Пролог

      — Надеюсь, ты не подведёшь нас и у тебя получится, — служанка не обращает внимания на слова в адрес своей госпожи, но всем нутром ощущает, как та напряглась. Тонкие плечи, что и так выглядели хрупкими в последнее время, немного потряхивает. Всё тело, словно струна, вытянулось в одну линию. Гермиона стоит перед ней в своей почти прозрачной диадеме, чёрном приталенном, непышном платье, а глаза на мокром месте. Принцесса всеми силами старается не плакать. Старается показать, что она тоже сильная и может держаться.       — Я вас не разочарую, матушка, — весьма тихо шепчет она. Голос дрожит, как осиновый лист на ветру, но Гермиона ничего не может с собой поделать. Ей страшно, всё её тело наполнено этим противным, ужасным, озлобленным чувством, что съедает изнутри, вычерпывает с каждым разом всё больше и больше, забирая последние остатки светлой, прекрасной души. Служанка с опаской про себя отмечает, что её высочество бледна, словно луна на ночном небе. Кожа белее белого света. Выглядит всё не очень здорово, но та ничего не говорит, только выполняет свою работу. Закрывает глаза, когда королева приказывает затянуть платье ещё туже, а волосы собрать, как подобает обычаю.       — Да, ваше величество, — только и бормочет та, склоняясь в уважительном поклоне. У неё нет права выбора, как и у принцессы нет права на ошибку.       Сердце её колотится в бешеном ритме, кажется даже, что Гермиона задерживает дыхание, боясь сделать любое лишнее движение. Замирает, как статуя. Смотрит на себя в зеркало, а глаза стеклянные, пустые. В них нет ничего живого. Грейнджер пуста. Её неподвижное тело крутят в разные стороны. Несколько служанок присоединяются к личной, когда дело доходит до прекрасных волос принцессы. Те старательно расчёсывают их, приводят в порядок, каждый локон доводят до идеального состояния. Девушка думает, что у неё скоро голова вспыхнет пожаром, когда в очередной раз служанка задевает одно и тоже место.       — Прекратите. Соберите уже эти волосы, — требует она. — Устроили представление перед моей матерью, чтобы показать, какие вы прилежные слуги? Хотите выслужиться перед королевой и получить новый титул? — Грейнджер шипит хуже разъяренной кошки в период течки. Ругает служанок так, что никому не хочется вмешиваться в этот процесс. Знают ведь. Заслужили. — Пошли вон. Все вон, я сказала!       Прислуга, как горячие пирожки, вылетает из личной комнаты принцессы. Девушки перепуганы, разгневанной и злой они видят её редко, обычно Грейнджер просто указывает им на дверь. Делает она это молча и не повышает голос, но сегодня, видимо, особенный день. Сегодня её настроение ниже положенного. В груди давит. Воздуха не хватает. Тело не слушается. А люди вокруг раздражают. И хотя именно сегодня она должна, обязана, ей предназначено, велено, да просто положено стать избранной супругой для тёмного принца. Она не хочет этого. Не хочет даже попадаться ему на глаза. Не хочет, чтобы он забирал её к себе. Однако никто не будет слушать её желания. Сегодня, в день великой церемонии, у неё нет права выбора.       У неё его не осталось, когда отец приговорил собственную дочь к должному браку, чтобы спасти страну. Гермиона собирает сама свои волосы в правильную прическу. Принцесса вздыхает, понимая, что задание это не из лёгких, но она справится с ним и без помощи прислуги. Вкалывает туда шпильку за шпилькой. Закалывает каждую прядь, чтобы та не болталась, выглядела опрятно и красиво, как и полагается в такой день. Только в самом конце она просит матушку одним единственным жестом вколоть ей финальное украшение в верх самой шишки. Её величество почтенно вдевает его. Её дочь сегодня очень красивая. Она выглядит великолепно. Несмотря на все ругательства и споры между ними, несмотря на разногласия и весьма тяжёлые отношения, именно сегодня она хочет её поддерживать больше всего.       Платье — если его можно было так назвать — было сшито из чистого шифона. Рукава доходили до самых кистей, полностью закрывая всю длину рук. Ткань смотрелась прекрасно. Где-то игриво-прозрачный, а где-то очень плотный, подчёркивающий все прелести принцессы в этом платье шифон сочетал в себе порядок и достоинство, которые необходимо было сохранить. В покои тихо стукнула дверь, личная служанка принцессы обратилась к её величеству:       — Ваше Величество, меня просили передать, что в большом зале всё готово, там ждут появление её высочества. Все в скором времени ожидают появление тёмного принца.       Королева кивнула, жестом отправляя служанку обратно. За её спиной на своём стуле вздрогнула Гермиона. Уж никак принцесса не надеялась, что он точно явится сегодня. А тут, как говорится, вести с полей. Девушка только тяжело вздохнула, прикрывая глаза. В теле всё ещё бесновался страх, закрадываясь в дальние уголки её сердца и мыслей. За её жизнь и за светлую жизнь её государства была обещана свадьба с тёмным принцем, который поможет им в будущем. Отец сам решил, что она станет его супругой, и даже договорился с его предком, дедом, который повелевал своему внуку взять в жёны прекрасную невесту.       В комнате зашелестела юбка, в зеркале отразилось лицо матери, Грейнджер вздохнула. У них не было ни единого сходства. Она полностью напоминала своего отца. Такой же разрез глаз с приподнятыми вверх уголками, точно такой же цвет. Не изменился даже овал лица. Чуть вытянутое, иногда до смешного, оно напоминало сосновую шишку. Тёмно-карие глаза матери всего на секунду словили взгляд дочери в зеркале. Та осматривала её в тусклом свете свечей на предмет непорядочности, выпавших волос, неправильно зашнурованного платья, отсутствия на руках коротких перчаток или же не заправленной в волосы диадемы. Любые изъяны могли повлиять на принятие решения с другой стороны. В горле от одного только пронизывающего до костей взгляда стало сухо. Гермиона боялась сглотнуть, лишь бы не испортить макияж, что несколько часов творила служанка. Губы нежно-алого цвета, как капли росы, в сочетании с нюдовыми оттенками смотрелись прекрасно. Одним лёгким движением женщина пересекла оставшееся в комнате пространство, как раз когда в дверь предупреждающе постучали, накинула на голову дочери вуаль избранницы, скрывая лицо за тонкой прозрачной тканью, и подтолкнула к двери.       — Идём. Время пришло, — сообщила она. — Помни. У тебя нет выбора, — добавила её величество, обращаясь напрямую к дочери. — Ты должна стать его избранницей.       Тонкая ткань лежала на её плечах, струилась по спине, оставив открытыми только губы и подбородок. Она была не такой плотной, как принцесса носила в обычное время, но её было достаточно, чтобы скрыть всё необходимое. На голове оказались тонкие цепочки, они удерживали вуаль, пока Грейнджер, словно камнем пришитая к земле, шла за своей судьбой.       «Пусть ты и не Избранная, но ты рождена в царстве смертных в вуали Первозданного бога. Ты — Дева, обещанная судьбами».       Однако со стороны всё выглядело, безусловно, иначе. Сейчас и ранее Гермиона выглядела как Избранная. Дева, что уже давно принадлежала ему. Отдана за чужие жизни. Она выглядела изысканно даже в такой тяжёлый для неё день. Тело неосознанно поддавалось эмоциям, скапливало их в разных уголках и закромах души, а потом раскрывало во всей красе, нагоняя страх и желание исчезнуть. Полностью испариться. Не встречаться с ним. Испортить церемонию. Сорвать все путы. Оборвать нити судьбы и послать всё к черту.       — Вы готовы, Ваше Высочество? — тихонько осведомилась служанка. Та всё это время находилась рядом, поддерживала принцессу под локоть, оказывала ей моральную поддержку, сжимая немного чужую кисть. Если бы кто-то это увидел в реальности, давно б казнили, а здесь её величество ни словом не обмолвилась. Генриетта видела, как та только покосилась. У неё явно были сомнительные мысли. До последнего что-то внутри королевы вызывало стойкие сомнительные чувства, которые она никак не могла успокоить, в итоге просто сдавшись. Женщина бросила последний взгляд на свою дочь, когда та сделала первый шаг в большой зал Храма Теней, и отвернулась, как только двери плотно за её дочерью закрылись. Настал момент истины. В самом помещении находились только фигуры в чёрном. Все они — теневые жрецы. Они возвели обет молчания на новый уровень. Им зашили рты. Все удивлялись, как же они едят. Однако, судя по призрачным фигурам под чёрными одеяниями, методы, которые они используют, не слишком продуктивны. В зале горели свечи, не слишком ярко и не слишком тускло. Всё было выполнено для того, чтобы сохранить комфортную и приветливую обстановку в этот день. Жрецы расположились по разные стороны в зале, а один из них возник рядом, положив руку на спину. Прикосновение тут же обеспокоило и так встревоженную принцессу. Холод от подобного контакта проникал под кожу, казалось, способен был заморозить и убить всё вокруг. Гермиона заставила себя спокойно дышать, сосредоточиться на том, что можно было попытаться увидеть перед собой. На полу был нарисован круг пересечения линий. Без стеснения совести про себя она отметила, что рисунков двое. Один большой. Один маленький на плитке внутри великого.       Обстановка становилась всё серьёзнее.       Тёмные жрецы не успели среагировать. Вначале всё замедлилось. Некоторые звуки можно было принять за низкий рокот отдалённо громыхающего фургона и экипажа по мощённым улицам. Но звук нарастал, становился громче, увеличивался в прострации, пока Гермиона не почувствовала его под своими ногами так, что отшатнулась назад, почти спотыкаясь о свои же ноги. Девушка приземлилась на трон, который установили в этом зале специально для «новобрачных». Рокот стих, и свечи — все свечи — погасли, зал погрузился во тьму. Подол платья принцессы и края вуали зашевелил гуляющий ветер, в этот же момент она ощутила стойкий аромат земли. Девушка тут же обратила всё своё внимание в центр зала, где воздух раскололся и затрещал искрами белого света. Из разрыва просочился сначала туман, начинающий ползти по каменному полу. Многие называли туман тёмного принца магией, что создала не только царство смертных, но и весь подземный мир. Сначала Грейнджер забыла, как дышать. В лёгких не осталось кислорода, всё сковало дикое желание податься вперёд и рассмотреть как можно лучше. По телу пробежал разряд электрического тока. Принцесса вздрогнула, позволив себе сделать глоток воздуха. Она резко заморгала, стараясь сосредоточить потерявшийся в прострации взгляд. Перед возвышением больше не было пусто. Сейчас там стоял мужчина в плаще с капюшоном, что окружали пульсирующие щупальца глубоких теней. Одно она знала точно — он высокий. Это принцесса смогла отметить даже не разглядывая особо первозданного, который объявился в темноте её дворца.       «Кажется, у него широкие плечи», — подумала про себя Грейнджер. Всё это девушка решила лишь от одного броского взгляда на клубы тьмы, что разметались по сторонам, принимая очертания крыльев. Голова, укрытая капюшоном, приподнялась. Принцесса моментально словила на себе пристальный взгляд, выбивающий все мысли о любых дыхательных практиках или сосредоточениях. Этот взгляд пронзал насквозь. Всего на короткий миг ей показалось, что он знает, как она провела свои семнадцать лет, что её обучение было не для прилежной невесты, а нечто большее. Ведь смирение и покорность, которые вложили в неё преподаватели королевства, были всего лишь ещё одной вуалью.       — Ты, — произнёс он. Голос был полон дыма, тени, всего, что человеку абсолютно не чуждо. — Мне не нужна супруга.       Её реакция, казалось, замедлилась. Она не успела ему ничего ответить. На лице отразилось явное удивление, но лицезреть его уже было некому. Ветер взметнулся в большом зале за её спиной, загасив стоявшие свечи, погрузив зал в темноту. Любые звуки, даже шаги звучали всё дальше, каждый угасал с новой силой. Он приходил только чтобы отказать ей. Даже в глаза её не взглянул.       Ушёл.       Тёмный принц, за которого ей было велено выйти, чтобы спасти королевство, отказался от неё. Он не выполнил назначенный указ. Наплевал на все правила оговорённой с его предками сделки. В зале на полу всё ещё кружились остатки тёмной энергии, когда двери открылись, запуская обеспокоенную королеву и слуг. Все они ожидали явно чего-то большего. Ждали, пока им объяснят произошедшую ситуацию. Тёмных жрецов больше не было. Они ушли вместе с первозданным. Большой зал опустел всего на мгновение, снова наполняясь шумом людей.       — Что произошло? Он что-нибудь тебе говорил? — тут же завалила вопросами королева. — Он что-то делал? Или ты что-то сделала не так? Отвечай!       — Я… Я не знаю, — паника захлестнула бедное сердце принцессы. Ей не хотелось говорить с матерью, которая требовала немедленного ответа. Ей не хотелось видеть слуг. Не хотелось думать, что из-за невыполненного указа с обеих сторон они подвергают миры разрушению. — Я сделала всё. Я не понимаю. Жгучая пощечина обожгла нежную кожу, заставляя некоторых служанок тихонько ахнуть. Ещё никто не видел, как королева поднимает руку на свою дочь. Обычно та хоть и бывала с ней строгой, но никогда не позволяла ей ударить родную кровь по лицу. В отдалённом уголке послышалось сдавленное хихиканье. Корнон смеялся. Её сводный брат смеялся, прикрывая рот кулаком. Этот засранец, что вечно дразнил её, сейчас наслаждался провалом сестры.       — Что, сестрёнка, не получилось? Муженёк оказался не по вкусу, или его кровавый поцелуй не устроил тебя, и ты отправила его обратно в мир пустоты и тьмы? — засмеялся Корнон. Остановить этого прохвоста мог только отец, но того сейчас не было рядом и никто не мог заткнуть ему рот. Гермиона закрыла глаза, стараясь отстраниться и не обращать внимания на колкие замечания сводного брата, у которого всегда язык был без костей. Что ему ни скажи вечно найдет тысячу и одно оправдание, лишь бы ему угодили, а не другим.       — Ты, — обратилась к принцессе мать. — Ты подвела нас! И теперь всё! Всё пропало, — и хоть в её голосе не было дыма и теней, не звенела холодная сталь, было очевидно. Она во всём обвиняет свою дочь. Ни единого раза не простит той произошедшее сегодня.