Серебряные поцелуи

      Предостережение, прозвучавшее едва громче шёпота, заставило принцессу остановиться. Она не смогла двигаться, руки всё ещё были прижаты крепко к телу, а ноги оторвали от земли. Напавший со спины легко смог унести её от того дома, как будто она была маленьким ребёнком. А назвать Гермиону маленькой ну совсем никак не получалось — ни ростом, ни весом. Мужчина, державший её со спины, к тому же оказался довольно быстрым и ловким. В одно мгновение он оказался на другой части дороги, где всё было увито зеленью, народ было слышно совсем в отдалении. Кто-то в столь поздний час ещё не спал.       — Не знаю, что ты задумала, — снова заговорил он своим бархатным голосом. Тревога тут же образовалась в теле принцессы, закралась в самые глубины её сердца, звенела там, как колокол в храме. — Но могу заверить тебя, это закончилось бы плохо для тебя.       Всё, о чём в такой момент могла думать принцесса, что, как только её отпустит этот мужчина, ему самому будет не менее плохо, чем ей. Она не собирается играться с ним в эти игры, не собирается сдаваться ему. Всё, чего её сердце сейчас желает — хорошенько врезать по его лицу. Кстати о нём, она даже не видела, как он выглядит. Сердце девушки безумно быстро колотилось, сжималось при каждом ударе, а ведь её продолжали тащить всё дальше и дальше от того места. Мужчина держал её так крепко, что вырваться было невозможно. Как бы Гермиона ни упиралась ногами или ни пыталась ими его ударить, у неё ничего не получалось. Принцесса даже свой кинжал не смогла достать, любые её действия тут же были заблокированы и полностью противоречили свободолюбивой принцессе. Накатывающее в такие моменты раздражение ни к чему хорошему обычно не приводило, оно перемешалось с паникой и тревогой во всём теле. Грейнджер не понимала, где она сейчас может оказаться и что ждет её дальше. Они двигались в незнакомом ей направлении. Сказать, что она ничего не чувствовала, значит ничего не сказать. Наоборот, ощущения были очень яркими, слишком избыточными. Его пальцы на чужом рту, на её шее, на талии, что так крепко сжимались там. Эффект был просто ошеломляющий. Поразительный.       — И что бы ты ни задумала сейчас… — продолжил он, отвлекая девушку от всех накативших за долгие минуты мыслей, — …это тоже не закончится для тебя ничем хорошим.       Гермионе ничего не оставалось, кроме как сдаться. Мужчина ни за что бы не отпустил её сейчас. Она стала его пленницей, слишком сладкой пленницей, которую он ни за что не упустит. Навряд ли даже домой её отпустит. Принцесса начинала сомневаться даже в своих навыках. Ведь, как бы она ни старалась, с ним справиться не могла. Мужчина за её спиной был силён. Он спокойно нёс её всё это время, ни капли не напрягаясь.       — Впрочем… — он решил растянуть слова, и так изысканно, что могло и затошнить. — Мне страшно интересно, что это ты пытаешься сделать.       Гермиона тут же сощурила глаза. В теле плясала ярость вперемешку с гневом. Чувства обострялись с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Хотелось поскорее избавиться от него и вернуться к своему делу, а не висеть в руках какого-то мужлана, как кукла. Принцесса ощутила, как движется нога мужчины, почувствовала его колено и даже занесла ногу, чтобы сильно ударить его. Однако он тут же просёк её схему и сделал шаг в сторону.       — Нет уж, спасибо, — приглушенный звук, что издала она в его ладонь, был смешан с чистой яростью и гневом, что окончательно разбушевались в девичьем сердце будущей королевы.       Всё это время она неустанно боролась с ними, старалась совладать с собой, думала, что мужчина образумится и отпустит её, но у того явно были другие планы. Гермиона хотела бы сбежать. Хотела бы, чтобы всё вышло совсем по-другому. Безусловно, в этом поступке есть её ошибка, ведь она не была внимательна к окружающей обстановке. Не заметила этого мерзавца, который подкрался так легко и просто к ней. Они оказались в новом переулке, и на этот раз мужчина поставил её на ноги, прижал к стене, оказавшись очень близко. Принцесса без зазрения совести могла ощутить его горячее тяжёлое дыхание, видеть в темноте устрашающий блеск чужих глаз, почувствовать на себе этот превосходящий любые желания и поступки взор.       — Ты злющее маленькое неблагодарное существо, правда? — в голосе послышались ехидство, насмешки и даже промелькнула улыбка. Он дразнил. Специально раздражал ещё больше. А у Гермионы не было сил противостоять его словесному очарованию. Но маленькое?! Неблагодарное?! Существо?! Он это серьёзно!       — Тебя убили бы прежде, чем ты что-то смогла сделать. Я спас тебе жизнь, а ты пыталась меня ударить? — продолжил мужчина. Он до сих пор не представился и, видимо, не собирался этого делать, однако прекрасно понимал, кто перед ним находится. — Если я уберу руку, обещаешь не делать глупостей, в том числе не кричать? — он только собирался исполнить своё предложение, как вдалеке послышались голоса, до боли знакомые им обоим. Это были те самые Бог и Богиня, а с ними и кто-то третий, такой же нетерпеливый и желающий всё больше насыщаться кровью, убивать без разбора или по чужому приказу.       На мгновение Гермиона и незнакомый ей похититель замерли в тёмном переулке, где только что остановились, а после он всё же убрал руку, опуская её на чужой подбородок.       — Мне кажется, я об этом пожалею ещё, но, наверное, добавлю это в тот самый растущий список, и всё.       Мужчина приподнял голову чуть выше, заглянув в глаза принцессы. В это же мгновение он мог поклясться, что утонул в них, но никогда ей в этом не признается. Во всяком случае, не сейчас. Красивые глаза цвета молочного шоколада были превосходными. Мягкие черты лица. Красивые скулы. Всё его в ней привлекло. Но сейчас было совсем не до этого. А ведь всего на мгновение ему показалось, что он мог бы прикоснуться своими прохладными губами к чужим, горячим и терпким. К чужим прекрасным пухловатым бледно-розовым губам, что так маняще были приоткрыты в этот момент.       — Ты собиралась идти за этими богами, — заявил он через мгновение, кажется, придя в себя. — Об этом ты думала? — смертным было запрещено вмешиваться в дела богов, нельзя ни при каких условиях совать нос в эти дела, или кончится это не хуже, чем для тех, кого они убили по чужой воле.       — Они убили младенца, — выдохнула Гермиона, закрывая свои глаза. Нельзя. Нельзя показывать ему свои эмоции. Мужчина перед ней молчал.       — Это не твоё дело, — всё же выдавил он. — Боги разберутся сами. Не лезь к ним. А то пожалеешь. Этот младенец не так невинен, как ты думаешь. Чужие жизни всегда. Всегда! Будут под контролем высших богов.       Мысли заполонили голову Гермионы. Неужели при убийстве тех людей в доме был кто-то ещё? Неужели там не осталось тел в качестве предостережения для других? Куда тогда их забрали? Принцесса была шокирована таким ответом со стороны мужчины. Он определённо знал больше неё. Разбирался в этой ситуации лучше, но доверять она ему не могла. Грейнджер приподняла голову ещё чуть выше, и чужая рука последовала следом за ней.       — Так ты собираешься меня отпустить? — поинтересовалась принцесса. Их тела находились так близко. Она не могла сосредоточиться. Невинность брала верх, кричала всеми красными сигналами, что не стоит так близко находиться к мужчине. Что-то обязательно между вами пойдёт не так.       — Не знаю. Не уверен, что готов к тому, что ты собираешься сделать после, — Гермиона тут же уставилась на него, приподняв брови вверх. — Да, мне нет никакого дела до твоих поступков, но ты нарушила мои планы на вечер. Тебе нужно уяснить пару вещей, — он сделал небольшую паузу. Его большой палец скользнул по челюсти. Гермиона напряглась, застыла от таких неожиданных непривычных прикосновений к своему телу. — Ты понятия не имеешь, в чём заключались мои планы на этот вечер. Да, они были важны. И ты не знаешь, что меня беспокоит, а что — нет, — Грейнджер состроила неприятную гримасу, а мужчина фыркнул.       — Спасибо за разъяснение, — его стремление помешать ей сделать доброе дело переходило все границы, разочаровывало, выворачивало наизнанку все острые чувства. Освобождало скопившийся гнев, которого, как оказалось, очень много. Определённо он не хотел, чтобы девушка лишила себя жизни.       — Если ты ещё раз туда сунешься, я снова тебя вытащу, и на этот раз добрым совсем не покажусь.       — А я чем-то дала понять, что меня волнует, злишься ты или нет? — Грейнджер усмехнулась, она старалась завести его, вывести на эмоции. Показать себя настоящего. Заставить сделать бога подобное было невероятно сложно.       — Похоже, нет. Но, надеюсь, ты найдёшь в себе хотя бы каплю здравого смысла и не сунешься туда, — это было грубо с его стороны. Но это правда.       — А если нет? Будешь держать меня тут всю ночь? — поинтересовалась Гермиона. А ведь он мог.       — Поскольку мои планы на вечер рухнули, я вполне могу задержаться и оказать тебе весьма тёплый прием. У меня ведь много свободного времени теперь.       — Ты издеваешься?       — Вовсе нет, — если бы она только позволила себе прикоснуться к нему. Если бы в тот момент просто позволила, то ощутила самую красивую и завораживающую улыбку на лице этого мужчины. Он отпустил чужой подбородок, чуть толкнув девушку к стене, Гермиона слегка оступилась, так что его сильные руки ловко подхватили её под локти. — Аккуратно, принцесса, — послышался шёпот около чужого ушка. Он издевался. Правда.       Её высочество не выдержала. Принцесса выхватила кинжал из своих ножен, ловко разворачиваясь в маленьком пространстве, и тут же ринулась нападать на мужчину перед собой. Чувства ярости, гнева и беспробудной злости, что так долго копились в ней, теперь были высвобождены на волю. Сражаться с ним было одно удовольствие. Никакой неприязни в бою она не испытала, наоборот, отметила для себя его великолепные навыки. Он был быстрым, как молния, мчался и нападал, как стрела. Отражал все её атаки и ни разу не позволил себя ранить. Ни в одной части тела, куда бы принцесса ни целилась кинжалом из теникамня. Это сражение вызывало такие бурные чувства, все они смешались между раздражением и желанием снова ощутить его прикосновения. Её высочество горела внутри. Сгорала снаружи, постепенно сражённая его ударами. Ловкие руки легко обхватили чужую талию, в моменте развернули, прижимая к зелёной ограде. Теперь она могла смотреть на него только снизу вверх. Высокий рост не позволял им сравняться взглядами. Сердце бешено колотилось в груди.       — Давай не будем этого делать?.. — послышалось предложение с его стороны, ему явно не хотелось сражаться или не было желания продолжать бой, который он без труда мог выиграть. Мужчина переместился и, пока Гермиона не успела сделать новый выпад, зажал своим бедром её ногу, схватил девушку за запястье и тут же свёл их вместе. Грейнджер не собиралась сдаваться. Она боролась изо всех сил, а мужчина только поднял её руки над головой, так что их осыпало цветами, которые находились чуть выше. Принцесса же уловила момент, чтобы поднять ногу, но маневра для удара не хватало. Места было слишком мало. Чужое сильное тело придавило её ещё сильнее к зелёной ограде, а сам мужчина навалился сверху.       — Полагаю, это означает «нет» — всё его тело оказалось так близко. Каждой своей частичкой и клеточкой она могла чувствовать все его части. Ощущать его дыхание, прикасаться к его телу. Воздух застрял в лёгких, эти новые чувства были невообразимыми. Такими горячими и сокровенными. Её ноги, бёдра, грудь и живот. Всё. Все части тела были полностью заблокированы им.       Её высочество чувствовала его, его бёдра на своём животе, его живот и нижнюю часть груди — на своей груди, чувствовала его кожу — холодную, как первое прикосновение осени. Все ощущения смешались в одном моменте. Гермиона заставила себя сосредоточиться, набрать воздуха в лёгкие, а с ним и приятный цитрусовый аромат чужого тела. Никто. Никто, даже капитан королевской стражи, к ней так не прикасался. Только он. Она не уловила момент, когда его свободная рука проскользнула за голову и стала там опорой. Она застыла между затылком и ограждением. Мужчина всё ещё нависал сверху, тяжело дышал, явно стараясь сдержать себя.       — Тебе нужно кое-что знать, — он вздохнул. — Хоть я и не предлагаю перестать бороться — ты можешь делать всё, что считаешь нужным, — тебе следует знать: ты никогда не сможешь одолеть меня. Никогда. Эти слова выбили последний воздух из её легких. Гермиона была готова задохнуться. Никогда? Кто же он? Первый и единственный, кого никто не мог победить, это первозданный смерти. Тёмный принц. По шее пробежал холодок. Большая часть лица до сих пор оставалась в тени, но принцесса смогла разглядеть чёткую и твёрдую линию челюсти. Потом он чуть склонился вперёд и она смогла его разглядеть. Наконец, увидела то, что так сильно желала. Этот мужчина определённо был ошеломительнее всех остальных. А ведь она видела достаточно. Он красавец. Высокий. Статный. Чёткие линии лица, красивый подбородок, аккуратный нос, острые скулы, они казались горами, высокие такие. Сам он немного худощавый, но точно сильный и подтянутый. Художник создал божество. И только в самый последний момент она взглянула в чужие глаза.       Серебро. Эти глаза невероятного серебряного оттенка. Яркие, как луна. Прекрасные. В них можно было увидеть множество смешанных чувств. Это всё, что смогло посетить её голову в тот момент. А потом… Потом она увидела, что никто не смог разглядеть. Свет за зрачками. Завитки магии.       — Вы бог? — прошептала Гермиона. Тут она осознала, что пыталась его ударить. Инстинкт самосохранения подсказывал, что либо она подчиняется, либо стоит скорее уносить свои ноги, пока её не убили на месте. Мужчина же ничего не ответил на её вопрос, только продолжал прожигать своим тяжёлым взглядом. А Гермиона только сильнее накручивала себя в такие моменты. Сразу же первой мыслью было, что он из двора тёмного принца. Ведь его армия необычайно сильна и имеет множество превосходных навыков. Внутри всё сжалось. Без сомнений, все боги теней знали, что у принца была жена, которую он так и не забрал, хоть и заключил договор. Бог наклонил голову, густые белые волосы упали волнами на его лицо. Он поймал чужой взгляд своими прекрасными лунными глазами, и принцесса не смогла оторваться в ответ. Заворожённая, она смотрела на него, а в чужих глазах клубились частички магии. К такому она не привыкла. Это было одновременно и возмутительно, и горячо. Сердце билось, как сумасшедшее. Она была избранной тёмного принца, но не смогла отвести взгляд от кого-то другого. Посмешище. Он пробормотал ругательство. Конечно, этот мужчина знал, кто перед ним, а ещё он знал, кто есть сам. Он тёмный принц. И свой секрет не должен никому раскрывать. Даже ей. Особенно сейчас. Драко Малфой ни за что не расскажет о том, какие у него планы на эту девицу. Но она ещё станет той, кем ей предназначалось быть.       — Что? — изумился грубо он.       — Все смертные знают, что богам мешать нельзя, — Гермиона сглотнула, всей душой она понимала, в какой ситуации сейчас оказалась, что в любой момент он мог её казнить.       — Знаю. Но…       — Они убили невинного, — снова повторила она, совершенно противореча его ранним словам. А значит, не поверила.       — Тебе не следует вмешиваться, — покачал он головой. Грейнджер беспомощно опустила руки. Спорить с богом и противоречить ему было нельзя. Единственное, что она могла бы сейчас сделать — поблагодарить его за помощь — помощь, которую она не просила, а потом постараться оказаться как можно дальше от него. Что бы она ни говорила или что бы ни делала, а его глаза горели ярко. Вспыхивали при каждом моменте, как фонари на улице.       — Эти трое заплатят за то, что сделали. Можешь в этом не сомневаться. Гермиона похолодела. Хоть он и не собирался обвинять её в грубости по отношению к нему как к богу или за то, что она попыталась его убить. Он всё равно говорил так, как будто обладал достаточной властью и силой. Словно хотел предупредить, что лично проследит за этим. Его взгляд метнулся в сторону, и в следующее мгновение лицо мужчины оказалось в опасной близости от чужого:       — Они идут. Не успела принцесса сообразить, как он опустил её руки и разжал хватку, но воспользоваться минутной свободой ей было не суждено, чужая рука ловко скользнула по бедру и в следующее мгновение закинула его ловко на чужую талию. Паника захлестнула её высочество. Что за?.. Как он посмел так с ней обращаться?!       — Обхвати меня второй ногой, — тихо приказал он. — Нельзя, чтобы они тебя увидели.       То ли за зловещим тоном она услышала нотки заботы, то ли приказ было трудно не выполнить, но её высочество ловко обхватила чужую талию ногами, хотя в груди всё ещё щемило странное чувство. Правильно. Это её невинность кричала о том, что же она творит.       — Если только попробуете что-нибудь… — предупредила она. Он опустил голову, и она втянула воздух, почувствовав, как его губы изогнулись в улыбке, касаясь чужой щеки. Они казались такими же холодными, как и его прикосновения.       — Что ты сделаешь? — прошептал он. — Опять потянешься к кинжалу на бедре?       — Да.       — Даже зная, что не успеешь нанести удар? Принцесса в ответ только крепче сжала его рубашку, а затем тихо вымолвила:       — Да, — аослышался негромкий смех, который она смогла ощутить всем телом.       — Ш-ш, — он зашипел на неё. Нельзя было издавать звуков. Они могли легко спалиться и вместе. И тогда те трое ни при каких обстоятельствах не прошли бы мимо них без лишнего внимания. Конечно, принцесса никогда не ощущала таких прикосновений. Все они были откровенными, такими горячими, как жар, липкими. Проникали в каждую клеточку её тела. Мужчина прикасался умело. Пользовался своим положением. И хотя принцесса оставалась безмятежной, возможно, полностью сдавшись в чужих руках, он чувствовал под своими руками, как горячо и быстро бьётся чужое сердце, как она пропускает удар раз за разом от его прикосновений. Как же ему это нравилось. Приносило колоссальное удовольствие. Однако несмотря на всю сложившуюся ситуацию именно сегодня. Именно сейчас в этот самый момент она ощущала себя живой. Чувствовала себя нужной.       — Поцелуй меня, — велел он, прервав её вспыхнувшие размышления. — Поцелуй меня, — огонь разгорелся в груди с новой силой.       Гнев запылал, как яркий пожар. Она не любила приказы. Ненавидела их всем сердцем. Они постоянно её раздражали. Но сейчас в этой ситуации показалось всё очень странным, если б они просто стояли и смотрели друг на друга в такой позе, продолжая сверлить друг друга сердитыми взглядами. Поэтому она поцеловала его. Поцеловала бога.       От прикосновения горячих губ внутри всё перевернулось. Закружилось вихрем танцев новых ощущений и чувств. Слишком близко. Слишком желанно. Его холодные губы казались такими мягкими и одновременно твердыми, соблазнительно отвечали на каждое движение чужих. Мужчина, казалось, замер, двигался только его рот. Рука на её левом бедре и другая — на боку — оставались неподвижными. Он будто заледенел. Её высочество сама не поняла, почему сделала то, что сделала дальше, однако это просто её импульсивность. В следующее мгновение она поймала его нижнюю губу зубами и прикусила. Не до крови, но он дёрнулся всем телом, и его спокойствие исчезло в тот же момент. Он наклонил голову и углубил поцелуй. Теперь его губы больше не казались мягкими. Он раздвинул ими чужие, яростно протолкнул свой язык, а от ощущения его острых зубов на нижней губе и вовсе пробежала толпа трепета. Его зубы. Клыки. О боги. Она и забыла об этом. Вены заполнил страх, ведь каждый знал, какие они острые. Знала и принцесса, что бог может ими сделать. Но когда в поцелуе она провела по ним своим язычком, прикоснулась к его, в кровь хлынуло что-то еще — порочное и разрушительное. Опьяняющее. Трепещущее. Этот его вкус был древесным и дымным — как виски. Бог издал глубокий горловой звук, от которого у неё заколотилось сердце. Его ладонь изогнулась на бедре, холодные пальцы вжались в кожу, оставляя обжигающий след. Он убрал руку с талии и просунул между затылком и стеной, по телу моментально пробежала дрожь. Он вцепился в волосы, так, что булавки, удерживающие косу, выпали, но никого в тот момент это не заботило. Мужчина оттянул голову назад и… поцеловал так, будто не мог оставить неисследованным ни один уголок рта принцессы. Словно ждал этого вечность. Это была глупая и страшная мысль, но принцесса поцеловала его в ответ, совершенно забыв, зачем они это делают. Лишь на задворках своего сознания слыша отдаленные звуки шагов и заливистый смех нежеланного свидетеля — бога.       Все ли поцелуи с богами до опьяняющего дурманят разум? Здравый смысл тихо взвыл в голове, предупреждая, что они начинают переходить все возможные границы и следует остановиться, пока дело не зашло слишком далеко. Безусловно, некоторые моменты даже вызывали чувства беспокойства. Принцессе следовало бы волноваться, если она не готова продолжать, однако, вместо чувства беспокойства, она только сильнее поцеловала бога, не желая думать о проклятом принце теней, хотя тот стоял перед ней и отвечал. Всё казалось таким безумным, как когда она пробовала погружаться в озеро, чтобы проверить, насколько долго может задерживать дыхание. Сейчас она чувствовала подобное. В теле стучала необходимость проверить. Как далеко она сможет зайти с ним. Руки скользнули по его рубашке, по груди. Кончики его волос коснулись пальцев. Гермиона сжала шелковистые светлые пряди и притянула того ближе, прижавшись к нижней части его живота. Его рука соскользнула с бедра и обхватила ягодицу, а тонкое нижнее белье не смогло стать преградой для его руки.       Он стиснул её, она ахнула, а он провел языком по чужому, взял нижнюю губу и прикусил. Принцесса вскрикнула от удовольствия и боли, пронзивших всё её тело. Он провёл языком по губе, смягчая жжение от укуса. А потом их губы разомкнулись. Мужчина прижался своим лбом к чужому. В эти мгновения, в эти несколько секунд не существовало ничего между ними, кроме молчания. Ничего, кроме гулко колотящегося сердца и учащённого дыхания. Минуло ещё мгновение, и он медленно опустил принцессу на ноги, а она заставила отпустить его, разжимая свои пальцы на его волосах и рубашке. Руки упали на чужую грудь. Чужое сердце колотилось, как сумасшедшее, в любую минуту собираясь выпрыгнуть из груди и сдаться. Шли секунды, Гермиона позволила себе открыть глаза и взглянуть на него. Мужчина перед ней всё ещё молчал, глаза его оставались закрытыми, дыхание сбивчивым.       — Ты, — проговорил он невнятным голосом. — Ты была вполне убедительна.       — И вы тоже, — севшим голосом ответила принцесса.       — Знаю, я хорошо умею притворяться. В эту же секунду её словно сильно укололи в самое сердце. Притворяться? В чём? Что получил удовольствие от поцелуя? Принцесса отшатнулась от него. Мужчина сделал легко шаг назад и рассмеялся. Тёмный принц убрал волосы с лица одним движением, серебристые глаза сверкнули в ночи. Его взгляд был ошеломляющим, поражающим, превосходящим все её ожидания. Сосредоточиться на чём-то одном было нереально. Принцесса окинула взглядом близлежащие дорожки, но в темноте уже никого не было видно, провела языком по своей губе и почувствовал вкус железа, только упустила один момент. Как же он тогда смотрел на неё. Его кадык дёрнулся вместе с этим плавным движением.       — Вы… — её губа была прокушена до крови. Бог сделал шаг вперёд, быстро поднял чужую руку и обхватил палец.       Прежде чем её высочество успела хоть что-то сделать, её палец оказался уже в чужом рту, обволакивающий жаром. Мужчина посасывал его, что тут же отозвалось постыдным образом — внизу живота её затопило горячим влажным жаром.       — Прошу прощения, — он оторвался от своего занятия, не отпуская чужую руку. — Мне следовало уточнить. Я хорошо притворяюсь, что получаю удовольствие, когда на самом деле это не так, но я не притворялся, когда твой язык был у меня во рту.       — Брать у меня кровь… — Гермиона наконец смогла расслышать, что говорила. Сознание постепенно возвращалось к ней после столь туманной картины. — Это неподобающе, когда я даже вашего имени не знаю.       — Это единственная неподобающая вещь из всего, что только что произошло?       — Ну, нет. Произошло много чего неприличного. Он снова рассмеялся. Его смех звучал насыщенно, как тёмный шоколад. Гермиона не смогла отвести взгляд. Может быть, она ошибалась насчет того, кому мог служить этот мужчина. Или, по крайне мере, он не догадывался, что она не заслуженная принцесса или чья-то избранница.       — Почему вы помешали мне пойти за теми богами? — спросила она.       — Нужна ещё какая-то причина, кроме той, чтобы не дать человеку погибнуть? — удивился он. — Одно то, что я бессмертный, не означает, что я хожу и убиваю людей направо и налево. У меня есть свои принципы. — Мужчина опустил подбородок, и его черты заострились в серебристом свете. — Я — не они, — сказал он негромко и убийственно мягко. Волосы Гермионы тут же встали дыбом, она подавила желание отступить назад.       — Значит, мне повезло? — Бог проигнорировал её вопрос, только ухмыльнулся. Конечно, трудно было сказать, насколько ей повезло в данной ситуации, ведь она встретила тёмного принца, который даже и не подумал ей сообщить об этом.       — Тебе пора домой, — вместо ответа на вопрос высказал своё мнение он.       — А вам? — смертные не задавали богам вопросов, особенно невежливых. За свои покаяния сейчас она снова могла поплатиться. Бог метнул в неё недоверчивым взглядом. Все мышцы её высочества напряглись, а сама она приготовилась встретить его гнев или проклятия. Вместо этого же его губы медленно растянулись в ухмылке. Стоя в пятнах лунного света, можно было увидеть изгиб его губ, как смягчились черты его лица, даже сделались почти тёплыми.       — Нет, — тёмный принц не стал ничего уточнять, и хорошо, возможно. Это было ни к чему. Никому не хотелось совершать лишние ошибки. Сегодня их уже было достаточно. Вполне достаточно, чтобы чувствовать скопившееся напряжение.       — Что ж… это было интересно, — Грейнджер обошла его стороной, стараясь не задевать чужого тела. Принц проводил её нечитаемым взглядом. — Доброй ночи.       — Ты идёшь домой?       — Нет.       — А куда? — И Гермиона не ответила. Вместо этого она скорее скрылась, ускоряя свой шаг. Ни разу не обернулась назад. Но как же было невежливо. Она оставила его одного в переулке без ответа. Без своего прекрасного взгляда, а он смотрел вслед и ухмылялся. Глаза его искрились. Первозданный был доволен. Он ощутил что-то новое для себя. Понял, что женщина, которую ему выбрали, не так уж и плоха. Она упряма, у неё есть характер. Она хочет бороться. Вопрос только, за этот мир или за свою жизнь? Бог он или нет, не имело никакого значения для Гермионы, это было только её дело, и она не станет больше задерживаться здесь. Тем не менее, ей казалось странным уходить от него. Неправильным. Словно она что-то оставила ему. Им пришлось поцеловаться, чтобы спасти жизни друг друга. Им пришлось сойти в схватке. И она везде проиграла. Оставила ему своё сердце и свою жизнь.       Но ушла. Ушла от бога, оставив того в тёмном переулке.