Глава 8. Пришла пора прощаться

      Только оказавшись на оживленной улице, они снова нырнули обратно за угол гостиницы, чтобы не попасться на глаза Гильермо. Гермиона не знала испанского, но судя по тому, как он яростно жестикулировал свободной рукой, он торговался.       — Он доказывает, что сумка брендовая, маггловская, — перевел для нее рядом стоящий Том.       Гермиона бросила на него неприязненный взгляд.       — Ты совсем не удивлен, что он оказался вором?       — Когда он обслуживал нас, то выстраивал плотную ментальную стену. У меня мелькали мысли, что он что-то скрывает, — нахмурился Том. — Встань позади меня. Я вырублю их и заберу сумку.       — Да хватит делать из меня девицу в беде!       — У тебя даже палочки нет, — Том вскинул бровь. — Как ты собираешься сражаться?       — Я не собираюсь сражаться, я попрошу по-человечески, — парировала Гермиона.       Том прыснул.       — А, ну конечно. Извините, мисс Грейнджер. Что это я, в самом деле? Вы же самая умная ведьма, — каждое его слово было пропитано сарказмом. — Вперед.       Гермиона нарочито громко фыркнула и, задрав нос, сделала уверенный шаг, но тут же была перехвачена Томом за шкирку.       — Да ты же олицетворение поговорки «Гриффиндор — это диагноз», — закатил он глаза.       — Пусти меня! — возмутилась Гермиона, намереваясь вывернуться из его хватки.       — Нет. Я тебя не отпущу. Теперь не отпущу, — заверил он стальным голосом.       И Гермионе отчего-то стало так… приятно. В этот миг она почувствовала себя очень значимой для Тома Риддла. «Так, прекрати вести себя, как щенок! Он же мысли твои читал, память стирал!» — твердил ей мозг. «Но он такой красивый, чуткий, умный, заботливый, и член у него потрясающий. Он весь потрясающий», — увещевало сердце.       Грейнджер по-глупому уставилась на Тома, пытаясь договориться сама с собой, но безуспешно. Мысли хаотично роились, и ни одна не приносила утешения. Она напомнила себе о том, что прямо сейчас Риддл мог снова копаться в ее мозгах без зазрения совести.       Резко отвернула голову.       — Я поняла, — буркнула она. — Прекрати меня держать как котенка.       Том, расплывшись в фирменной ухмылке, кивнул.       — Мы выкупим сумку.       Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но Том опередил ее, бросив заклинание. Лицо мгновенно стало покалывать, и Грейнджер узнала трансфигурационные чары. Обычно метаморфозы сопровождались болью, но сейчас все проходило мягко.       Когда преображение закончилось, Том коварно прищурился.       — Миленько, — иронично подметил он, и Гермиона почуяла подвох в его словах.       — Получается, банды никакой нет?       — Ты говорила, что видела дымчатые силуэты в масках. Похоже на морок. Скорее всего, ты права. Держи деньги.       Том передал ей купюры, и Гермиона разозлилась, вспомнив, кто и в какие места их засовывал. Видимо, ее эмоции выплескивались через край, потому что Том внезапно чуть надменно произнес:       — Мне так нравится, когда ты ревнуешь меня. Не хватает слов, чтобы описать, насколько сильно я радуюсь.       Гермиона оторвала взгляд от купюр и, насупившись, посмотрела на Риддла.       — Тебе врезать? Я врежу.       — Не нужно, душа моя. Вернем твою сумку и тот злосчастный рецепт, — улыбнулся Том. — Подожди, мне тоже следует измениться.       Хуан и мужчина из ломбарда не видели их. Том сначала наколдовал небольшое зеркальце и следом навел древко себе на лицо.       Пара взмахов палочкой, и он стал похож на…       — Рональд Уизли? Серьезно? — не без укора осведомилась Гермиона.       Конечно, трансфигурация — не оборотное зелье, но Том, будучи искусным волшебником, отменно изменил черты своего лица.       — Нравится? — хитро прищурившись, поинтересовался Том. На его веснушчатом обличье заиграла ехидная улыбка.       Порой Гермиона задавалась вопросом: не устает ли Том все время кривить губы в усмешке?       — Выглядишь как придурок, — буркнула она в ответ.       — Значит, мне удалось передать вайб твоего бывшего, — хмыкнул Том.       По девичьему телу прокатилась волна сильного раздражения. Захотелось треснуть Тома по голове со всей силы. Его перевоплощение выглядело как очевидная насмешка над Гермионой, а она, успевшая заняться с ним сексом, а также услышать заветное «я люблю тебя», пребывала на грани эмоционального перегруза.       — Еще слово, и я воткну палочку тебе в ногу. Клянусь, Том, я способна.       Том, нахмурившись, будто невольно подался назад. Видимо, видок у Грейнджер был чересчур опасный.       — Пойдем уже, — прошипела Гермиона и, схватив Риддла за руку, двинулась в сторону стоявших за углом двух мужчин.       Гермионе казалось, что воздух пропитался напряжением, которое смешалось с ее страхом. В нескольких метрах от нее находилась вещь, способная перевернуть мир, а ее продавали вместе с дурацкой маггловской сумкой, которая стоила не больше трехсот долларов.       Хотя в глубине души Гермиона жаждала уничтожить свое детище, потому что то стало объектом вожделения кучки богатеев. Богатеев, которые ради достижения цели хотели запереть ее в Отделе тайн.       — Улыбайся, — длинные пальцы сильнее сжали ее локоть.       Гермиона не глядя кивнула. Ее взор был обращен к разозленному Хуану, который уже перешел на крик. Одной рукой он сжимал палочку до побелевших костяшек, другой — нервно размахивал сумкой перед лицом мужчины, казавшимся владельцем ломбарда. Тот демонстративно закатывал глаза и тоже вел беседу на повышенных тонах.       Наконец-то двое мужчин заметили приближающуюся пару и резко замолкли, недоверчиво взирая на Гермиону и Тома.       Том, расплывшись в лучезарной улыбке, обратился к волшебникам на испанском. Те молча, но очень многозначительно переглянулись между собой.       Хуан посмотрел на сумку и вновь на Гермиону с Томом. Он пристально всматривался в них, будто пытался уличить в чем-то. Подобная реакция показалась Гермионе странной, потому что взгляд его словно пронизывал. Стало так… неприятно.       Отнюдь не искренняя улыбка тронула мужские губы, Хуан протянул сумку и вытянул ладонь. Он что-то сказал Тому, и тот кивнул, переводя взгляд на Гермиону.       — Милая, отдай ему деньги, — приторным голосом протянул Том.       Грейнджер пришлось подавить рвотный позыв — подобный тон нещадно резал уши. А вкупе с внешностью ее не самого лучшего бывшего, так вообще вводил в легкий ступор. Флешбэкнуло так флешбэкнуло!       — Хорошо, — пробурчала она и, выхватив смятые купюры, передала Хуану. Судя по внешнему виду, его подозрительность усугубилась.       Толстые смуглые пальцы медленно дотронулись до ее, и по телу пробежал ток. Странная вспышка озарила пространство перед ней, и на несколько мгновений она ослепла.       Что-то случилось, но Гермиона не успела узреть, что именно: Том встал перед ней и приготовил палочку.

***

      Том встал перед ней, охваченный неистовым желанием вгрызться в глотку стоящему перед ним мексиканцу за все проблемы, что он им доставил. Гермиона, как всегда, не сразу среагировала на происходящее. Конечно, в стенах теплой лаборатории создавать зелья куда приятнее, нежели заниматься выживанием. В прямом смысле этого слова.       Но не время для рефлексии!       Как Хуан его разоблачил? С виду обычный мексикашка-работяга, а по итогу — искусный волшебник, владеющий ментальной магией и умеющий нагонять морок.       Гильермо раскусил их, как подумал Том, вторгнувшись в сознание Гермионы. Она не умела закрывать разум. Да и подобная магия требовала особых знаний, допуск к которым давался лишь с разрешения Министерства магии. Тому же повезло больше: легилименция — его врожденный дар.       Хуан перешел в наступление мгновенно. Владелец ломбарда отскочил в сторону, прокричав, что ему не нужны проблемы, и он вызывает наряд авроров. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.       Черный дым, приобретающий четкие очертания трех силуэтов, загородил обзор. Тени быстро перемещались, но не нападали. Типичный отвлекающий маневр.       Том сконцентрировался на стоящей позади морока мужской фигуре, которая зачем-то крепко держала сумку Гермионы. Неужели узнал про потайной карман и его содержимое?       Гермиона порывалась вступить в схватку, пока Том посылал проклятья в Гильермо. И чем она собиралась отбиваться? Палкой? Руками? Он, картинно выдохнув, закатил глаза.       Ему нужна сумка. Нужно вырубить Хуана и забрать чертову сумку, иначе его Гермиону ждут неприятности.       Красный луч пролетел сквозь дымчатые силуэты и почти пронзил руку Тома. Гермиона успела утянуть его в сторону.       — Том, — тяжело дыша, отозвалась она, — к черту зелье! Уничтожь сумку! Сожги ее к мерлиновой бабке!       — Но…       — Нахуй зелье! — крикнула она. — Поверь, я помню формулу. Жаль, конечно, наработки, но это…       Хуан бросил в них еще одно заклинание. Том снова невольно попытался закрыть Гермиону от нападения.       — Прекрати меня спасать! А-а-а-а! — заверещала она. — Уничтожь гребаную сумку, Том!       Еле увернувшись от очередного проклятия, Том, пытаясь рассмотреть что-то сквозь дым, сосредоточился на сумке. Ладонь вспотела, палочка заскользила меж пальцев. Воздух пропитался напряжением, и он, зажмурившись, вскинул древко.       У него будет лишь шанс, потому что вдали уже зазвучали крики авроров. Значит, те близко, и возможность сбежать от них улетучивалась со скоростью света.       Хуан резко встрепенулся, услышав приближающихся стражей порядка. Видимо, он тоже не был чист перед законом. Его секундное помутнение разрушило морок, и Тому всецело открылся обзор.       Одно движение палочкой, и сильное Инсендио сорвалось с кончика древка. Глаза Хуана от страха распахнулись. Луч и правда получился мощным.       Секунду и…       Заклятье ярким пламенем сожгло не только сумку, но и руку мексиканца. Тот истошно закричал и рухнул на землю.       Ликование Риддла и Грейнджер было недолгим — крепкое Инкарцеро сковало их тела, а толпа авроров окружила их со всех сторон. Благо проклятая Potentia была уничтожена.       Том, улыбнувшись, заглянул в такие теплые карамельные глаза и твердо проговорил лежащей на брусчатке Гермионе:       — Я возьму всю вину на себя. Все отрицай. Скажи, что я тебя принудил.       — Том, что ты, мать твою, несешь?! — взвизгнула она. — Нет, что вы делаете?!..       И то было последним, что услышал Том, прежде чем сильный удар ботинка вырубил его.

***

Четыре недели спустя

      Запах пота смешался с запахом гниющей плоти и человеческих экскрементов. Солнце палило сквозь решётчатые окна, превращая тюремные коридоры в раскалённые печи. Заключенные пытались найти хоть какое-то облегчение от зноя.       В камерах, где обычно и без того тесно и душно, сейчас было особенно жарко. Воздух словно застыл, и казалось, будто он пропитался напряжением и отчаянием. Некоторые ведьмы пытались укрыться от солнца под тонкими одеялами, другие обмахивались газетами или веерами, сделанными из бумаги.       Во дворе тюрьмы тоже было не легче. Там обычно гуляли заключённые, но сегодня они старались найти тень или укрыться в камерах. На улице не было ни души, только изредка на глаза попадались одинокие авроры, пытающие особо буйных девушек Круциатусом.       В первые дни Гермиона сходила с ума. В прямом смысле. Теперь же она приняла ситуацию сполна и больше не утопала в истерике. Она смирно ждала суда, который откладывали. Бесконечные грубые допросы, сопровождающиеся угрозами, сначала вгоняли в панику, а сейчас просто смешили.       Авроры пытались узнать, связана ли она с мексиканскими картелями, работает ли на волшебные банды, как они попали в Мексику, кто такой Том Риддл и почему они подменили свои личности.       Конечно, набор правонарушений у нее был внушительный. Одно нападение на правоохранительные органы уже сулило ей пять лет, а вкупе с незаконным пересечением границы доходило до всех десяти.       Так и началась третья неделя ее заключения в мексиканской тюрьме. Местные ведьмы были к ней добры. Они хоть и коряво говорили по-английски, но всегда старались помочь.       А под конец четвертой недели за ней пришли представители британского консульства и забрали. Гермиона поверила в грядущее освобождение и поблагодарила Мерлина, пока вызволивший ее Абраксас Малфой, подсуетившийся о том, чтобы вернуть ее в Англию, не сообщил следующее:       — Тому дают около шести лет, Гермиона. Он взял всю вину на себя.       Небывалой силы паника охватила ее. Словно из-под ног ушла земля. Воздух тотчас потяжелел, как перед грозой. В висках застучало, а сердце забилось так часто, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она почувствовала, как отчаяние накатывает волной, грозя захлестнуть с головой. Гермиона тонула в нем.       — Нет, — прошептала она, сжав кулаки. Допросная словно сузилась до одного квадратного метра. — Нет, нет, нет! Мы должны его вытащить, Бракс, мы обязаны…       Бледные длинные пальцы в трепетном жесте сжали ее грязную потную ладонь. Серые глаза впились в карие. Абраксас облизал пересохшие губы и едва слышно произнес:       — Милая, я, получив твое письмо, целый месяц только этим и занимался — старался спасти ваши задницы. Но выхода нет. Поттер не хочет международного скандала. А Риддл дел наворотил знатно. Выхода нет…       Слова друга звучали так… мерзко. Гермиона жаждала погрузиться в объятия морской пены. Как же она была измотана! Всё накопившееся напряжение, беспокойство и стресс наконец-то нашли выход — из её глаз хлынули слёзы и покатились по грязному лицу солеными каплями.       — …вернемся в Лондон, попробуем решить вопрос…       Вдох, выдох.       — … не переживай, мы что-нибудь придумаем. Не уверен, но надеюсь. Кстати, твоя семья звонила мне весь месяц по пятьдесят раз на дню, клянусь…       Вдох. Ей нужен чертов вдох. Она не могла дышать.       — …что с тобой? Ты бледная. Гермиона, пожалуйста, выпей воды. Мерлин, что вы с ней сделали? Она вся грязная и в ссадинах.       Вдох. Надо дышать. Воздуха не хватало.

***

      — Поймите нас правильно, мистер Малфой, камеры переполнены. У нас единственная волшебная тюрьма на всю Латинскую Америку, — вещал ему надзиратель.       Абраксас смотрел на дрожащую подругу, которая больше походила на побитого домовика, нежели на человека.       — Да вы посмотрите на нее! Она же истощена. Вы их кормите? — возмутился Малфой, приобняв Гермиону за плечи.       — Кормим, — раздраженно бросил надзиратель. Ему явно претило происходящее. — Вы забираете ее? Или передумали? Она сейчас слезами зальет весь стол.       — Забираю, — отрезал Абраксас.

***

      Спустя час они уже были в Лондоне. Спустя два — дома. Джин Грейнджер, рыдая, обнимала дочь. Абраксас пытался ей объяснить, что случилось. И все вроде бы налаживалось.       Кроме положения Тома Риддла, которому судья в этот самый миг выносил приговор — шесть лет тюремного заключения.