Часть 11

Сразу после уроков в школе и дополнительных занятий Фуюми написала сообщение братьям, что не пойдёт с ними домой, а будет гулять в парке с подругами. Они планировали зайти в локальный магазинчик, чтобы купить красивые блокноты, в которых они могли бы вести личные дневники. Их троих очень вдохновила идея через несколько лет прочесть о том, что происходило в школе и как они это воспринимали и переживали. Снимая рюкзак, чтобы достать кошелёк, Фуюми коснулась брелка в форме её любимой девочки-волшебницы, которая совсем как она управляет льдом. Когда они играют, притворяясь волшебницами, которые помогают каждому, кто попал в беду, она всегда берёт на себя роль любимой девочки-волшебницы, которую, на самом деле, почему-то не слишком любят другие девочки. — Фуюми, какого цвета блокнот хочешь? — спросила у неё подруга. Ладонь Тодороки сначала потянулась к ярко-красному завораживающему блокноту, но она с трудом остановила себя, чтобы взять пастельно-голубой. Красный ассоциируется с отцом и его огнём. Он манит, но в то же время очень пугает, заставляя прижимать руки к себе и отказываться от любого взаимодействия. Купив блокноты, они побежали к беседке, которую установили совсем недавно в качестве части безопасной зоны во время землетрясений. Мол, беседка легко становится пунктом первой помощи пострадавшим. — Что будете писать в своём блокноте? — одна из подруг достала ручку, — Я вот хочу написать список желаний. Может быть даже потом поделюсь с родителями. Наверняка даже купят что-нибудь из этого. — О, а я хочу сделать список из всего, что мне нравится, и список из всех мест, где хочу побывать. Папа обещал на летних каникулах отвести нас на глэмпинг! Будет так здорово! — Значит, тебя не будет на каникулах в городе? Эх, а я думала, что одна буду присылать вам фотографии с моря, папа и мама сказали, что мы поедем в Тайланд на отдых. Слышала, что там можно попробовать покататься на слонах! Фуюми слушала подруг и смотрела на своё имя, которое успела написать в блокнот. Она не слишком хорошо понимает, в чём секретность всего того, что они собираются написать в них. Ей хотелось бы написать там что-то действительно важное для её сердца, что нежелательно знать всем остальным. Она даже уже знает, где его будет прятать. Главное, чтобы никто не догадался искать на её учебном столе. — юми... Фуюми! — когда она поняла, что зовут её, то отвлеклась и подняла взгляд на подругу, — а ты что собираешься писать там? — Я... — её щёки порозовели от лёгкого смущения, — я бы хотела писать там письма, которые никогда не отправлю, о том, что никому не могу рассказать. Подруги озадаченно посмотрели на неё, чуть наклонив головы вбок, выражая свои чувства. — Зачем писать это, если ты не хочешь, чтобы об этом кто-то узнал? В таком случае всё же есть вероятность, что кто-то прочитает. Фуюми замерла, начав дышать медленней, пытаясь успокоиться. Она знает, что трусиха та ещё, вот и не осмелиться очень многого сказать. Но хочется изложить свои мысли. — Просто так... Чтобы самой перечитывать. Подруги переглянулись, но решили не заострять и дальше на этом внимание. Они перевели тему, которую Фуюми поняла лишь когда ей задали прямой вопрос, заставивший её крепко сжать блокнот в руках и глубже задышать. — А твой папа придёт на "День отца" в нашем классе? Он же герой номер два? Было бы здорово посмотреть на него. Тодороки не знала, что ответить. Она уверена, что отец не придёт, но если она скажет так, то перестанет быть частью обсуждения. В очередной раз станет третьей лишней, чего хочется избежать. Но будет неприятно потом извиняться, если совсем уж соврать. — Я ещё с ним не разговаривала. Нужно узнать, есть ли у него работа в этот день, — Фуюми заставила себя естественно улыбнуться, — но мне что-то подсказывает, что он придёт. Когда подруги поверили и продолжили обсуждать праздник, она расслабилась. Даже врать почти не пришлось. Нужно лишь добавить одно "не" в её слова, чтобы убрать ложь. Следующие два часа они много гуляли, болтали ни о чём и просто веселились без какой-либо другой цели. Даже разойтись по домам было тяжело, но с приближением захода солнца необходимо. Однако Фуюми шла домой дольше подруг, потому что не удержалась и зашла в тот же самый магазинчик, чтобы купить тот красный блокнот. Мысль, что туда можно было бы писать письма отцу и Тойе не могла отпустить. Тканевая обложка приятно ощущалась на кончиках пальцев, пока она уже бежала домой. Она словно уже сейчас делится своим необычным теплом. Что бы она хотела сказать отцу? Фуюми замедлилась, теперь спокойно делая шаг за шагом. Фонари на улице ещё не скоро будут включены. Солнце хоть уже и блестит оранжевым светом, но оно не торопится прятаться за горизонт. Она бы хотела, чтобы он знал, что часто бывает нужен ей. Не как сильный герой, не как человек, который может дать ей карманные деньги, а как тот, кто может её защитить. Не от физической опасности, не от злодея, ходящего свободно по улицам в поисках жертвы, а от чувства внутренней слабости. Она хочет быть уверена, что справиться со всеми сложностями жизни, храня в сердце чувство защищённости... Но у неё нет даже этого. Зайдя домой, в первую очередь Фуюми услышала смех братьев. Стало интересно, в чём его причина. Быстро сняв обувь, она побежала в сторону гостиной, но резко остановилась, увидев вместе с Нацуо и Тойей отца. Похоже на то, что они делают уроки. Она прикусила губу, сдерживая обиду. Почему никто не написал ей, что папа собирается помочь им с занятиями? Она бы наверняка нашла тему, дающуюся ей с трудом! Обязательно бы нашла! Но видимо то, что она слабая девчонка имеет значение не только для Тойи. Фуюми тихо убежала в свою комнату, словно стараясь убежать от преследующих мыслей. Она переодела школьную форму, не заметив, как сделала это, положила купленные блокноты на свой стол и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Раньше, когда отец вёл себя более холодно, даже жестоко, было легче справляться с этими чувствами. Хотелось не получить его внимание, а наоборот избежать, но когда он то и дело проводит с кем-то время, не срываясь, желание становится полностью противоположным. Поколебавшись какое-то время, вытирая слёзы, Фуюми откладывает первый блокнот, оставляя перед собой лишь красный. Она берёт карандаш, на скорую руку пишет своё имя на обратной стороне обложки и открывает первую страницу. Хочется хоть с кем-то поделиться своими чувствами. Пусть блокнот будет маленькой версией Старателя, который всегда будет только рядом с ней. Подписав в углу дату, она начала писать: "Привет, папа. Не знаю, о чём ты думаешь, но мне бы очень хотелось, чтобы ты меня выслушал. Я даже нашла хороший способ это сделать. Жаль, правда, что настоящий ты обо всём написанном никогда не узнаешь". Сдерживаемые слёзы вновь потекли, попадая на край страницы. "Мой класс решил устроить небольшой праздник в честь "Дня отца". В программе викторина, песня от нас и небольшой пикник во дворе школы, чтобы полюбоваться природой и поговорить. Я знаю, что настоящий ты даже не послушаешь, когда я об этом захочу рассказать. Возможно, когда Шото пойдёт в школу, то ты будешь ходить на все его праздники, это будет даже хорошо, но..." Мысли Фуюми начали путаться. Да, она будет рада за младшего брата, что ему не придётся переживать то же самое одиночество, что и ей. Однако желание почувствовать себя таким же драгоценным ребёнком, не угасает, сколько бы времени не прошло. Фуюми оборвала запись, поняв, что даже написать об этих чувствах не может. Она перебралась на кровать и обняла саму себя в позе эмбриона, спрятавшись под одеяло. Почему она родилась девочкой? Почему у неё лишь причуда мамы? Как у Шото получилось обрести обе? Или на это никак нельзя было повлиять? Из-за переполняющих чувств даже ужинать не хотелось. Не хотелось вылезать из-под одеяла в мир, где тебя ценят и любят лишь за что-то, что на самом деле никак от тебя не зависит. Лучше остаться навсегда там, где никто не увидит, насколько она слаба. *** Во время ужина Энджи не отрывал взгляд от места, где должна была сидеть Фуюми. Почему-то её отсутствие вызывает беспокойство. Ему даже кажется, что взгляд Рей иногда останавливается в том же месте с похожими на его чувствами. Только дети не обращали внимание на отсутствие сестры. Старатель, не ощущая вкуса еды, закончил ужин и решил, что должен заглянуть к дочери, чтобы узнать, хорошо ли всё у неё. Заходить без стука как прежде теперь ему кажется неправильным, поэтому он мягко стучит. Если сделает это изо всех сил, то просто всё сломает. — Фуюми, могу я зайти? Внутри слишком тихо. Она то ли спит, то ли очень старается молчать. Если она спит без ужина, то, должно быть, слишком устала на уроках или дополнительных занятиях. Но следует проверить, а то внутреннее чутьё странно трепещет. — Фуюми, я захожу, — Энджи произнёс это тише, думая, что может разбудить ничего не ответившую дочь. Он приоткрыл двери, успев заметить движение одеяла на кровати. Свет не горит, но из коридора его вполне достаточно. Нахмурившись, Старатель подошёл к кровати, не совсем понимая, в чём дело. Может, Фуюми заболела и поэтому так себя ведёт? Энджи хотел приподнял одеяло, чтобы проверить её температуру, но понял, что она прижимает его к себе, не давая поднять. — Фуюми, у тебя что-то случилось? — он нахмурился в очередной раз, всё ещё недоумевая, — я знаю, что ты не спишь. Опыт общения с сыновьями без криков или чего-либо подобного сейчас помогает держать себя в руках. Главное — сохранять спокойствие. Через время напряжение начнёт уменьшаться. — Ну же, покажись, не прячься, я хочу лишь поговорить, — Энджи вытянул одеяло из рук дочери и убрал его с её лица. Удивление вытолкнуло весь воздух из его лёгких. У Фуюми покраснели глаза от слёз. Она прикусывает дрожащую губу, пытаясь сдерживать плачь. В её глазах испуг, заставляющий Энджи чувствовать себя монстром. Ребёнок не должен так на него смотреть. Она настолько беззащитная сейчас. Хрупкая, маленькая... В голове возник образ прошлого, когда она была грудничком. Ещё более хрупкая и маленькая. К ней было даже страшно прикасаться, потому Старатель лишь наблюдал за ней вблизи, не давая Тойе касаться её щёк и беспокоить её сон. Тогда дочка казалась ему похожей на снежинку. То и дело появлялась мысль, что она может растаять. С тех пор она ничуть не изменилась. — Фуюми, что случилось? — растерянно повторил он вопрос, но с большей уверенностью в этом. Дети просто так не плачут. А сколько раз она вообще так плакала в одиночестве в его прошлой жизни? Сколько раз оставалась одна? — Папа... Я... — тихий голос, словно полный мольбы о помощи. Энджи мягко поднял замершую дочь на руки, прижав к себе. Одной рукой он придерживает её, а второй обнимает за хрупкие плечи. Он совершенно не видел, как больно людям вокруг него, которые на самом деле очень дороги ему. Он хотел бы, чтобы это объятье почувствовала и та Фуюми, которая закрывала уши Нацуо, чтобы он не слышал криков и слёз, та Фуюми, которая начала следить за домом вместо матери, которая мечтала о дружной семье, которая тоже хотела защиты, но так и не получила этого. Кажется, что из его глаз скоро тоже потекут слёзы. Но нельзя сейчас. Нужно работать. Это же его малышка, которая впервые может получить его любовь. — Снежинка, поделись со мной... — он совсем не знает, как достучаться до неё, — что у тебя случилось? Сначала Фуюми дрожала, но уже скоро сжала в ладонях домашнюю футболку отца и лишь горьше заплакала, чувствуя, как огонь впервые согревает её. Даже кожу покалывает. — Папа... Наш класс... Собирается праздновать "День отца"... — она всхлипывает, но Энджи и не думает её перебивать, продолжая обнимать, — ты ни разу раньше не приходил... Даже когда Тойя звал тебя на открытое занятие с родителями... А ещё... Ещё... У всех придут... — Значит, и я приду, — от неожиданности Фуюми перестала плакать и посмотрела в ярко-голубые глаза отца, — всё же должно случаться в первый раз. Энджи вытер слёзы с её щёк и улыбнулся. Впервые, чтобы поддержать её. — Ну же, не надо больше плакать, а то совсем растаешь, Снежинка моя. Фуюми наоборот снова почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Это всё сон? Или чья-то необычная причуда? — А если очень хочется? — всхлипнула она. — Ну, тогда... — Энджи чуть задумался. Испуганные плачущие дети в экстренных ситуациях, которые встречались на его геройском пути, переставали плакать, когда отвлекались и понимали, что всё хорошо. Должно быть, ему нужно отвлечь Фуюми, — мама мне недавно рассказала, что тебе нравятся девочки-волшебницы. Может, расскажешь мне о них подробнее. Я... Так далёк от этого. — А... — Фуюми вновь всхлипнула, а от очередной неожиданности и слёз икнула, не заметив, как улыбка отца на мгновение переполнилась очарованностью, — ну, они тоже помогают людям, как ты, и борются со злодеями. У них есть очень милые помощники, которые чувствуют, где злодей находится. — О, мне бы не помешал такой помощник. — Думаю, если ты встретишь кого-то из "Девочек-волшебниц светлого города", то они помогут тебе найти своего помощника. Энджи присел на пол, боясь, что может сломать детскую кровать, если опустится на неё, внимательно слушая рассказ о любимом аниме дочери и запоминая некоторые детали, чтобы потом иметь возможность поддержать с ней разговор и обсудить что-то ещё. А также он не забывал обнимать её и гладить то по спине, то по голове, видя, как она тянется к нему, утоляя тактильный голод, который, как Энджи узнал не так давно, часто возникает у детей во время стресса или любого другого напряжения. — Фуюми, ты не поужинала. Не голодная? — когда её рассказ ненадолго прервался, спросил Энджи. — А... Я не думала об этом, — живот дочери вдруг заурчал, а она покраснела. — Я тоже ещё не ел, идём. Думаю, пока мы говорили, мальчики разошлись по комнатам. А раз так, то мы можем вытащить из шкафчика пару упаковок с карточками и открыть их, узнать, кто кому попадётся, — Энджи хотел, чтобы Фуюми легла спать в хорошем настроении и забыла о тех горестях, что заставили её так горько плакать. Когда они вдвоём спустились к столу, Рей очень старалась делать вид, что не удивлена и не обеспокоена, всё же глаза у дочки покрасневшие. Энджи отпустил Фуюми, которая до последнего тянула руки к его шее, словно не желая выбираться из объятий. Старатель тут же подошёл к жене и зашептал: — Я же могу взять пару вафель с карточками, чтобы подбодрить её? — Конечно... — Рей не могла отказать такой удивительно вежливой просьбе. Ребяческой походкой Энджи подошёл к шкафчику и достал две упаковки для себя и Фуюми. Он уже так много лет не делал ничего подобного. А с детьми вообще никогда не веселился. Но в этой жизни он это исправит. — Выбирай, которую откроешь? Фуюми взяла одну упаковку и открыла её вместе с отцом. Посмотрев, какая карточка попалась ему, она счастливо и широко заулыбалась. — Папа! Это же редкая карточка с помощником Пом-Пом! Я не знаю никого, у кого уже есть карточки этой редкости! Для Энджи открытие этих упаковок вафель лишь развлечение и воспоминание о своём детстве. Тогда такие достать было невероятно сложно, даже простые карточки очень ценились. — Тогда оставь себе. Будет нашим... Общим воспоминанием. Фуюми осторожно взяла в руки карточку и прижала к себе, кивнув и мысленно молясь, чтобы это не было сном. Если завтра она найдёт карточку под подушкой, значит, это всё случилось в реальности.