Глава 4

Несколько дней ранее По светлым коридорам той самой «серой башни», которая являлась самым высоким зданием в Тонсоне, шёл Тео Росс — лучший друг Гарена Лостена. Он любил в течение дня заходить к нему, обсудить последние новости, решить какую-то проблему или же просто отдохнуть от рутинных дел, которые занимали большую часть его рабочего времени. Обладая прекрасным обаянием и красивой внешностью, Тео имел популярность среди сотрудниц кампании, поэтому сходил на свидание со многими из них, теша свое самолюбие. По пути к кабинету друга парень не раз заигрывал с проходящими мимо него сотрудницами, отчего они краснели и смущенно хихикали. — Гарен! — воскликнул Тео, как обычно ворвавшись без стука в кабинет. — Привет, Тео. — даже не взглянув на ворвавшегося к нему парня, Лостен продолжил что-то искать в бумагах, которые были разбросаны по всему столу и часть из них уже валялась под ним. Он уже давно привык к нахальству Росса. Парни дружили с детства, поэтому знали друг друга очень хорошо. — Что у тебя тут за хаос? — удивился бардаку Росс, убирая руки в карманы брюк, и вальяжной походкой направился к окну, чтобы посмотреть на город с высоты. У Гарена был лучший вид на Тонсон, как считал сам Тео. Особенно вечером вид из окна просто завораживал, когда весь город освещали фонари и свет из жилых домов. Хоть и высоко, но очень хорошо видны детали. Все как на ладони. Кабинет Лостена был просторным: серые стены с серебристым узором, которые переливался в солнечные дни, как маленькие алмазы. Белые стеллажи были завалены папками, документами, различными книгами, на которых уже давно покоился толстый слой пыли. Хотя их редко брали в руки, они имели большую ценность. Небольшие шкафчики в столе или в шкафу рядом со стеллажами были под завязку забиты офисной бумагой, в которой обычно были различные отчеты и счета. Гарен никогда не мог похвастаться в своём кабинете идеальным порядком, некоторые вещи всегда лежали в неподлежащих для них местах. Когда у парня появлялось свободное время, он просто брал мусорную корзину и надевал ее на приделанный крючок у двери, чтобы кидать туда скомканные листы бумаги, представляя себя игроком на баскетбольном поле. Это своего рода развлечение являлось лучшим отдыхом в рабочее время. — Как поживает Эль? — после долгой паузы поинтересовался Тео, продолжая смотреть вдаль и наслаждаясь видом из окна. В солнечный день все играет насыщенными красками, свойственными осени. — Кто? А, Эль... Да не знаю. Нормально она поживает. — отвлекшись и подняв голову, немного задумался Гарен, пожал плечами и продолжил что-то искать в стопке документов и писем, беспорядочно листая бумагу. — Она ж твоя девушка! Как ты можешь не знать, как она поживает? — немного возмутился Тео и, усевшись в кожаное кресло, стал кататься на нём от стенки к стенке, что очень сильно раздражало Гарена. — Да после смерти старухи, она стала такой холодной... Постоянно пропадает в своей художке. Аж бесит! — неожиданно вспылил он, из-за чего ещё пару листов упали на пол. — Ну, это же школа Моро. Воспоминания, всякое такое... — задумчиво ответил Росс, которому надоело кататься по кабинету, за что Гарен был ему признателен. — Вот поэтому ты то и хочешь снести художественную школу, — смотря на найденный документ, в предвкушении произнес он. — Я? — не понимая друга, удивился Тео, немного пристав с кресла и приподняв бровь. — Зачем мне её школа?! — Мне нужны её картины! Ты их хоть раз видел? За них можно выручить просто нереальные деньги! — повернувшись лицом к другу, Гарен стал размахивать руками и представлять ту сумму денег, которую он сможет выручить. — Эта дурочка, даже понятие не имеет, сколько сейчас денег пылятся в её мастерской! Поэтому ты пойдешь к арендатору, предложишь двойную сумму за это здание, — резко повернувшись к Тео, отчеканил Гарен. Его глаза горели этой идеей. Он находился в предвкушении того богатства, которое он получит благодаря таланту девушки. С помощью этих денег Гарен может наконец-то уехать из этого города, стать видным человеком в обществе и жить, ни о чем не задумываясь, лишь только для удовольствий. Парень желал славы и богатства, и это желание затмило его разум. Теперь им двигал чистый эгоизм без капли сострадания или человечности. Тео же было жалко бедную девушку, но даже ему, лучшему другу, будет не под силу остановить Гарена. В какой-то момент ему стало стыдно за своего друга, за то, как он поступает с невинной девушкой, которая была особенной не только из-за своего таланта, но и из-за тех качеств характера, которая она обладала. Однако как только дело начинало касаться большой суммы денег, Тео становился похожим на своего друга, заглушая в себе любые чувства к другим. Всем было плевать, что потом может стать с Эль Рённ, как после такого предательства изменится её жизн ь. Их волновала лишь своя персона, лишь выгода, которую они могут извлечь. План Гарена был идеальным. Парень всегда жаждал больших денег, а талант его девушки являлся отличным шансом для него сорвать большой куш. Её картины он уже успел показать некоторым иностранным коллекционерам, чтобы узнать их примерную цену, и их ответ приятно шокировал Лостена. Эль даже не подозревала, с каким ужасным человеком связалась. Парень уже давно не любил её, перестал видеть в ней прежнюю Рённ. А ведь причиной, по которой девушка стала увядать на глазах, являлся он сам. Но ему уже было плевать, ведь теперь Эль для него — ключ от сокровищницы, после открытия которой, он выбросит его из-за ненадобности. Наши дни Сегодня Эль задержалась на работе допоздна. Она не спеша собирала вещи по коробкам, перебирая каждую мелочь и погружаясь в небольшие воспоминания, связанные с ней. Ужасное чувство отчаяния порой охватывало ее, но каждый раз, когда она хотела разреветься, сдерживала слезы, собирая все свои последние эмоциональные силы. «Еще не время сдаваться...» — думала девушка, находясь на грани срыва. Вся её жизнь разрушалась на глазах. Если бы здесь была Моро, то притопнула ногой, и отвесила бы внучке легкого подзатыльника за то, что она сотворила с собой за этот год. За то, что она до сих пор сидит в здании своей бабушки и даже не пытается двигаться дальше, развивая свой талант. Она ведь без труда могла стать знаменитой художницей. Дорога до дома заняла бы несколько часов, но на автобус девушка уже опоздала, поэтому она решила вызвать такси. — Да где же он? — всё никак не могла отыскать в сумке телефон. — А, вот ты где! — обрадовавшись находке, Эль попробовала разблокировать телефон, но он не хотел включаться. — Не может быть! — продолжала жать на кнопку Рённ. Разочарованно выдохнув, она осмотрела улицу, на которой один за другим стали загораться фонари. Несмотря на всю свою усталость, ей придется идти домой пешком. — Сегодня холоднее, чем вчера... — вздрогнула девушка и, скрестив руки на груди, бодрым шагом двинулась в сторону дома. На улице было тихо и темно, лишь иногда слышался далекий лай собаки, которую что-то потревожило её покой. Небо снова затянуло тучами, что никак не радовало идущую в одиночестве Эль. Ей не с кем было поговорить или возможности кому-то позвонить, поэтому она шла и перекручивала в голове события уходящего дня, иногда начиная напевать любимую песню себе под нос. — Может Амина была права? — тихо заговорила сама с собой Рённ, шмыгнув носом от холода, и немного ускорила шаг. — После смерти бабушки у нас все так изменилось, что я даже не замечала этого, потому что всё время пропадала в художественной школе, искала какое-то утешение для себя в раскрашенных бабушкиными руками стенах... Девушке вдруг ужасно захотелось зайти к Амине, поделиться своими чувствами, узнать её мнение, услышать теплые слова, которые всегда помогали ей не сдаваться, придавали сил, но, вспомнив, что она зла на неё... Да и сама подруга вряд ли впустит в дом после всего, что произошло, прошла мимо переулка ведущего к её дому. Вновь уйдя в свой мир, Эль чуть не прошла мимо своего дома. Ноги устали и гудели после тяжелого дня, хотелось поскорее прилечь под теплое одеяло и уснуть. Удивившись, что на лужайке не горит свет, Эль стала искать ключи в сумке, подходя к входной двери. «Может Гарен забыл включить?» — подумалось ей. Вставив ключ в дверь, она несколько раз повернула его и наконец-то вошла в теплое и уютное помещение. В доме было темно. В тишине слышалось только тиканье кухонных часов и еле слышимое гудение холодильника. Щелкнув выключателем, загорелся свет на улице и в коридоре. Бросив ключи на тумбочку, Эль тихо разделась, боясь разбудить Гарена, ведь на часах уже было почти полночь. Поднявшись в их спальню, Рённ к своему удивлению не обнаружила там своего парня. — Он никогда не задерживался до такого часа... — нахмурившись, вслух сказала девушка и спустилась на кухню. Она уже стала пережевать, гадая, куда пропал возлюбленный, но заметила небольшой листочек в клеточку прикрепленную под магнитик на холодильнике. «Меня срочно вызвали в командировку на две недели. Я заезжал в обед за вещами. Если освобожусь раньше — сообщу. С любовью, Гарен.» Прочитав записку, ей стало одновременно легче и тяжело на сердце. Хотелось с ним поговорить, рассказать про то, что её школу кто-то выкупил, но его как всегда не было в трудную минуту рядом. И в то же время девушка почувствовала странное облегчение и некую свободу, ведь хотя бы эти две недели ей не надо подстраиваться под кого-то дома. Выбросив записку, Эль поднялась в комнату, чтобы переодеться, и вновь спустилась на кухню, чтобы покушать, ведь за весь день она так ничего и не поела. Увидев еду, желудок сразу подал умирающий вой, и Рённ с жадностью начала накладывать свой ужин в тарелку. Пока грелась еда, она поставила телефон на зарядку, чтобы проверить были ли какие-то звонки, но ничего. Неожиданно ком подступил к горлу, и слёзы сами полились из глаз. Сегодня она лишилась почти всего: наследства бабушки, подруги, даже парень не позвонил ей, а просто оставил записку на холодильнике. Сегодня впервые чувство одиночества так сильно завладело молодым и еще наивным сердцем девушки. Эль была необходима эмоциональная встряска, что-то новое в жизни, хоть какие-то перемены, но она уперто продолжала идти вперед, не смотря по сторонам. Не обращая внимания на предупреждающие сигналы, Рённ может и не заметить, как скоро наступит в пропасть, откуда уже никогда не сможет выбраться.