Глава 2

Почти на конце улицы, на которой жили буквально одни пожилые пары, стояло небольшое двухэтажное здание. На зеленом фоне из-за соснового леса, до которого идти минут 20, он смотрелся очень выразительно благодаря тому, что был построен из белого кирпича, изготовленного еще в прошлом веке. Над входной дверью висела переливающаяся вывеска «Художественная школа города Тонсона. Построено в 1926 году». Необычная архитектура и орнамент здания выдавало в нем его старинность, несмотря на те различные реставрации, которые с ним делали. У входа по обеим сторонам дорожки, ведущей к школе, росли небольшие зеленые кусты, зацветавшие лишь в середине осени крупными пепельно-розовыми или ярко-синими цветами. Этим они придавали особую уникальность и некоторую таинственность этому месту. Эль любила наблюдать за природой и погружаться в свой мир, в мысли, неизвестные никому кроме самой девушки. Сейчас как раз было начало осени, поэтому на кустах появились небольшие бутоны, которые станут через несколько дней большими цветами, наполненными красками, совсем не характеризующими осень. Эль, имея довольно мечтательную натуру, на секундочку засмотрелась на них и не заметила, как из здания вышла пара мужчин, одетых в дорогие строгие костюмы, и быстро сели в машину. Она обратила на них внимание лишь тогда, когда они стали отъезжать, пару раз просигналив ей. Рённ никогда не видела здесь раньше такие машины. Это был затонированный черный джип, который не мог не вызвать настороженность со стороны девушки. Крепче сжав ремешок от сумки, она почти бегом направилась к дверям школы. В ее голове крутились самые разные предположения по поводу этой черной машины. Кто они? Что им нужно? — Амина! Амина! — звала подругу перепуганная от собственных мыслей Эль. — Боже мой! — прибежала на крик брюнетка. — Что случилось? За тобой гнались? — вытирая испачканные руки краской об фартук, обеспокоенно спрашивала Амина Паскуаль. Эта девушка являлась единственной подругой Эль. Амина знала о ней всё, поэтому всячески старалась помочь: давала хорошие советы или хотя бы намекала ей, что Эль определённо совершает ошибку. Но Рённ была слишком упряма или скорее глупа и никогда не воспринимала подругу всерьез. — Что за машина только что отъехала? – настойчиво задавала вопросы Эль. – Арендатор? Я же сказала, что заплачу в конце месяца всю сумму!.. — А, ты об этом... — лицо Амины тут же омрачилось, и девушка присела на небольшой диванчик, опустив голову и сложив руки в замок. — Это был новый владелец. Он выкупает это место за двойную сумму, чтобы снести и построить что-то другое. — Что? Этого быть не может! — Эль рухнула в кресло рядом с подругой и, стараясь сдерживать слезы не веря в происходящее, продолжала говорить скорее не подруге, а себе. — Как такое могло произойти? Я не могу так просто оставить эту школу, Амина. — Я понимаю тебя, тут прошло твоё детство. Да это твоё наследство от бабушки, в конце концов! Но для того, чтобы оно стало по праву твоим... Необходимо было выкупить полностью и оформить это место должным образом. Бабушка Моро не успела этого сделать... — разочарованно ответила подруга, приобняв девушку за плечо. — Я всё понимаю, Мин, но мне хватало денег лишь на аренду, на твою зарплату и почти ничего не доставалось себе. И то эти деньги вкладывались сюда. Это место - моё всё. Я не могу его потерять. — сжимая дрожащие руки, Эль уронила пару слёз на пальто. Ей не хотелось принимать реальность, которая явно была настроена к ней сурово, но она должна была это сделать. — Не плачь, дорогая, но, похоже, здесь мы проиграли... — с болью в сердце сказала Паскуаль. — Я должна встретиться с этим покупателем, — с неожиданной даже для самой себя уверенностью и решительностью ответила Эль. Нельзя так просто сдаться и отдать место, где она большую часть жизни провела с почти единственным любящим её человеком — бабушкой. — На твоём месте, я бы для начала увиделась с арендатором, — остановила её Амина. — Я с ним ни разу не виделась, его постоянно не было на месте, я переговаривалась с ним лишь через его секретаршу. — Тебе не кажется это, странным? — Хм... Он никогда не требовал много за аренду, но в последнее время его как будто подменили. Я не знаю в чем дело... Думаю, ты права. Я схожу и добьюсь с ним встречи. Девушка сейчас же хотела начать что-то делать, чтобы решить эту проблему, но, посмотрев на настенные часы, она вспомнила, что сегодня придут три девочки, а уроки с ними нельзя отменять. Что пообещала, то изволь исполнить. — Ладно, идем расставлять холсты и краски, скоро придут, — повесив пальто на стоящую у входа вешалку, немного облегченно сказала Эль и пошла в мастерскую вместе с подругой. Именно в этом помещении творилось волшебство. Стены здесь были расписаны в ручную самой бабушкой Моро. Рённ с теплотой вспоминала, как помогала ей, стараясь не испортить красочный узор похожий на множество летящих метеоритов на светло-синем фоне. Этот красивый и поистине сказочный рисунок вдохновлял многих на сотворение красоты. В просторном помещении стоял приятный и так полюбившийся Эль запах масляной краски. Большинство её картин стояло в углу, накрытые простынями, и две висели на стене. Амина не уставая твердила, что ей нужно отдать их на какие-нибудь выставки или продать за большую сумму какому-нибудь коллекционеру. Рённ унаследовала талант от бабушки, но решила оставить это как хобби, как время, когда она может побыть в тишине, расслабиться, позабыть обо всё плохом, что с ней происходит. Пока дети не пришли, Паскуаль села к своему холсту, чтобы продолжить работу над картиной, и решила вновь поговорить с Эль, которая не могла сосредоточиться и просто начать рисовать. — Гарен снова кричал? — ненавязчиво спросила Амина, не отвлекаясь от своего дела. — У него просто завал на работе, вот и выплескивает на меня свои эмоции, — отбросила она кисти и потерла руки о колени, чтобы хоть как-то унять их дрожь. — Тебе не кажется это не правильным? Сколько ты так будешь продолжать жить, Эль? — отложив в сторону кисть, обеспокоенно сказала Амина, повернувшись сидячей к ней спиной Рённ. — У нас всё хорошо, Мин... Он любит меня... — опустив голову, дрожащим тихим голосом ответила Эль. — А ты его? — перебила девушка неуверенный ответ своей лучшей подруги. В её голосе не было былой радости, страсти к этому человеку, больше страх, чем любовь. Всё в один момент вдруг перевернулось, и никак не может вернуться обратно. Эль уперто продолжает верить в то, что всё в порядке и с их отношениями, и с её чувствами, что все так же, как и было прежде. — Ты любишь его, так как раньше, Эль? — недожавшись ответа, брюнетка повторила свой вопрос более настойчиво. — Люблю, — чуть жестче чем хотелось, ответила Рённ и повернулась лицом к Мин. — Мне так больно смотреть на то, как ты день за днём увядаешь. И при этом продолжаешь идти, по тому же пути, ничего не меняя. — девушке было искренне жаль подругу, она не могла смотреть на то, как родной человек убивает себя собственными руками. — Настанет день, когда в твоей жизни появится тот, кто вразумит тебя. Как жаль, что этим кем-то не могу быть я... Расстроившись Паскаль поднялась со своего места, попутно развязывая фартук. — Ты куда? — поднялась на ноги Эль, еле сдерживая слёзы. — У меня есть дела. Прости, мы всё равно закрываемся, — повернувшись спиной к подруге, ответила Амина и, хлопнув входной дверью, ушла. Как только звон колокольчиков, которые висели над дверью, утих, Эль больше не могла сдерживать свои эмоции. Медленно спустившись спиной по стене на деревянный пол, она горько заплакала, понимая, что сейчас лишилась подруги. Лучшей подруги. Амина вряд ли вернется, если она не поменяет что-то в своей жизни. «Бабушка...» — позвала сквозь рыдания Эль единственного человека, который искренне любил и заботился о ней. Сейчас чувство одиночества и отчаяния сильнее охватывало сердце молодой девушки. Ноющая боль, с которой она привыкла жить, теперь разрывала ее изнутри, кроша душу на маленькие кусочки. Мама девушки трагически погибла, когда малышке вот-вот должно было исполниться три годика, поэтому воспитание ребенка возложилось на плечи её матери — Моро. Что насчет отца? Рённ не хотела о нём вспоминать. Этот мужчина был ужасным человеком: проявлял любовь и заботу к единственному ребенку только тогда, когда это было нужно. Он не являлся тем мужским идеалом, как таковым должен быть настоящий отец для своего ребенка. Мужчина вызывал у Эль лишь палитру негативных эмоций. Эдгар, так его звали, любил выпивать с друзьями, а после смерти жены алкоголь являлся для него единственным спасением от горя. Сначала он это делал за территорией своего дома в каких-то забегаловках, но потом постоянные посиделки стали происходить дома, на глазах у пятилетней девочки. Крики, пьянки, драки стали плохо сказываться на хрупкой детской психике. Последней каплей для Моро стало то, как Эдгар стал плохо отзываться о собственной дочери и еле сдерживался, чтобы не побить малютку. Он без конца винил её в смерти матери и во всех своих бедах. Бабушка Моро пыталась вразумить зятя, но видя, как девочка страдает, иногда ночами не переставая рыдать в подушку, перестала бороться и стучаться в запертую дверь сердца и разума мужчины. В один дождливый день женщина вызвала такси, собрав необходимые вещи, и уехала с внучкой в свой небольшой домик на окраине Тонсона. Эдгар позвонил Моро, чтобы встретиться с дочерью, лишь спустя 5 лет, но с громким скандалом она запретила хоть как-то контактировать с Эль ради её же блага. Мужчина уверял её, что изменился, стал лучше, работает изо дня в день, но бывшая тёща не верила ему. Но он быстро сдался, думая, что уже ничего не вернуть. Звон колокольчиков и топот от детских ног, заставил Эль вздрогнуть и подняться на ноги. Пока дети не зашли в мастерскую, девушка поспешно юркнула в ванную комнату, чтобы быстро привести себя в порядок и взять себя в руки, отбросив все ужасные мысли, которые так и лезут в ее голову. — Мы пришли! — за дверью послышались детские голоса и смех, дети рассаживались по местам. — Минуточку! — отогнав всю горечь из голоса, весело отозвалась Рённ, поспешно протирая лицо бумажными полотенцами. — А сейчас самое сложное, — обратилась она к своему отражению, поправляя длинные волосы. — Ты должна сказать им, что это последний день, когда они придут сюда. «Судьба жестока со мной, но я должна двигаться дальше!» — пронеслось в ее голове. Поверив в свои слова, она с некоторой уверенностью вышла к детям.