Глава 2. Любимец Небес расплакался(черт возьми!)

То был четвёртый день пятого лунного месяца, тридцать четвертый год шестидесятилетнего цикла. Ранее утро приветствовало людей странной сценой — несмотря на яркое солнце, звезды в небе блестели также ярко, как серебристые клинки и доспехи учеников Пика Сышен в лучах дневного света. Это явление не прошло мимо ни одной духовной школы — что-то определённо случилось. Где-то в отдалённой глуши, где не слышно даже зазываний ветра, в старом, затхлом, покрытым пылью и пеплом доме спящий мужчина открыл глаза. Словно по расписанию, за ним с ярким всплеском ци, который разогнал застоявшийся воздух, появилось некое существо. — Отец… — оно низко склонило свою голову. — Вы проснулись. — Да. — сиплый от долгого сна голос мужчины произнес лишь пару слов, прежде чем сесть и прикрыть глаза, словно долгого, бесконечного сна ему было недостаточно. — Передай Хуандзину, что у него есть новая миссия. Разбуди меня, когда будете уверены в результатах. — Будет сделано, отец. В Дворце Тасюэ Сюэ Чженъюн задумчиво похлопал себя по груди веером, наблюдая за этим явлением. Вздохнув про себя, он задумал сам себе вернуться быстрее, дабы узнать больше о странностях в небе. В ордене Жуфэн приостановилась утренняя тренировка. Звезды сверкали так ярко, что ни один из учеников, включая Е Ванси, не мог оторвать взгляд. Наньгун Сы тоже уставился на небо, завороженный, но спустя полминуты нахмурился, словно пейзаж вызывал у него крайнее отвращение. В дешёвом борделе серебристый звёздный свет в сочетании с золотистым солнечным упал на лицо красивого юноши. Он поморщился, но раскрыл глаза, чтобы сонно осмотреться, но внезапно застыл, слишком шокированный, чтобы даже вскрикнуть. Вскоре, успокоившись, он в хорошем расположении духа принялся за дешёвую трапезу, наслаждаясь удивительным небесным пейзажем. На пике Сышен в павильоне Алого Лотоса старейшина Юйхен, на пару минут прикрывший глаза, чтобы подумать, резко выпрямился и огляделся, будто был посреди поля боя. Не обнаружив ничего, что могло бы причинить ему вред, — за исключением разбросанных везде инструментов — Чу Ваньнин встал и быстро выскочил во двор. При виде звёздного неба он удивлённо глянул в бок, словно там стоял кто-то, способный ответить на его немой вопрос. Видимо, всё-таки не получив удовлетворительного ответа, Чу Ваньнин закатил глаза и, напевая что-то себе под нос, вернулся в дом. А теперь, давайте начнём с начала ещё раз. В то время, когда Мо Жань еще не стал императором, люди часто обзывали его собакой. Жители деревеньки, откуда он родом прозвали его шавкой, а двоюродный брат, Сюэ Мэн, особенно любил называть его дворняжкой, словно мог таким образом принизить его. В то время, когда Сюэ Мэн ещё не стал лидером сопротивления, люди часто называли его Любимцем Небес. Все до единого твердили, что он родился под счастливой звездой и что его гороскоп неотрывно связан с созвездием Феникса, предвещая быстрый успех и яркую жизнь. В конце концов, он так возгордился, что не смог принять Мо Жаня как брата из-за быстроты прогресса его культивирования — тогда Сюэ Мэн был всего-лишь пятнадцатилетним юношей, который лишний раз не ступал за порог своего «царства» — пика Сышен — где все восхваляли его, была на то причина или нет. Будучи большой рыбой в маленьком пруду, он не ожидал наткнуться на кого-то равного, и даже превосходящего. Но человеческая гордость на удивление огромна, но хрупка. Её без проблем можно растоптать за пару дней, что уж говорить про долгие года непрекращающихся битв, мучений и истязаний? Даже такой гордец как Сюэ Мэн в конечном счёте должен был спуститься с небес на землю и поставить себя в один ряд с самыми обычными солдатами. Но это было правильным решением. Время, проведённое в оппозиционных рядах, помогло ему понять тяготы простого люда. С его глаз словно упала пелена, и вдруг фраза «Сюэ — прекрасен, остальные — уроды» стала тяжким бременем на сердце молодого человека. Он думал бессонными ночами и холодными, замершими в трагедии днями о том, что же значила эта фраза. Мог ли он носить фамилию Сюэ с гордостью, зная, что ничем не отличался в своей сути от соратников? Они делили хлеб и кров вместе, вместе бросались в бой, вместе зализывали раны. У них всех были глаза, видящие кошмары на яву, у них всех была алая кровь, которой напивался в своём акте жестокости Бугуй. Духовное оружие Мо Жаня не знало пощады, оно не различало Любимцев Небес и грязных мирян, когда разрезало всё на своём пути. Возможно, Мо Жань и не изменился в глазах Сюэ Мэна, но первобытный страх перед смертью засел в его костях, инстинктивно заставляя дрожать при мыслях о становлении одной из жертв клинка. Так же, как стали его соратники, так же как стал его Учитель, так же как стали его родители. Он ненавидел Мо Жаня всем разумом, но где-то в глубине его сердца болела и кровоточила та часть, что помнила его маленьким мальчиком, который в жизни не ел конфет. Где-то в глубине болела та часть, которая помнила, как Мо Жань старался, чтобы стать учеником старейшины Юйхен. Где-то в глубине болела та часть его сердца, которая помнила, как Мо Жань копил деньги и хотел раздать всем людям на пике Сышен конфеты. Где-то болела та часть, которая помнила, что Мо Жань втайне кошатник и обожал играть с котом его матери. Где-то в глубине своей души Сюэ Мэн болел за мальчика, который потерял то, что любил, а потом разрушил всё остальное. Сюэ Мэн не сможет смотреть Мо Жаню в глаза когда очнëтся. Возможно, он бросится искать Учителя, — живого дышащего, настоящего — возможно, он расплачется на плече у оживших родителей, возможно, обнимет Ши Мэя, присмотрится к его лицу, наконец вспомнив, как он выглядит спустя столько лет. Но он хочет убежать от Мо Жаня, он хочет обнажить меч и сразиться с ним и кричать-кричать-кричать, он хочет прогнать его с Пика, как только увидит и велеть никогда, никогда не возвращаться. Сюэ Мэн хочет уничтожить его, но он также хочет поговорить с ним, сказать, что Мо Жань — отвратительный, ужасный, презренный человек. Он хочет, чтобы Мо Жань понял это. До того как Мо Жань убил родителей Сюэ Мэна, он даже не знал, что существует боль настолько огромная. Сюэ Мэну было больно настолько, что он думал, что может умереть так — покрытый пылью и грязью от долгой битвы, даже не раненый физически. От мыслей о скорой встречи со всеми погибшими на его глазах людьми его сердце дрожит, а дыхание сбивается. Сюэ Мэн почти не верит, что это действительно происходит. Но это происходит, и он просыпается. Сюэ Мэн уставился на свои руки, из которых одна за другой упали палочки для еды. Он проводил взглядом то, как они скатились со стола на пол с негромким, но чётким звуком. — …ер, Мо Жань еще не вернулся… Всё ли с ним в порядке? — нежный и меланхоличный голос обеспокоенно вздохнул. Онемевший от ужаса, он на секунду подумал об императрице Сун Цютун — но как она может оказаться здесь сейчас? Глупая мысль. — Молодой мастер? — мягкий голос вздрогнул от тревоги. — Что-то случилось? Ваши палочки… Сюэ Мэн сглотнул комок в горле и выдавил из себя улыбку. Казалось, это было ошибочным решением, потому что человек перед ним нервозно заерзал. — Молодой мастер? — Да, всё в порядке. — он опустился и ловким движением поднял палочки. Конечно, он не стал бы из них есть, но услышал, как удивлённо ахнул человек. Это вызвало у Сюэ Мэна головную боль — черт, неужели так сильно заметно, что с ним что-то не так? На нём была форма секты пика Сышен. Его руки были такими маленькими и тонкими, а хватка и вполовину не такой сильной. Как и обещало Божество, он был отправлен назад в прошлое. Человек, с которым он обедал, протянул было руку, чтобы проверить его состояние, но Сюэ Мэн мягко перехватил её и ответ в сторону. Наконец, он осмелился поднять глаза на собеседника и улыбнуться ярче, горче, печальнее. — Ши Мэй, не утруждай себя беспокойством. — он успешно заставил свой голос не дрожать. — Я действительно в порядке, просто отвлёкся на некоторые мысли. Продолжай трапезу. Перед его взором предстал юноша, ещё совсем юный подросток. Нежная и милая внешность паренька доставляла удовольствие глазу и никто из знающих хоть какой-то толк в красоте людей не мог противиться желанию быть с ним ласковым и вежливым. Это был Ши Мэй — человек, который по праву может считаться его собратом. Один из добрейших людей, которых только видел свет. Первая трагедия его жизни. Сюэ Мэн не сдержал горькой усмешки. Ши Мэй умер первым. Именно он стал началом кошмара. — Почему бы нам не спустится и не поискать Мо Жаня вместе? Матушка будет беспокоиться, если он не вернётся дотемна. — так как палочки были грязными, Сюэ Мэн предпочёл отодвинуть еду и отпить чай, чтобы увлажнить сухое от тревоги горло. Несмотря на то, что он переносил эту ситуацию намного лучше, чем смог бы обычный человек, его нельзя было винить за нервозность. Даже если его подготовили, сам факт возвращения назад во времени был просто…шокирующим. Возможно, он сейчас в шоке и просто действует инстинктивно? — Молодой мастер…– с нескрываемым смятением посмотрел на него Ши Мэй. Сюэ Мэн мог почти не поверить, что он реален — настолько невероятен был факт того, что тлеющий где-то труп в одночасье по ведению Божества снова стал живым человеком. — Вы действительно хотите искать Мо Жаня? Не сердитесь на него, вы же знаете, что он рано или поздно вернётся. Нет нужды устраивать ему взбучку раньше времени. — Взбучку? — от его вопросительного тона Ши Мэй удивлённо поднял брови. Сюэ Мэн поспешил объясниться, умело сплетая полуправду из известных ему фактов. — Нет-нет, я не собираюсь с ним ругаться. Я просто не хотел бы, чтобы он ввязался в неприятности. Учитель же потом будет очень зол на него, а его гнев, ты же знаешь, — как лесной пожар, с одного дерева сразу перенесётся на другое. Стоит ему облажаться, так и нам с тобой несдобровать. Так что, не собираюсь я с этим псом дворовым ругаться… Ши Мэй не выглядел убеждённым. — …по крайней мере пока что. — решил добавить Сюэ Мэн для того, чтобы усыпить недоверие Ши Мэя к его словам. Ши Мэй снисходительно покачал головой, видимо, больше не сильно удивлённый ответом. Затем парень о чём-то задумался и захихикал. — Что? Над чем ты смеёшься? — Сюэ Мэн озадаченно наклонил голову в бок. Вместе с тем он решил вытереть бедные палочки, прежде чем отдать их на мойку, чисто ради приличия. — Я сказал что-то смешное? — Нет, молодой мастер. — отрицал Ши Мэй. Потом он на секунду остановился и снова не сдержал смешок. — Вы так ведёте себя потому, что остались за старшего, пока Глава Пика в отъезде? Даже подражаете манере речи старших. Это так ответственно и мило с вашей стороны. Бедные железные палочки снова вывалились из рук и Сюэ Мэн почувствовал, как теплеют его щеки. Он растерялся одновременно и из-за очередной вспышки хихиканья у Ши Мэя, и от звонкого клацанья падающих столовых приборов. — О чем ты?! — Сюэ Мэн аж привстал на своём сидении. — Никому я не подражаю! Говорю совершенно обычно! Всегда так говорил! Ши Мэй больше не сдерживался и громко, но нежно рассмеялся. Сюэ Мэн почувствовал, как земля уходит из-под его ног и вынужден был снова сесть, дабы не упасть от смешения стыда и страха. Черт, неужели так заметно, что он старый? ★★★ Стоило им покинуть зал Мэнпо, как Ши Мэй удивлённо воскликнул, увидев бесчисленные белые искорки на дневном небе. — Молодой мастер, вы тоже это видите? — пораженно прошептал Ши Мэй, не сводя глаз с удивительного зрелища. — Да. — Сюэ Мэн его восхищения не разделял, задумчиво хмыкнув. — Как странно. Неожиданная аномалия напрягла Сюэ Мэна. Слишком подозрительное совпадение — стоило ему вернуться назад во времени, так сразу же происходят события, определено не существующих в прошлом, которое помнит Сюэ Мэн. Это почти заставило его запаниковать — но что, если одно проистекает из другого? Что, если своим возвращением он — точнее, Бог, который его вернул — каким-то образом стал причиной неестественно яркого сияния звёзд? Эта мысль лёгкой дрожью прошла по телу Сюэ Мэна — это означало, что одно его присутствие в этом мире может изменить всё. Это означало, что люди могли погибнуть по его вине. Но это также означало, что обреченные на смерть могут выжить. Сюэ Мэн перевел взгляд на Ши Мэя. Грудь заболела от осознания того, какой этот ребенок молодой. Он не заслуживал такой судьбы — и пускай Сюэ Мэн постепенно смог оправиться от его смерти, перестал вспоминать о нём в тихие ночи, когда Мо Жань снова покидал пик Сышен по какой-то надуманной причине, а Учитель ходил на кухню и часами просто сидел там, но тоска все еще крепко сжимала его горло. Особенно сейчас, когда погибшие в прошлом смотрели на звёздное небо. Сюэ Мэн не знает, откуда узнал об этом, но понимание того, что звёздный свет доходит до их мира только, когда звезда умирает, ещё больше усугубило его состояние. — Ши Мэй, у тебя было задание, да? — он смог сохранить силу в своём голосе, но всё ещё прозвучал как-то неуверенно. — Я пойду проведую матушку. — Что? А, хорошо… — Ши Мэй не сразу среагировал, и когда он наконец смог перевести взгляд на Сюэ Мэна, уже было поздно. Он мог только наблюдать, как Сюэ Мэн спешно шагал в направлении покоев его родителей, ловко обходя застывших посреди утренней суеты членов секты. ★★★ — О, Мэн-Мэн, дорогой, что случилось? — его мама, Ван Чуцин, прижала его к себе, ласково шепча на ухо тёплые слова. — Ты в порядке, дорогой, ты в порядке… Сюэ Мэн определено не был в порядке. Он, наоборот, пребывал в состоянии хаоса, с красными опухшими глазами, ссадиной на лице и растрепанными волосами. Изначально он хотел просто проведать своих родителей, хотя и знал, что отца не будет — Ши Мэй обмолвился, что он уехал во дворец Тасюэ. Тем не менее он не возволил бы себе не увидеться с мамой — это то, что в первую очередь он обязан сделать, как её сын. Но на самом деле, он даже не подозревал, как сильно скучал, пока не зашел в покои. Он думал, что сможет держать себя в руках перед мамой — он ошибочно полагал, что, раз уж он не столкнётся с обоими своими родителями за раз, то будет легче скрыть свои эмоции. Конечно, он был глупым и самонадеянным — Сюэ Мэн всегда был таким, когда дело касалось его отца и матери. Сюэ Мэн понял, что ошибся в ту самую секунду, когда ему открыли дверь. Нос учуял родной сладкий аромат его матери — тот самый тёплый и домашний запах, который сопровождал её, куда бы она ни пошла. Будучи ребёнком Сюэ Мэн любил прижимать к себе в рукава ханьфу своей мамы, чтобы снова почувствовать этот аромат — особое смешение запахов пудры, духов и земли. В детстве стоило ему уткнутся в плечо своей маме, вдохнуть этот запах, как сразу же любые истерики сходили на нет. Будто опьяненный, он застыл на пороге. — Сюэ Мэн. — его мама стояла прямо перед ним, живая, тёплая, дышащая и улыбающаяся. Её бархатного голоса никогда не хватало, несмотря на неторопливую интонацию. Мама нежно похлопала его по щеке и это было тем моментом, когда Сюэ Мэн понял, что всё кончено. Слишком много, он не выдержит, попросту не сможет. — Мам… — прошептал он, видимо, слишком надрывно, потому что мягкая улыбка его матери сменилась настороженным выражением, и Сюэ Мэн почти начал умолять пожалуйста, пожалуйста, не делай такое лицо, улыбнись еще раз, пожалуйста… — Мэн-Мэн, милый, что-то случилось? — она с нескрываемой тёплой обеспокоенностью сжала его плечи и Сюэ Мэн почувствовал, как слабеют ноги и подкашиваются колени, будто все силы его тела скопились в месте, где она его касалась, стремясь сохранить тепло её ладоней как можно дольше. Её руки дрожали, и Сюэ Мэну понадобилось минута, чтобы понять, что он дрожит еще сильнее. — Мэн-Мэн, ты можешь рассказать мне всё, ты же знаешь? Я люблю тебя больше всего на свете. Это стало последней каплей. Сюэ Мэн обессилено рухнул на пол, больно ударившись обо что-то щекой, расцарапав нежную кожу на ней. Его мама вскрикнула и тоже упала на колени, дабы поддержать его ослабевшее тело. — Мэн-Мэн! — она защебетала, словно птичка-наседка над первой трещиной на яйце своего птенца. Она звучала такой испуганной, даже более испуганной, чем когда… Он уже не слышал, что говорила его мама, когда эта мысль цепко въелась ему в голову. Ван Чуцин крепко сжала его в объятиях, и он с готовностью ответил ей тем же, уткнувшись в изгиб шеи. Этот уголок её тела безупречно подходил для того, чтобы прижаться туда в ночи, когда казалось, будто за окном бродят демоны, а в тёмных углах команды прячут его меч кровожадные призраки. Независимо от возраста, он всегда идеально помещался в её объятиях таким образом — даже когда он стал взрослым настолько, чтобы его тренировочные меч иступились и руки привыкли к Лунчэну, а его страхи перестали ограничиваться демонами и приобрели человеческие лица. Сначала ему стало нестерпимо стыдно. Он такой жалкий — не только ворвался ни с того ни с сего, так ещё и встал столбом, ничего не объясняя. А теперь вот, упал, будто ребёнок, ещё не научившийся ходить. Как же глупо, как же глупо! В конце концов стыд нашёл свой выход из тела в слезах — Сюэ Мэн разрыдался. Его мама, конечно, принялась его успокаивать и обхаживать. Сидящий в покоях ранее Таньлан неловко помялся рядом, прежде чем предложить Сюэ Мэну смоченное в воде полотенце, чтобы протереть лицо. Сюэ Мэн, икнув, с благодарностью принял его. — Благодарю, старейшина Таньлан. — смущённо пролепетал Сюэ Мэн, вытирая лицо и морщась, когда несерьёзная, но болезненная ранка начала щипать. — Прошу прощения за неподобающее поведение. — О чем ты, Мэн-Мэн? — начал причитать его мать. Она серьёзно посмотрела на него, гладя по щеке с поцарапанной кожей, словно под её прикосновением она могла зажить быстрее. Сюэ Мэн мог бы поверить в это. — Скажи, что случилось? Это как-то связано с А-Жанем? — Что?! Нет! — Сюэ Мэн воскликнул. Вообще, да, частично это вина Мо Жаня, но определено не в том смысле, что думает его мама! — Это не так! Скорее ад замёрзнет, чем он пойдёт плакать маме в плечо после ссор с Мо Жанем! Сюэ Мэн, черт возьми, настолько с ним разругался, что Мо Жань стал тираном и убийцей, хорошо? Это не ему тут надо плакать! Таньлан явно имел схожий с его матерью мыслительный процесс: — Мо Вэйюй давно уже ведёт себя неподобающе. Так Юйхен воспитывает своих учеников? — он фыркает и скрещивает руки на груди с выражением глубокой задумчивости. — Нет, говорю же, дело не в Мо Жане. — Сюэ Мэн наконец выпускает мать из своих объятий. — Просто… Эм… Вот черт, у него совсем нет причины! Ну вот хватило же ума разрыдаться прям на глазах сразу у двух человек! Он даже не заметил Таньлана — а он мужчина вовсе не неприметный, очень даже выделяющийся! По молодости он слышал, как девушки то и дело, что шептались о нём, да даже несколько юношей, которые ухлестывали за ним хвостиком иногда отпускали двусмысленные замечания! О? — На самом деле, мама… — он сглатывает, и уже с первых слов начинает очень, *очень* сильно жалеть о своей затее. Блять, вот надо было ему плакать! — На самом деле да, кое-что случилось. Мне… Мне нужен совет? Нет, ему не нужен был совет, но нервозность от бесстыдной лжи можно списывать на смятение перед серьёзным разговором. Таньлан садиться за стол, явно показывая, что теперь он тоже часть диалога. Сюэ Мэн в голове только закатывает глаза. — Конечно, милый. — мама нежно и ободряюще ему улыбается, усаживая за стол рядом с Таньланом. — Се Фэнъя, будь добр, налей-ка нам ещё чаю. Сначала Сюэ Мэн не понимает, про кого говорит его мать, но потом Таньлан кивает и принимается наливать очень вкусно пахнущий чай в третью кружку, которую только что поставила на стол его мать.Они действовали с явно отточенной опытом схемой, словно проделывали подобное уже много раз. — Старейшина Таньлан, а вы тут часто бываете? — данный факт не мог не смутить Сюэ Мэна. Почему Таньлан может проводить так много времени с его матерью? На этот раз Таньлан явно уловил его поток мыслей и презрительно фыркнул, неодобрительно сверкнув глазами. — Мы с твоей матерью оба ответственны за лекарственные травы на территории пика. — принялся объяснять он, видимо, также поняв, что Сюэ Мэн завёл эту тему, чтобы подольше не приступать к собственным объяснениям. — Изначально эти встречи устраивал Глава Пика, но вскоре ему стало лень ходить на них в зал для переговоров, так что он перенёс их в свою спальню. «Нас всё равно всего трое, так зачем же занимать весь зал на несколько часов?» А потом ему и тут стало скучно, так что он теперь приходит через раз, и то, только чтобы выхлебать три полных чайника, да поболтать на праздные темы. — Будто бы ты, Се Фэнъя, приходишь не ради сплетен про учеников. — с хитрой усмешкой вставила его мать, заставив Таньлана второй раз грозно прищурить глаза. — Наглая ложь. Ради этого у нас есть многоуважаемый старейшина Сюаньцзи. — выразился он резко, но явно саркастичный тон сделал это почти похожим на шутку. Почти. Сюэ Мэн ужасно озадачился. Почему он не знал чего-то столь банального, как дружба его родителей с остальными старейшинами? Он всегда знал, что его родители относятся к Чу Ваньнину как к члену семьи, но и подозревать не мог, что с другими старейшинами они тоже так близки. Он даже не знал имени старейшины Таньлана до этого дня! — В прочем, — прервал его поток мыслей Таньлан. — мы сейчас здесь не это обсуждаем, не так ли, молодой мастер? — Да, Мэн-Мэн, не волнуйся. — его мама достаёт из неоткуда коробку с печеньем, из которой явно уже подъели основные запасы, но остальная выпечка всё ещё была довольно свежей. Как часто они отстраивают подобные чаепития? На всякий случай он всё равно решил его не есть, чтобы не подавиться. — Так о чем ты хотел поговорить? Сюэ Мэн почти хотел рассмеяться с абсурдности данной ситуации. Он только что переместился во времени, буквально совершил чудо с божественной помощью, и вот, его первый разговор с родителями (ну, с одним родителем и, вероятно, другом семьи? Боже, это даже не его учитель) проходит…так. Возможно, ему стоит заесть стресс печеньем, но уже поздно. Он собирается с духом и, как бы неохотно это не было, начинает, вероятно, самый смущающий разговор в своей жизни: — Мне нравятся мужчины. Его мать очень профессионально скрывает свой шок, просто откладывая чашку и — к сожалению Сюэ Мэна — печенье вбок. Таньлан же очень непрофессионально скрывает свой шок, непрерывно кашляя. В конце концов, Сюэ Мэн сжалился над ним и долил в чашу старейшины напитка, дабы тот запил удушающий кашель. — Святой Фуси, — зашептал Таньлан себе под нос, не понимая, что Сюэ Мэн сидел достаточно близко, чтобы слышать. — почему из всех людей я… Почему не Сюэ Чженъюн, да хоть Юйхен… Поверьте, старейшина, я тоже задаюсь этим вопросом, язвительно согласился в мыслях Сюэ Мэн, немного веселясь с реакции мужчины. По крайней мере он не соврал. Годы спустя Сюэ Мэн осознал, что ему действительно нравятся мужчины, пускай он и брезгал идеей мужеложства в юности. Несмотря на осознание и принятие своих предпочтений, отношения –по крайней мере долгосрочные — у него так ни с кем и не сложились. Взгляд его матери смягчился. Она встала и, параллельно лёгким движением руки ущипнув Сюэ Мэна за нос, обняла его. Он прижался щекой прямо к животу мамы, чувствуя тепло её тела даже через ханьфу. Это странно, но эффективно успокоило его и он расслабился, даже не понимая, что до этого был так сильно напряжён. Вообще… он даже рад, что рассказал. Его родители бы тем или иным образом узнали, но в прошлом Сюэ Мэн признал в себе свои желания только после их смерти, так что у него не было шанса поговорить с ними об этом. Он не сомневался, что они бы приняли его любым, но понимать и проживать — это совсем разное. И прожить это было определено приятно. Внезапно что-то легко на его макушку. Он с удивлением посмотрел на старейшину Таньлана, который положил руку ему на волосы и неловко потрепал их. Мужчина явно пытался оказать какую-то поддержку, но выглядел даже более растерянным, чем сам Сюэ Мэн. Старейшина Таньлан, разве у вас не целых пятнадцать учеников? Почему вы выглядите таким неуверенным в общении с детьми? Сюэ Мэн высмеял старейшину в голове, но не смог сдержать благодарной улыбки. — Сюэ Мэн, дорогой, тебе не стоило так сильно волноваться об этом. — пожурила его мать серьёзным тоном, но её глаза улыбались. — Ты знаешь, что все люди на пике Сышен любят и уважают тебя, никто тебя не осудит. — А если найдутся смельчаки, то старейшина Юйхен и Глава Пика быстро это исправят. — добавил Таньлан, что вызвало одобрительные смешки у матери и сына. Таньлан ещё немного потрепал и так уже находящиеся в беспорядке волосы Сюэ Мэна и задумчиво обвёл его взглядом. Затем он начал рыться в своей небольшой поясной сумке. — Один момент. Сюэ Мэн с интересом наблюдал, как старейшина Таньлан, тихо ругаясь, искал что-то в сумке. В итоге он вытащил небольшую железную коробочку и протянул Сюэ Мэну. Открыв её, Сюэ Мэн ожидал увидеть что угодно, кроме…еды? Не говорите, что Таньлан поймал его тоскующий по печенью взгляд… — Ты явно слишком сильно волновался. Тебе нужно больше сладкого, чтобы успокоить разум. Мой совет тебе как целитель. — он взял руками один из нескольких маленьких симпатичных золотистых от масла шариков из коробочки и, пока Сюэ Мэн не успел отпрянуть, засунул ему в рот с проговорённым истинно-учительским повелительным тоном «жуй». Сюэ Мэн послушно кивнул, но, не пришло и секунды, как вскочил из-за резкого хлопка по двери. Сладость была проглочена всухую от неожиданности, так что он не успел её распробовать. Таньлан явно заметил это и, пока Сюэ Мэну милостиво дали запить ком в горле, он с выражением угрюмой ярости третий раз за день глазами пообещал кому-то скорую смерть. На этот раз его жертвой стал маленький ученик, с усталым видом ворвавшийся в покои Сюэ Чженъюна и мадам Ван. — Что тебе? — даже слишком грубо спросил старейшина, из-за чего мальчик очень быстро затараторил ответ, нечетко произнося звуки, алея при этом, как маков цвет. — Говори чётче! — Там! На западном склоне! — взвизгнул кучерявый мальчик, явно испуганный. — Граница вот-вот будет прорвана! Сюэ Мэн тут же переглянулся со своей матерью, которая тревожно прекратила приглаживать его волосы. Сюэ Мэн клянётся, что видел, как на виске старейшины Таньлана вздулась вена. — Так какого чёрта ты всё ещё тут?! — все-таки заорал он на ребёнка. — Может ты видишь тут старейшину Юйхена? — Н-нет… — тут же ответил ребенок, но на всякий случай оглядел всю комнату, ища взглядом другого старейшину. Как и ожидалось, в комнате он не присутствовал. Это ещё больше взбесило Таньлана. — Ну так иди к нему, черт возьми! — от гнева и нервозности старейшина с силой ударил по столу, и мальчик с визгом «хорошо!» поспешил выбежать из комнаты. Таньлан на всякий случай крикнул вслед непонятливому мальчугану. — В Павильон Алого Лотоса! Блядь, что за отсталое поколение… — Се Фэнъя! Следи за языком! — сердито воскликнула Ван Чуцин. — Да черт с ним, мальчик уже часть нашего сплетнического сборища. Да и с Мо Вэйюем в братьях да с Юйхеном в учителях он похуже словечки знает, уж я-то уверен… — Так вы все-таки сплетничаете? Вот это новость. — позабавился Сюэ Мэн. Таньлан и его мать одарили его на удивление похожими озорными улыбками. Сюэ Мэн мог даже представить своего отца, улыбающегося точно также. — Никто тебе не поверит. В конце концов они посмеялись, и продолжили чаепитие. — Черт! — Сюэ Мэн с тоской уставился на упавшие на пол сладкие шарики. Может ещё не поздно… — Язык. — пожурила его мать. — Не ешь. — строго приказал Таньлан. Сюэ Мэн с огорчением вздохнул. Сегодня он явно не поест.