Часть 10

Шото услышал, что отец собирается тренировать Тойю и растерянно замер. Это значит, что они больше не будут тренироваться вместе? Но почему? Он сделал что-то не так? Это из-за последнего ожога? Но Шото же хотел как лучше. Думал, что его похвалят, а может быть даже не станут проводить слишком долгие и особенно изнурительные тренировки, если он проявит инициативу. А ему только начало нравится проводить время с папой! Говорить о том, как работают герои, как они используют свои причуды так, чтобы другие люди оставались при всём этом в безопасности. До этого о чём-то интересном он говорил лишь с мамой. Даже с братьями и сестрой он не может проводить время! Теперь и отец станет игнорировать его? После всех тех тяжёлых тренировок? Тойя наверняка и одну такую не вынесет! — Папа... — чувствуя, как дрожит нижняя губа, Шото поднял голову, стараясь держаться спокойно и не показывать много эмоций, — а мы теперь... Перестанем тренироваться вдвоём, да? А я... Хотел показать, что моя рука почти прошла. Мама даже не стала больше накладывать повязку. Шото приподнял руку и несколько раз сжал и разжал ладонь, демонстрируя, что кожа теперь лишь немного красная. Не болит уже совсем. Только если приблизить покраснение к чему-нибудь горячему, например, к тарелке с супом, то тогда может начать щипать. — Сын, — Шото не заметил, как успел опустить взгляд, но вновь посмотрел на отца, встретившись с ним взглядом, — если ты захочешь, то мы можем продолжить тренировки, но сначала я должен пересмотреть даже её основы. Когда Энджи замолчал и нахмурился, Шото сделал шаг назад, шаркая носками по деревянному полу. Он опустил голову, подозревая, что всё же разозлил его чем-то. Сейчас может произойти всё, что угодно. Над головой, закрывая всё его тело, отец словно огромная скала, что в любой момент может раздавить его. Однако отец сделал нечто удивительное и неожиданное. Шото ни разу не видел его таким перед собой. Да даже на фотографиях или видео. Он никогда не вставал на один уровень с детьми. Всегда большой, даже огромный, он внушал страх, но когда его тень вдруг стала меньше, угроза, исходящая от него во все стороны, сошла на нет. — Сын, прошлые тренировки... Они не подходили тебе, твоему телу. И я собираюсь это исправить, чтобы тебе нравилось становиться сильнее. Чтобы ты и дальше хотел стать героем. Мы лишь ненадолго приостановим тренировки, вот и всё, не расстраивайся так. Шото неожиданно понял, что по щекам текут слёзы. Большие и горячие руки отца вдруг притянули его к себе, крепко обнимая. В этот момент словно каждая клеточка тела наполнилась теплом. Но не таким, как от огненной причуды. Это было что-то более глубинное и по-настоящему согревающее. — Всё хорошо, Шото... Ты у меня ещё такой маленький, а уже такой сильный... Папа говорит и другие глупости, но понять их смысл, когда из глаз текут слёзы, а в ушах шум биения сердца, не так то просто. Шото вытягивает руки и обнимает его за шею, хватаясь словно за спасательный круг. Он не хочет оставаться совсем один в родной семье. Он хочет играть в мяч с остальными, тренироваться с папой, особенно если это будет именно такой папа, хочет, чтобы семья проводила время вместе и просто его любила. Хочется, чтобы всё было хорошо. — Пошли на кухню, налью тебе там воды. Опустив голову на широкое плечо папы, Шото с полуприкрытыми глазами смотрит на пол. Слёз уже немного меньше, благодаря чему он может здраво оценить, насколько высоко он сейчас. Почему папа не держал его так раньше? Энджи одной рукой держал сына, а второй наливал воды в стакан. Правда по тому, как Шото крепче обнял его, стало ясно, что пить он сейчас совсем не хочет. Хотя вода в такие моменты помогает успокоиться. — Малыш, хочешь ещё так посидеть? — Старатель удивился, насколько нежным оказывается может быть его голос. Он продолжает гладить Шото по голове, когда он кивает, — Тогда хорошо. Я буду стоять так сколько тебе нужно. Энджи не помнит, когда в последний раз держал на руках кого-то из детей. Конечно, когда они были младенцами, это случалось чаще, но даже в том возрасте... Брал ли он Шото на руки? Кажется нет. Он даже не помнит младенцами Фуюми и Нацуо... — Всё будет хорошо, малыш... Мы обязательно будем проводить вместе время. Энджи безумно сожалеет о том, что возвёл барьер между собственными детьми. У Шото ни с кем из них нет семейных уз в привычном понимании. Это нужно исправлять. Но внимательно следить за Тойей, чтобы он не догадался вновь причинить вред младшему. Энджи крепче обнял Шото, когда до конца осознал, что происходило между его детьми. Когда Тойя был совсем крошкой, Старатель в нём души не чаял. Иногда даже боялся прикоснуться как-то не так и сломать. Он был нежен и аккуратен с ним, уделяя малышу много времени. Однако, когда родились Фуюми и Нацуо, Энджи чувствовал себя отвратительно из-за невозможности реализовать свои амбиции на одном из них. Он отдалялся от детей, а Тойя, получавший раньше всё его внимание, стал чувствовать нехватку отца в своей жизни. Он отчаянно нуждался и нуждается во внимании. А Шото тем временем нуждается в любви и в безопасности. Всё это теперь Энджи способен дать своим детям безвозвратно и в большом количестве. Может быть это поможет сделать их семью более счастливой. — Успокоился? — Угу, — плечом Энджи почувствовал, как Шото кивнул, сжимая в ладонях его домашнюю футболку. — Хочешь пить? — Угу. Старатель, погладив сына по спине ещё немного, посадил его на стул и поставил перед ним прозрачный стакан. — Сходи потом, умой лицо, а то будешь весь в полосках от слёз. Когда Шото тихо ушёл, вытирая глаза и щёки, Энджи посмотрел в окно и задумался. Он знает, что нужно старшему и младшему ребёнку, но что нужно Фуюми и Нацуо? Тоже его внимание, скорей всего, но какого рода? Внимание может быть разным, проявлять любовь, как оказалось, тоже можно разными путями. Как найти подход к средним детям? Может, это ещё одна тема для разговора с Рей? Она проводила с ними гораздо больше времени, чем он. Энджи повернул голову к выходу из кухни, думая, что мог бы почитать в своей комнате ещё немного о детской психологии, но увидел стоящую у порога жену. Она держала в руках два пакета, судя по всему, с продуктами из супермаркета. Мысль, что они выглядят тяжёлыми, заставила Старателя выпрямиться и подойти ближе. — Давай помогу. Когда Энджи наклонился и взялся за пакеты, Рей удивлённо отпустила их. До этого помощь с его стороны и запрет на ношение тяжестей были только в периоды её беременности. А сейчас... Ей казалось, что после рождения Шото ничего подобного больше не будет. Даже подозрительно. Ему нужно что-то от неё? — Рей, я бы хотел поговорить с тобой. Мы можем сделать это после ужина, когда дети уже лягут спать? — Энджи не хотел, чтобы кто-то из них случайно, а может быть и специально подслушал разговор. Ожидая ответа он даже начал разбирать пакеты, чтобы занять руки. Мясо, рыба и молочные продукты тут же отправились в холодильник, несколько аппетитных фруктов на полку, где уже и так лежат мандарины с дерева на их участке. — Конечно... Мы можем поговорить, — Рей почувствовала себя неловко, но внимательно наблюдала за действиями мужа, удивляясь тому, что он помнит, где какие продукты она хранит. И когда он только успел? За последнюю неделю, когда периодически стоял у порога, смотря на неё и словно желая при этом что-то сказать, но не решаясь? Ей казалось, что он так внимательно смотрит, чтобы придраться к чему-то. Но, судя по всему, она ошиблась. Иногда приятно ошибаться, неправильно понимая другого человека. — Хорошо, тогда... — Энджи достал из пакета коробку вафель, вспомнив, что такие сладости дети часто кладут себе в бенто, в них ещё попадаются карточки с известными героями. Куда их положить, он не знает, поэтому с потерянностью посмотрел на Рей, молча прося помощи. Он то думал, что наконец-то освоился на кухне, но не тут то было. Рей, заметив его взгляд, не поняла, в чём дело. Лишь ощутила беспокойство. У неё никогда не было навыка понимать кого-то только по взгляду или одному слову. Не было у неё никогда кого-то настолько близкого. — Что-то не так? — тихо спросила она, чувствуя, как ожидание ответа морозит желудок. Что если её непонимание разозлит мужа? — Эм... — Энджи ещё больше почувствовал себя не на месте, — куда вафли положить? — А... — Рей несколько раз моргнула, теперь смотря на коробку. В магазине сказали, что вышла новая серия геройский карточек, куча людей старались купить именно эту упаковку, а ей каким-то образом удалось это почти без труда, потому что продавцы во всех ближайших магазинах порой смотрят на неё с жалостью и помогают с выгодными покупками, — верхний ящик, который над плитой. Если положить ниже, то Тойя найдёт и откроет все за раз, не сумев съесть и половину вафель... Рей не знает, почему объяснила, зачем кладёт вафли с коллекционными карточками туда, но эти слова, казалось, разрядили атмосферу. — О, понятно. Значит, Тойя коллекционирует карточки... — Энджи без проблем положил коробку на полку, заметив там ещё одну, уже открытую с персонажами из какого-то аниме. — А те коллекционирует Фуюми. Ей нравятся девочки волшебницы... — Рей мягко улыбнулась, вспомнив, как дочка радовалась, когда ей попалась какая-то супер редкая карточка, которой нет ни у кого из её подружек. — Я не знал, — Энджи подумал, что если Фуюми нравится такое, то он был бы не против купить ей ещё что-нибудь с любимыми персонажами. Хотя покупать любовь ребёнка будет также не очень правильной стратегией. Когда все пакеты были опустошены, Рей поднялась со стула. — Ты можешь идти, а я пока приготовлю ужин, — ей хотелось побыть одной, чтобы уложить в голове разговор, который только что случился и который должен позже продолжиться. В приподнятом настроении Энджи поднялся на второй этаж, где услышал разговор старших сыновей. Нацуо, открыв двери в комнату Тойи, стоял в коридоре, смотря на брата. — Ну пожалуйста, скоро тест по этой теме, а я так и не понял, как это решать! — В прошлый раз ты хорошо занимался к Фуюми, вот и иди к ней, — чувствовалась в голосе ревность старшего. — Она мне помогала с японским, а чтобы решить математику я ждал, когда смогу пойти к тебе. Тойя, ты же всё равно ничего не делаешь! Я просто хочу хорошо во всём разобраться, чтобы как можно лучше написать контрольную! — уже сейчас без всяких разговоров он понимает важность учёбы. — Я делаю доклад... — Я же вижу, что ты уже закончил, — продолжал напирать Нацуо. Он, конечно, мог бы и в одиночестве разобраться, но ему нравится заниматься с кем-то, потому что это банально помогает быстрее всё понять. — Как мне ещё объяснить тебе, что я не хочу!? — взвыл Тойя, явно ударив ладонями по столу. Энджи подошёл ближе, а когда половица под ним заскрипела, Нацуо резко посмотрел в коридор и, казалось, побледнел, замявшись на месте. Старатель же подумал, что Тойя наверняка согласится, если он предложит вдвоём помочь Нацуо с уроками. Почему он до этого никак не помогал детям, учитывая, что у Рей без того много забот, ей просто некогда много заниматься учёбой детей. А ведь это важно, особенно если вспомнить, что Нацуо поступит в университет, выбрав свой уникальный путь в жизни. Пока Энджи размышлял, возникла тишина, но теперь рядом с Нацуо стоял и Тойя, с любопытством смотря на отца. Казалось, что первый очень хочет спрятаться за братом, но из-за более высокого роста не может, потому что его будет видно в любом случае. — Мальчики, как вы смотрите на то, чтобы втроём позаниматься? — Энджи чувствует, как у него уши краснеют. Не привык он ещё так говорить с детьми, — Нацуо разберётся в теме, а Тойе будет в любом случае полезно повторить материал. Мальчики переглянулись: в глазах старшего появились искры восторга, а младший лишь напрягся, не желая проводить время с отцом, который в любой момент может вспылить, из-за чего понять что-либо будет просто невозможно. Тойя же подумал, что это может быть хорошая возможность показать себя! Он столько времени уделял учёбе, когда не мог тренироваться. Под его напором и желанием у Нацуо не было возможности отказаться. Он, как обычно не услышанный, продолжал стоять рядом с братом, ожидая своей худшей участи. — Тогда давайте позанимаемся в гостиной, — Энджи отчасти понимает Нацуо. Он понемногу взаимодействует с детьми, но не с двумя сразу, не так надолго. Не хочется облажаться. — Я сейчас возьму свои конспекты! — Тойя энергично вернулся в комнату и стал искать что-то в книжном шкафу. Нацуо скривился и молча пошёл в свою комнату, чтобы взять тетрадь и учебник, мысленно готовясь к тому, что всё будет плохо. Вспоминая своё детство, как ему порой было также тяжело освоить новый материал, Старатель перенёс из кухни тарелку с фруктами. Главное в учёбе понять тему, а уже потом никакие изменения в задаче не напугают. Тойя прибежал первым. Он присел рядом за низкий столик и с на удивление широкой улыбкой посмотрел на отца. Уже даже за карандаш схватился. — Ты знаешь, с какой темой у Нацуо проблемы? — Он мне не говорил. Но, мне кажется, что это уравнения с двумя неизвестными. Я уже по-разному пытался ему их объяснить. — Ну ничего, втроём точно разберёмся. Энджи поймал себя на появляющейся привычке гладить детей по голове. Хочется таким образом показать им разницу между собой старым и настоящим. Хочется, чтобы его руки больше не ассоциировались с насилием или болью. Пусть лучше это будет тёплая отцовская защита. Нацуо, надув губы, пришёл в разы позже. Каждый шаг давался ему тяжело. Энджи даже показалось, что он активно думает над причиной уйти, но раз уж просил помощи, то придётся её принимать. Старатель первые минут двадцать чувствовал, что Нацуо не желает даже постараться его послушать, словно заранее знает, что понять тему таким способом не выйдет. Однако Энджи нашёл подход к среднему сыну через Тойю, который уже совсем скоро уловил метафору и стал объяснять повторно уже брату. Через третьего человека Старатель объяснял всё, чувствуя, как с каждым предложением необходимость этого уменьшается. Уже когда они перешли к основам черчения, все трое работали вместе, не имея никаких проблем с общением. Они погрузились в одну тему, забыв обо всём. Никто даже не заметил, как домой вернулась Фуюми. Она какое-то время наблюдала за братьями и отцом, поджав губы, а после поднялась в свою комнату, отказавшись даже спускаться на ужин.