Часть 13 Разборки в лабиринте.

Лабиринт Оркуса. Место, пропитанное страданием, предательством, смертью. Место, где каждый камень, каждый поворот, каждая тень дышат памятью о павших, о тех, кто осмелился бросить вызов тьме, но был поглощён ею. Лабиринт, созданный Оскаром Оркусом, восставшим против бога Эхипа, — не просто ловушка, не просто испытание. Это воплощение его ярости, его боли, его отчаяния. Это проверка, жестокая и беспощадная, для тех, кто осмелится войти. Готовы ли они сражаться, как сражался он? Готовы ли они устоять перед искушением, не сломаться, не пасть в бездну? Или же их души, слабые и грешные, будут поглощены вечным мраком? Наруто Узумаки и Хаджимэ Ногумо уже знали вкус предательства. Они уже стояли на краю бездны, уже смотрели в её бездонные глаза. Они пали, но не погибли. Их спасла не сила, не удача, а нечто большее — вера друг в друга. И вот они снова здесь, в этом проклятом месте, где каждый шаг — это шаг к возможной гибели. Зачем? Ради тех, кто когда-то предал их. Ради тех, кого они когда-то называли союзниками. Не из доброты, нет. Это не жест милосердия. Это вызов, доказательство своей силы, своей воли. Они пришли не спасать, они пришли доказать, что их души не сломаны, что они сильнее, чем думали о них другие. Группа Узумаки, вместе с Косукэ Эндо, спускается вглубь лабиринта. Каждый шаг — это битва. Монстры, порождения тьмы, бросаются на них из тени, из-за поворотов, из самой глубины этого ада. Наруто, с мечом семи элементов в руках, рубит их без жалости. Его движения резки, точны, каждый удар — это вспышка света в этом царстве тьмы. Хаджимэ, с револьверами в руках, прикрывает его спину. Его выстрелы гремят, как гром, каждый патрон — это вызов смерти. Девушки, бегущие позади, тоже не остаются в стороне. Их стрелы, их магия, их воля — всё это сливается в единый поток, сметающий врагов на пути. Но что движет ими? Что заставляет их идти вперёд, сквозь страх, сквозь боль, сквозь тьму? Не надежда, не вера в победу. Нет. Это нечто большее. Это жажда доказать, что они сильнее, чем их предатели, сильнее, чем сам лабиринт, сильнее, чем сама тьма. Они идут, чтобы показать, что даже в этом мире, где каждый шаг может стать последним, где каждый союзник может стать врагом, есть те, кто не сломается. Кто не предаст. Кто не падёт. И лабиринт, как живое существо, наблюдает за ними. Он ждёт. Он знает, что рано или поздно они оступятся. Рано или поздно тьма поглотит их. Но пока они идут. Пока они сражаются. Пока они дышат. И в этом дыхании — их вызов. Их бунт. Их вера. — Указывай нам путь, Эндо, дальше мы дороги не знаем, — произнёс Хаджимэ, хладнокровно уничтожая очередного монстра. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённая решимость, словно он уже давно привык к этой бесконечной борьбе. — Да, — отозвался Эндо, и в его голосе сквозило нечто, что заставило парня задуматься. (Невероятно, он уничтожил этого монстра с одного выстрела? А Наруто... одним взмахом меча положил целую орду скелетов. Это же невозможно...) — думал он, чувствуя, как в его душе смешиваются восхищение и страх. — А срезать никак не получится? — спросила Шио, её голос звучал тревожно, но в нём была и твёрдость. — Нужно как можно скорее прийти на помощь, — добавила Тио, и её слова прозвучали как приговор, как напоминание о том, что времени у них нет. — Хаджимэ, где-то тут, — сказал Наруто, держа на спине маленькую Мю. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась усталость, словно он нёс на себе не только девочку, но и тяжесть всей этой бесконечной борьбы. — Значит, нам сюда? — спросил Хаджимэ, оглядываясь вокруг. — Скорее всего, — отозвался Наруто. — Эй, Эндо, стой! — крикнул Ногумо, и в его голосе прозвучала тревога. — Что там? — спросил Эндо, резко остановившись. — Кажется, мы нашли короткий путь, — ответил Хаджимэ, и в его глазах мелькнула искра надежды. Используя кольцо инвентаря, Хаджимэ призвал одно из своих изобретений, и это зрелище заставило Эндо на мгновение замереть. — Это ещё что? — спросил Косукэ, его голос звучал с ноткой недоумения и любопытства. — Отбойный молот. Он работает на электромагнитном ускорении и взрывчатке. «Сваебой», — объяснил Хаджимэ, и в его голосе слышалась гордость изобретателя. — Сваебой? — переспросил Эндо, не скрывая удивления. — Да. Свая сделана из Хрустоновой руды, а сверху покрыта азантином — самым прочным материалом на всём свете, — продолжал объяснять Хаджимэ, уже пробивая дырку, чтобы спуститься на пару этажей вниз. Его движения были точны и уверенны, словно он уже давно привык к таким ситуациям. — Эндо, мы пойдём вперёд, а ты прыгай следом, — сказал Хаджимэ, убирая свой аппарат в инвентарь. Его слова звучали как приказ, но в них чувствовалась забота о товарище, словно он понимал, что каждый из них сейчас на грани своих сил. И в этот момент, в этой тьме, среди бесконечных лабиринтов и монстров, они продолжали идти вперёд. Не потому, что верили в победу, а потому, что другого выхода у них не было. Каждый шаг, каждое движение, каждое слово — всё это было частью их борьбы, их вызова тьме, которая, казалось, никогда не закончится. Но они шли. Потому что должны были идти. Потому что в этом был их смысл. Их бунт. Их жизнь. Хаджимэ прыгнул вниз, и Наруто с девушками последовали за ним, что вызвало у Эндо лишь мгновенное замешательство. Но выбирать не приходилось — он тоже прыгнул, подчиняясь не столько разуму, сколько инстинкту, который толкал его вперёд, в эту бездну, где тьма и свет смешивались воедино. Огромная руда, выпущенная Хаджимэ, сделала своё дело, уничтожив монстра, что угрожал жизни его одноклассников. Это внезапное появление, словно вспышка молнии в кромешной тьме, ошеломило не только группу Аманагавы, но и Каттлею, которая, казалось, была готова на всё ради своей цели. Поднявшись на ноги, Хаджимэ огляделся. Его взгляд скользил по лицам, по теням, по этим стенам, которые, казалось, дышали памятью о страданиях и предательствах. Он увидел своих одноклассников, которые, глядя на него, не могли понять, кто стоит перед ними. Их глаза были полны недоумения, страха, а может, даже надежды. Он увидел Каттлею, врага, которая теперь казалась такой же потерянной, как и все остальные. И он увидел Мельда — раненого, без сознания, лежащего на холодном камне, словно символ всей этой бессмысленной борьбы. — А вы всё также хорошо ладите, девчонки, — проговорил Хаджимэ, взглянув на Каори и Сидзуку. Его голос, такой знакомый, такой родной, прозвучал, как гром среди ясного неба. Каори, услышав его, мгновенно поняла, кто перед ней. Её сердце, казалось, остановилось на мгновение, а потом забилось с новой силой. Сидзуку же, напротив, не могла поверить своим глазам. Она смотрела на него, как на призрак, как на что-то невозможное. — Хаджимэ, это правда ты?! — вскрикнула Каори, её голос дрожал, словно она боялась, что он исчезнет, если она произнесёт эти слова слишком громко. — А… Что, серьёзно?.. Да ладно… Как так то? Да ну?.. Ты правда, Ногумо?.. Как же? Ничего не пойму, — растерянно говорила Сидзуку, её слова лились потоком, словно она пыталась убедить себя, что это не сон. — Успокойся, Яэгаси. Тебя же любят за собранность и хладнокровие, — ответил Хаджимэ, и в его голосе звучала лёгкая ирония, но также и тепло, которое, казалось, растопило лёд в её сердце. В этот момент всё вокруг словно замерло. Тьма, монстры, лабиринт — всё это отошло на второй план. Остались только они — люди, которые когда-то были вместе, которые предали друг друга, которые потеряли друг друга, но теперь, казалось, снова нашли. И в этом мгновении, в этом хаосе, в этой тьме, они снова стали чем-то большим, чем просто группой. Они стали семьёй. Пусть даже на мгновение. Вытянув руки, Ногумо поймал Юэ, и в этом движении было что-то почти механическое, словно он действовал не по своей воле, а подчиняясь какому-то высшему приказу, как будто сама судьба направляла его. Наруто приземлился рядом, и это зрелище вызвало у одноклассников Хаджимэ не просто удивление, а почти что благоговейный трепет. Они смотрели на него, как на пришельца из другого мира, как на того, кто уже давно переступил грань между жизнью и смертью. Юэ, используя магию, смягчила падение для Шио и Тио, которые держали на руках маленькую Мю, а также для Эндо, который, не имея должной физической подготовки, упал на землю с таким грохотом, что это вызвало ещё большее изумление у группы Аманагавы. Наруто и Хаджимэ, едва коснувшись земли, тут же стали оглядываться. Их глаза, привыкшие к тьме, мгновенно заметили множество монстров, которые, словно тени, окружали их, готовые напасть по первому приказу Каттлеи. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой, и каждый понимал, что следующее мгновение может стать последним. — Цукиёми, займись защитой Эндо и ребят. Тио и Мю присмотрят, что с девушками, — приказал Наруто, и в его голосе звучала не просто уверенность, а нечто большее — почти что предвидение, словно он уже знал, как всё закончится. — Я поняла, — отозвалась Юэ, и её голос был спокоен, как всегда. Она ухватила Эндо за воротник и потащила к группе Аманагавы, словно он был не человеком, а просто грузом, который нужно доставить в безопасное место. — Как прикажите, хозяин, — отозвалась Тио, и в её словах чувствовалась преданность, которая граничила с фанатизмом. — Да, папочка, — добавила маленькая Мю, и это вызвало у Каори новую волну удивления. — Шио, проверь, что с Мельдом, — приказал Хаджимэ, передавая ей несколько патронов со святой водой. Его голос был твёрд, но в нём чувствовалась тревога, словно он понимал, что каждый момент на счету. — Будет исполнено, — отозвалась Шио, принимая патроны и тут же приступая к заданию. — Хаджимэ, — радостно проговорила Каори, и в её голосе звучала надежда, которую она, казалось, уже давно похоронила. — Не переживай и сиди на месте, — отозвался Ногумо, и его слова прозвучали как приказ, но в них чувствовалась забота. — Позволь нам разобраться, — добавила Тио, а маленькая Мю лишь кивнула, словно подтверждая её слова. Каттлея стояла в тени, наблюдая за тем, как Наруто и Хаджимэ с холодной расчётливостью распределяли обязанности между своими союзниками. Её взгляд, острый и проницательный, скользил по их фигурам, пытаясь уловить малейшую слабость, малейший изъян. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее её охватывало странное, почти болезненное чувство. В её душе, обычно такой холодной и расчётливой, зашевелилось нечто, что она давно считала забытым — сомнение. — Кто это такие? — мысленно произнесла она, и её мысли звучали как шёпот в пустоте. — От одного из них веет монстрами, словно он сам состоит из них. А второй... от него несёт силой, не сравнимой ни с чем. Нет, я бы сказала, силой, превышающей даже самого Бога Эхипа. — Её мысли путались, как будто её разум, всегда такой ясный и хладнокровный, вдруг начал давать сбои. — Неужели Бог Эхип решил предать нас? Неужели он послал одного из своих ангелов на помощь этим жалким людишкам? — Её сердце, если его можно было назвать сердцем, сжалось от гнева и страха. — Я обязана вернуться и доложить о случившемся, — продолжала она мысленно, но тут же остановилась. — Но я сомневаюсь. Нет, я обязана доказать. Я обязана убедиться. Лишь сразив их, я пойму, так ли это на самом деле или нет. Ведь на кону не просто моя жизнь, но и моя гордость. Гордость всех демонов. Её рука сжала оружие, и в её глазах вспыхнул огонь, который горел не от ярости, а от чего-то большего — от отчаяния. Она понимала, что стоит на краю пропасти, что следующий шаг может стать для неё последним. Но отступить она не могла. Не потому, что боялась наказания, а потому, что её гордость, её суть, всё, что она собой представляла, не позволяло ей этого. И в этот момент, среди тьмы, среди страха и сомнений, она поняла, что её борьба — это не просто битва за власть, за место в этом мире. Это битва за саму себя. За то, чтобы доказать, что она — больше, чем просто пешка в руках Бога Эхипа. Что она — сила, с которой нужно считаться. И с этим пониманием она шагнула вперёд, готовая встретить свою судьбу, какой бы она ни была. — Каори мысленно. — Что происходит? — её мысли путались, как будто её разум, всегда такой ясный и собранный, вдруг оказался на грани хаоса. — Почему эта маленькая девочка назвала Наруто-сана папочкой? А самое главное... как Наруто-сан и Хаджимэ выжили? — В её голове всплывали воспоминания, тяжёлые и мучительные, как кошмар, от которого невозможно проснуться. — Я помню, как полгода назад Хаджимэ и Наруто-сан провалились в бездну. После того случая я не находила себе места. Я стала тренироваться усерднее, чтобы стать сильнее, чтобы найти их. Я не хотела верить, что они могли погибнуть. Ведь я обещала, что защищу Хаджимэ... — Её сердце сжалось от боли, словно рана, которая никогда не заживёт. — Но когда он и Наруто-сан провалились в бездну, у меня тогда опустились руки. Я чувствовала себя так, будто часть меня умерла вместе с ними. Но при поддержке Сидзуку я смогла прийти в себя. Мы проходили этаж за этажом, чтобы найти их тела... но кто мог подумать, что Эндо сам приведёт их к нам на помощь? — Её мысли текли, как река, неся с собой смесь надежды, страха и недоумения. — Увидев их, я не могла поверить своим глазам. Хаджимэ выжил, но изменился до неузнаваемости. Что до Наруто-сана, то он тоже выжил, но он ничуть не изменился, остался таким же, как в тот день, когда его нам представили. Но что с ними стало? Как они выжили? Я не могу понять... — Её разум бился над этой загадкой, как над неразрешимой тайной. — Однако их характеры и манеры речи изменились, особенно у Хаджимэ. Он стал другим, словно в нём что-то сломалось, а что-то, наоборот, окрепло. Но меня также удивляет, что они привели с собой девушек, и одна из них относится к Наруто-сану так, словно он её отец. Это непонятно, ведь он не из нашего класса. А вот эти девушки... кто они такие? Почему так почтительно и уважительно к ним относятся? — Её мысли крутились вокруг этого вопроса, как будто она пыталась разгадать сложную головоломку. — Надо будет спросить об этом у Хаджимэ, — решила она наконец, но в её душе оставалось чувство тревоги. Она понимала, что за этим скрывается что-то большее, что-то, что может изменить всё, что она знала. И это пугало её. В её сердце смешивались радость от того, что они живы, и страх перед тем, что они принесли с собой. Она чувствовала, что стоит на пороге чего-то нового, чего-то неизведанного, и это заставляло её сердце биться чаще. Но она знала, что должна быть сильной. Для них. Для себя. Для всех, кто зависит от неё. И с этим чувством она смотрела на них, пытаясь понять, что же произошло в той бездне, куда они провалились. И что они принесли с собой обратно. — Хм… Надо же. Сами шагнули в Адское пламя преисподней, — высокомерно проговорила Каттлея, и в её голосе звучала не просто насмешка, а нечто большее — почти что презрение к тем, кто, по её мнению, уже обречён. Её слова висели в воздухе, как ядовитый туман, отравляя всё вокруг. — Если хочешь жить, проваливай отсюда, — холодно ответил Наруто, и в его голосе не было ни страха, ни злобы, лишь спокойная уверенность, словно он уже знал, чем всё закончится. — Чего? — резко спросила Каттлея, топая каблуком, и в её движении было что-то театральное, словно она пыталась скрыть своё внутреннее напряжение за показной бравадой. — Что непонятного? Сейчас мы готовы тебя отпустить, — ответил Хаджимэ, и его слова, такие простые и прямые, словно удар ножом, ранили её гордость. Она почувствовала, как внутри неё закипает ярость, как будто её саму, её суть, поставили под сомнение. — Человечушка! Трепещи перед смертью, сожалея о собственной глупости! — выкрикнула она, но в её голосе уже не было прежней уверенности. Было что-то другое — страх, который она тщательно скрывала, но который уже начал подтачивать её изнутри. — Понятно. Так ты нам враг? — спокойно проговорил Хаджимэ, блокируя удар монстра, который решился напасть со спины. Его движения были точны и выверены, словно он уже давно привык к таким ситуациям. — Эй, Наруто, развлечёмся? — предложил он, и в его голосе звучала лёгкая ирония, словно он уже знал, что ответит его товарищ. — Хм… Мог бы и не предлагать, ведь ты знаешь мой ответ, — ответил Наруто, уничтожая очередного монстра одним взмахом меча. Его слова заставили Хаджимэ ухмыльнуться, и в этой ухмылке было что-то почти что братское, словно они оба понимали, что их связывает не просто дружба, а нечто большее — общая судьба, общая борьба. Наруто и Хаджимэ бросились в бой, словно две стихии, обрушившиеся на мир с небес. Они разделились, но их действия были настолько синхронны, что казалось, будто они связаны невидимой нитью, словно две части одного целого. Хаджимэ, с револьверами в руках, обстреливал монстров с холодной расчётливостью, каждый выстрел — точный, как удар судьбы. Наруто же, с мечом в руке, двигался с такой грацией и силой, что каждый его взмах казался волной, разрезающей саму тьму. Его удары были молниеносны, и монстры падали, разрезанные пополам, словно бумажные фигурки. Работая в команде, они уничтожили всех монстров, что натравила на них Каттлея. Лекарственная птица, что сидела у неё на плече, была уничтожена, а огромный монстр-черепаха, извергавший магическое пламя, проглотил гранату, брошенную Хаджимэ. Внутренний взрыв разорвал его на части, оставив лишь клубы дыма и пепла. Сама Каттлея, наблюдая за этим, не могла скрыть своего изумления. Она рассчитывала на быструю победу, но их командная работа уничтожила почти всю её армию. — Вот уж чёрт, лечение, — пробормотала Каттлея, заметив, что её птица уничтожена. Её голос звучал с ноткой раздражения, но в нём также чувствовалось нечто большее — страх, который она тщательно скрывала. — Похоже, что в Адское пламя вступила именно ты, — холодно проговорил Хаджимэ, уничтожая последних монстров, что набросились на него. Его слова прозвучали как приговор, и в них не было ни жалости, ни сомнений. — А ведь тебе предлагали уйти по-добру, по-здорову. Теперь не жди пощады, — добавил Наруто, и его голос был спокоен, но в нём чувствовалась непоколебимая решимость. — Кто они такие? — тихо проговорил Коки, стараясь не привлекать к себе внимания. Его голос дрожал, словно он боялся, что его слова могут разозлить этих двоих, что сражались, как демоны. — Вы не поверите, но это Узумаки-сан и Ногумо, — ответил Эндо, и в его голосе звучала гордость, словно он сам был причастен к их силе. — Чего? — переспросил Рентаро, не веря своим ушам. — Да говорю же, что это Узумаки Наруто-сан и Ногумо, что упали с моста Бегемота! — кричал Эндо, и его слова эхом разнеслись по лабиринту. — Это Узумаки и Ногумо? — переспросил Аманогава, не веря своим глазам. — Если с Узумаки-саном всё понятно, то с Ногумо в это сложно поверить, — проговорил Рюнтаро, и в его голосе звучало недоумение. — Ещё бы. Ногумо сильно изменился, словно другой человек, — добавил Эндо, и его слова вызвали недовольство у Дайсукэ. — Не верю! Эти двое давно уже мертвы, так что нечего тут чушь молоть! — сорвался Дайсукэ, хватая Эндо за грудки. Его глаза горели яростью, но в них также читался страх — страх перед тем, что он не мог понять. — Я их карточку характеристик видел, это точно они, — ответил Эндо, и его голос звучал твёрдо, словно он пытался убедить не только Дайсукэ, но и самого себя. — Подделали, очевидно же! Точно! Явно недоброе задумали! — кричал Дайсукэ, но его слова уже звучали как отчаяние. — Закрой рот и не дёргайся. Не вздумайте помешать Хаджимэ и Наруто-сану, — жёстко проговорила Юэ, и её слова, как удар хлыста, заставили Дайсукэ замолчать. Её голос звучал с такой властностью, что даже самые сомневающиеся не посмели возразить. И в этот момент, среди тьмы, среди страха и сомнений, они все поняли, что стоят перед чем-то большим, чем просто сила. Они стояли перед воплощением воли, перед теми, кто не боится бросить вызов самой судьбе. И это заставляло их сердца биться чаще, а души — трепетать. Внезапно, словно из самой тьмы, появились монстры, и их появление вызвало панику в группе Аманогавы. Судзу Танигути, чьё тело всё ещё наполовину оставалось каменным, хотела броситься на защиту своих товарищей, но Юэ остановила её. С холодной решимостью Юэ использовала сферу «Тёмное небо», которая, подобно чёрной дыре, поглотила монстров, уничтожив их в мгновение ока. Шио, занятая лечением Мельда, заметила нападение монстров и, не теряя ни секунды, схватила свой молот. Её движения были быстры и точны, каждый удар размахивающегося молота уничтожал врагов, что осмеливались приблизиться. Тио, держа на руках маленькую Мю, одной рукой создала магическую цепь, которая, словно змея, обвила дюжину монстров, уничтожив их с лёгкостью. Каттлея, видя, что её монстры терпят поражение, не желала сдаваться. Она призвала огромную змею-монстра и направила её на Сидзуку и Каори. Хаджимэ, заметив угрозу, мгновенно призвал меч, который создал ранее, и бросил его Яэгаси. Та, поймав меч, сосредоточилась, и одним взмахом уничтожила змею, что на них напала. Каттлея, видя, как её армия монстров тает на глазах, не могла понять, что происходит. В её голове царил хаос, а глаза отказывались верить увиденному. — Да что же происходит? — проговорила демонесса, и в её голосе звучало не просто недоумение, но и страх, который она тщательно скрывала. — Ну, что, сдулась? — спросил Хаджимэ, и в его голосе звучала лёгкая насмешка, словно он уже знал, чем всё закончится. Наруто, разобравшись со своей частью монстров, встал рядом. — Игры кончились, — холодно проговорил он, и его слова прозвучали как приговор. Каттлея, не желая погибать, использовала магию — «Темница». Огромное облако чёрного дыма обрушилось на Наруто и Хаджимэ, вызвав беспокойство у группы Узумаки, а также у Каори и Сидзуку. Сама же Каттлея поспешила скрыться, но Хаджимэ, взяв огромный шест, бросил его с такой силой, что преградил ей путь. — Выходит, я уже проиграла? — проговорила демонесса, и в её голосе звучало не просто поражение, но и нечто большее — осознание собственной слабости. — Именно так. Тебе же по-хорошему предлагали уйти, но ты стала строить из себя всемогущую. А результат ты и сама видишь, — сказал Хаджимэ, и в его словах не было ни злости, ни жалости, лишь холодная констатация факта. — Подумать только, высшая магия не подействовала. А вы точно люди? — спросила Каттлея, и в её глазах читалось недоумение, смешанное с ужасом. — Ничего не могу сказать про Наруто, но про себя скажу, что сомневаюсь в своей человечности, — ответил Хаджимэ, и его слова прозвучали как признание, словно он давно смирился с этим. — Чудовище, — вырвалось из уст демонессы, и в этом слове был не просто страх, но и нечто большее — осознание того, что она столкнулась с чем-то, что превосходит её понимание. — Хаджимэ, проверь капитана, а я разберусь с этой демонессой, — сказал Наруто, и в его голосе звучала непоколебимая решимость. — Как хочешь, — ответил Хаджимэ, и в его словах чувствовалось полное доверие к товарищу. И в этот момент, среди тьмы, среди страха и сомнений, они стояли как символы сопротивления, как те, кто не боится бросить вызов самой судьбе. И это заставляло всех вокруг трепетать, понимая, что они — не просто люди, а нечто большее. Хаджимэ направился к Шио, чтобы помочь ей с лечением Мельда, словно в этом действии заключался некий высший смысл, как будто через помощь другим он пытался искупить что-то в себе. Сам же Наруто, с мечом в руке, подошёл к Каттлее. Его глаза, холодные и безжалостные, сканировали её состояние, и он понял, что даже если отпустит её, далеко она не уйдёт. Рана, которую она получила от Хаджимэ, была слишком серьёзной, и её силы таяли с каждой секундой. — Ты уж прости, но слушать предсмертные слова демона я не хочу, — проговорил Наруто, и в его голосе звучала не просто холодность, но и нечто большее — почти что презрение к тому, что она собой представляла. — Спрошу другое. Где демоническая раса раздобыла всех этих чудовищ? И что ты вообще тут забыла? — И ты правда думаешь, что я отвечу? — вопросом на вопрос ответила Каттлея, и в её голосе звучала насмешка, но в её глазах читался страх, который она тщательно скрывала. Однако такой ответ не устроил Наруто. Он взмахнул мечом, и левая рука Каттлеи отлетела в сторону. Внезапный крик демонессы разорвал тишину, а синяя кровь хлынула фонтаном. От потери крови она потеряла равновесие и упала на землю. Одноклассники Хаджимэ, наблюдая за этой жестокостью, были напуганы и напряжены. Их глаза выражали ужас, но никто не посмел вмешаться. — Ну, в общих чертах, я с напарником и сами всё понимаем, — продолжил Наруто, словно ничего не произошло. — Эти чудовища — порождения древней магии. Ваша демоническая раса покорила какой-то лабиринт, что позволило вам завладеть древней магией для контроля и подчинения всех этих чудовищ. Сюда ты пришла из-за демонов, а значит, истинная цель — покорить оставшиеся лабиринты. — Ну, понятно, — с трудом проговорила Каттлея, её голос был слаб, но в нём всё ещё звучала гордость. — Если ты и твой товарищ такие же, как и он, то ваши чудовищные силы объяснимы. — Как и он, говоришь? — переспросил Наруто, и в его голосе звучала лёгкая ирония. — Эти чудовища, что я со своей группой уничтожил, — это подарки от покорённого вами лабиринта. Вот и ответ на мой вопрос. — Ну, хватит уже. Просто убей меня и всё, — потребовала Каттлея, и в её голосе звучало не просто отчаяние, но и нечто большее — почти что облегчение. — С удовольствием, — ответил Наруто, и в его глазах не было ни жалости, ни сомнений. Он поднял меч, готовый нанести последний удар. — Но заруби себе на носу, — вдруг проговорила Каттлея, уже смирившись со своей судьбой. — Однажды мой возлюбленный убьёт тебя. — Ха… Да будь он хоть самим Эхипом, убью, — холодно ответил Наруто. — Впрочем, глупец, танцующий под дудку этого безумца, мне совсем не чета. — Не надо, Узумаки! Она уже не способна сражаться, а значит, и убивать её не стоит, — кричал Аманогава, и в его голосе звучала мольба, но Наруто даже не повернулся. — А твой товарищ прав, — еле слышно проговорила Каттлея, её голос был слаб, но в нём всё ещё звучала гордость. — Он не мой товарищ и никогда им не был, — ответил Наруто, и в его глазах не было ни капли сомнения. Он взмахнул мечом, и голова Каттлеи отлетела в сторону. И в этот момент, среди тьмы, среди страха и смерти, он стоял как символ непоколебимой воли, как тот, кто не боится сделать последний шаг, даже если этот шаг ведёт в бездну. И это заставляло всех вокруг трепетать, понимая, что он — не просто человек, а нечто большее. Нечто, что превосходит их понимание. Каттлея. Демон, подчинённая Фрида Багвы, получившая приказ покорить Великий Лабиринт Оркуса и либо завербовать, либо уничтожить героя и его отряд. Но её путь оборвался внезапно и жестоко — она была обезглавлена Узумаки Наруто. Этот поступок, холодный и беспощадный, вызвал шок у одноклассников Ногумо. Никто не ожидал, что Наруто, всегда казавшийся спокойным и сдержанным, окажется способен на такую жестокость. Для них это было словно удар в самое сердце, разрыв с тем образом, который они себе создали. Что касается группы Узумаки — Хаджимэ, Юэ, Шио и Тио, — для них это было в порядке вещей. Они привыкли к суровости и беспощадности этого мира, где каждый шаг мог стать последним. Маленькая Мю, однако, была ещё слишком юна, чтобы видеть такое, и Тио, с материнской заботой, закрыла ей глаза, чтобы уберечь от жестокости, которая разворачивалась перед ними. — Шио, Хаджимэ, что с капитаном? — спросил Наруто, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённость. — Всё в порядке. Но если бы мы опоздали, то не удалось бы его спасти, — ответила Шио, её голос был тихим, но уверенным. — Мне пришлось использовать воду богов для этого, — добавил Хаджимэ, и в его словах звучала лёгкая горечь, словно он вспоминал что-то важное. — Простите, Хаджимэ-сан, но разве она не ценная? — спросила Шио, и в её голосе слышалось недоумение. — Да. В прошлом он мне помог, поэтому ради него не жалко, — ответил Ногумо, и в его глазах мелькнула тень благодарности, смешанной с грустью. — Хаджимэ, Наруто, я справилась, — сказала Юэ, её голос звучал с ноткой гордости. — Да. Ты молодец, Цукиёми, — ответил Наруто, и в его словах чувствовалось одобрение. — Верно. Ты просто умница, Юэ, — добавил Хаджимэ, поглаживая её по голове. Его жест был мягким, почти отеческим, и в нём чувствовалась забота. К ним стали подходить остальные, но Наруто вытянул меч, заставив их остановиться. — Держите от нас дистанцию. После того случая у меня нет к вам доверия, — холодно проговорил он, и в его глазах читалась непоколебимая решимость. — Я хотела узнать, что с Мельдом? Ведь рана была смертельной, — спросила Каори, её голос дрожал, но в нём звучала надежда. — Теперь всё хорошо. Мы залечили его раны, — ответил Хаджимэ, и в его словах чувствовалось облегчение. — Как же хорошо. Я уже боялась, что всё, конец, — проговорила Каори, и её глаза наполнились слезами. — Мне очень жаль, Хаджимэ. Прости меня, что не смогла защитить тебя тогда. Она бы бросилась к нему, чтобы обнять, но сдержалась из-за Наруто, который преграждал ей путь. — Достаточно, Сирасаки. Прекращай плакать. Как видишь, я остался жив, но благодаря Наруто. Он спас мою жизнь и залечил раны, — сказал Хаджимэ, и в его голосе звучала твёрдость, но также и что-то большее — почти что благодарность. — Но если Наруто-сан тебя спас, то что с тобой случилось? Почему ты изменился? — спросила Каори, и в её глазах читалось недоумение и страх. — Насчёт этого... Поверь, тебе лучше не знать, — ответил Хаджимэ, и в его словах звучала такая горечь, что Каори не посмела настаивать. За всем этим наблюдали Дайсукэ, который кипел от злости, видя, что Наруто и Хаджимэ выжили после того, как он сам выстрелил Наруто в спину и сбросил их в бездну. Его лицо искажалось от ненависти, а в глазах горел огонь, который не мог погасить даже страх. Рядом стоял Аманогава, который также был разъярён тем, что Наруто убил Каттлею. Его кулаки сжимались, а в душе бушевала буря негодования и обиды. Когда все немного отдохнули и пришли в себя, обе группы направились к выходу из лабиринта. Но Аманогава, не в силах сдержать своих эмоций, решил докопаться до Узумаки, не подозревая, какие последствия его могут ожидать. — Эй, Наруто, зачем ты убил беспомощную женщину? — сердито спросил Коки, и в его голосе звучало не просто негодование, но и нечто большее — почти что вызов. — Ну что ты заладил, Аманогава? Ты же злишься от того, что сам не смог с ней покончить? — вопросом на вопрос ответил Наруто, и в его голосе чувствовалась лёгкая насмешка, словно он уже знал, чем всё закончится. — Да нет же! Я же пытаюсь донести до тебя очевидные вещи, дурачина! — ответил Коки, и его голос звучал всё громче, но в нём уже слышалась неуверенность. — Очевидные? Это ещё какие? Я и Хаджимэ, и вся наша группа убиваем врагов, чтобы выжить. И что в этом плохого? — спокойно проговорил Наруто, но в его глазах читалась холодная решимость. — Ты человека убил, естественно, это плохо! — крикнул Аманогава, и его слова прозвучали как последний аргумент, но в них уже не было прежней уверенности. — Ха-ха-ха… Плохо, говоришь? Тебя бы в мой родной мир, где убийство людей — это в порядке вещей. И не важно, враг это или друг. Но если ты слаб или предатель, ты будешь убит, и не важно, от чьей руки. В моём родном мире даже дети с возраста пяти лет учатся убивать. Их даже могут отправить на фронт, едва они закончат военную академию. Так что я не дам поблажек и убью наверняка. Если тебя что-то не устраивает и пойдёшь против меня, то я убью тебя. А сам ты разделишь участь той демонессы, — холодно проговорил Наруто, и в его глазах не было ни капли сомнения. Он резко достал меч и сделал порез на щеке Аманогавы до крови. Другие одноклассники Ногумо напряглись, но не посмели даже дёрнуться. Их глаза выражали страх, но никто не посмел вмешаться. — Следи за своим языком, Аманогава. Я не твой одноклассник и не тот, с кем ты можешь позволить себе разговаривать в подобном тоне. Убью тебя и глазом не моргну, — сказал Наруто, и его слова прозвучали как приговор. Группа Узумаки последовала за Наруто, словно тени, неотступно следующие за своим хозяином. Их шаги были уверенны, а взгляды — настороженны, как будто они уже привыкли к тому, что каждый поворот может принести новую угрозу. Что касается группы Аманогавы, то они следовали за ними, но держались на почтительном расстоянии, словно боясь попасть под горячую руку Наруто. Их страх был почти осязаем, как будто они понимали, что перед ними не просто человек, а нечто большее — нечто, что не знает жалости. Выходя из лабиринта, группа Узумаки насторожилась, заметив отряд солдат. — Это ещё что такое? — спросил Хаджимэ, и в его голосе звучала не просто настороженность, но и нечто большее — почти что раздражение. — Э… Простите. Я собрал отряд на поиски героя, но не думал, что вы так скоро вернётесь. Похоже, что придётся поверить письму Ильверу, — виновато проговорил Лоа, почёсывая затылок. Его голос звучал с ноткой смущения, словно он понимал, что его действия были излишними. — Герой благополучно вернулся. Разойтись! — обратился Лоа к солдатам, и те, услышав его слова, начали ликовать. Их радость была искренней, но в ней чувствовалась и облегчение, словно они сами избежали опасности. Лоа Бовавис. Глава отделения гильдии авантюристов города Холад. Узнав о достижениях Наруто Узумаки и Хаджимэ Ногумо через письмо Ильвера, Лоа обратился к ним с официальной просьбой помочь Косукэ Эндо и спасти команду героев в подземелье. Его действия были продиктованы не только долгом, но и надеждой, что эти двое смогут изменить ход событий. Каори, состоящая в группе Аманогавы, до сих пор чувствовала себя виноватой за то, что не смогла защитить Хаджимэ, как обещала. Но теперь, наблюдая за ним и его командой со стороны, она пыталась найти хоть каплю надежды, чтобы быть рядом с ним, чтобы поддержать его, если в прошлый раз ей это не удалось. — Ногумо, может, разрешишь мне пойти вместе с вами? — спросила Каори, и в её голосе звучала не просто просьба, но и надежда, которая, казалось, вот-вот угаснет. — Извини, Сирасаки, но не я командир отряда. Если хочешь пойти с нами, то тебе придётся решать этот вопрос с Узумаки-саном, — ответил Хаджимэ, и в его словах чувствовалась не просто холодность, но и нечто большее — почти что сожаление. - Каори посмотрела на Наруто. — Сразу нет, — тут же ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Ого, даже не раздумывая, — проговорила Шио, и в её словах звучала лёгкая ирония. — Ну, это не удивительно, — ответила Юэ, и её голос был спокоен, словно она уже давно привыкла к таким решениям. — Это ещё почему я не могу поехать с вами? — крикнула Каори, и в её голосе звучала не просто обида, но и гнев, который она уже не могла сдерживать. — Потому что ты слаба. В нашей группе ты будешь словно балластом, за которым нужно присматривать, — холодно ответил Наруто, и в его глазах не было ни жалости, ни сомнений. — Разве вам не нужен лекарь? И кроме того, я хотела быть с Ногумо, — сказала Каори, и в её голосе звучала почти что мольба. — В нашей группе я сам могу вылечить ребят, если это потребуется. А тебе лучше остаться в группе Аманогавы. Вот его группе лекарь точно пригодится, — ответил Наруто, и его слова прозвучали как приговор. — Но ведь я люблю Хаджимэ, — сказала Каори, и её слова вызвали замешательство и удивление у тех, кто их слышал. Однако для группы Узумаки это признание было пустыми словами, не стоящими внимания. — Сирасаки, извини, но я не могу ответить на твои чувства. К тому же у меня есть любимая женщина, — ответил Хаджимэ, и в его голосе звучала не просто твёрдость, но и нежность, когда он посмотрел на Юэ. — Ты ведь про Юэ говоришь? — спросила Каори, и в её голосе звучала почти что надежда, что это не так. — Да. Она та, с кем я готов прожить всю жизнь, — ответил Хаджимэ, и его слова прозвучали как окончательный приговор. Этот ответ расстроил Каори, но выбор был сделан, и против приказа Узумаки не попрёшь. Вечером Яэгаси хотела вернуть меч Хаджимэ, но тот сказал, что это подарок для неё, ведь в прошлом она ему здорово помогла. Это обрадовало Сидзуку, и она пообещала, что будет беречь его. Рано утром группа Узумаки села в внедорожник и уехала из города Холад. Каори перед отъездом вновь пыталась договориться с Наруто, но получила отказ. Наруто дал чётко понять, что слабых в группе он не потерпит, и это сильно расстроило Каори. И в этот момент, среди тьмы, среди сомнений и боли, она поняла, что её надежды рухнули. Но в её сердце всё ещё теплилась искра, которая, возможно, однажды разгорится вновь.