"'*"'*"'*"'

«Слушай Ветер, он донесет Мой голос: Через туман Вселенной шлю Я — Тебе Любовь…» /В. &. К. Меладзе./ — Мам, я не хочу на качели, мам! — Я хочу на качели... — Ну хорошо, я на лавке посижу. Ребёнок искренне не понимает, зачем взрослой тётке, пусть и его матери, качаться на качелях… Она отталкивается ногами от бордюра и, приведя «детский кринж» в маятниковое движение, запрокидывает голову, смотря в ультрамариновую синь осеннего неба с лёгкими перистыми облаками… На этой самой качели Он раскачивал её 7 лет назад, похожим осенним вечером. …Не удивляясь её блажи побыть девчонкой. Она точно так же смотрела в небо. А сейчас… Качели снова починили. Уже несколько раз их ломали, но починили опять… Есть всё тот же дворик, то же небо, такая же яркая тёплая осень, как тогда, когда он до самых сумерек раскачивал её на «влёте в детство», когда она не хотела возвращаться в реальность… После, они брели по этой улице до её дома. Он купил ей астры — её любимые, белые и розовые, а она психовала: ведь домой ей нельзя нести цветы. Он ответил: — Сейчас-сегодня, эти 10 минут, понеси их в своей руке, вдохни их запах. Будь сейчас… А я тебя сфотографирую. На том фото она получилась изумительно счастливой. Как никогда после?.. Он оставил себе это фото с допотопного Кодака, некогда принадлежавшего его юному сыну и заброшенного им на антресоли в их старой квартире… — Мам, ты не упадёшь? Держись руками, пожалуйста!.. Тогда, когда Он стоял рядом, она вообще не держалась руками за качели, раскачиваемые довольно сильно. Он знал, что Она не упадёт. — Верил. Он вообще в Неё верил. Как ни кто другой. Точно также, как Она в Него. … Небо темнеет. Пора идти. Ей не хочется. Она представляет, что Он стоит сейчас здесь — справа, толкает качели… Он появляется ниоткуда. Одновременно поднимается ветер, кружит листья и уносит их в темнеющее небо. Он молчит, рассматривая её так, словно видит впервые. — Юджин… — Скажи, зачем это?.. Мысленно, она сразу же понимает, что Он подразумевает… — Прости, но ведь Ты разрешил мне написать всё что… — Было? Если это были наши сны? Я сказал тебе, что это Мой подарок. Личный Подарок Тебе. Даже подумать не мог, что Ты такая эксбиционистка… — Ты плохо знал меня. Я решила написать всё «что было и чего не было», что снилось… Просто всё… — Смотри, как всё просто. Ты тоже плохо меня знала, если не понимала, что́ Я бы не одобрил… — Он отворачивается, уходит в темнеющий двор в ветре и кружении разноцветных листьев… — Юджин! Я напишу и это! — Хорошо… Она уже не видит его в темноте, но последнее Его слово остаётся с ней, словно искренняя улыбка, — лучом первой показавшейся на небосклоне звёзды. Она верит, что Он и есть эта Звезда… этот Ветер. Этот Вечер… …пробуждение словно сбрасывает её вниз с небес, отняв крылья… За окном валит снег. Крупными большими хлопьями. Белоснежной непроглядной пеленой. Воскресенье. Пять утра. Все спят. Она просыпается так рано лишь на природе, вне дома. — По биоритмам она «сова»… Он всегда просыпался в это время. — Юджин, Спасибо! — мысленно кричит она в чистый белый лист начинающегося дня… Снег превращается в дождь. Плачет за окном, о том что всё проходит, но снова неумолимо приходит весна…

***

Ну конечно же никогда, ничего, – ничего у нас не было… Сумасшедших дождей слюда: Опрокинутое Небо… И весеннего ветра порыв, еле тёплый, Едва слышный… Что сознание перекрыв, метко «недосорвал крышу»… Из июльского зноя письмо: краски —ра́кушки; запах моря… Что на крыльях своих принесло То ли радость, а то ли горе… — Не поймёшь, не опишешь в словах Чувства близких на расстоянии… Ты, Надеждой развеявший страх, В любом месте и состоянии! — Так смеялись с Тобою навзрыд Над собою… Душа — скиталец, Без сомнений и глупых обид, На Земле исполняла свой танец. И кричал нам сторож — старик: «Это ж школа! Плясать не смейте!». …Произнёс наглый твой ученик: «Вот же грёбаные соулмейты»… А когда этот мир угасал пред глазами И ныл, угасая, Ты один лишь меня спасал, Как ни кто никого не спасает!.. «Ни единою строчкой не лгу» —Просто «то и пою, что вижу»: На Забвения Берегу никого ещё не было ближе!.. Друг от друга нам ничего, кроме друг-друга, не нужно: Оправдание — Волшебство. Сострадание, Нежность — оружье Изначальное, На века… А Любовь, — Опрокинутым Небом… Абсолютно и наверняка: Ничего кроме этого не было…