Эпилог

Восемь месяцев спустя

      Поттер взирал на нее, как змея на свою добычу. Гермиона чувствовала себя загнанным кроликом. Выбор, но без выбора. Благо ее восьмимесячные пытки кончились, и злосчастное зелье, которое она всей душой возненавидела, — было готово. Несмотря на утерянные данные и наработки.       — Ты сделала правильный выбор, моя дорогая, — сказал он, криво и очень мерзко улыбнувшись.       Гермиона занесла волшебное перо над магическим контрактом. Она продала дело всей своей жизни за жизнь Тома Риддла. Друга? Предателя? Возлюбленного? Она, черт возьми, не знала, но в чем Гермиона всецело была уверена, так это в необходимости вызволить Риддла из заточения. Всё им сказанное оказалось правдой. Джеймс Поттер не заботился о ней, как о хорошем зельеваре, нет. Он использовал ее в угоду своим гнусным целям.       — Вы же изначально не вытащили Тома из тюрьмы, только чтобы надавить на меня, признайте это, — произнесла она со всей злобой в голосе.       — Кто знает, Гермиона, кто знает, — ответил он насмешливо. Глаза под очками хитро сощурились. — Ты, главное, не рассказывай никому, что случилось, а то вдруг кто-нибудь из твоей семьи случайно умрет. Магглы такие неаккуратные, а мир так жесток к людям.       Прямая, даже не скрытая угроза пригвоздила Гермиону к стулу. И как она раньше не видела за личиной доброго министра такого отвратительного, коварного человека, чьи мысли вились лишь вокруг власти и богатства?       — Вы ужасны. Гарри, он…       — Гарри в первую очередь не должен знать, — прервал он ее, вскинув руку. — Ты продолжишь быть его подругой. Он тебя любит. И Лили тебя любит. Полгода, пока Том будет восстанавливаться после латиноамериканской тюрьмы, ты поиграешь роль милой девчонки, а дальше сгинете вдвоем куда-нибудь. За границу.       Слушать его было ей невмоготу. Грейнджер впилась ногтями в ладонь и, сцепив челюсти, сухо кивнула. Ей нужно спасти Тома. По последним данным, которые ей донес Абраксас (ей-то нельзя было посещать Мексику еще семь лет), Риддл очень похудел и крайне плохо себя чувствовал.       — Всего вам недоброго, господин министр, — едко бросила Гермиона и, встав из-за стола, стремительно направилась к выходу.       Ни минуты не хотелось находиться с этим монстром дольше необходимого.

***

Еще несколько месяцев спустя

      Мысли о Томе отдавались тяжестью в груди, чувство вины обуяло каждую клетку, и боль от разлуки смешалась с чем-то таким мрачным, но в то же время трепетным. К счастью, Гермиона погрузилась в работу по оказанию гуманитарной помощи детям волшебников из бедных стран, которые не могли позволить себе качественное лечение от различных магических заболеваний. Её отвлекала варка зелий. И то лишь иногда.       Гермиона скучала по нему. Невыносимо скучала. Им было запрещено контактировать, потому что Малфою стоило больших трудов убедить мексиканское правительство в ее непричастности, несмотря на заявление Тома. В глубине души она очень боялась, что Том, проведя столько месяцев в ужасных условиях без нормального питания, средств личной гигиены и прочих благ цивилизации по её вине, мог проникнуться к ней ненавистью.       — Скорей всего, так и есть, — прошептала она себе под нос, нервно наглаживая свежие простыни к его приходу.       Интересно, и зачем она гладила простыни? Захочет ли он вообще остаться у неё? Поттер ясно дал понять, чтобы они не смели появляться в Мунго, но это не отбрасывало очевидного факта, что Том вряд ли желает находиться с ней, с Гермионой, наедине.       Она взглянула на часы. Время неумолимо приближалось к вечеру, а значит, Бракс должен был скоро появиться. Вместе с Томом или без него? Тревога, словно неприятный зуд, охватила каждую клетку.       — Мерлиновы яйца! — воскликнула Гермиона, с досады комкая ткань.       Она швырнула постельное белье в сторону кресла и без сил опустилась на пол, но внезапно раздался стук, и сердце на секунду замерло. Гермиона посмотрела на часы и, прикусив губу, нахмурила брови.       — О нет. Но он же ведь сказал, что в семь! — простонала она. — Может, все-таки курьер явился?       — Гермиона, это Абраксас, открывай, — донеслось из-за входной двери.       — Драконье дерьмо, — вновь выругалась она, ощутив, как ладони покрылись липким потом.       Расстояние до двери показалось чересчур коротким. Сейчас она подойдет ко входу в квартиру, откроет дверь и увидит там одного Абраксаса. Сердце тотчас забилось чаще. Гермиону пронизывала сильная дрожь.       — Гермиона?.. — повторил Малфой.       Но внезапно вмешался второй голос. Такой низкий. Такой родной.       — Не стоит, Абраксас. Я же говорил, она вряд ли будет рада меня видеть…       Гермиона мгновенно преодолела путь до двери и со всей силы дернула за ручку. Там, на пороге ее квартиры, худой, бледный, с ссадинами по всему лицу стоял Том.       Сердце Гермионы заколотило по грудной клетке, норовя выпрыгнуть наружу. Волосы его прилично отросли, вид был уставшим, малость потрепанным, но Том был здесь: живой, настоящий и так близко. Мужчина, о котором она грезила, мужчина, за которого она переживала, стоял в двух шагах от нее.       — Ты пришел, — на выдохе произнесла она. — Ты правда пришел.       Том потупил взгляд. Гулко сглотнул.       — Я пойму, если ты не хочешь меня видеть, Гермиона…       Речь его оборвалась на полуслове — она бросилась его обнимать, крепко обхватывая руками. И вновь по щекам потекли слезы, но уже от счастья. Она вдохнула полной грудью, коснувшись кончиком носа его шеи. Том пах шампунем с ароматом сандалового дерева, свежезаваренным кофе и мандаринами.       — Не уходи больше. Пожалуйста, — тихо попросила Гермиона, ощутив, как мужские руки обвиваются вокруг её талии.       — Никогда больше, — твёрдо ответил он, — никогда.

***

      Еще шесть месяцев спустя в новой парижской квартире Тома и Гермионы Абраксас пристально рассматривал засушенную руку злосчастного Хуана Гильермо. Жив ли вообще Гильермо? Друзья лишь многозначительно молчали, когда Бракс их спрашивал об этом, и, кстати, использовали его ладонь как подставку для всякой мелочи. Выглядело омерзительно, под стать причудам Риддла и Грейнджер. Те не чурались всякой дичи.       — …окажешь ли ты мне честь, — продолжил тараторить Том, беспокойно расхаживая по гостиной под тяжелые вздохи Малфоя, — нет, не так, — закатил глаза Риддл и взъерошил копну черных волос.       Том взял кольцо с комода и встал на одно колено перед Абраксасом, который, признаться, устал от него за последний час.       — Мерлин, Риддл, просто сделай ты ей это чертово предложение хоть как-нибудь, — еще раз картинно вздохнул Абраксас. — К чему эти глупые репетиции?       — Заткнись, — грозно прошипел Том и, натянув улыбку, продолжил: — Дорогая Гермиона, с первого дня нашей встречи стрела любви пронзила мое сердце, и с тех пор ты — самый драгоценный и значимый человек в моей жизни. С тобой каждый день наполнен светом, радостью и счастьем. Я благодарен судьбе за то, что она свела нас вместе. Гермиона, ты… — Том зажмурился, а Малфой чуть не разразился смехом, наблюдая за другом, — выйдешь за меня?       Повисло долгое молчание, которое пронзило тонкое:       — Выйду, Том, если обещаешь впредь не использовать столь слащавых речей.       Мужчины обернулись на звук и обомлели, заметив выглядывающую из-за угла Гермиону. Никто не слышал, как она вошла.       — И давно ты здесь? — хрипло поинтересовался Том. На его щеках расцвел румянец.       — Минут десять, — улыбнулась Гермиона и вошла в зал, — замучил нашего Бракса. Ты взгляни на его лицо, его же сейчас стошнит…       — И ты слышала всё? — вскинул он бровь.       Бракс не помнил, когда последний раз испытывал такую сильную неловкость от ситуации: девушка друга застукала их, когда упомянутый друг репетировал на нем предложение. На коленях. Он мысленно уповал на то, что два его младших брата, Люциус и Драко, никогда не прознают о столь позорном опыте. Они вообще не разделяли его желания дружить с магглорожденными и полукровками.       — Ладно, — вздохнул Абраксас, вставая с кресла, — я рад за вас, ребята. Наконец-то, спустя столько лет, вы обрели свое счастье, но мне пора.       — Дела в Париже? — спросила Гермиона у Бракса, приблизившись к Тому. Тот вообще не обращал на него внимания, потому что им всецело завладела будущая невеста. — Любовь моя, можно встать с колена и надеть мне кольцо. Я уже согласилась стать твоей женой.       — Вот так легко? Просто согласилась? Но я хотел устроить ужин, привести тебя на Эйфелеву башню и…       Грейнджер тоже опустилась на пол и, обхватив ладонями алеющее лицо новоиспеченного жениха, нежно его поцеловала. Тот, не мешкая, со всей пылкостью ответил на поцелуй, отложив кольцо в сторону.       Абраксас с минуту наблюдал за тем, как его друзья постепенно приближаются к самому горячему. Усмехнувшись, он покинул квартиру.       На улице царило лето: лёгкий ветерок нежно ласкал зелёные деревья в палисаднике у дома. Соседские мальчишки увлечённо пытались творить заклинания без палочек. Книззлы в погоне за заплутавшим нюхлером громко мурлыкали и сновали вокруг. Абраксас, наблюдая за удивительной картиной волшебного квартала, невольно жмурился от лучей почти закатного солнца.       Раздалось пиликанье. Бракс вынул из кармана маггловский телефон.       «Я почти закончила», — пришло ему сообщение.       Малфой шустро затапал по экрану.       «Супер, тогда аппарирую ко входу в министерство», — отправил он ответ.       «Жду, мистер Малфой».       Абраксас по-глупому заулыбался, пялясь в дисплей.       «Сию минуту, мадмуазель Бернар».       — Все-таки отличную вещь изобрели магглы, — заметил он и убрал телефон обратно в карман мантии.       Впереди его ждало потрясающее свидание с одной приятной француженкой.

***

Еще три недели спустя

      — Ничего красного на моей свадьбе не будет! — провозгласил Том опасным тоном на шестой встрече с мадам Дюрон.       Низкорослая худощавая ведьма картинно поморщилась, отбросив назад рыжие волосы. Чуть насупившись, она ворчливо пробормотала:       — Красный — хит сезона…       — Да хоть столетия, — перебил ее Том. — Ничего красного. Любовь моя, а ты как думаешь?       Гермиона, валяющаяся в этот момент на кушетке свадебного салона, уставилась в потолок. Она чертовски устала организовывать мероприятие всей жизни.       — Не хочешь красного — не будет, — вздохнула она.       Том улыбнулся, мысленно благодаря судьбу за женщину, которую та ему послала. Гермионы была неприхотлива в подобных вопросах.       — Зеленые тона, — продолжил Том указывать, и мадам Дюрон наколдовала цветные листы разных оттенков, чтобы он выбрал подходящий, — и добавьте серебра…       — Что? — вдруг подскочила Гермиона. — Хочешь сделать свадьбу в слизеринских цветах? Не бывать этому!       Мадам Дюрон оценила нарастающее напряжение между будущими молодоженами и, прикинув, что лучше оставить их наедине, стремительно скрылась за дверью. Том же, сидящий на противоположном от кушетки диване, изрядно напрягся. Сузив глаза, он подался вперед.       — Вы что-то имеете против моего наследия? — спросил он глубоким голосом, который вызвал у Гермионы мурашки по коже.       Она слегка поежилась. Не то от страха, не то от... предвкушения.       — Против его цветов, напоминающих о годах, когда меня травили! — все же заявила Гермиона, задрав нос.       Повисло секундное тягостное молчание, которое нарушил приказной тон:       — Сними трусы, — темный взгляд заскользил по девичьим бедрам, которые еле прикрывала короткая мини-юбка, — и пересядь ко мне на колени.       Волнение вкупе с возбуждением прокатилось по телу жаркой волной и собралось узлом внизу живота. Его властность порой сводила её с ума, особенно в постели. Поднявшись с кушетки, Гермиона оглядела кабинет мадам Дюран в поисках средств наблюдения и, убедившись, что подобное отсутствует, нарочито медленно потянула вниз розовое кружево.       Том не мог оторвать взгляд от каждого движения Гермионы. Он следил за тем, как её тонкие пальцы скользили по ногам, как на щеках появился румянец, как глаза затуманились, а губы слегка приоткрылись. Легкая улыбка заиграла на мужских устах: она всегда так делала, когда возбуждалась. И сам Том ощутил тянущую тесноту в летних брюках. Он сохранял властный вид, потому что знал, что его женщине очень нравилось такое.       Розовое кружево прилетело ему в руки, и Том заметил влажное пятно на ластовице.       — Уже мокрая, миссис Риддл? Быстро вы, — хмыкнул он, чуть улыбнувшись.       Спустя мгновение Гермиона оседлала его, забыв о каких-либо рамках приличия, ведь находились они в офисе их свадебного организатора. Ее руки обвили крепкую мужскую шею, и она с жаром прильнула к губам Тома, привлекая его ближе к себе.       Том же просто растворялся в ней. Избавив их от одежды, он проник в ее нутро одним толчком. И каждое прикосновение к её коже, к ней самой, каждый вдох в её присутствии наполнял его безбрежным счастьем.       Она теперь его. Целиком и полностью. Девушка, когда-то так сильно запавшая в душу, подарила ему свое сердце. Пожертвовала всем ради него.       Он переместил руки на бедра Гермионы и глубже вторгся во влагалище, ощущая, как стенки вокруг члена трепетно сжались.       — Я люблю тебя, Том, — шептала она между томными обжигающими его шею стонами.       Ежедневно он задавался вопросом: почему она выбрала его?       — Я тоже тебя люблю, — произнес на выдохе и впился в приоткрытые губы. — Ты не представляешь, как долго я жаждал, чтобы ты стала моей.       Толчки усилились, стоны стали громче, и Том с Гермионой полностью отдались завладевающей ими страсти. Пожалуй, секс в неподобающих местах станет неким фетишем новой ячейки общества.

***

После свадьбы

      Поздним вечером, когда гости разбрелись по домам и новоиспечённая чета Риддлов осталась наедине, они приняли решение отложить брачную ночь на другой день, а сегодня заняться одним интересным артефактом, который им подарила Мириам Малфой, бабушка братьев Малфоев.       — И что, думаешь, он правда показывает твою жизнь в параллельном мире? — скептически уточнила Гермиона, макая картошку в сырный соус.       Весь вечер ее тянуло на что-то вредное, а ресторанная еда раздражала своими ароматами и видом. Том, улыбнувшись, отвел жену в обычный фастфуд. Когда они вернулись в их маленькую парижскую квартиру, довольная Гермиона в свадебном платье завалилась на кровать и поедала бургеры с большим наслаждением.       Том внимательно изучал шар. Он вспомнил, как Мириам рассказывала ему, что перед тем, как использовать его, нужно капнуть на сферу каплю крови и произнести обычные слова: «Покажи мне другую реальность».       — Не уверен, — солгал Том, потому что не сомневался в достоверности слов леди Малфой, — давай попробуем? Только вдвоем.       Гермиона потянулась за следующим кусочком картофеля, но Том оказался проворнее и, не раздумывая, выхватил его губами прямо из её рук.       — Ну ты поросенок, — рассмеялась Гермиона, заметив следы соуса на подбородке.       — Тогда у тебя есть своя личная свинья, — фыркнул Том и невесомо поцеловал ее пальцы. — Приступим?        Гермиона кивнула, и Риддлы стали проводить все нужные манипуляции. Спустя пару мгновений сфера расширилась в диаметре, и перед ним предстала…       ...страшная картина.       В центре разрушенного Хогвартса, в окружении столбов дыма, мертвых тел, криков и вспышек заклинаний, стояла змееподобная фигура, облаченная в черную мантию.       Том невольно сжал ладонь Гермионы, мгновенно почувствовав связь с чудовищем. Весьма Сильную.       — Это… ты? — ошеломленно произнесла Гермиона. — Не может быть.       Том промолчал. Его взгляд был прикован к происходящему в шаре: там Безносый монстр гнался за… Поттером. Том нахмурился и подался вперед, дабы лучше рассмотреть.       — Давай, Том, покончим с этим так же, как и начали. Вместе, — кричал израненный Поттер.       В глазах чудища мелькнул едва заметный страх, который быстро сменился гневом. Гарри из шара достал палочку, чудище тоже, и…       Все потухло, потому что Гермиона облила сферу водой и смыла кровь. Волшебство рассеялось.       — Так, все, мы заканчиваем созерцать этот пиздец, Том. Что за ужасы нам подкинула эта ненормальная? Завтра же напишу Мириам, чтобы забрала эту хреновину.       Том же слушал жену вполуха, его мыслями завладел образ змееподобного монстра и бойня, в шаре происходившая. Он возжелал детально изучить, что же за битва там могла случиться…       — Том, вернись ко мне.       Он вышел из прострации.       — Гермиона, — натянуто улыбнулся, — ты как? Прости, что Мириам…        Но резко замолк, глядя в обеспокоенные карамельные глаза. Слова не формулировались. Внезапно его охватил страх, что от увиденного Гермиона сейчас же уйдет.       — То, что там было, — чушь, — она села к нему на колени. — Это не ты. Не можешь быть ты, потому что, несмотря на всю вредность, в тебе имеющуюся, ты добрый и отзывчивый. Ты бы… просто не смог напасть на Гарри! Даже в другой вселенной. Сколько ему там было? Семнадцать? От силы…       Гермиона ещё с минуту продолжала свою речь, превознося его достоинства и положительные качества, которые, по её убеждению, не могли бы принадлежать тёмному волшебнику и злу. Эти слова вызвали в душе Тома прилив тепла. Он ощутил, что именно она верит в него.       Верит безоговорочно.       Он бросил последний взгляд на сферу и усмехнулся:       — Пожалуй, ты права. Какой из меня Темный лорд? Я слишком мягок для подобного.       Гермиона раскатисто рассмеялась, и Том присоединился к ней. Царившая между ними, испытанная временем и горестями любовь, была сильнее любой тьмы.

Конец