1. Петунья

***

У нее было много причин ненавидеть сестру. Маленький ангелочек... так называли Лили родители. Для нее такого милого прозвища у них не было. Нет, она не жаловалась, ведь были у кого-то родители и хуже. Например, она не представляет как Кэтрин Мэдисон выживает в том ужасном клоповнике возле завода. В том самом месте, где живет Лиличкин приятель-грязнуля Снейп. Она бы не протянула ни минуты, если бы ее носик только почувствовал эту жуткую вонь от дымящих труб. Да и потом, там кругом царит разруха и беднота. Дома похожи на картонные коробки, которые вот-вот развалятся, а если кому-то удастся заполучить себе сарай, то он тоже будет весь покошенный, с заросшим, о ужас, участком. Это даже нельзя было назвать внутренним двориком или садиком! Вот у них был прелестный садик с ароматными розами и хризантемами. Яблони плодоносили каждый год сладкими плодами! А то, что росло у завода, даже в руках держать было страшно! Яблоки были сморщенные и мелкие, вероятно дикие. Петунья полагала, что они были кислющими на вкус, но она не осмелилась бы попробовать. Не хватало еще мучаться желудком после такого... Она еще помнила тот тревожный случай, когда Кетрин увезли в больницу прямо с уроков, и хотя она убеждала всех, что это все из-за мерзкого британского климата, мало кто ей поверил. Но речь шла не об этом... родители Лили потакали ей во всем и, по мнению Туни, растили из нее избалованную принцессу. Петунья сперва успокаивала себя известным фактом о том, что к младшим детям питают обычно чуть большую любовь. Но когда стало известно, что Лиличка совершенно не обычная девочка, а скорее уж самая настоящая ведьмочка, родители словно под заклинание попали (что казалось весьма подозрительным, но Туни старалась об этом не думать), Лиличкой восхищались за каждым семейным обедом, дарили ей подарки по поводу и без и нахваливали ее гостям, даже если говорили весьма обтекаемо, ведь о магии никому постороннему знать было нельзя. Даже странно, что их простых смертных просветили. Петунья бы не удивилась, если бы сестру попросту выкрали у них, а им бы стерли память. Волшебники умели и не такое. Может быть, так было бы лучше. Ей не хотелось даже знать о чем-то столь ненормальном. Лето 1972 ничем не отличалось от всех предыдущих. Хотя нет, все же отличалось. Лиличка приехала со своего первого курса обучения колдовским штучкам и окончательно задрала нос. Даже родителей теперь не стеснялась, смотрела на них будто они были ничтожными тараканами, а родители все еще ничего не замечали. Все ее усилия, грамоты, фотографии... все это стало никому не интересно, когда ее сестричка, размахивая волшебными сладостями и летающими учебниками, чинно задрав носик, заявила, что она научилась летать на метле. Петуньи казалось, что у ней расколется голова. Лили сделала то, Лиличка сделала се... Почему ты не хочешь слушать, тебе что не интересна жизнь сестры? Ты можешь заняться своими делами и позже, а Лили свободна только сейчас. Однажды Лили решила похвастаться перед ними своими умениями, вопреки запрету колдовать летом, о котором они тогда еще не знали. Вот только Туни она не предупредила о своем мастер-классе. И когда, Петунья почувствовала, как ее зрение заслоняет яркий свет, она сделала первое, что ей пришло в голову. Замахала руками в поисках чего-то, обо что можно было бы опереться. К сожалению, дело было на лестнице. К сожалению, Лили слишком верила в себя, чтобы быть осторожной. Услышав короткий визг сестры, Туни вздрогнула, чувствуя, что зрение приходит в норму. Лили лежала на полу под лестницей, изломанной куклой, а Туни боялась двинуться с места. Послышались крики родителей. Мама тормошила ее и что-то кричала, а отец звонил в скорую. А Петунья чувствовала себя сморщенным яблочком, выращенным в гнилых трущобах. Она была такой никчемной и никудышной тогда... совершенно бесполезной, чтобы помочь хоть чем-то. Будь у нее эта дурацкая магия, она смогла бы помочь, может быть, она действительно была никем... это Лили была особенной. Даже сейчас... это горе должно было случиться именно с ее сестрой, а не с ней. - Дочь, присядь, - отец, поднял на нее взгляд, и пригласил присоединиться к нему на оббитой поролоном лавке в зоне ожидания, - если ты будешь ходить кругами, время не ускорится. - Не знаю, все может быть, - она нервно покачала головой, но остановилась. - Ты, конечно, знаешь, что не виновата, это была случайность,- он окинул ее понимающей улыбкой, хотя и получилось весьма жалко. Ей нужна была поддержка раньше, а не сейчас... сейчас, после такого, все было бесполезно... Если... если! Она сглотнула. Если ее сестра умрет, она не сможет занять ее место в их сердцах. - Я знаю. Часы стукнули семь вечера. Будь они дома, будь они в порядке, сейчас бы их ждал ужин с запеченной индейкой. И мамина шарлотка была бы на десерт. А сейчас ее мама была за этой холодной, белой дверью. В операционной, где решалась судьба ее сестры. Петунья никогда не боялась врачей. Это было привилегией маленьких хныкать, потому что страшный доктор хочет уколоть пальчик. Она только жмурилась и представляла, что взрослая достаточно, чтобы справиться с этим. Но сейчас она боялась. Лили бы боялась, будь она в сознании, и Туни боялась за нее. Вместо нее. Прошел еще час или два, и она все же опустилась на жесткий больничный диванчик, только чтобы быть в силах стоять на ногах, когда все закончится. Она задремала. Проснулась от того, что послышались приглушенные голоса. Кажется, мама что-то папе объясняла. Врача нигде видно не было. - Как Лили? - она прошептала, будто ее шепот мог чем-то помочь. Будто так она становилась чуточку смелее. - Все в порядке. Лили поправится. Зайка, мне придется остаться, - мама быстро погладила ее по голове и отвернулась, - сможешь поехать с папой и лечь спать? Может быть, завтра уже сможешь увидеться с сестрой, ладно? Мне надо сообщить Дамблдору... Опять Дамблдор! Опять дурацкая магия! Из-за магии все это произошло! Петунья просто не представляла, почему мама все еще хотела иметь дело с волшебниками. Неужели они опять во всем обвинят ее? И Лили... когда проснется, будет точно жаловаться, что она испортила ей лето! - Конечно, - она была достаточно взрослой, чтобы не заплакать. Достаточно взрослой, чтобы почувствовать комок в горле и стоически перетерпеть. - Хорошо, что все в порядке... Ничего не было хорошо. Туни сидела в машине, прислонившись к холодному стеклу. На окне были заметны капли от дождя, хотя на улице было так темно, что нельзя было точно разглядеть, насколько сильным он был, продолжался ли или закончился. Папа включил радио. Обещали, что август будет дождливым. На Англию надвигался циклон, и весьма вероятно было штормовое предупреждение. Потом кто-то пел что-то о любви под легкий джаз. Жаловались, что старые хиты уходят. Время уходит. - Согреть тебе молока? Она качнула головой. Незачем отцу так волноваться о ней. Не маленькая же. Она выбралась из машины, как только мотор притих, и зашлепала по свежескошенной траве в сторону калитки. Она была в мягких домашних тапочках, не успела надеть что-то другое, слишком торопилась. Калитка не скрипнула. Отец регулярно смазывал ее, так что гости часто удивлялись, как можно было в таком идеальном состоянии сохранить такой старый участок. Но наследие же. Просто надо было следить и заботиться... Отец парковал машину в гараже, а она побрела к двери. Достала ключи из под коврика и, скинув испачканные грязью тапочки у входа, вошла внутрь. На диване лежала забытая кем-то газета. На полу стоял тазик с не развешанным бельем. Они оставили все как есть, когда уходили. Надо было развесить белье и приготовить ужин. Захочет ли папа есть? Она проскочила на кухню, обнаружив в холодильнике полную масленицу и банку с молоком. В хлебнице были еще свежие пшеничные булочки. Туни налила немного молока в сотейник и поставила греться. Поджарила на масле хлеб, и уселась на холодный пол у плиты. Молоко почти выкипело, а папа не появился. Наверное, спать пошел или в кабинет почту отправлять. Ну и ладно. Она вымыла посуду и пошла развешивать белье. Но затем передумала и направилась прямиком в детскую. Ей было всего тринадцать... Кэтрин Мэдисон думала о мальчиках и глянцевых журналах, хотя семья Кэти не могла позволить ей тратить время понапрасну. Они были слишком бедны, чтобы Кэти была обычным подростком. И все же... так почему Туни не могла себе позволить этого? Забравшись под теплое одеяло и сжавшись в комочек, она разрыдалась. Если бы они только ладили с сестрой... все бы стало немного терпимее.

***

- Ну давайте я вам сказку прочитаю! Они сидели в своих коротких ночнушках, спрятавшись под пушистый плед с мохнатыми нитками по краю, и выжидающе уставились на маму. На столе осталась недопитая чашка молока. Лили вечно привередничала, даже если оно было клубничным. Это была целая история, чтобы заставить ее выпить хоть немножко. Но мама, уставшая после домашних дел, не обижалась, а всегда находила время посидеть с ними, пока они не уснут. - А она будет интересная? - с легким зевком уточнила Лили, но тут же закрыла рот, испуганно таращась на маму и сестру, будто совершила преступление. Заметили или не заметили? Конечно, заметили, но не подали виду. Ведь как это лечь спать без сказки? Даже если у них глаза уже слипаются. - Обязательно, - обещает мама и, накинув на них еще одно пуховое одеяло, приступает к рассказу. - Жила была одна маленькая принцесса, и была у ней старшая сестренка колдунья. - Так нечестно! Не хочу быть колдуньей, - недовольно бурчит Туни. - А кто сказал, что это сказка про вас? - мама улыбается, - ну хорошо... в таком случае, жили-были две сестренки принцессы. - Но так же не может быть, мамочка! В сказке принцесса может быть только одна! - своим звонким детским голосом возражает Лили, - но если Пети не хочет быть колдуньей, то ей буду я! - Эй не называй меня так по-дурацки, - Туни обиженно скрестила руки, - вот и правильно, что ты ведьмой будешь! Они в фильмах такие как ты! Злобные, рыжие и с зелеными глазами! - Петунья, - мама строго посмотрела на нее, - быстро извинись перед своей сестрой! Пока не извинишься никакой сказки не будет! - Вот еще, - девочка вынырнула из под одеяла и протопала босиком на свою сторону комнаты. Вскочила на свою кровать и резко задвинула балдахин. - А Лили тоже без сказки останется! - послышался приглушенный голос, хотя сама Петунья даже не выглянула. Лили вся скукожилась. В глазах скопились слезы. Вот-вот хныкать начнет. - А вот и не правда. Лиличка вела себе хорошо, в отличие от кое-кого. Мы пойдем слушать сказку к маме с папой в спальню, ты же хочешь? - мама ласково обратилась к младшей дочери, - а то у нас тут одна недовольная бука завелась. Но мы не будем ее тревожить. Захочет, придет и извинится. - Не захочу! - глухо буркнула Петунья, спрятав лицо за подушкой.

***

Петунья резко открыла глаза. Простыни слегка скатались, и она теперь лежала наполовину на голом матрасе. Сон? Такой реалистичный, словно воспоминание увидела... но нет, все таки сон. Но разве там эта сказка была? Сказка? О чем это она? Сон уже успел выветриться из ее мыслей, и она медленно встала с кровати, попутно пытаясь поправить постельное белье. Белье! Она все таки не развесила его вчера! Петунья потерла глаза и, натянув халатик поверх пижамы, поспешила спуститься в гостиную. Но тазика с бельем уже не было. Неужели папа развесил? Или мама все же вернулась? Но нет, к ее сожалению, это была тетя Этель, мамина сестра. - Встала наконец-то! Не могу поверить, что такое произошло с Лили...- тетя покачала головой, загораживаясь от нее модным журналом, вообще-то скорее желтой прессой полной разных сплетен, но Этель так не считала. - Я не виновата. Папа тоже так считает,- зачем-то оправдалась девочка.- а где кстати он... - Твой папа занят, работа, знаешь ли, не дремлет. А ты тут прохлаждаешься. Чай не маленькая, а только хлопот родителям доставляешь. - Так лето же! До осени рукописи не принимают. А статьи упали в цене...- Туни нахмурилась, пытаясь вспомнить не было ли у отца срочных дел. Их точно не было. - Да что ты понимаешь во взрослых делах, девчонка,- насмешливо спросила тетя,- ты посмотри как ты по дому выхаживаешь! В одном халатике! Разве этому тебя учили родители? Вот Лиличка помладше тебя, а такая славная девочка! - Этель,- Петунья сглотнула с облегчением. Грозная фигура отца на лестнице могла напугать кого угодно, но не ее. Может быть, папа тоже любил Лили больше, чем ее, но он точно защитил бы, чтобы не случилось, - можно я сам буду разбираться со своими детьми? - Петунья, брысь на кухню. Приготовь отцу кофе! - сквозь зубы пробормотала тетя, страшно на нее косясь. Девочка вздохнула и прошла мимо отца, чувствуя как он мимоходом потрепал ее за плечо. Будь на ее месте Лили он бы, конечно затащил ее в объятья, поцеловал в лобик и усадил на колени, а в конце отчитал бы тетю Этель. Но это были бессмысленные рассуждения, потому что тетя никогда бы не стала так разговаривать с ее младшей сестрой, да и поменяться телами... может быть, ведьмы вроде Лили и могли так, но она ведьмой не была. Впрочем именно ставя их медную, купленную в прошлом году на ярмарке и так приглянувшуюся ее папе, турку на плиту Петунья почувствовала укол вины за то, что даже помыслила о том, что поменяться с Лили местами в такой ситуации это хорошая идея... Лили была на грани жизни и смерти, а она жалела, что не на ее месте. Отвратительно. Петунья сживала губы, чувствуя как металлический привкус проникает в ее рот. Она вновь открыла холодильник, хмурясь из-за того каким пустым он был... они должны были пойти в магазин вчера вечером, заскочить туда перед ужином с индейкой, чтобы приобрести продукты и купить тортик к чаю... но все пошло не так. Все шло не так! Петунья зло отрезала хлеба, чтобы запихнуть пару неровных кусочков в тостер. Кофе тем временем начало покрываться пенкой и Туни быстро переставила турку на холодную конфорку. - Завтрак готов! - негромко прикрикнул она, когда тостер издал дзыньк, перед тем как поджаренные тосты выпрыгнули кверху, с трудом оставаясь в тостере. Петунья наполнила джемом и маслом пиалы и разлила кофе по серебряным чашечкам из чайной пары, подаренной когда-то на свадьбу ее родителям. Она достала простую керамическую и для себя, но так и не осмелилась налить в нее хоть каплю кофе, хотя оставалось еще порядком. Вместо этого она поставила кипятится чайник, хотя и не была уверена, что сможет высидеть со взрослыми дольше простого приличия. - Это что такое, Ричард, мы что обделены деньгами? Что это за скудный завтрак? - возмутилась брезгливо присевшая за кухонный стол тетя Этель, она предпочитала даже завтракать в столовой, но сейчас даже папа не готов был соблюдать этикет ради нее. - Ты же знаешь причину этого, Этель, - хмуро пробормотала папа, устало делая глоток, - хороший кофе, Туни, ты становишься лучше с каждым разом. Дежурный комплимент, но даже его Этель надо было испортить. - Как же плохо было до этого, если эту помоечную жидкость ты называешь "лучше", Ричард, а тебе деточка лучше приглядеть себе богатого мужа, который сможет оплатить вам домработницу, потому что из тебя хозяйки очевидно не выйдет. - Разве вы сами хорошая хозяйка,- прошептала Петунья, подрываясь за вскипевшим чайником. - Ричард, твоя дочь мне дерзит! Это после того как она столкнула свою сестру! Да она должна у тебя по струнке ходить, да в пол пялится! Это что такое? Она даже не стесняется! Как две сестры могут так сильно отличаться!? Туни замерла, оттого что ее сердце замерло. - Этель, моя дочь не толкала Лили. И они обе мои дочери, - запоздало отреагировал отец, но этого было мало для дрожащих пальцев Петуньи, она нечаянно пролила пару капель на нежную кожу и взвизгнула, обжигаясь. - Я лучше пойду, - пробормотала она, баюкая больную руку. - нам столько всего на лето задали... Это была ложь, она сразу же завершила все свое домашнее задание, стоило каникулам начаться, но никто даже не усомнился, а может им просто было все равно на нее. И все же что-то заставило ее остановиться перед дверью и неловко обернуться назад. - Пап, а про Лили новостей нет? - Детка... Звонок раздался неожиданно, и Петунья бросилась в коридор, чтобы как можно быстрее поднять трубку домашнего телефона. Из динамика послышались заглушенные разговоры и лязганье больничной тележки. - Ричард, это ты? - спросил голос ее мамы. - Нет, мам, это я... Петунья, - всхлипнула она, не удержав эмоций. Волнение переполняло ее и серьезной тон матери не улучшил ситуацию. - Дочка? Скажи отцу, что все обошлось. Почти... но в общем и целом это лучшее, на что можно было надеяться... Лили очнулась, у ней есть некоторые пробелы... в памяти, но ничего критичного. Я думаю, что нас выпишут совсем скоро, ей очень нужна домашняя обстановка, чтобы восстановиться. Господин Дамблдор сказал, что ее магия так защитила ее, что она может никогда не вспомнить некоторые вещи... но самое главное, она жива и скоро будет здорова, - дрожащий голос совсем не успокаивал Петунью. - Как это не вспомнить? Она что забыла нас, мам... - она почти задохнулась от собственной высказанной мысли, сжимая трубку и молясь всем богам, чтобы ее сестренка осталось собой, пусть это высокомерной и гадкой, но любимой дочерью, подругой, может быть, даже любимой сестрой... - Нет, нет, конечно, нет! - заверила ее мисс Эванс, - она помнит такие вещи, но она не помнит некоторые детали... подробности нашей жизни. Как если бы относится к своей жизни как к сюжету фильма или книги... она выглядит такой маленькой и ранимой... моя маленькая, бедная доченька... Ох! Туни, ты не обращай внимания пожалуйста, все будет хорошо! Это было совсем не похоже на правду. Петунья не заметила как трубку вырвал отец, ее холодные пальцы вяло соскользнули с пластика, как веревки повисая по бокам. Все будет хорошо, да? Она даже представить не могла, что Лили могла забыть собственную жизнь. Гнетущие мысли наполнили девочку, ей казалось, что теперь станет еще хуже. Между ними с сестрой и раньше были не лучшие отношения, нарушаемые шаткими перемириями по праздникам, а теперь когда не было воспоминаний связывающих их, Лили станет намного невыносимее... но зато ее сестра была в порядке. - Девчонка, ты что застыла? Весь проем загораживаешь,- тетя слегка оттолкнула ее, нажав на плечо, но этот маленький жест показался Петунье таким ужасным и противным, что она не смогла сдержать слез. - Ненавижу вас! Ненавижу! Вы самая отвратительная женщина, которую я только встречала! Вам совершенно плевать на мои чувства, хотя такая же ваша племянница как и ваша замечательная Лиличка! Но я просто отвратительно уверена, что будь я сейчас в больнице, вы бы все равно нашли как ко мне придраться! Это мой дом! Мой! Почему я не могу стоять где хочу?! Лучше бы это я была на месте Лили! Лучше бы я умерла! Под ошарашенный и разгневанный взгляд женщины, Петунья хлопнула дверью и со всех ног бросилась во двор, а затем прочь за калитку. Прочь за знакомый перекресток на их родной улице, за забор отделяющий небольшое кладбище у церкви, прочь через пролесок отделяющий приличную сторону Коукворта от фабрик и трущоб... Здесь, куда бы точно не ступила нога ее тети, она смогла перевести дыхание и совершенно раздавленная, уселась на корточки, почти прижимаясь к земле. Грязь пачкала ее свежевыстиранную пижаму. Только сейчас, она осознала, что так и не переоделась, но сил не было даже на то, чтобы поплотнее закутаться в грязный и пыльный халат. Слезы все никак не хотели останавливаться и ее казалось, что у нее прорвало какую-то платину, которая она так трепетно выстраивала все последние годы. - Эй, ты что там делаешь? - окликнул ее непонятно откуда знакомый голос еще совсем мальчишки. Чтобы у ней здесь были знакомые мальчики? Ведь она специально убежала туда, где ее никто знать не мог... Петунья медленно подняла голову, сталкиваясь с буравящими ее черными омутами неказистого приятеля Лили. - Ты что глухая? Дура, ты вся перепачкаешься! - Я уже, - выдала она, у ней не было никакого желания бороться с его мелочным презрением. Может быть, она и была этой самой "маглой", но он тоже был "нищим", так что в ее голове это уже был 1:1, но доказывать ничего сил не было. - эй, дай сюда свою куртку, не видишь во что я одета? - Еще чего? Почему это я должен тебе что-то давать? И ты сама виновата, - о, ну, конечно, она и не думала, что с ним будет просто. Снейп чуть ли ногой не топнул, пытаясь выразить все свое омерзение при виде на нее. Да-да, тот самый мальчишка, который вечно ходил во всем рванном и грязном. - Что ты вообще здесь делаешь? Нет, я не хочу слышать твои девчачьи сопли... - Лили в больнице, - почему-то вырвалось у нее. Конечно, не потому что она пожалела его и не из-за того, что хотела оправдаться за свое состояние, это вышло ненамеренно, без особой на то причины, но, конечно, попало в точку. - Как в больнице? Это не твой глупый розыгрыш? Что случилось? С ней все в порядке? Она в центральной... черт возьми, там же сейчас часы для посещения, или они уже закончились? Как ты допустила такое?! Это ты во всем виновата... я знаю, что это ты, ты никогда не любила Лили. И из-за это ты сейчас скрываешься как преступница! Что ты сделала с Лили?! - Петунья даже не пыталась прервать его сумасшедший поток, ни один из его укоров не сделал бы ей хуже, чем уже было. Наоборот, это позволило выйти из оцепенения и снова стать более здравой. - Лили упала с лестницы, но все уже хорошо, - выдала она скороговоркой, - ее скоро выпишут, так что нет нужды рваться в больницу. Ваша эта дурацкая магия ее вроде как спасла, но теперь она все забыла. - В смысле забыла? - на лицо мальчика набрело выражение священного ужаса. - Она не вспомнит меня... - Нет-нет, - Петунья все еще не понимала, зачем изъясняется, - то есть, не знаю. Но это вроде того, чтобы смотреть на основные моменты своей жизни со стороны. - Как в омуте памяти? - Как в чем? - переспросила девочка, хотя догадывалась, что это было одним из магический словечек. - Неважно! - он закатил глаза, - как смотреть кино про отдельные эпизоды? Ну же отвечай! - он заметил ее задержку, ее дрожащие от прохлады и страха руки, и недовольно снял с себя порванный жакет, чтобы накинуть на нее. - Нет, не думаю... скорее как знать, кто тебе друг, а кто семья, знать где ты живешь и что любишь, но не помнить как это все было и свои эмоции по поводу этого, но я так мало знаю, что не уверена... мама была испугана, рассказывая об этом. - То есть возможно я ей теперь разонравлюсь... - растеряно выдохнул Снейп, - мы ведь и так ссоримся постоянно, что теперь будет... - Я не знаю, совсем не понимаю, что теперь будет и боюсь, - призналась Петунья, пускай и боялись они совершенно разного, но было что-то, что заставило разделить этот момент с нищим мальчишкой, которого она совсем недавно ненавидела.

***

- Эй, она серьезно на что-то надеялась? - из-за двери послышался противный смех еще не сломавшегося мальчишечьего голоса. - да ты посмотри, как она пишет тут! Она назвала Дамблдора по всем титулам! А тут она даже называет его "добрым, сказочным волшебником с мудрой бородой"! - Моя сестричка учится заискивать перед своим будущим стариком мужем. Тетя говорит, что только такой ей и светит. Усатый такой, - хихиканье Лили. - Не знаю, на что она надеялась... директор Дамблдор даже не прочитает этого! Для того, чтобы поступить в Хогвартс, надо родиться ведьмой, а Туни совершенно обычная девочка! - Маггла она, вот поэтому и не понимает ничего! - заключил Снейп. Застывшая под дверью собственной детской Петунья заморгала глазами, пытаясь избавиться от обидной пелены перед глазами, комок в горле дернулся и она издала горький хнык, чтобы тут же зажать рот, боясь даже пошевелится. Если они ее заметит, это будет унижение. Ужасное унижение, которое она не вытерпит. - А представь, она ведь будет ждать ответ, ой не могу, а что если правда ей ответят что-нибудь? Как думаешь одолжить ей свою сову? Будет забавно потом прочитать, что ей ответят. Я и тебе покажу. - Это если ей ответят, не думаю, что у Дамблдора так много времени, чтобы тратить на магглов. Лили, вот почему ты лучше ее во всем, теперь ты видишь? Ты самая настоящая и потрясающая ведьма!

***

Петунья дотопала до дома, угрюмо пялясь себе под ноги. В доме слышался оживленный диалог. Лилина курточка, прихваченная с собой в больницу, висела на вешалке. Все были дома. А Туни хотелось разрыдаться и спрятаться у себя в комнате, проблема была лишь в том, что это была еще и комната Лили... А на ней до сих пор висела куртка Снейпа. Предательски унизительно. Понимая, что лучше не будет Петунья двинулась к кухне, лучше было перетерпеть нервотрепку от младшей сестры сейчас, чем ждать... - Э... Я дома... - Петунья? Ты не представляешь как я волновалась! - маленький вихрь налетел на нее, неожиданно сжимая в объятьях, - зачем же ты ушла! Как хорошо, что с тобой все в порядке... - Лили... что происходит? - испуганно нахмурилась она и даже дотронулась до лба сестры, но он был холодным. - О чем ты вообще говоришь...