — Я же сказал, что не позволю тебе руководить процессом.       Том в последний раз облизал вагину и, оперевшись на песок, приподнялся на коленях. Он окинул распластавшуюся на покрывале нагую Гермиону, чья грудная клетка учащенно вздымалась, глаза были полузакрыты, а губы, наверняка, искусаны.       Том шумно втянул воздух, не отрывая взгляда от девичьего стана, и, щелкнув пальцами, избавился от трусов.       — Ого, какая продвинутая магия, — заметила Гермиона не без укора. — Не буду спрашивать, при каких обстоятельствах ты практиковал это волшебство.       Желание разглядеть стоящий член улетучилось, сменившись жгучей ревностью. Том вновь засмеялся.       — Гермиона Джин Грейнджер, неужели ты настолько сильно меня ревнуешь? — лукавым голосом поинтересовался Том, мягко касаясь губами ее левой коленки. — Аж стащила меня со сцены, плюнув на выигрыш.       — Ой, можно подумать, эти курицы мало денег тебе в трусы насовали, — насупилась Гермиона. — И откуда, прошу прощения, такой талант к танцам, а? И вообще! Я тебя не ревную!       Повисла недолгая пауза. Том пристально разглядывал ее, кривя губы в ухмылке. Весь его вид источал неприкрытое самодовольство.       — В голодные времена немного подрабатывал, — невозмутимо поведал он и, хитро прищурившись, продолжил: — Если ты меня не ревнуешь, чего же не дала дотанцевать? Мы бы больше денег собрали.       — Прекращай болтать! — рявкнула Гермиона. Ее охватило смущение за собственные слова и чувства, внезапно разгоревшиеся к Тому. — Ты собираешься… Ах!       Договорить ей не удалось, потому что Том одним рывком вогнал член в ее лоно до самого упора.       — Блядь, — процедил он, прикрыв глаза, — какая ты горячая и узкая, моя… Гермиона.       Гермиона с трудом слышала его сбивчивую речь, потому что громко стонала при каждом грубом толчке, и Том, вторя звукам, жестче врывался внутрь, не щадя ее.       Когда Гермиона почувствовала, что начинает сжиматься вокруг его ствола, Том замедлился и наклонился к ее устам. Она захныкала, моля его о продолжении.       — Тс-с, куда ты торопишься? — Том оставил легкий поцелуй на ее подбородке, — я хочу насладиться каждым мгновением, растянуть удовольствие.       — Тогда я хочу вот так, — хрипло возразила Гермиона.       Том выгнул бровь.       — Очень интересно узнать, что нравится педантичной мисс Грейнджер, — улыбнулся он.       Гермиона одарила его улыбкой в ответ. Том вынул член, и она внезапно ощутила неприятную пустоту и неудовлетворенность.       Стало совсем прохладно, по телу пробежала дрожь. Шум прибоя усилился: начался прилив. Ноги вязли во влажном песке.       Под изумленным взглядом Тома Гермиона перевернулась на живот и, встав на четвереньки, раздвинула ноги, выпячивая ягодицы. Она знала, что Тому открылся вид на все самое сокровенное.       — Я не прочь получить пару сильных шлепков, мистер Риддл, — томно произнесла она, обернувшись, и заглянула в затуманенные вожделением глаза Тома.       Том шумно выдохнул, плотно сцепив челюсть. Стоя на коленях, он пристроился к ней сзади и, положив две крупные ладони на ее ягодицы, жестко смял мягкую плоть.       — Блядь, что ты со мной делаешь? — бросил он, прикрыв глаза, и сильно шлепнул Гермиону. Она вскрикнула от неожиданности, но данное действие лишь умножило ее возбуждение.       — Еще, — взмолилась она.       Еще пять жестких ударов. Кожу приятно засаднило.       — Да…       — Я бы сутками мог трахать и шлепать тебя, — низким голосом произнес Том и, вновь раздвинув ягодицы, вогнал член во влагалище.       Гермиону захлестнула новая волна вожделения. Только она хотела было опустить голову на покрывало, как Том, намотав ее волосы на кулак, притянул к себе. Его вторая рука обхватила ее грудь. Грубые касания распаляли желание до небывалых доселе масштабов. Том словно читал ее, знал каждый шаг наперед.       Ее лопатки ударились ему в грудь, член в такой позе проник глубже, и от неожиданности Гермиона снова издала громкий стон, запрокинув голову назад. Том не останавливался ни на секунду: он осыпал ее шею поцелуями, вбивался в лоно в бешеном ритме и стимулировал изнывающий клитор.       — Ты же понимаешь, что я больше не отпущу тебя? — шептал он на ухо. — Ты никуда от меня не денешься, Гермиона. Даже не думай.       Горячий шепот проникал под кожу. Гермиона была согласна с каждым его словом. Она была готова отдаться ему навеки, ведь когда-то, будучи юной девушкой, она жаждала услышать нечто подобное от Тома Риддла. И испытывая безудержное удовольствие от его члена, что так восхитительно растягивал стенки ее влагалища, от рук, которые беспрестанно ласкали ее тело и уделяли внимание каждому сантиметру кожи, от губ, терзавших ее шею и уста, Гермиона напрочь забыла о былых обидах.       Она повернулась к нему и встретилась с шальным темным взглядом, который полнился необузданной похотью. Гермиона снова застонала, когда Том сменил угол проникновения, задев ту самую точку.       — Я больше не могу. Я сейчас кончу, — произнесла она сбивчиво.       — Я так мечтал услышать это, — он улыбнулся и зарылся лицом в ее волосы. — Так мечтал почувствовать, как ты кончаешь на моем члене.       — Блядь, почему я, как дурочка, верю тебе сейчас? Верю каждому слову… ах! Да, вот так!       Том занимался с ней любовью так, словно готовился к этому дню годами. Его страсть была неуемной и пылкой, а сила чувств просто ошеломляла. Или, возможно, её прежняя влюблённость придавала особую остроту желанию?       Когда их настиг оргазм, они свалились прямо на песок, наплевав на то, что из «душа» у них только океан.       Том крепко обнял ее, прижав к себе, и, громко дыша, не прекращал целовать.       — Том, — хихикнула Гермиона, будучи счастливой на всю тысячу процентов, — ты меня сейчас задушишь.       Том будто хотел раствориться в ней.       — Пойдем в отель, который я видел неподалеку. Я должен сказать тебе кое-что важное. Должен был сделать это еще много лет назад.

***

      Празднества продолжались, волшебный квартал полнился шумом и смехом, и количество людей значительно возросло. Том, как истинный джентльмен, взял все в свои руки и решил снять номер в единственной гостинице. Конечно, с Reino Mágico она не могла сравниться: фасад здания выглядел обветшалым, некогда ярко-красная краска выцвела и местами отслоилась. Покосившаяся вывеска гласила: Аxila de duende.       — Подмышка гоблина? — скривился Том, читая название их временного пристанища.       Его растрёпанная, но довольная и очень красивая любовь, держась за его руку, тоже поморщила нос. Том, заметив этот жест, отвернулся, всеми силами стараясь скрыть глупейшую улыбку. Сказать, что он был счастлив, — весьма сильно приуменьшить. Возможно, сегодняшнее событие он мог сравнить с первой поездкой в Диснейленд или встречей с морскими змеями. Нет, определённо последние дни, несмотря на несколько неприятных ситуаций, прошли очень даже приятно. Для него. А для неё?       — Звучит так себе, — буркнула Гермиона. — С нами всё будет в порядке?       — Я не позволю кому-то навредить тебе, — заявил он с твердой уверенностью.       Том не сомневался в своих словах. Сейчас, заполучив то, о чем мечтал годами, он не собирался упускать своего журавля.       — Хорошо, — улыбнулась она его самой любимой улыбкой. Хорошо, что Гермиона не могла читать его мысли.       Иногда одержимость Тома достигала некого апогея. Если в школьные годы он мог подавлять свою неподвластную влюбленность, то во время студенчества, пребывая в непозволительной близости от Грейнджер, Том осознал, что эта девушка прочно засела в его сердце. И никакие внутренние убеждения не могли выкорчевать ее из его души.       Миловидная низкорослая полноватая волшебница быстро заселила их в свободный номер. Комната была маленькой, но зато обошлась всего в шесть драгот, и там имелась личная ванная, которую Гермиона сразу же заняла.       Том, дрожа от счастья, следил за каждым ее движением, шагом, взглядом. Будто вернулся на первый курс, когда подсматривал за ней украдкой в библиотеке. Маленькая Гермиона, к счастью или к сожалению, не замечала его. Да и будучи постарше тоже не замечала. Конечно, зачем ей было обращать внимание на нищего сиротку с враждующего факультета?       Кулаки непроизвольно сжались, и к горлу подступило то самое скверное чувство, которое отравляло его светлую влюбленность, — глухая ненависть к самому себе.       — Том, ты чего? — спросила Гермиона.       Она приблизилась, уже облаченная в белый халат. Ее тонкие пальцы легли поверх его. Гермиона обеспокоенно взирала на него снизу вверх, а Том не желал встречаться с ней взглядом.       — Прости, что втянул тебя в это. Прости, что… От меня одни проблемы, — сказал он на выдохе. Слова давались ему с трудом, а ведь он еще не поведал о давних чувствах.       В карих глазах мелькнуло сожаление, и Тому стало совсем отвратно от самого себя. Годами отравлял ей жизнь, теперь же сделал из нее преступницу. Благо он надеялся, что злосчастное зелье Potentia, которое так жаждало прибрать к рукам алчное британское Министерство магии во главе с лицемерным Джеймсом Поттером, кануло в небытие, и Гермионе больше ничего не грозит.       Ее ладони переместились на его щеки, и Том вздрогнул, покрываясь мурашками. Он устремил взор на ее лицо, желая вновь проникнуть в разум, считать каждую мысль, но он пообещал себе больше не нарушать ее личных границ. За последние несколько дней Том слишком часто вторгался в ее сознание.       — Ты был таким чувственным на пляже. Возможно, секс не показатель, но твоя забота, — Гермиона прикусила губу и потупила взгляд, — которую ты проявлял ко мне в эти дни, не осталась незамеченной.       Том протяжно выдохнул. Он пытался скрыть свои порывы защитить Гермиону от всего подряд, но, видимо, его «собачьи» замашки выглядели слишком очевидно.       Гермиона заскользила руками к его шее и, приблизившись на полшага, обняла Тома. Дыхание тотчас сперло. В сердце затрепетала глупая надежда. Надежда, что Том сможет наконец-таки обрести счастье со своей любовью.       Искренней. Настоящей.

***

      Горячая мыльная вода сомкнулась вокруг их тел. Гермиона, прикрыв глаза, откинулась на грудь Тома. Его сильные руки обхватили ее под грудью и крепче притянули к себе. Он оставил целомудренный поцелуй на макушке и, как ей показалось, растянул губы в улыбке.       Ей было хорошо. Ей было так хорошо. Будто она наконец-таки обрела счастье. Искреннее. Настоящее.       — Я люблю тебя, — внезапно услышала она произнесенное на выдохе признание.       Гермиона напряглась. Глаза мгновенно распахнулись.       — Что-о? — севшим голосом выдавила она.       — Неправдоподобно, да? Ведь я был настоящим кретином последние четыре года.       Гермиона резко отстранилась от него, так что вода выплеснулась за край ванны. Она повернулась к нему, и её брови нахмурились.       На его лице не отражалась привычная насмешливость, не наблюдалось фальши. Том был серьезен.       — Ты издеваешься? Снова? — Гермиону отчего-то затрясло. Пальцы мелко задрожали.       — Нет, — ответил Том твердым голосом.       — Что за чушь?       — Когда-то давно я очень хотел, чтобы это стало чушью, но нет. После нашей первой встречи в Косом переулке, когда ты ударила меня, а потом заставила есть мороженое…       Том замолчал и, прикрыв глаза, отвернулся к окну, за которым ночь уже полностью вступила в свои права.       — Тогда мир маленького Тома Риддла впервые столкнулся с чем-то мало-мальски добрым и светлым, — его взгляд снова устремился к ней, — тогда я впервые ощутил заботу. Странную, конечно, но что-то щелкнуло во мне. И я отсчитывал дни до нашей следующей встречи. Первого сентября я выискивал тебя среди толпы детей, так волновался. Переживал. А когда нашел, ты не узнала меня. Прошла мимо и села рядом с Лонгботтомом и Поттером. Я предпринял еще пару попыток заговорить с тобой, но и те не увенчались успехом. Я был для тебя невидимкой.       Чувство вины засвербело в груди. Гермиона очень смутно помнила Тома мальчишкой, ведь они не общались, да и он никогда не обращал на нее внимания.       — Неужели я… отшила тебя? Прости, я плохо помню нашу встречу в Косом переулке. Тогда эмоции переполняли меня, — пожала она плечами.       — Ты не отшивала меня, — заверил ее Том. — Я нарочито попадался тебе на глаза, надеясь, что ты подойдешь и заговоришь со мной, но ты этого не сделала. Игнорировала меня.       Голос его сочился обидой, хотя было заметно, что Том старался скрыть это. Гермиона же просто не могла поверить услышанному.       — Подожди, — вновь нахмурилась Гермиона. — Правильно я понимаю, что ты даже слова мне не сказал, но… ждал действий от меня? — она указала пальцем на себя.       Том кивнул.       — Верно, но ты ничего не сделала, и я решил, что ты надменная зазнайка.       — Ты дурака кусок! — крикнула Гермиона и треснула его по коленке.       Вода снова вылилась за пределы ванной.       — С ума сошла?! — рассвирепел Том в ответ.       — Почему я виновата, что не оправдала твоих ожиданий? Я даже не помнила тебя, да я даже не смотрела на тебя! Как, мать твою, я должна была понять, что ты ходишь бродишь вокруг меня и ждешь первого шага?       — Все девочки делали первые шаги сами. Я был в центре внимания, но ты, Гермиона Джин Грейнджер, считала себя, видимо, выше того, чтобы познакомиться с сиротой.       Она картинно закатила глаза, предварительно громко цокнув.       — Да я не знала тебя, черт побери! Видела лишь мельком. Откуда мне было знать? — изумилась Гермиона.       — Неужели ты не увидела, как я подмигнул тебе однажды? — невозмутимо уточнил Том. — Это было на первом курсе перед Хэллоуином. Около Большого зала.       В этом был весь Риддл. Он снова ее разыгрывал или же издевался.       — Опять твои дурацкие шутки, — в ее голосе звучала неприкрытая обида.       Том придвинулся к ней и нежно поддел за подбородок. Их взгляды встретились. Он наклонился к ее губам и крепко поцеловал. Гермиона в глубине души пыталась сопротивляться, но, видимо, сила воли улетучилась вместе с остатками самоуважения — она ответила ему со всем желанием.       — Я люблю тебя, — сказал Том и, отстранившись, прильнул своим лбом к ее. — Я никогда никого в жизни так не любил, как тебя. И я старался, очень старался избавиться от этого отвратительного чувства, но тщетно.       Гермиона зажмурилась, пытаясь осознать услышанное. В голове роились десятки, нет, сотни вопросов.       — Но ты же предал меня, — напомнила она о своей боли.       Том отпрянул и откинулся на бортик ванны.       — Ты предала меня, — процедил он сквозь зубы. — Связалась с Уизли, сказала мне, что я для тебя никто. Как, по-твоему, я должен был среагировать?       — Точно не кражей проекта!       — Ну прости, — Том картинно развел руками, — я подумал, что это было отличной платой за твои отвратительные слова.       Гермионе стал неистово претить происходящий разговор. Она, плюнув на пену, поспешно выбралась из ванны и стала демонстративно собираться.       — И куда ты? — вздохнул Том.       — Подальше от тебя, Том Марволо Риддл, — бросила Грейнджер, отчеканив каждое слово. — Сиди, утопай в своем самомнении.       — У тебя даже одежды нет целой и чистой, — хмыкнул Том.       — Ничего страшного, — фыркнула Гермиона и, коварно блеснув глазами, добавила: — Я девушка видная. Найду, кого развести на рубашку.       Выражение лица Тома стремительно переменилось. Он чересчур быстро вылез из ванны, и глаза Гермионы совершенно невольно опустились к красивому и достаточно большому члену, обрамленному по бокам линиями голубых вен. «Это вообще законно — быть таким идеальным?» — внезапно подумалось ей.       Том внезапно улыбнулся. И почему он улыбнулся?       — Ты что, читаешь мои мысли? — сорвался у нее вопрос.       Риддл замер. Сглотнул. Отвел взгляд в сторону. Подобная реакция была более чем красноречива.       — Ах ты кусок драконьего дерьма! — взревела Гермиона.       Ярость охватила ее, наполняя каждую клеточку тела, словно поднимаясь из самых глубин души.       Том же молчал, не смея открыть рот. Да и что ему говорить? Вновь глупые оправдания?       — Ты… Ты просто!.. У меня слов нет! Я тебе почти поверила, — речь Гермионы звучала сбивчиво ввиду негодования и растекающейся словно патока злобе. — Как можно быть настолько высокомерным эгоистичным болваном? «Люблю», говорит, ага! Ложь! Так любящие люди не поступают!       Брошенные Гермионой слова подействовали на Тома, как хлесткая пощечина. Он резко приблизился к ней и, пронизывая ее тяжелым взглядом, едва слышно отозвался:       — А как они любят, Гермиона? Как любить правильно? Думаешь, у меня был пример? Думаешь, я не знаю, что я неполноценный в этом плане? — он больше шипел, нежели говорил. — Черт побери, да я, находясь с тобой каждый день бок о бок в колледже, даже не смог признаться, потому что не знал, как и что говорить. Я чувствовал себя недостойным тебя. Ведь ты вся такая из себя светлая, чудесная, прекрасная. А я нищий сирота без гроша в кармане, который еле на еду и квартиру зарабатывал, — он замолк на долю секунды и приглушенно продолжил: — Я не знаю, как проявлять любовь, ясно? Я просто… знаю, что люблю тебя. И всё.       Он обхватил ее предплечья. Крепко. И, прикрыв глаза, снова сглотнул. Где-то внутри Гермиона отчаянно желала поверить ему, ведь даже спустя столько лет ее дурацкая влюбленность не угасла полностью.       Она молчала, потому что не знала, что ответить. Внутри нее бушевал ураган из противоречий.       — Это сложно, — выдавила из себя Гермиона.       — И тогда, когда мы ели тот цветок, — выпалил Том в ответ. Хватка на ее руках усилилась. И Гермиона ощутила, что Тома охватила дрожь. — Я признался тебе. Но ты не поверила мне. И… — глаза его судорожно заметались из стороны в сторону, щеки побледнели, — я стер тебе память.       Ее словно холодной, нет, ледяной водой окатили. Не окатили даже, а скорее бросили плавать около Антарктиды. Среди острых льдин, которые не только остужали воду, но и будто втыкались в ее мягкую плоть своими осколками.       — Ты… применил ко мне Обливиэйт?       Том смотрел прямо ей в глаза. Прошла, казалось, вечность, прежде чем он кивнул.       — Не может быть, — проговорила Гермиона одними губами. — Не может человек, в кого я, как полная дура, когда-то влюбилась, быть настолько омерзительным.       — Ты влюблена в меня? — удивился Том.       Гермиона пару мгновений всматривалась ему в лицо, пытаясь подобрать слова.       — Когда-то. Давно. Теперь все окончательно сгорело. Дотла. Пусти меня, Том.       Она вырвалась из его захвата и, набросив довольно грязную рубашку на голое тело, направилась к выходу. По пути захватила шорты.       — Куда ты идешь? — спросил Том, оказавшись около нее.       — Подальше от тебя.       — Я пойду с тобой.       — Нет.       — Это не обсуждается. Можешь не говорить со мной, я просто буду идти рядом и знать, что ты в порядке.       Гермиона устало взглянула на него. Внутри словно что-то оборвалось, в груди зияла дыра.       — Делай что хочешь.       Она покинула номер, хлопнув дверью. Том выскользнул следом за ней, набросив на себя трансфигурированную из одному Мерлину известно чего летнюю мантию.       Но по закону подлости прогулки не получилось, и совсем не потому, что несносный Том Риддл увязался с ней, тем самым нарушив идиллию. Они увидели весьма занимательную сцену, поразившую их до глубины души: у ломбарда, находящегося в двух шагах от гостиницы, стоял Хуан Гильермо, управляющий отелем, держал в руках украденную сумку Гермионы и пытался продать ее сотруднику ломбарда.