Часть 4

      Несмотря на то, что ему было жизненно необходимо попасть в башню Гриффиндора, Сириус позволил Люпину увести себя в больничное крыло.        Поппи Помфри без лишних вопросов усадила Блэка на кушетку и бесцеремонно сжала его подбородок в цепких пальцах. Челюсть даже от малейшего движения взорвалась от резкой боли, словно мышцы разрезало осколком выбитой кости.       — Давай, зайчик, не упрямься и открой рот, — приказала она, и насколько мог, Сириус выполнил её просьбу. Цокнув языком, молоденькая целительница выпрямилась и, уперев руки в бока, серьёзно посмотрела на пациента. — На заклятие не похоже.        Сириус молчал, не смея признаться. Он провёл языком по внутренней поверхности зубов и случайно прикоснулся к пульсирующему воспалённому сгустку десны с торчащим, острым как ноготь, осколком зуба.       — Значит, упал, — хмыкнула мадам Помфри, предлагая не столь унизительный для волшебника вариант, и протянула флакончик с зельем.       Сириус быстро влил содержимое пузырька в рот и, сдержав рвотный позыв, целиком проглотил зелье.       Мадам Помфри выждала пару секунд, после чего взмахнула палочкой и прикоснулась её кончиком к опухшей скуле. Блэк почувствовал, как его кость с щелчком встала на место и хлестанула таким всплеском боли, что тот взвыл и, подскочив на ноги, схватился за челюсть.       — Испортилось, что ли? — нахмурилась мадам Помфри, покрутив в руках пустой пузырёк обезболивающего зелья, и, ничуть не раскаиваясь, пожала плечами.       — Да как вы смеете! — зашипел на неё Блэк, опасаясь снова вывихнуть вставшую на место кость.       — Ууу, — пропела она, отмахиваясь от запаха перегара. — Всё понятно. Прости, дружок, но с алкоголем это средство не действует. Так! — она обратилась к стоявшему в дверях Люпину и махнула ему подойти ближе. — А ты, дружочек, подержи-ка его.       — Зачем? — не понял Сириус и расширившимися от ужаса глазами увидел, как в руку целителя легли внушительных размеров металлические щипцы.       — Придётся потерпеть, — безразлично хлопнув ресницами, произнесла Помфри и со злорадной улыбкой садиста поднесла клешни ко рту Сириуса. — У тебя корень одного зуба торчит, а два других сломаны. Лучше удалить их и вырастить новые.       — Нет…       Через пять минут Люпин отпустил обмякшее в руках тело друга и поморщился от фантомной боли, словно это ему разворотили челюсть без анестезии.       — Ну как ты?       — Я заслужил, — промямлил Блэк в полуобморочном состоянии и уже не сопротивлялся, когда женщина без предупреждения резко вставила в его рот капу.       — Зажми зубами, котик, и, если хочешь ровный прикус, два часа не снимай, — произнесла она и дружески похлопала парня по плечу. — И больше не падай в нетрезвом состоянии.       — Па-хи-бо, — обречённо выдохнул Сириус. После чего опёрся на подставленное плечо Люпина и поднялся на дрожащие ноги.        Весь путь от медицинского крыла до башни Гриффиндора Блэк перебирал в голове варианты того, как ему лучше повести себя, когда он встретится с Джеймсом. То, что он получил отсрочку в два часа на ношение капы, Сириуса не волновало. Блэк с радостью пожертвует ровным прикусом и охотно подставит остальные зубы, лишь бы это помогло исправить ошибку.        «Но как вообще заслужить прощения за такое?» — спросил сам у себя Сириус и с ужасом осознал, что сам никогда бы не простил… Он в открытую подкатил к девушке лучшего друга и предложил разделить Лили, будто какую-то игрушку!        От отвращения к самому себе Блэк схватился за голову и замычал, желая вырвать вместе с волосами свои мысли. Перед ним чёткой картинкой парили расширенные от ужаса изумрудные глаза Лили и сузившиеся до точки зрачки Джеймса. В воспоминаниях, длившихся всего секунду, мгновение растянулось на минуты и даже часы… Он чётко видел перед глазами исказившееся от ужаса и непонимания лицо Лили. Как сомкнув губы в тонкую линию, Джеймс сжал кулак и очень медленно, чтобы Блэк мог прочувствовать всю боль от брошенной фразы, врезался им в его челюсть.        Сириус вновь и вновь прокручивал этот удар и сожалел, что Лили встала между друзьями. Ей нужно было позволить Поттеру закончить начатое, кулаками выбить из его головы даже малейшую фантазию о своей девушке.       «К рогам не привыкать… Как я вообще мог произнести такое?»        «Я унизил двух самых дорогих людей. Оскорбил их любовь и преданность друг другу…»       «Разве они этого заслужили?»       «Никогда…никогда они не простят меня…»       «Я никогда себя не прощу…»       Взявшись за холодный шарик ручки двери в их с друзьями спальню, Блэк замер, дав себе пару секунд собраться с силами.       Мысленно он подходил к обрыву. Видел, как внизу над ожидающими его острыми скалами кружили чёрные вороны, что растащат его плоть на кусочки после неминуемой гибели.        Сделав последний глоток воздуха, Сириус дёрнул ручку и бросился вниз.        Тьма пустой комнаты ударила его в грудь, и он почувствовал, как задыхается. Ноги покрылись мурашками от потрясшего его чувства одиночества и побежали вверх, захватывая дрожью всё тело.       — Они, наверное, у Лили, — произнёс Ремус, от чего Блэк вздрогнул, забыв, что тот шёл позади.        Сириус сделал слабый поверхностный вдох, до боли сжимая резиновую прослойку между зубами, и обернулся.       Он не один. Эта мысль окрылила его и дала слабую надежду…       — Пойду узнаю, как они там.       «Бездомный пёс» — окрестил себя Блэк и грустно хмыкнул, провожая Ремуса взглядом.       Сириус долго всматривался в пустой коридор, надеясь, что хоть кто-то появится. Хоть одна живая душа… Неважно кто… Ему нужно было знать, что в этом мире остался хоть кто-то живой… Но он был один, и эта давящая пустота начала заполнять его лёгкие, просачиваться в глаза, из которых непроизвольно потекли слёзы.       Он не знал, сколько так простоял, но рука, всё ещё сжимающая дверную ручку, онемела. Не чувствуя контроль над своим телом, он покачнулся. Это движение было сродни пластырю, содранного с открытой раны, и он вошёл в пугающую темноту комнаты.       Ремус с Питером появились спустя пару часов, и всё это время Сириус лежал на своей постели и, практически не моргая, смотрел в потолок.        Он чувствовал себя словно в тюрьме, из которой ещё никому не удавалось найти выход. Хотелось обратиться в пса и выть без умолку вместе с барабанящим по подоконнику дождём. Драть грудь когтями, пока не остановится сердце. Несколько раз он порывался с постели, выходил из комнаты и даже доходил до женского крыла. Но что-то его останавливало, и он возвращался. Он был в клетке из собственного отчаянья и беспомощности и не находил надежды на спасение.       — Джеймс сказал, что сегодня заночует у Лили, — произнёс Люпин, отвечая на немой вопрос Сириуса, когда они заперли за собой дверь.       — Понятно, — кивнул Сириус, сев на постели, и, как побитая собака, посмотрел на вернувшихся друзей. — Я вовсе не имел в виду то, что сказал... — заикаясь, произнёс он и начал врать, проверяя, сможет ли так же обмануть Джеймса. — Я хотел просто дать понять, что сам разберусь, когда и с кем ходить на свидания и… чего-то меня не туда унесло.       — Сильно не туда, — рявкнул Петтигрю и, поджав губы, практически выплюнул ему в лицо оглушающее: — Предатель!       Сириуса словно хлестнуло по щеке заклятием, и он сжался в комок.       — Хвост, перестань! — попытался осадить его Люпин и присел на кровать Блэка. — Я уверен, что всё наладится. Джеймс понимает, что ты вовсе не хотел того, что сказал… Мы же видим, как тебя что-то мучает. Ты уже несколько недель ходишь сам не свой, и, по всей видимости, лёгкий укол по поводу твоего отношения к девушкам сорвал тебе башню.       — Это его не оправдывает! — презрительно бросил Пит. — Бедная Лили! Что она тебе сделала плохого?       — Я так виноват… — опустив глаза, произнёс Сириус, чувствуя, как на глазах вновь навернулись слёзы. — Если бы я только мог взять свои слова назад…       — Всё наладится! — уверенно произнёс Ремус и похлопал Блэка по ноге. — Сохатый любит тебя и обязательно простит.       — Но и так безоговорочно доверять уже не будет! — вякнул Питер и, отмахнувшись от многозначительного взгляда Люпина, пошёл в ванную комнату.       — Не слушай его, — мягко улыбнувшись, произнёс Ремус. — Поспи, завтра ты всё исправишь.       — Спасибо, друг, — полушёпотом произнёс Сириус и, потянувшись, сжал плечи Люпина в крепких объятиях. — Я никогда больше не подведу ни одного из вас! Даю слово.

***

      На следующее утро Джеймс и Лили не пришли на завтрак, но когда пара появилась в дверях аудитории за несколько секунд до начала первого урока, Сириус облегчённо выдохнул.       Поймав на себе взгляд Поттера, Блэк сжался, словно от удара, и нервно кивнул в знак приветствия. Не дожидаясь, когда тот скривится от отвращения, он отвернулся к своему котлу и сделал вид, что готовится к уроку по зельеварению.       Он не сомневался, что останется без пары на уроке Слизнорта, и когда заметил краем глаза вставшего по другую сторону Джеймса, едва не заревел от облегчения и благодарности.       — Джеймс, я… — задыхаясь, начал он, но Поттер, не поворачивая к нему головы, вскинул руку в останавливающем жесте.       — Не сейчас! — резким голосом произнёс он и недовольно поджал губы, словно боролся сам с собой. — Сначала извинись перед Лили. Она всю ночь проплакала из-за тебя.       От услышанного Сириус почувствовал, будто у него выбило опору из-под ног. Ухватившись за стол, чтобы не упасть, он начал судорожно глотать воздух.        «Лили… Плакала… Плакала из-за него…»       Сердце больно сдавило грудь, и он поднял глаза, замечая её рыжий затылок, кивающий на какую-то фразу Алисы.       — Что же я наделал, — на выдохе произнёс он, чувствуя, как сосуды лопаются в его глазах от напряжения. — Убей меня…       — Не дождёшься, — хмыкнул Поттер и полностью переключил своё внимание на преподавателя, дававшего им задание.       Сириус больше не пытался заговорить с другом. Ему было достаточно, что тот стоит рядом, и был бесконечно благодарен ему за это. И стоя плечом к плечу, выполняя механические действия, Блэк невероятно чётко осознал, как ему повезло с ним.       «Неудивительно, что Лили полюбила Джеймса», — подумал Сириус. У Поттера было огромное любящее сердце, и Сириус был недостоин такого друга, как Джеймс. Он предал их дружбу и с ужасом понял, что рано или поздно из-за своей любви к Лили потеряет их всех…

***

      Джеймс был прав. Сначала он должен заслужить прощение у Лили, ведь больше всего на свете ему не хотелось причинять ей боль. Но он не знал, как. Как забрать свои слова обратно? Как убедить её, что она не интересна ему как девушка, в то время как истерзанное сердце билось чаще от одного только взгляда на неё? Как он может просить прощения, если продолжает ловить каждый её взгляд? Как может перестать любоваться плавностью её походки, замечать, как свет свечей отражается от её нежной кожи, и замирать от случайного касания?       Решив, что сначала должен разобраться со своими чувствами, Сириус спрятался в самом дальнем углу библиотеки и, положив перед собой чистый лист пергамента, начал писать письмо, которое никогда и никто не сможет прочитать. Он предположил, что раз не может открыться ни одной душе, то выместит все свои чувства на бумаге, позволит мыслям оформиться в осязаемый текст и тем самым очистится.       Но когда Сириус взглянул на пустой лист, его мысли словно разбежались в разные стороны. Ему хотелось так о многом написать, но он не знал, с чего начать свою исповедь. И только когда с кончика его пера, устав от томительного ожидания, соскользнула капля чернил и растеклась безобразной каплей в углу пергамента, Сириус аккуратным почерком вывел слово «Люблю».       Едва начав, он понял, что уже не в силах остановиться. Строчки летели одна за другой, и он не поспевал за ними. Тяжело дыша, Сириус скрипел пером по бумаге и изливал свою душу, впервые в жизни отпустив внутренний контроль. Он рассказал бездушной бумаге обо всём, что когда-либо трогало его сердце и причиняло боль. Не зная зачем, он жаловался на бездушную мать, на брата, на самого себя… Единственное, что он не мог вывести на бумаге, это имя той, кому хотел обо всём рассказать. Сириусу казалось, что он и так говорит с ней, и, узнай перо имя адресата, то он предаст доверие Лили.       Сгорбившись над тусклой магической лампой, Блэк исписал уже два листа и потянулся к третьему, как заметил, что на стул напротив него опустилась чья-то фигура.       Вздрогнув от неожиданности, он едва не сбил лампу и машинально сунул листы пергамента между страницами книги.       — Прости, не хотела напугать, — сбившимся от напряжения голосом произнесла Лили и сцепила перед собой пальцы.       — Лили, — выдохнул Сириус и потянул к ней руку. Он хотел убедиться, что она не плод его воображения. Но, занеся руку над её сцепленными ладонями, заметил, как она сжалась, и остановился в дюйме от касания.       — Лили, мне так жаль, — произнёс он, спрятав свои руки под столом, и до боли вцепился ногтями в кожу, наказывая себя за глупый порыв. — Я не хотел тебя обидеть. Прости. Если бы я только знал, как можно всё исправить. Хочешь, я встану перед тобой на колени? Всё, что попросишь…        — Я знаю, почему ты так поступил, — тихонько произнесла она, опустив взгляд.       «Только не это!» — с ужасом осознал он, чувствуя, как всё внутри похолодело.       — Ты хотел проверить, люблю ли я тебя как прежде, — продолжила она, начав теребить кожу костяшек правой руки. — Я призналась тебе в своих чувствах, и ты думаешь, что я обманываю Джеймса. Но это не так.        — Нет, Лили, я…       — Дай мне закончить, — тяжело сглотнув, произнесла она, не поднимая на него взгляда. — Я всё помню. Всё, что я чувствовала к тебе. Когда ты открыл мне глаза, поняла, насколько сильно ошибалась. Я по-прежнему очень сильно люблю тебя. Ты умный, красивый, с тобой безумно интересно и хорошо…       От её слов у Сириуса участилось дыхание, и если бы не боль от впившихся ногтей, то он бы думал, что спит. Сердце колотилось как ненормальное, и он боялся признаться себе, что всё, что он слышал, действительно правда. Лили любит его!       — Ты мне очень дорог, Сириус, — продолжила она. — Но я поняла, что это не та любовь. Я поняла, что люблю тебя как друга, а то, что я чувствую к Джеймсу, сложно описать словами. Мне кажется, что простого слова «люблю» недостаточно, чтобы описать всё то, что он дарит мне. Только с ним я поняла, что значит любить по-настоящему, когда сердце трепещет от одного его существования и хочется раствориться в нём без остатка.        Она подняла свои изумрудные глаза на Сириуса и протянула к нему открытые ладони.       — Прости, что сделала тебе больно и встала между вами. Я не должна была признаваться в том, в чём не была уверена… Не должна была вешать тебе этот груз на шею… Ты ведь простишь меня?       Сириус посмотрел на её раскрытые ладони и, поджав губы в подобии улыбки, сжал её руки своими. Лили вздрогнула, поражаясь, насколько холодной оказалась его кожа, но не отстранилась и сжала его пальцы в ответ.       — Это ты прости меня, — произнёс он. — Я такой мудак. Конечно же, я знаю, что ты любишь Джеймса, а он любит тебя.       — Значит, всё хорошо? — улыбнулась Эванс, и Сириус понял, что ради одной этой улыбки стоило жить.       — Да, — кивнул он и впервые за очень долгое время искренне улыбнулся.

***

      Если с Лили Сириус вновь мог дружески общаться, то с Поттером сохранялась напряжённая дистанция. На общих занятиях они общались только по делу, а в остальное время рядом находился кто-то, на кого Джеймс переключал внимание. Получив задание от Дамблдора украсить Большой зал к Хэллоуину, Сириус решил, что это отличный шанс наконец-то поговорить с Джеймсом.       Работы предстояло много. Хагрид приволок пять десятков невероятных размеров тыкв, из которых предстояло вырезать причудливые рожицы и заполнить свечами. На стенах и потолке они должны были закрепить десятки тысяч осенних листьев, что должны приятно шелестеть от дуновения малейшего ветерка. Ещё несколько сотен листьев должны в течение вечера, плавно кружа в воздухе, оседать ковром на пол и хрустеть под ногами желающих потанцевать пар.       Занимаясь украшением, Сириус невольно представил, как красиво будет выглядеть Лили, танцуя с Джеймсом в окружении листопада, что он подготовил, и, не кривя душой, порадовался за них. Решив, что сделал уже достаточно, Блэк убрал свою палочку и осмотрел зал в поисках друга, которого нигде не оказалось.       — Лили. — Он подошёл к девушке, занятой росписью плаката, и ещё раз осмотрелся. — А где Джеймс, не знаешь?       Эванс опустила палочку и, нахмурившись, быстро пробежалась взглядом по залу.       — Ну я ему устрою! — выпалила она. — Сбежал, пока я отвлеклась! А ведь обещал помочь с листьями…       — Не волнуйся, с листопадом полный порядок, — заверил её Блэк. — Я пойду поищу его, хорошо?       — И возвращайтесь! — приказала ему Лили, вновь поднимая свою палочку. — Нужно ещё отрепетировать с приведениями их выход.       — Договорились, — с усмешкой заверил её Сириус и, отойдя на безопасное расстояние, расправил так вовремя захваченную карту Мародёров.       Джеймс нашёлся совсем рядом, за стенкой, на балконе, куда можно было выходить только преподавателям. Убедившись, что на него никто не смотрит, Блэк дёрнул светильник в центре небольшой ниши и юркнул в открывшуюся перед ним дверь.       Сириус только однажды стоял на этом балконе, когда они вместе с друзьями ещё только начали составлять карту и с азартом открывали всё новые и новые потайные двери. И сейчас, стоя посреди небольшого балкончика, будто впервые его видел.       По бордюрам тянулись гирлянды из переплетённых жёлтых и красных осенних листьев, украшенные лентами. В больших вазонах благоухали живые цветы, создавая невероятную атмосферу.       — Вау, — тихонько произнёс Блэк, осматривая красоту, что создал Поттер. — Это просто невероятно!       — А что скажешь на это? — сказал он и только взмахнул палочкой, как десятки светлячков вспорхнули вверх и начали медленно кружиться, заполняя всё вокруг волшебным сиянием. Довольный результатом своих трудов, Джеймс вернул фонарики на свои места и широко улыбнулся. — Договорился с Макгонагалл, чтоб она разрешила сделать здесь для Лили сюрприз во время праздника.       — Я думаю, что она будет в восторге, — кивнул Сириус и, встретившись с взглядом Поттером, тут же вернул лицу серьёзное выражение. — Джеймс, ты прости меня…        С лица Поттера тут же сползла улыбка, и он сурово посмотрел на Блэка.       — Прости. Я выпил и нёс всякую чушь. Не знаю, что на меня нашло…точнее, знаю… но это меня не оправдывает.        — И что же на тебя нашло? — саркастично произнёс Поттер, хотя в его голосе Сириус не заметил злобы.       — Я разозлился… И, наверное, приревновал, — наконец признался он и опустил глаза, не смея больше лгать другу. — Вы такие счастливые, так любите друг друга, всё время вместе, и… Я почувствовал себя таким одиноким. Что вы есть друг у друга, а я… Что я совсем один…        — Ты вовсе не один, Бродяга, — уверенно произнёс Джеймс и сделал шаг ближе. — Можешь мне не верить, но Лили как-то тоже мне сказала, что ревнует к тебе.       — Что? — не поверил Сириус.       — Она думает, что в моём сердце ты стоишь выше неё, — пожав плечами, ответил Поттер. — И если вдруг случится какая-то беда, то я закрою именно тебя, а не её.       — Но это же бред.       — А я о чём! Вы для меня оба в равной степени дороги.       — Надеюсь, ты ей ответил не так, — хмыкнул Сириус.       — Я сказал, что закрою её, не раздумывая, — фыркнул Джеймс. — В тебе-то я точно не сомневаюсь. Ты можешь за себя постоять, а она всё-таки девушка.       Они поймали взгляд друг друга и одновременно рассмеялись, вновь возвращая прежнюю лёгкость.        — Тебе правда средневековыми щипцами драли зубы? — всё ещё смеясь, произнёс Поттер. — Жалко, что я это пропустил.       — Поверь, в тот момент это было меньшее, что меня волновало, — с грустным смешком произнёс он и виновато сжал плечи.       — Учти, за это я извиняться не стану! — без всякой злобы фыркнул Джеймс. — Ещё раз так нажрёшься и посмотришь косо на Лили, голову оторву!       — Согласен, — кивнул Сириус. — Она твоя, друг. Только твоя, и я никогда встану между вами. Клянусь.       — Ещё пока не моя, — произнёс Джеймс, и его глаза странно блеснули. — Но надеюсь, скоро будет.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Сириус.       Джеймс загадочно улыбнулся, взлохматил свои непослушные волосы ещё больше и переступил с ноги на ногу, словно хотел в чём-то признаться, но не решался.       — Я сегодня вечером сделаю ей предложение, — наконец выдохнул он и, сунув руку в карман, показал Сириусу маленькую коробочку с фамильным обручальным кольцом Поттеров. — Здесь. Как думаешь, ей понравится кольцо?       — Ох, — только и выдохнул Блэк, не зная, как реагировать. Весь его мир рушился и летел в пропасть, но он должен поступить правильно. — Ей очень понравится, но… Мэрлин… Это же очень рано. Вы ещё полгода не встречаетесь и… Я боюсь, что Лили…       — Я знаю, что она мне откажет, — небрежно отмахнулся от него Поттер и спрятал коробочку в кармане мантии. — У меня есть план. Если я три года добивался свидания, то согласия стать моей женой буду вымаливать как минимум столько же! Так что мне нужно начинать уже сейчас, чтобы к тридцати у нас уже были как минимум двое сыновей и одна дочка.       — Подожди хотя бы окончания школы…       — Нет. Пусть прямо сейчас знает, что у меня самые серьёзные намерения, — уверенно произнёс Джеймс. — Я сразу понял, что буду только с ней или вообще ни с кем другим, понимаешь?       — Да, — очень тихо произнёс Блэк и грустно улыбнулся своим мыслям. — Я очень тебя понимаю.

***

      Сославшись на начавшийся приступ мигрени, Сириус сбежал с праздника в честь Хэллоуина, едва он начался, и поднялся в опустевшую башню Гриффиндора.        Все ученики веселились в большом зале, и ему никто не мешал предаться своим разрушающим мыслям. Забравшись на подоконник, он держал в руках книгу, в которую спрятал самое сокровенное, и смотрел в даль, не решаясь закончить начатое. Сириус размышлял о том, как всё началось с этого самого подоконника, ненавидел его и благодарил одновременно. Он узнал любовь, и пусть она обрекла его душу на вечные страдания, был благодарен своему сердцу за то, что билось, за то, что чувствовало, и ни за что бы ни лишил себя этого, если бы мог.       Наблюдая за зажигающимися в небе звёздами, Сириус решал, как будет жить дальше, и заранее готовил своё сердце к тому, что ждёт его впереди. Рано или поздно Лили согласится стать женой Джеймса, и он будет счастлив за них. Он никогда больше не посмеет дать себе слабину и не нарушит данную клятву. Любовь не всегда приносит только радость, иногда лишь самую сильную боль.       Пускай Джеймсу и Лили достанется всё самое лучшее из этого прекрасного чувства, а он примет на себя всё остальное, лишь бы они были счастливы.       Преисполненный решимости сжечь книгу вместе с исписанными страницами признания, он спрыгнул с подоконника и замер. Перед ним стояла Лили в чудесном платье с оборками и с завитыми в крупные локоны волосами, прихваченными у лица миниатюрными звёздочками-заколками.       — Я принесла тебе обезболивающего зелья, — улыбнулась она и протянула знакомый флакончик. — Выпивай скорей и пошли обратно. Скоро Флитвик будет запускать салют, и я не могу допустить, чтобы ты пропустил всё веселье.       — Я… не….       — Давай-давай, — упрямо возразила она и вложила в руку Блэка бесполезное снадобье. — Это же наш последний год перед выпуском! Ты должен быть рядом.       — Ну ладно, — не посмел спорить Сириус и, осушив пузырёк, случайно выронил из рук книгу. Он не успел понять, что произошло, как Лили быстро подняла фолиант и выпавший лист пергамента.       — Люблю тебя бесконечно и преданно, как только безумец осмелится полюбить. Так невозможно и больно осознавать, что ты не станешь моей, — быстро пробежалась она по одной из строчек и растеряно подняла на Сириуса глаза. — Это ты написал?       Сириус замер, не зная, что ответить, и только смотрел на девушку расширившимися от ужаса глазами.       — Ах вот в чём дело, — выдохнула она. — Ты влюблён, да? Я её знаю? Поэтому ты разозлился, когда Джеймс осуждал тебя за отказ от свиданий… Потому что ты не хочешь приглашать никого, кроме неё, я права?       — Да, — вмиг охрипшим голосом признался Сириус и сжал себя за плечи, борясь с подступившей дрожью.        Лили опустила глаза на лист бумаги и продолжила тихонько читать, не замечая, что Сириус одними губами повторяет за ней слово в слово.       — Я всегда буду рядом с тобой. Моё сердце твоё, пусть оно безобразно от ран, что я нанёс сам себе, но пусть оно будет у тебя, любовь моя, и делай с ним, что захочешь. О, Мэрлин, — всхлипнула она, прикоснувшись кончиками пальцев к губам, и продолжила. — Я никогда больше не посягну на тебя, мой свет. Моя душа. Моя прекрасная… Моя невозможная… Такое счастье любить тебя, просто быть рядом, согреваясь в лучах твоей красоты. Сириус… — Она подняла на него полные слёз глаза и прижала пергамент к груди. — Как это прекрасно. Умоляю, ты должен ей его показать. Уверена, она не сможет остаться равнодушной!        — Она отвергла меня, — с силой выдавил из себя Блэк, не осмеливаясь разрушить иллюзию лжи. — Всё кончено.       — Ты не должен так говорить! — упрямо возразила Эванс. — Вот Джеймс три года меня добивался, и если бы он отступил, то я лишилась бы самого замечательного мужчины на свете! Ты не должен сдаваться.       От абсурдности её слов Сириус издал нервный смешок, и, неверно истолковав его, Лили запихнула листы обратно в книгу и сунула её в руки Блэка.       — Если действительно её любишь, борись за своё счастье! — произнесла она, сверкая своими изумрудными глазами.        Вдруг внимание Сириуса привлёк сверкнувший на безымянном пальце бриллиант.       «Ну вот и всё», — облегчённо выдохнул он и улыбнулся.       — Я и так счастлив, — признался Блэк, не в силах отвести взгляда от кольца. — И поздравляю с помолвкой.        — Ой, — смутилась Лили и закрыла второй ладонью обручальный подарок. — Мы договорились, что пока никому не скажем, а я глупая, забыла снять…       — Не снимай, — с улыбкой произнёс Сириус и кивнул своим мыслям. — Носи с гордостью символ вашей любви и ничего не бойся.       — Думаешь? — широко улыбнулась Лили и, вытянув вперёд руку, любуясь кольцом. — Ни капельки не сомневалась с ответом, а вот Джеймс… Мне кажется, он чуть в обморок не упал и десять раз переспросил, точно ли не ослышался.       — Он был уверен, что ты откажешься.       — С чего вдруг мне отказываться? — непонимающе нахмурилась она и, взяв Сириуса под руку, потащила из гостиной. — Идём, без нас салют обещали не запускать. И кстати, ты не в курсе, о каком таком плане говорил Джеймс, который ему придётся сдвинуть?       — Ах, это, — рассмеялся Сириус, придерживая ладонь девушки на изгибе своего локтя. — Ты сама согласилась, так что теперь он не отстанет, пока не наградит тебя наследником.       — А я разве против? — неожиданно ответила Лили и тоже рассмеялась. — Хочу первого сына назвать в твою честь. Сириус Поттер, звучит красиво. Думаю, Джеймс не будет против.       — О нет, — замотал головой Сириус. — Это самое несчастливое имя на свете. Пообещай, что не будете ломать жизнь моему будущему крестнику. Я за простые магловские имена.        — Тогда Гарри. Всегда нравилось это имя, — произнесла Лили и от предвкушения грядущего счастья крепко зажмурилась. — Как же я счастлива. Даже страшно!       — Не бойся, я всегда буду рядом и смогу вас защитить, — с грустной улыбкой на губах произнёс Сириус и открыл перед ней дверь в ярко освещённый большой зал Хогвартса.