Часть 16

Яркое солнце освещает спортивную площадку, которой сейчас пользуется лишь пара клубов, тренируясь не слишком активно. Большинство пришло сюда, чтобы посмотреть на героя номер два в действии. Специально для него весь класс 2-1 устроил целую полосу препятствий, в конце которой он должен вытащить Фуюми из лап нарисованного на картоне злодея осьминога. Остальные позже пройдут ряд нормативов с возможностью получить столько же баллов, а также попробуют пройти полосу препятствий быстрее Старателя, чтобы дополнительно получить. Энджи повёл плечами, намереваясь сделать лёгкую разминку, как обычно делает в первые минуты дежурства. Это помогает мышцам проснуться. Шея наклоняется сначала вправо, затем влево, чувствуя, как тепло растекается по венам. Так гораздо легче дышать и чувствовать температуру пламени. Конечно, такие старания могут показаться излишними для простого соревнования, но Энджи хочет показать своей серьёзностью отношение к дочери. Старт решено было обозначить криком Фуюми. Видно, как она глубоко вдохнула при подготовке. Ей хотелось попасть в нужный образ жертвы злодея. Ужас, страх... Почему-то сейчас сложнее вспомнить их. Раньше, когда дома было легко попасть в немилость, эти чувства были привычней. — Спасите!!! — под конец воздуха всё же не хватило, но с надрывом получилось особенно реалистично. Энджи не успел осознать, как ноги понесли его вперёд. Сердце от чего-то странно громко застучало в ушах. Во время миссии в последний раз он так чувствовал себя ещё в прошлой жизни, но привычки героя продолжают служить ему на пользу. Добравшись до раскиданных шин он, как и просили, наступил внутрь каждой, стараясь не пропустить ни одной. Препятствие совсем простое, но оно возвращает его в школьные времена, когда он тренировался, чтобы поступить в Академию UA. Сбоку, даже немного поодаль, один из детей, переодетый в прислужника злодея осьминога, внимательно смотрит, чтобы Старатель как следует выполнил задание. Как только была пройдена последняя шина, ребёнок радостно машет победным флажком. Не теряя времени, Энджи побежал к следующему испытанию через ровно расставленные конусы, между которыми ему нужно маневрировать. Неподалёку от учительницы и родителей, те дети, которые не участвовали напрямую, начали кричать его имя, подбадривая самым искренним образом. Чтобы развлечь их зрелищностью, Старатель использует немного пламени, чтобы двигаться между конусами более резко, но не слишком. Нужно помнить о безопасности. Добравшись до узкой лестницы, Энджи уже собирался пройти по ней, но ему на голову положили три книги. Мальчишка с какой-то воздушной причудой театрально захихикал, изображая злодея. Чтобы не провалить испытание, Старателю приходится глубоко дышать и быть даже более сосредоточенным, чем прежде. Не так то просто держать равновесие и чувствовать, что скоро случится что-то ещё. И он был прав. Подбежало ещё шестеро детей в костюмах приспешников с небольшими вёдрами в руках и стали бросать шарики с водой в Старателя, крича, что герою с ними не справится. Энджи усмехнулся, думая, что одноклассникам Фуюми очень хорошо получается вживаться в роль. С каждым шагом приходится не только держать голову прямо, но и следить за шариками. И чем крепче шаг, тем проще. Дети активно старались в него попасть, но Энджи оказался проворнее. Некоторые шарики он сжигал, мгновенно испаряя воду, а от некоторых уверенно уворачивался. На середине пути на лице даже заиграла улыбка. На самом деле это было гораздо веселее, чем тренировка. Детский смех, в действительности шутливые угрозы, зрители, которые подбадривают то героя, то юных злодеев. Это словно вернуться в далёкое детство, когда, конечно, было далеко не так спокойно на улицах, как сейчас, но было просто весело притворяться героем или же злодеем. Не был важен результат, было важно лишь надеть на себя нужную роль и повеселиться. Пару раз чуть не уронив книги с головы, Энджи не почувствовал ни капли злости, а лишь больше радовался, что пришёл сюда. Он никогда не любил общаться и показываться на мероприятиях в качестве героя, но сейчас становится ясно, что он тогда совершал огромную глупость, упуская шанс увидеть, ради чего он обеспечивает покой на улицах Японии. Ради всех этих незначительных, но таких важных глупостей. Прежний он посмотрел бы на это как на балаган, в пустую тратящий его драгоценное время. Дойдя до конца лестницы, Старатель даже поднял руки вверх с чувством превосходства, но тут ему в спину прилетел шарик с водой, заставивший его вздрогнуть и замереть, а детей рассмеяться. Энджи мысленно закатил глаза. Перед злодеями никогда нельзя расслабляться, особенно когда они у тебя за спиной. Испытание было быстро засчитано в его пользу, а к следующему нужно было пробраться через туннель. Такие порой делают для кошачьих игр и развлечений, но этот раза в три, а то и в четыре больше. Когда Энджи залез внутрь, то отчётливо понял, что даже в таком ему тесно находится. Вещи, придуманные для детей, должны использоваться ими, а не такими, как он. Но раз сказано пролезть, то он пролезет. Во время заданий и патрулирования и не такое может случится. Стоило Энджи расслабиться, как дети стали раскачивать туннель. Им это давалось также нелегко, как и ему пробираться. Растолкать тяжёлого взрослого не всем под силу. Но тем не менее, дополнительной сложности в пролезании они ему добавили. А хохотали то как. А ведь даже лица его не видели. Уже перед самым финишем, когда до Фуюми оставалось меньше десяти шагов, Энджи пришлось остановиться перед группой девочек с колонкой. За их спинами к одежде прицеплены такие же нарисованные щупальца, как у злодея. Одна из них громко включила музыку. — О, герой, если ты желаешь освободить пленницу, тебе сначала нужно одолеть нас! — они дружно взмахнули руками, словно до этого десятки раз репетировали. В их глазах столько радости и гордости, что даже если хочешь, мимо не пройдёшь, — станцуй вместе с нами и если получится повторить наши движения, то, так и быть, мы пропустим тебя вперёд. Энджи хмыкнул, но внутренне собрался, заставляя себя принять более расслабленную позу, чтобы не выдать себя. Танцы он не любит совершенно. Выглядеть как шут не просто глупо, но и нелепо, герою его уровня не подобает. Лишь взгляд на Фуюми заставил его кивнуть. Если он будет воспринимать это как простое задание странного злодея... То ещё останутся зрители, которые продолжают внимательно за ним наблюдать. Внутренне, Энджи уже приготовился быть всеобщим посмешищем. Девочки начали танцевать. Движения простые, из детских флешмобов, которые может повторить каждый перед телевизором. Однако с помощью пламени у лица Энджи всё равно пытался скрыть смущение. Даже через громкую музыку он слышит, что другие отцы тихо хихикают и комментируют его. Несмотря на физическую подготовку Старателя, гибкость всегда была его слабым местом. Он сильный, но плавности в его движениях совсем нет. "Это задание наверняка придумали, чтобы поиздеваться надо мной," — нахмурился Энджи, чувствуя, как на место радости от прошлого задания приходит гнев. Хочется сжечь их переносную колонку и уйти, наплевав на всё. — Папа!!! — голос Фуюми перекрикивает музыку, заставляя посмотреть на неё. Почему-то от её голоса мурашки побежали по спине и захотелось выпрямиться, показать, что он ни чуть не боится оказаться посмешищем из-за какого-то танца, — у тебя отлично получается!!! Фуюми улыбается и начинает хлопать в такт мелодии, тоже пританцовывая и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Остальные зрители подхватили её движения. Даже отцы, которые до этого лишь обсуждали происходящее между собой, присоединились. С каждым хлопком дочери, Энджи чувствовал, как груз стыда и неловкости подобно снежному кому распадается на маленькие снежинки у него в груди, уступая место привычному жару и уверенности. Он расправил плечи, но расслабился, решив поймать одно настроение с девочками, которые с такой самоотдачей показывают ему движения. Музыка остановилась абсолютно неожиданно для Старателя. В один момент, когда он уже был близок к тому, чтобы решить, что танцы — это не так уж плохо, всё просто остановилось. В ушах тихо зашуршало от внезапной тишины. — О, герой! Ты справился и одолел нас! — девочки театрально приложили руки к лицу, изображая себя полностью проигравшими, — а теперь иди же, встреть последнее испытание! Энджи кивнул немного рассеяно и добрался до картонного осьминога, рядом с которым стояла Фуюми. Она ярко улыбается. Такая довольная, что чуть подпрыгивает, то на одной ноге, то на другой, стараясь ещё держать эмоции в себе. — А вот твоё последнее задание, герой! — она протянула ему конверт, изрисованный щупальцами. Энджи взял конверт и раскрыл его. Внутри оказался лишь один лист с загадкой: "Греет дом, но не огонь, освещает комнату, но не лампа, поднимает груз, но не подъёмник, защищает от любых злодеев, порой даже если не герой". Старатель опешил. В груди что-то зачесалось от близости ответа. Но почему-то даже вдохнуть, чтобы дать ответ не получается. Он просто стоит и смотрит на бумажку так, словно там сложнейшая задача по высшей математике или ядерной физике. Почему-то вспомнились изменения в доме. То, как каждый из детей начинает открываться ему, как Рей разрешает себе пусть всё так же тихо, но шуметь... Дома действительно от этого становится теплее и светлее. Кроме того... Дома Энджи был злодеем, этого нельзя отрицать. Но он же и стал тем, кто от него избавился. — Это... — он сглотнул, говоря тихо. Так, чтобы услышала лишь Фуюми, — папа? — Да! — Фуюми победоносно подняла руки вверх и, больше не сдерживаясь, обняла отца, — он разгадал загадку! Ответ: "папа"! Энджи пару раз моргнул посильнее, чтобы слёзы не полезли туда, куда им лезть ее положено, и обнял дочь в ответ. Он не ожидал ничего от этого дня. Но теперь... В груди разливается не то пламенное тепло, к которому он привык, а то, которое не хочется выпускать. Хочется наоборот остановить время и остаться здесь так, чтобы вдоволь насладиться. — Папа... — шепнула Фуюми, привлекая его внимание и заглядывая в его глаза. Щёчки у неё розовые, словно после прогулки в морозную погоду. Она прикусывает губу, будто боясь что-то сказать, а Энджи уже не осознавая этого, гладит её по спине, неосознанно поддерживая, — я люблю тебя. Фуюми сказала это быстро, словно может обжечься об эти слова, и обняла отца крепче, уткнувшись носом в его шею, чтобы скрыть смущение и не видеть его реакцию. Энджи почувствовал ком в животе. Это не тот, который заставляет хотеть расцарапать себе горло. Это то, что добавляет тяжесть глубоко в душе, но словно закрывает дыру, которая до этого кричала, что она пуста. Прежде он даже не думал, что услышит что-то такое от детей. Не подозревал, что это может случится. — Я тоже люблю тебя, снежинка, — сказал Энджи тихо, только для Фуюми. Лишь после он понял, что она дрожит. Но он не заставляет её успокоиться или посмотреть на него. Просто держит её на руках, готовый теперь перевернуть весь мир ради своей семьи. Чтобы ничего страшнее него самого, не было в их жизнях. Для кого-то это будет мелочью. Однако вокруг в миг словно не стало ни единого человека. Даже тех, что говорили громко или старались привлечь их внимание. Зелёные листья на ветвистых деревьях играют с солнечными лучами и будто отражают тепло по всей площадке, раскрашивая мир в более яркие цвета. Если человек чувствует себя так рядом с семьёй, то Старатель жалеет лишь о том, что не понял этого раньше. — И с праздником, папа. Фуюми совсем расслабилась. Кажется, что вот-вот уснёт. Энджи и не против. После лап злодея определённо полагается хороший отдых с глубоким спокойным сном. Предупредив учительницу, что они уже собираются уходить, Энджи одной рукой держал Фуюми, а второй нёс её рюкзак. Неважно, что ещё не объявлены результаты соревнования. Приз можно забрать и позже. Старатель шёл медленно, словно впервые видя мир вокруг себя. Яркий, с прекрасным голубым небом и лёгким мирным воздухом. Правда внимательность героя профи никуда не делать, даже когда он расслабился. У самого выхода из школы он понял, что позади него, примерно в десятке шагов, домой собрались и мальчишки. Но почему-то ближе подойти или постеснялись, или испугались. Нацуо и Тойя старались вести себя тихо, но старший то и дело порой выдавал себя то обрывками разговоров, то слишком громкими шагами. Старатель решил никак на них не реагировать. В конце концов, они все идут домой. Пусть пока доверия между ними нет, но постепенно, шаг за шагом оно выстроится, станет надёжным и крепким подобно скале, которую не сломать ни одному злодею. Уже у самого дома, когда нужно было открывать ворота, Энджи остановился. Он может разбудить Фуюми, может поставить рюкзак на землю, а ещё может попросить сыновей открыть ему. Доверится им будет самым правильным решением. Не ожидавшие того, что отец на них посмотрит, Тойя и Нацуо вздрогнули, когда к ним повернулись. Прятаться за что-нибудь было уже поздно, да и ближайшее укрытие они уже прошли. — Откройте, пожалуйста, — спокойно сказанные слова удивили ещё больше, заставив их замереть будто перед хищником. Тойя первым приблизился, вытаскивая ключи из рюкзака. Энджи, смотря на его напряжённые плечи, постарался переложить рюкзак в другую руку, при этом не уронив Фуюми, чтобы погладить сына по волосам. Они у него уже почти потеряли красные оттенки. — Спасибо, — пока ещё тихие, но такие важные слова благодарности даже за маленькую помощь не вызвали злости или отторжения. Тойя просто придержал двери, пропуская отца вперёд. Энджи направился на второй этаж, чтобы уложить Фуюми в её комнате. Он накрыл её пледом, просто чтобы сон был спокойнее, когда заметил рядом блокнот, лежащий рядом с подушкой. Красный, на котором ручкой нарисованы всполохи пламени. Из любопытства он открыл его и погрузился в чтение. Такие искренние слова Фуюми, которые сначала показывают боль и одиночество, а после, капля за каплей, наполняются детской искренней надеждой. Не удержавшись, Энджи берёт ручку с рабочего стола дочери и пишет на оторванном листочке для заметок с теми самыми персонажами из её любимого аниме: "Я больше не отвернусь от вас. И даже когда я не в настроении, ты можешь подойти и попросить просто выслушать тебя. Я это сделаю. Всегда." Старатель тихо вышел, закрыв дверь. Рука тут же потянулась к телефону, на которое ещё пару часов назад пришло сообщение. "Кейго Таками уже успел кто-то усыновить, наши документы не приняли, объяснив, что его уже забрали." Выдохнув, Энджи предположил, что не всё в мире он способен изменить так, как считает правильным и нужным. История просто идёт своим чередом. А Ястреба он ещё непременно встретит. *** Когда луна уже давно сменила солнце, Энджи, держа в руках кружку с ещё горячим зелёным чаем, вспоминал эмоции всего сегодняшнего дня и наслаждался тёплым домашним уютом. — Я была сильно удивлена, когда узнала, что ты действительно пришёл на школьный праздник к Фуюми, — тихий голос Рей, её спокойное выражение лица несравнимы с тем, что было прежде. — Правда? Ну, я обещал ей, что приду, — Энджи неловко повёл плечами, словно стараясь скинуть с себя непривычные эмоции, нарушающие покой, — и пришёл. Это было даже весело. Никогда не мог подумать, что проводить время с детьми... — следующее Энджи добавляет намеренно, желая продолжить разогревать лёд между ним и женой, — и с женой может быть так умиротворяюще. Рей приподняла плечи, сжимая кружку чуть сильнее и стараясь скрыть глупую улыбку. Она уже далеко не подросток, чтобы растаять от чего-то настолько простого. — Согласна, детские мероприятия — это другой мир, где нет места совершенству, но наблюдать за ними и быть среди них ощущается невероятно, — Рей редко говорит много, но если высказывает своё мнение, старается быть как можно более искренней, — я хожу на театральные постановки, в которых Нацуо уже пару лет участвует. Через неделю как раз будет новое представление. — Он на сцене играет? — Энджи чуть кружку не уронил. От тихого и обычно очень спокойного или даже серьёзного Нацуо такого сложно ожидать. — Нет, он работает с декорациями и направлением актёров, не знаю, как это точно называется, — Рей чуть смутилась и перевела взгляд в сторону, — знаешь... Я... — не в состоянии быстро подобрать слова, она делала долгие паузы, но Энджи сам удивился, что это не вызывает у него раздражения, он просто умиротворённо ждёт, чтобы уже потом , зная смысл сказанного, делать выводы, — я с каждым днём всё больше убеждаюсь, что ты сильно меняешься. Это совсем не сложно заметить, как оказалось... И, наблюдая за всем этим, я подумала, что хотела бы тоже сходить к твоему психологу. *** С того вечернего разговора голову Энджи не покидают слова о хобби Нацуо. Невзначай он уже успел узнать, где и когда будет выступление. Представляя, что придётся смотреть на детей, которые неумело, раздражающе переигрывая, забывая слова, то шумно, то наоборот слишком тихо пытаются показать что-то достойное на сцене, Старатель не мог сдержать отчаянного громкого выдоха. Понятно, что дети лишь учатся, но наблюдать за ними со сцены, кажется не просто скучным, сколько совершенно бесполезной тратой времени. Однако там будет Нацуо. Пусть как ответственный за декорации и за тем, что происходит за сценой, но он там будет. С ним сложнее всего наладить контакт. Конечно, после того, как они вместе занимались математикой, лёд тронулся, но отношения всё равно далеки до доверительных. В день, когда постановка должна была случится, Энджи ещё с утра заметил, как Нацуо, одетый в чёрную рубашку-поло и чёрные джинсы, убежал из дома. Он выглядел сосредоточенным, внимательным и серьёзным. Любопытство Старателя проснулось с новой силой. Спустя время, когда близилось начало представления, Энджи понял, что ради отношений с Нацуо может потерпеть час наблюдения за детьми на сцене. Он готов пережить скуку, если потом найдёт, о чём поговорить с ним. Да и они же там стараются. Одно это уже стоит уважения от зрителей. Зал оказался в одном из центров по детскому развитию. Старателя пропустили внутрь только после того, как позвонили Рей и она подтвердила, что он её муж и отец Нацуо. — Не ожидала, что ты придёшь. — Да, я... Мне просто любопытно. Энджи не решился пока пояснять свои действия. Он наконец-то более ответственно подходит к роли отца. И это не Нацуо сейчас должен находить к нему подход. Так правильнее. В зале был полумрак. Дети во всю готовились к началу. Энджи сел подальше от сцены, чтобы никому не мешать в маленьком помещении. Он здесь совершенно не в своей тарелке. Как оказалось, спектакль основан на древнегреческих мифах. История Гефеста, бога огня и кузнечного дела. Однако Энджи не следил за другими детьми, даже за сюжетом. Он вылавливал взглядом Нацуо, погрузившись в процесс с головой. Сын не просто менял декорации, он помогал всем на сцене. Один раз вернул молот мальчишке, играющему Гефеста, подсказал слова Афродите, удержал Олимп от падения! Кроме того, по мелькающим то в одном, то в другом месте светлым волосам, Энджи сообразил, что Нацуо помогает другим понять, когда им выходить. Должно быть, он сейчас один из самых старших и опытных в этой группе. Если продолжит этим заниматься, то наверняка многого добьётся. Гордость за сына стала выше всяких ожиданий. Он словно маленький дирижёр. Он знал весь сюжет, быстро ориентировался в репликах и ситуациях. Даже если случалось что-то неожиданное, он быстро брал ситуацию в свои руки. Когда в конце все дети актёры вышли на сцену, Нацуо стоял позади всех, всё в той же чёрной одежде. Им аплодировали и поздравляли, а Энджи понял, что даже не заметил, как прошёл час, совсем не почувствовав скуки. Нацуо со смущённой и сдержанной улыбкой подошёл к матери. Ему придётся уйти последним, чтобы помочь убрать декорации правильно, а то в прошлый раз при уборке после репетиции сломали подставку, вот Олимп теперь и падает. В этот момент он заметил, что Энджи тоже здесь. Сидел вдали, вот теперь и проходит через узкий проход, в котором выглядит гротескно. — Папа?.. — пискнул Нацуо не то удивлённо, не то испуганно. Вот уж кого видеть он здесь не хотел. Каждый раз он вкладывает душу в эти представления. Он нахмурился, когда Энджи опустился на корточки перед ним, явно собираясь что-то произнести, — если решил гадость сказать, лучше молчи, — в качестве последнего метода защиты, он выбрал нападение. Старатель ни чуть не удивился. Он глубоко вдохнул, заставляя себя не отвечать резко. — Я хотел сказать, что ты сегодня потрясающе справился со своей задачей. Ты держал весь этот хаос под контролем. Если бы не ты, Олимп бы точно кого-то раздавил и Гефесту было бы уже не спастись. Нацуо не мог поверить в то, что услышал. Широкая улыбка без стеснения расцвела на его лице. Кажется, что даже за ушами затрещало. — Ты правда думаешь, что я хорошо справился? — он внимательно рассматривает лицо отца в поисках признаков лжи или издёвки. — Да, ты отлично справился, — Энджи отпустил себя и улыбнулся, погладив сына по голове. Раньше он совсем не знал Нацуо, не знал его сильных и слабых сторон, не знал, чем он живёт. Теперь всё изменилось. Вдруг со стороны сцены послышался скрип и чей-то смех неожиданно прервался. Внимательный Нацуо тут же забыл о родителях и бросился к сцене вместе с ещё парой детей. — Эй! Вы что делаете?! С горой осторожно надо, она и так с трудом выступление пережила! Энджи тихо засмеялся, продолжая ощущать тепло где-то в груди от гордости за сына и самого себя. Пусть это было отчасти спонтанным решением, но очень правильным. — Я до последнего не верила, что ты придёшь, — робко улыбнулась Рей, чуть наклонив голову. — Я сам не верил... Но он такой довольный. Я рад, что пришёл. Всю дорогу домой, которая случилась лишь через час уборки сцены и оборудования, Энджи не переставал слушать восторженного Нацуо. Прежде он никогда не говорил так много рядом с отцом. Это словно открыть новое ценное качество в человеке, которого знаешь очень давно. Считай, вторую жизнь. *** Энджи убедился в том, что отношение Нацуо к нему изменилось через неделю. Рабочая смена тогда оказалась особенно тяжёлой. По улицам, находящимся под охраной агенства Старателя, прошло землетрясение, которое разрушило пару старых домов. Эту ситуацию умудрилось использовать в свою пользу несколько жалких злодеев. Но несмотря на их слабость и недальновидность, проблем спасателям, полиции и героям они добавили. За относительно небольшое время в спокойной, знакомой обстановке Энджи совсем расслабился и успел забыть, сколько сил порой уходит на спасение людей. Это несколько часов абсолютного внимания на всех мелочах. Это страх не найти кого-то. Страх того, что смерть отберёт чью-то жизнь раньше, чем будет возможность помочь человеку. Дома Энджи достал банку холодного напитка из холодильника и вышел в сад, желая просто отдохнуть, побыть в одиночестве и ни о чём не думать. Просто смотреть, как безмятежные облака плывут по бесконечному небу. В коридоре он столкнулся с Шото и Фуюми, но те, увидев что-то в глазах отца, даже не сказали ничего, а просто прижались к стенке, пропуская отца вперёд. У Энджи же совсем не было сил, чтобы обратить внимание на то, как дети переглянулись, сжимая дрожащие руки друг друга. Дома тишина. Блаженная, мирная. На улице слышно ветер, птиц и цикад. Можно глубоко вдохнуть, выдохнуть и остановиться. Просто расслабиться и отпустить тревогу, успокоиться и перестать быть в режиме ожидания. Энджи не знает, сколько времени он сидел в саду, когда к нему пришёл Нацуо. Тут же захотелось прогнать его и попросить оставить его в покое. Не хотелось ни с кем говорить, даже немного. Нацуо же был спокоен, держал в руках поднос с тарелкой и с ещё одной банкой холодного напитка. — Папа, вот, возьми. Попробуй. Старатель смотрел, как сын поставил поднос сбоку от него. На тарелке оказалось сашими. Выглядит свежим, рыбой совсем не пахнет, но нарезано оно кривовато. Некоторые кусочки слишком тонкие, а какие-то толстые. Однако угол среза хороший. Видно текстуру рыбы. Также понятно, что все косточки удалили правильно. Заметив, что отец рассматривает рыбу, Нацуо решил ответить: — Я сам нарезал и почистил сашими. И рыбу тоже сам выбрал... У Энджи развеялись все сомнения по поводу рыбы. Сын наверняка ходил на рынок с матерью. Он взял палочки в руки и, вздохнув, решил попробовать. Вкусно. Даже как-то спокойно. Он не один теперь. Есть кому позаботиться о нём. — Получилось хорошо, — немногословно сказал Энджи, но Нацуо этого было достаточно. Спустя несколько долгих секунд, когда сын уже начал уходить, он тихо добавил, — спасибо. — Отдыхай, пап, — спокойно ответил Нацуо и тактично ушёл. В это время за стенкой стоял Тойя. Он напряжённо чесал ещё не совсем заживший ожог на предплечье, впиваясь ногтями в кожу, даже оставляя царапины. Почему все, кроме него, так сильно сблизились с отцом?