Часть 9

ГЛАВА 8. Вождение всегда меня успокаивало. Вот и сейчас, держа руль, я чувствовала, как руки перестают дрожать, и напряжение медленно отпускает. Я старалась не думать, как все это может закончиться - разозлится ли муж или проявит понимание и мудрость и позволит мне провести время с тетей и подумать, - потому что как только я начинала об этом думать, мои мысли тут же принимались метаться у меня в голове. Без труда добравшись до аэропорта, я оставила машину в гараже, подозвала носильщика и, подхватив дочь, поспешила к кассам покупать билет, молясь, чтобы мне удалось улететь как можно скорее. Меня остановили в пункте прохождения таможенного контроля, когда я положила на стойку свое удостоверение личности. - Госпожа, вас просят к телефону, - подала мне трубку телефона вежливая служащая. Секунду поколебавшись, я поднесла трубку к уху, уже зная, кого услышу на том конце провода. Только как же он узнал так быстро, где я? -Ты куда исчезла? Почему ты уехала ничего не сказав? Ты что, черт побери, творишь? - муж сыпал вопросами в телефон. Его ярость чувствовалась даже на расстоянии. - Я еду к тете, – ответила я, с трудом удерживаясь на ногах - колени вдруг задрожали и обмякли, а сердце колотилось так, словнокто-то сжимал его в руках. - Любимая моя, ну что ты делаешь? - муж вдруг сменил тон насочувственно-убаюкивающий, очевидно, пытаясь опять запутать меня и заставить усомниться в принятом решении. - Пожалуйста, объясни мне, почему ты уехала, не сказав ни слова? Тебе опять стало плохо? Ты же знаешь, как я волнуюсь, когда ты в таком настроении, - продолжал он, теперь уже искусно изображаться волнение и заботу. Я все эти словесные манипуляции уже слышала десятки раз и по опыту знала, что еще чуть-чуть - и он заставит меня почувствовать себя виноватой и убедить остаться. Но вот обрывок фразы про “такое настроение” и “стало опять плохо” меня охладил, как если бы на меня опрокинули ведро ледяной воды.. - Подожди, - оборвала его я. - О чем ты говоришь? Про какое “настроение” ты только что сказал? - Ну как же? - почти обескураженно ответил муж. - Я знаю, ты не любишь, когда я напоминаю, но иногда тебе становится очень грустно, а потом ты впадаешь в состояние странной импульсивности и плохо себя контролируешь. Поэтому я просил тебя не уходить из дома, когда ты так себя чувствуешь, не садиться за руль, и конечно, не забирать с собой на прогулки нашу девочку. Вот к этому я не была готова совсем и на мгновение потеряла дар речи! Сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой, разгоняя адреналин по венам. Он не просто лгал, он пытался убедить меня и всех, кто его слышал в том, что я не в состоянии контролировать себя. Он пытается выставить меня сумасшедшей, и заставить меня сомневаться в собственных мыслях и чувствах. Мои руки задрожали, и я крепко сжала трубку, чтобы сдержать себя. - Я не знаю, о чем ты говоришь, - твердо выговорила я. - Ты не позволил мне увидеться с моей тетей, поэтому я еду к ней, она давно хотела видеть нашу дочь. - Ты не можешь ехать , не спросив меня. Возвращайся. Мы навестим твою тетю вместе. Слышишь меня? - Ты не смеешь мне приказывать, что делать. С меня хватит, милый! Мой голос дрожал. Муж говорил что-то еще, но я аккуратно положила трубку, обернулась посмотреть, спит ли дочка, и обнаружила, что ее отстегнула из коляски и уносит в сторону движущихся дверей, за которым скрывались служебные помещения, женщина в форме, которая подзывала меня к телефону. Я рванулась за малышкой, но меня остановил полицейский аэропорта, достаточно сильно схватив за руку. - Госпожа, пожалуйста, - очень вежливо сказал он. - Мы должны попросить вас задержаться. - Какая чушь! - возмутилась я, уже понимая, что улететь мне сейчас не удастся. - Пожалуйста, пройдемте со мной. У меня есть приказ, которого я не могу ослушаться. - Да в чем дело ? Что я нарушила? - Нам только сказали, что у вас расшатались нервы и вас нельзя оставлять одну с ребенком до приезда вашего супруга. Я рывком высвободила руку и бросилась к дверям служебного помещения, куда унесли мою девочку. - Госпожа, я прошу вас. Мне действительно очень жаль, но пожалуйста, не усложняйте ваше положение! - взмолился полицейский. - А вот и ваш супруг! - радостно вскричал он, глядя поверх моей головы. К нам широкими шагами шел мой муж, за которым еле поспевал семейный адвокат. Значит, он звонил мне из машины, пока ехал сюда. Не говоря ни слова муж, обнял меня. Вернее, так, наверное увидели это работники аэропорта и случайные прохожие. А на самом деле муж обхватил меня так резко и крепко, что у меня перехватило дыхание. Его рука прижала мою голову к его плечу, и я почувствовала, как мой нос упирается в его пиджак. Я не могла повернуть лицо, не могла вдохнуть. Только запах его парфюма - резкий, горьковатый - заполнил мои ноздри и горло. Это был знакомый аромат, но сейчас он стал почти удушающим. Я попробовала отстраниться, но его рука легла на мой затылок и только сильнее придавила меня. - Все будет хорошо, любовь моя, все будет хорошо, - ласково приговаривал он. - Ты со мной. Ты в безопасности. Он говорил, по-прежнему крепко прижимая меня к себе и не давая мне пошевелиться, а я начала плакать от бессилия. А потом меня отвезли в клинику с красивым названием "Дом у Озера. Оздоровительный Центр Восстановления и Поддержки", где мне якобы должны были помочь "найти равновесие" и "успокоиться". Заведение выглядело почти как уютный санаторий, но в его стенах скрывалось что-то гораздо более тревожное. Мне обещали заботу и внимание, но я очень хорошо понимала, что это было место, где меня могли изолировать от внешнего мира на любой срок в наказание за мое непослушание.Мягкие голоса, приглушенный свет, нейтральные улыбки – всё это казалось слишком искусственным, как будто они пытались убедить меня, что я здесь по своей воле, что это действительно для моего блага. Внутри разрастался страх, страх перед тем, что я теряю контроль над своей жизнью, что меня пытаются сломать, заставить принять их версию реальности. Я пробовала объяснить врачу, который пришел ко мне на следующий день, что я здесь по жесточайшей ошибке, что я никогда не страдала расстройством настроения, о котором сначала сказал мой муж, а потом стали твердить все вокруг, но мне не верили. Скорее даже не так - им было безразлично все то, о чем я рассказывала. Я плакала, кричала, умоляла отпустить меня, но на меня только смотрели с сожалением и перешептывались. - Так бывает при послеродовой депрессии, - сочувственно покачал головой врач. - Гормональный сбой. А если у вас еще и была семейная предрасположенность… - У меня нет семейной предрасположенности! - грубо оборвала я его, понимая, что он ничем не собирается мне помочь. Наверное, мой муж заплатил ему очень приличную сумму, чтобы держать меня здесь до тех пор, пока я не перестану сопротивляться.У меня не укладывалось в голове, что со мной произошло так, что я оказалась в ловушке, из которой, казалось, не было выхода. Всё вокруг было слишком абсурдным, слишком нереальным. Врач с его снисходительным тоном и фальшивым сочувствием, мягкие пастельные стены, запах дезинфицирующего средства и мимолетные взгляды персонала, полные притворного понимания – всё это ощущалось, как кошмарный сон, который никак не мог закончиться. Совсем недавно я была счастливой новобрачной, порхающей от счастья и влюбленной в своего мужа, а теперь я оказалась запертой в четырех стенах психиатрической клиники. - Вы должны довериться нам, - продолжал врач, стараясь говорить как можно спокойнее, словно объяснял что-то ребёнку. - Здесь вам помогут, это ведь для вашего блага. Я обещаю вам, что всё наладится. Если вы будет вести себя хорошо, перестанете кричать и начнете принимать лекарства, в конце недели вы сможете увидеть своего мужа. Его слова звучали пустыми, а улыбка казалась маской. Я поняла, что бороться с ним бесполезно – он был частью этой игры, одним из инструментов, с помощью которых меня пытались сломать. Вся система была нацелена на то, чтобы подорвать мою уверенность, сделать меня послушной. - Мне не нужно принимать лекарства. Я абсолютно здорова, - попробовала я протестовать еще раз, но наткнулась на осуждающий взгляд моего врача и замолчала. Только гораздо позже я узнала, что мой супруг убедил докторов, что за мной всегда наблюдалась болезненная импульсивность. Потеря обоих родителей сильно травмировала мне, а после рождения нашей дочери я страдаю затяжной депрессией. Он даже сказал, что готов предоставить свидетельства наших слуг о том, что я ударила его, когда он пытался меня успокоить, а на следующий день ушла из дома, забрав ребенка. И , несмотря на то на то, что он специально нанял для меня водителя, я сбежала. А еще у него было письменное подтверждение от доктора Хашима, хорошего знакомого моего мужа, о том, что я эмоционально нестабильна и обращалась к нему по поводу изменений настроения. Услышав об этом, я в очередной раз не смогла подобрать слов - я действительно обращалась к этому врачу по настоянию тогда еще будущего мужа, после смерти мамы я стала плаксивой и плохо спала, но никогда фраза о расстройстве моего настроения не звучала, он просто выписал мне легкое успокаивающее, которое я принимала не больше недели. Муж обложил меня со всех сторон и, самое главное, все это было правдой, хоть и немного видоизмененной. Теперь я понятия не имела, как он объяснил мое отсутствие дома, что сказал своей сестре и даже не представляла, как выбраться из этой клетки. Муж был единственным человеком, кто мог бы вытащить меня отсюда. Мы увиделись в выходные, как и обещал мой лечащий врач. К тому времени меня успели основательно накачать черт знает чем, и мысли в моей голове представляли собой тягучую субстанцию. Мне приходилось напрягаться, чтобы удержать суть разговора. - Зачем ты так со мной?- пересиливая заторможенность, еле слышно спросила я. Мы сидели в вестибюле с фонтаном в центре, от которого сильно несло хлоркой. Недалеко маячила женщина в форме медсестры и с нескрываемым любопытством следила за нами. Муж устроился рядом со мной и нежно взял мою руку в свою. Он долго смотрел на меня, и мне показалось в его глазах проскользнула тень того человека, в которого я совсем еще недавно влюбилась. - Почему я здесь? Ты же знаешь, что я здорова, и мне тут не место. Я хочу к своей дочери! Как она? - Любимая моя, я всего лишь забочусь о тебе и нашем ребенке. Он говорил почти искренне, с сожалением. - Я хочу моего ребенка, - повторила я, чувствуя, как мое горло больно сводит судорогой. Это было странно - я чувствовала поднимающиеся рыдания, но не могла заплакать. Мои глаза оставались сухими, а дыхание - лишь слегка учащенным. Такое странное спокойствие - как если бы кто-то отключил во мне внутренний рычаг эмоций, заперев меня не только в этом “Доме у Озера”, но и в собственных мыслях и ощущениях. Это даже пугало - чувствовать, но быть неспособной выразить то,что происходило внутри меня. - Что ты сказал дома? - спросила я. - Не переживай, милая! - живо отозвался муж, обвивая меня рукой за плечи. - Только то, что ты плохо себя почувствовала, и тебе нужно наблюдаться у врача. - Мне не нужна помощь врача, - я тряхнула головой, стараясь сбросить с себя пелену оцепенения и заодно отодвинуться немного дальше. - Ничего не бойся, - продолжал муж, не обращая внимания на мои попытки. - Об этом месте никто не знает. Эта клиника очень маленькая и находится в трех часах езды от Стамбула, а персонал умеет держать язык за зубами. К тому же ты здесь под другим именем. Тут безопасно. А дома тебя все ждут. - Как моя девочка? - С ней тоже все превосходно! Не волнуйся. - Я не понимаю, что произошло. Почему ты так изменился? - Мы все исправим, как только ты поправишься. И у нас все будет даже лучше, чем было раньше. - Как ты можешь думать, что у нас с тобой что-то будет после этого? Я не останусь с тобой. Муж нежно поглаживал мои плечи, не выказывая никаких признаком нетерпения. - Ну конечно же, ты останешься со мной! Иначе и быть не может. Ты - моя жена, я люблю тебя и нашу крошку. У нас все будет хорошо. Он говорил так ласково, так спокойно, словно все это было само собой разумеющееся, как будто это был наш общий выбор. - Но я не хочу так! - вырвалось у меня. Это была единственная правда, которая всё ещё оставалась в моих руках. Я не хотела быть здесь. Не хотела быть с ним. Но мои слова казались слабыми, беспомощными против его уверенности. - И я так не хочу, поверь мне. Разве я хочу, чтобы моя жена была в этих стенах? Разве я могу хотеть, чтобы моя любимая женщина причиняла себе вред? Конечно нет, - он говорил со мной, словно вразумляя несмышленыша.Его голос, его слова были капканом, из которого для меня не было выхода. Я чувствовала, как он подталкивает меня к “признанию”, что я сама всё это выбрала,что это - моя вина, и догадывалась, что он скажет дальше. Мои мысли метались в панике, словно запертые птицы. Как я могла убедить его вытащить меня отсюда и вернуть к дочке? Как найти силы что-то делать, когда каждое его слово разрушало меня изнутри? Я не просто не доверяла мужу, и не могла доверять себе. Я больше не знала, где заканчивается моя реальность и начинается его, придуманная. - Ссоры бывают у всех, и если время от времени я указываю тебе на твои ошибки, - это нормально, это - часть супружеской жизни. Я - сильный человек, привыкший руководить всем в моей жизни, и ты знала это, когда выходила за меня. Тебе ведь это нравилось, вспомни! А если из-за ссоры со мной ты настолько расстраиваешься,что начинаешь плохо себя чувствовать, мы должны помочь тебе. Решив попробовать другую тактику, я произнесла более мягким голосом: - Дорогой! - Да? Я вдохнула поглубже воздуха, собираясь с духом. - Зачем тебе я? Я постоянно делаю ошибки, тебе приходится всему меня учить. Я думаю, что ты несчастлив со мной. Моя голова лежала на его плече, но я уловила улыбку, появившуюся на его лице. - Глупая моя! Я счастлив с тобой с первой минуты нашего знакомства. Просто ты заставила меня очень волноваться, когда отправилась внезапно в путешествие, никого не предупредив и забрав дочь. Нет, у меня не получалось, он опять уводил наш разговор на просторы моего самокопания и чувства вины! - Почему ты хочешь, чтобы я вернулась домой? Ты же не любишь меня, - я предприняла последнюю попытку, надеясь, что правда, произнесенная вслух, сможет хоть как-то пробить его непроницаемую оболочку. Муж перестал гладить мое плечо и наклонил голову, заглядывая в мои глаза. Он был спокоен до умопомрачения и пугающе невозмутим, словно мои слова не задели его вовсе. - Что, прости? Ты шутишь, не так ли? Любовь моя, я потратил последние полтора года на то, чтобысоздать нашу с тобой семью. Я заботился о тебе, был рядом, когда тебе это было нужно больше всего. Его слова звучали так убедительно, что на мгновение у меня закружилась голова. Он говорил, как человек, который действительно верил в свою правоту. - Если бы я не любил тебя, я бы не был здесь, — продолжал он, не отрываясь от меня своего взгляда. - Я бы не боролся за нас, за нашу дочь. Я бы просто отпустил тебя. Но я не сделаю этого, потому что люблю тебя. Я не могу представить мою жизнь , если бы я тебя потерял, милая. Ты - моя жена. Ты нужна мне. Его последняя фраза опустилась на меня как приговор. Это спокойствие, уверенность в своей правоте - всё это внушало страх, потому что я понимала: он не остановится ни перед чем, чтобы зачем-то сохранить меня в качестве его жены.Он говорил, что любил меня, и он, действительно, любил, но только тот образ, который сам создал и поддерживал. Он любил ту, которая была неопытной, восторженной, беспрекословно слушающей каждое его слово, которая соответствовала его ожиданиям. Любил, когда я была идеальной для него, а каждый раз, когда я не оправдывала его ожидания, когда выходила за рамки его идеала, его любовь исчезала, как дым. Это осознание было одновременно мучительным и освобождающим - я перестала строить иллюзии и искать оправдания и себе, и ему. - Ты не дашь мне развод? - спросила я, больше для того, чтобы получить подтверждениетого, что я и так уже знала. Муж замер на мгновение. Он словно взвешивал каждое мое слово. Потом он наклонился ближе, так близко, что я почувствовала его дыхания на своей щеке, пахнущее свежим кофе и чем-то металлическим. - Скажи мне о разводе еще хоть раз, и ты больше никогда не увидишь дочь, - резко прошипел он. -Ты не посмеешь !- мои слова прозвучали более отчаянно, чем я ожидала, я почти выкрикнула. Гнев и страх перемешались в груди, как огонь и лёд. - Посмею, - его лицо оставалось близко, и теперь его глаза впивались в меня, словно лезвия, острые и холодные. - Я должен буду защитить нашу дочь от твоих необдуманных и импульсивных поступков. Посмею. Закон на моей стороне, - он тихо усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. - Нет, любовь моя, я не дам тебе развод. Потому что над отношениями нужно работать, а не расставаться каждый раз, когда что-то не выходит. Мы связаны с тобой навсегда, и я не позволю тебе разрушить то, что мы строили. Я не хочу тебя потерять. Он встал и сделал несколько шагов по вестибюлю. Я смотрела на него чувствовала, как что-то внутри меня ломается от этого ледяного спокойствия, с которым он говорил. Он не отпустит меня. Внезапно муж обернулся, в три шага оказался рядом со мной, схватил за плечи и рывком притянул к себе. Со стороны, наверное, это выглядело как если бы он хотел меня поцеловать. Почти касаясь моего лица своим, он проговорил: - Этот разговор о разводе у нас с тобой в первый и последний раз. Ты поправишься и поймешь, что мы любим друг друга, а значит, все сумеем преодолеть. Ты просто устала после рождения ребенка. Просто верь мне. На секунду он дернул меня на себя и больно поцеловал. Внутри меня вспыхнуло отчаяние, но вместе с ним пришло и странное спокойствие. Я уже больше не фантазировала, что возможно нам просто нужна передышка. Наоборот, теперь во мне поселилась уверенность, что я больше никогда не хочу быть с ним. И еще я поняла, что больше не могу надеяться на милосердие или благоразумие моего мужа.У него были деньги и рычаги влияния, он был спокоен и блестяще играл свою партию. Значит, мой единственный путь к свободе - это путь, который я должна найти сама, дажеесли потребуется время, даже если будет страшно. Я найду выход. А пока я постараюсь делать то, что он от меня хочет. Моя игра только начиналась. - Хорошо, - выдохнула я, всеми силами заставляя себя растянуть губы в легкой улыбке. - Что я должна делать? Он слегка отстранился, явно довольный моим ответом, и погладил меня по голове, как будто я была послушной ученицей, наконец осознавшей урок, и обнял уже нежнее. - Вот и правильно, дорогая, — сказал он с тёплой уверенностью в голосе. — Слушай меня. Только я могу позаботиться о тебе. Врач сказал, что с правильным лечением и поддержкой ты скоро почувствуешь себя лучше. Тебе нужно просто немного времени, чтобы всё пришло в норму. Я кивнула, соглашаясь, хотя внутри меня всё протестовало. Но сейчас это не имело значения. Я должна была играть по его правилам, пока не найду способ обойти их. - Ты закончишь курс терапии, - продолжил муж. - Ты перестанешь кричать и требовать тебя отпустить. Ты не будешь отказываться от еды. Будешь принимать все назначенные тебе лекарства. - Мне от этих лекарств только становится хуже, - позволила я себе приостановить его поток распоряжений. - От них начинаются сильные боли по всему телу, учащается пульс, дрожат колени и руки. И голова… безумно болит голова. Он остановился, его взгляд смягчился. Муж смотрел на меня с явным сожалением, словно всерьёз обдумывал мои слова и желал мне добра. Затем он кивнул, словно принял какое-то внутреннее решение. - Я поговорю с доктором, - пообещалон, возвращая себе прежнюю деловитость. -Но терапию нужно закончить. А когда ты будешь готова, мы вернёмся домой. Вместе. И всё будет хорошо, как и должно быть. Его слова звучали как окончательное решение, без права на обсуждение. - Спасибо, - ответила я, заставляя себя кивнуть и вновь натянуть на лицо слабую улыбку. - Я постараюсь. Я хочу как можно скорее вернуться и увидеть мою малышку. Муж внимательно смотрел на меня, словно подсказывая мне верные слова, и я тут же дополнила : - Я хочу вернуться домой к тебе. Он наклонился и, словно в награду за мое согласие, погладил меня по щеке. Это прикосновение было теплым, почти нежным, но внутри меня оно вызвало лишь холод. Муж выпрямился, явно довольный завершением разговора и, бережно поцеловав меня в лоб, направился к выходу. - Только от тебя зависит, как скоро ты сможешь вернуться домой, любовь моя, - через неделю или через месяц, - бросил он через плечо. - Поправляйся скорее. Мы с дочкой скучаем по тебе. Тут же, ко мне подошла медсестра и повела по коридору в мою палату. Дверь за ней закрылась с глухим щелчком, оставив меня одну в пустой комнате. Я услышала, как клацнул замок, и одновременно с этим на меня опустилось спокойствие.Никаких определенных планов у меня еще не было, зато было понимание, что до тех пор, пока мой муж будет считать, что одерживает надо мной победу, он не будет ожидать сопротивления, а у меня будет шанс. Шанс собрать силы, изучить его методы, найти слабые места в его тщательно выстроенной ловушке. Это и будет моим оружием — его уверенность в том, что я послушна, что он победил.