Часть 21 Тревожная тьма.

Королевство Хайлих. Глубокой ночью, когда тьма, словно тяжкий грех, придавливала спящий город, в комнату Каори и Сидзуку постучались три подруги — Юка, Таэко и Нана. Лица их были бледны, глаза метались, а в движениях читалась та тревога, что гложет сердце, когда душа уже не в силах молчать. Они пришли неспроста — что-то неведомое, но страшное, витало в воздухе, и потому они решили искать спасения у своих сокурсниц. Дверь открыла Сидзуку. Она не была удивлена их приходу — будто ждала, будто знала, что рано или поздно тьма постучится и в их дом. — Зачем пришли в столь поздний час? — спросила она, и голос её звучал глухо, как будто она сама боялась ответа. — Прости… — прошептала Юка, опуская глаза. — Нам почему-то не спится. — Раз вам не спится… — Сидзуку медленно провела рукой по лицу, — значит, охранники её всё ещё не нашли? — Эй, Сидзу, кто там? — раздался из глубины комнаты голос Каори. — Это вы, девушки… — Каори появилась в дверях, и в её взгляде мелькнуло что-то тёмное, будто она уже понимала, о чём пойдёт речь. — Не стойте на пороге, заходите. И вот они все в комнате, под низким потолком, где свет свечи дрожал, как грешная душа перед Страшным судом: — Итак, девушки… — Каори скрестила руки на груди, — что вас тревожит? — Речь идёт о Судзу… — прошептала Таэко, и в её голосе слышалась та мука, что бывает лишь у тех, кто уже отчаялся. — Охранники искали её весь день. Может быть, капитан что-то знает… — Слушайте, девчата… — Нана нервно сжала пальцы, и в её глазах читался немой ужас. — С капитаном ведь… всё в порядке? Тишина повисла в воздухе, густая, как предгрозовая туча. И никто не решался ответить. Тем временем в кабинете Мельда кипела битва — не та громкая, ослепительная схватка, что воспевают поэты, а грязная, отчаянная, как последний бой затравленного зверя. Дайсуки уже вонзил нож в спину капитану, но, к своему изумлению, не увидел в его глазах ни страха, ни даже настоящей боли — лишь холодную ярость, тупую и неотступную, как совесть убийцы. — Дайсуки, ты… — сквозь стиснутые зубы выдавил Мельд. Ему повезло — лезвие прошло вскользь, не задев ни почки, ни печени, но кровь уже сочилась тёплыми струйками по спине, напоминая о том, что смерть здесь, рядом, дышит в затылок. — Вихрь! — внезапно рявкнул Мельд, и магический порыв, словно невидимая длань, швырнул Дайсуки и Хасе прочь. Боль грызла его, как голодный пёс, но Мельд не сдавался. Рука его сжала меч — не для защиты, нет, для наказания. Предательство требовало расплаты, и он был готов стать её орудием. Но тут в дверях возникли двое стражников — их лица были пусты, глаза мутны, словно у марионеток, лишённых воли. Дайсуки, поднимаясь с пола, лишь усмехнулся — криво, злобно, как человек, уже наполовину проигравший, но ещё не осознавший этого. - «Значит, они хотели просто сковать мои действия…» — промелькнуло в голове Мельда. Стражники бросились вперёд, но их удары были слепы, механичны. Мельд отразил атаки, чувствуя, как адреналин глушит боль. Дайсуки зашептал заклинание, но капитан опередил его — резким движением швырнул предателя в стену, не дав закончить ритуал. Реакция не подвела. Хасе, его же заместитель, рванулся вперёд, но Мельд встретил его взглядом, полным презрения. — «Развороши всё вокруг! Ураган!» Из магического круга у его левой руки вырвался вихрь салатового пламени. Один стражник рухнул без сознания, второй оглушённо закачался. А затем — снова клинок, снова Хасе… — Ты позоришь звание заместителя! — прошипел Мельд. — Поспи немного! Голова Хасе с глухим стуком врезалась в пол. Дайсуки, кашляя, поднялся. В глазах его читалось что-то безумное — не страх, не злоба, а отвращение к самому себе, будто он вдруг осознал, во что ввязался. — Чёрт… Я даже взял с собой заместителя капитана… И это всё, на что они способны? — Он захохотал, но смех его был похож на стон. — Ты ведь тоже из этого мира… Ты что, монстр?! Мельд медленно вытер кровь с подбородка: — Ведать, ты меня сильно недооценил. У меня просто… больше опыта. — Больше боевого опыта против людей, — добавил он тихо, и в этих словах было что-то жуткое, словно он уже давно перестал считать себя одним из них. — С чего это ты празднуешь победу? — вдруг раздался голос Хаямы. — Дайсуки… что с тобой? — Мельд нахмурился, но ответа не последовало. Вместо этого оглушённые стражники начали подниматься. Их движения были неестественными, словно куклы на невидимых нитях. Дайсуки закатился истерическим смехом. — Это бесполезно! Они не остановятся, даже если умрут! — Что?.. Что это значит?! — Мельд отшатнулся, но в этот момент в коридоре раздались шаги. Ещё четверо бойцов. - «Почему?.. Мы здесь так сильно нашумели… Почему никто не приходит на помощь?» - Мысли путались, но времени на раздумья не было. — Лучше сдайся уже и умри, капитан Мельд, — прошипел Дайсуки. Мельд вздохнул. — Нет. Лучше, пожалуй, я опозорюсь… и сбегу. — Урод! — закричал Дайсуки, но капитан уже рванул к окну, в последний момент ощутив, как ледяное лезвие страха впивается в сердце. - «Что за сила управляет ими?.. Или… что за тьма?» Но ответа не было. Была только тьма, и в ней — бегство. Мельд рванулся к окну — не раздумывая, не колеблясь, с той отчаянной решимостью, которая рождается лишь на грани между жизнью и смертью. Стекло треснуло под его ударом, осколки, сверкая, как последние обрывки его прежней чести, рассыпались в ночь. Третий этаж. Высота, достаточная, чтобы сломать шею, но он не разбился — лишь приземлился с глухим стоном, ощущая, как боль пронзает ноги, будто сама земля отвергает его. Он уже готов был сотворить заклинание — на случай, если те куклы решатся последовать за ним. Но нет. Никто не бросился в погоню. Тишина. Только собственное дыхание, хриплое, как у загнанного зверя. И вдруг — давление. Не физическое, нет. То была тяжесть иного рода — словно сама тьма вокруг сгустилась, наполнилась чужим присутствием. — «Что этот король, что эти рыцари…» Голос. Женский. Спокойный, почти равнодушный, но в этой равнодушности — что-то ужасающее, словно говорящая уже давно перестала видеть разницу между жизнью и смертью. — «Я вынуждена сказать, что они такие безответственные. Может, их дело в том, что изначально они просто люди?.. И, видимо, им придётся помочь.» Мельд поднял голову. Небо. Но не то, что было минуту назад. Теперь в нём она. Тень, силуэт, существо, которое он не видел годами, но узнал мгновенно. — Богиня… — вырвалось у него, голос сорвался в шёпот, будто само слово обжигало губы. — «Да. Это то, чего желает Ехип-сама.» И в этот момент Мельд понял. Не всё. Не до конца. Но достаточно, чтобы ощутить ледяную дрожь где-то глубоко внутри. - «Наруто, Ногумо… Всё остальное лежит на вас.» - Мысль пронеслась, как молния. - «Я вынужден это признать. Передо мной — ваш враг. Поэтому…» - Он сжал кулаки. - «Хорошенько её от метельте!» И где-то в глубине души, в том самом тёмном уголке, где прячется последняя надежда, Мельд мысленно крикнул это — не молитву, не просьбу, а приказ, обращённый к тем, кто, быть может, уже никогда его не услышит. Кабинет Мельда лежал в руинах. Развороченная мебель, сломанные шкафы, следы крови на полу — всё это напоминало не просто погром, а исповедь, вырванную силой, где каждый перевернутый стол, каждая трещина в стене кричали о том, что здесь произошло нечто непоправимое. Дайсуке стоял среди этого хаоса, тяжело дыша. Его рука непроизвольно тянулась к ране на боку — та самая «царапина», о которой он говорил, жгла огнём, напоминая, что даже предательство иногда требует расплаты. И вот — шаги. Легкие, почти невесомые, будто ступала не женщина, а сама судьба, явившаяся подвести черту. Эри Накамура вошла, окинула взглядом разруху и медленно покачала головой. — Ну и ну, ну и ну… — её голос звучал почти ласково, но в этой ласковости таилось что-то пугающее, словно она не удивлялась, а лишь констатировала неизбежное. — Надо признать, это и стоило ожидать от капитана. Такой проницательный… Да, это было довольно опасно. - Дайсуке хмуро взглянул на неё. — О чём ты? - Она лишь улыбнулась — улыбкой человека, который уже всё знает. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — её пальцы скользнули по воздуху, будто ощупывая невидимые нити событий. — Похоже, тебе прилетела довольно мощная атака. — Это всего лишь царапина. — Где она? — внезапно спросила Эри, и в её глазах мелькнуло любопытство, холодное, как лезвие. — Уже исчезла. Такая безответственность… — Вот как… — Эри задумчиво прикоснулась к разбитой вазе. — Но мы уже заметили, что она туда проникла. Похоже, и она благословлена Богом… Она усмехнулась. — Наверное, у этого Бога просто ужасный характер. - Дайсуке хрипло рассмеялся. — В любом случае, мы от главной опасности избавились. Осталось только проследить за Яэгаси и её окружением… а это пустяк. — Именно так, — кивнула Эри. — Да и король уже ничего не соображает. А церковь… изначально не будет нам мешать. — Да, — радостно подтвердил Дайсуке, и в этом «да» звучало что-то детское, словно он уже видел будущее — то будущее, где они будут править, где больше никто не сможет им противостоять. — А раз мы избавились от капитана… нас больше никто не сможет остановить. - Она взяла со стола два письма — те самые, что Мельд написал, быть может, в последние минуты перед бегством. Без тени сожаления смяла их в кулаке и бросила под ноги. — Так… давай ускоримся. — Её голос стал тише, но от этого — только страшнее. — Как камень, скатывающийся с горы… Поскорее покончим со всем. - Она повернулась к двери, но на мгновение остановилась, будто вспомнив что-то очень важное. — …И направимся навстречу моему желанному будущему. И в этих словах не было ни сомнения, ни страха — только уверенность тех, кто уже переступил. Группа Узумаки двигалась к следующему священному лабиринту, и путь их лежал через земли, словно отвергнутые самим небом. Перед ними расстилался пейзаж, от которого сжималось сердце — огромная, зияющая рана на теле земли, кратер, окруженный скалами, будто немыми стражами, охраняющими память о катастрофе. Земля здесь была изуродована, потрескавшаяся, выжженная, будто некий исполинский палец провел по ней, оставив следы нечеловеческой ярости. Казалось, сама почва здесь кричала, застыв в немом ужасе перед тем, что здесь произошло. Дорога, извиваясь, вела их через эту долину разрушения. Гигантская воронка зияла в центре, словно бездонная пасть, готовная поглотить любого, кто осмелится заглянуть в её глубины. Камни вокруг были разбросаны в хаотичном беспорядке — словно чья-то неведомая рука в безумии швыряла их, не разбирая, куда они падают. Воздух был наполнен тонкой пылью, поднимаемой ветром, и эта пыль, медленно кружась, была единственным движением в этом царстве мёртвой тишины. Но даже здесь, среди этого запустения, природа робко пыталась вернуть себе власть. У подножия скал пробивалась зелень — жалкие, но упрямые ростки, будто напоминание о том, что жизнь цепляется за существование даже там, где, казалось бы, ей уже не должно быть места. А в глубине кратера, в его трещинах, всё ещё тлел дым — словно сама земля не могла забыть ту ярость, что обрушилась на неё. И вот, пока внедорожник медленно пробирался по этой выжженной земле, в салоне завязался разговор. — Интересно… — кто-то начал, но голос его потонул в грохоте колёс по неровной дороге. — Что интересно? — отозвался другой, и в его тоне слышалось не просто любопытство, а что-то глубже — будто он спрашивал не о пейзаже за окном, а о чём-то, что касалось их всех куда сильнее. Третий молчал, глядя вдаль, но в его глазах читалось понимание — они ехали не просто через разрушенную землю. Они ехали через место силы, через точку, где когда-то столкнулось что-то, что не должно было сталкиваться. И теперь им предстояло узнать, что же здесь произошло на самом деле. — Шио, одолжи-ка мне ракушку, что дала тебе Мю, — произнёс Хаджимэ, и в голосе его слышалось не просто любопытство, а какое-то напряжённое ожидание, словно он уже предчувствовал нечто большее, чем просто просьба. — Мы, конечно, можем одолжить, — медленно ответила Тио, — но что ты с ней будешь делать? — Ну, давай уже, — отрезал Хаджимэ, и в его нетерпении сквозило что-то тревожное, будто время вдруг ускорилось, и медлить было нельзя. - Но прежде чем Шио успела ответить, Наруто и она сама вздрогнули, словно их одновременно коснулась незримая рука опасности. — А… Что это? — прошептала Шио, и глаза её расширились. — Да, — глухо подтвердил Наруто. — Я чувствую… рядом идёт битва. - Машина резко остановилась. Группа Узумаки в едином порыве повернула головы налево — туда, где ещё секунду назад был лишь пустынный пейзаж, а теперь… — Тебе не кажется, что на кого-то нападают? — снова заговорила Шио, но теперь её голос звучал твёрже. Там, среди выжженной земли, стоял магический купол — полупрозрачный, мерцающий, как последний оплот отчаяния. Внутри него — люди. А вокруг… Бандиты. Их было сорок, может, больше — одетые в лохмотья, с дикими лицами, оскаленными в звериных гримасах. Они окружили купол, напирали на него, как волки на загнанного зверя. А защитников — от силы пятнадцать. — Они молодцы, раз могут противостоять стольким, — пробормотал Хаджимэ, но в его словах не было восхищения, лишь холодный расчёт. — Однако их купол долго не выстоит, — мрачно заметил Наруто. — Ага. Пока они под ним, подобраться близко не получится, — вступила Юэ, — но если бандиты будут бить по нему магией без остановки… — Они долго не протянут, — закончила за неё Шио. — С таким барьером никто не выдержит долго… разве что команда из другого мира, — провёл рукой по подбородку Хаджимэ. — Это вопрос времени. Если подождать — он рухнет. - И в этот момент барьер дрогнул. Трещина. Ещё одна. Наруто молча отстегнул ремень и потянулся к двери. — Ты куда? — резко спросил Хаджимэ. — Помогу этим людям, — ответил Наруто, и в его глазах вспыхнуло то самое — то, что всегда вело его вперёд, даже когда разум кричал, что это безумие. — А ты… прикрой со спины. И прежде чем кто-то успел возразить, он выпрыгнул из машины — навстречу битве, навстречу своей судьбе. Выйдя из машины, Наруто ринулся вперед с той стремительностью, с какой бросаются в пропасть, уже не раздумывая о последствиях. Бандиты, заметив его, устремились навстречу — не как люди, а как стая голодных псов, в глазах которых читалась лишь слепая ярость. Меч Семи Элементов сверкнул в его руке, и первые удары обрушились на преступников с безжалостной точностью. Кровь, крики, хрипы — всё смешалось в единый хаос, где уже не было места сомнениям. Хаджимэ сначала поддерживал его издалека — грохот гаубицы, спрятанной под капотом, разрывал воздух. Но вскоре и он ворвался в самую гущу схватки, его револьверы извергали огонь с холодной методичностью человека, давно привыкшего к смерти. Когда последний бандит рухнул на землю, Наруто создал клонов — те немедленно приступили к лечению раненых. Сам же он подошёл к девушке, стоявшей во главе защитников. — Благодарю вас за помощь, сер... — её голос дрогнул, словно она не могла подобрать нужных слов. — Наруто. Зовите меня Наруто, — представился он, и в его тоне не было ни высокомерия, ни снисхождения — лишь усталое понимание. — Очень приятно. Я — Лилиана С. Б. Хайлих, — ответила девушка, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Значит, вы дочь короля? — уточнил Наруто, но его вопрос прозвучал скорее как констатация факта. — Всё верно, — кивнула она. - И в этот момент к ним подошёл Хаджимэ. Лилиана вздрогнула, словно перед ней возник призрак: — Наруто, ты завершил лечение? — спросил он, не обращая внимания на её реакцию. - Но девушка уже всматривалась в его лицо, глаза её расширились от внезапного узнавания: — Это... ты? Ногумо? — прошептала она. — Я слышала от Сидзуку и остальных, что ты выжил... Хорошо, что ты цел. — Голос её дрожал. — Знаешь, Каори до сих пор слёзы льёт... Кроме того, я слышала, что она тебе призналась... - Хаджимэ нахмурился: — Кстати говоря, кто ты такая? - Тишина. На лбу Наруто выступила капля пота. Лилиана же замерла, словно её ударили: — Хаджимэ, это принцесса Лилиана, дочь короля, — поспешно пояснил Наруто. — Моё сердце разбито... — прошептала она, вытирая внезапно навернувшиеся слёзы. — Ты забыл меня... — Принцесса, я прошу вас не плакать, — попытался успокоить её Наруто. — Так бывает... Люди забывают о чём-то, когда долгое время находятся в странствии. - Но Хаджимэ лишь холодно наблюдал за этой сценой: — Всё это не важно, — резко оборвал он. — Лучше скажи, что принцесса делает в подобном месте? - Лилиана мгновенно успокоилась. Её взгляд стал твёрдым. Она повернулась в сторону леса: — Айко... — её голос сорвался. — Её похитили. - Наруто напрягся, но Хаджимэ даже бровью не повёл: — И куда её увели? — спросил Наруто. И тут его глаза изменились. Белая склера стала кроваво-красной, голубая радужка сузилась, зрачок вытянулся, как у хищника. Лилиана отпрянула. — Её... увели на Божественную гору, — с трудом выдавила она. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была густой, как предчувствие бури. Машина мчалась по пустынной дороге, увозя их всё ближе к Божественной горе — этому зловещему месту, где, казалось, сама земля дышала чем-то нечистым. На заднем сиденье Наруто склонился над Лилианой, его руки, окутанные мягким свечением медицинской чакры, осторожно скользили по её телу, выискивая раны, ссадины, следы насилия. — Мне всё это время казалось, — заговорила принцесса, глядя в окно, — что люди замка ведут себя странно. А отец… он стал ещё ближе к церкви. - Наруто на мгновение замер: — Значит, король Элихид С. Б. Хайлих жив. Моя разведка докладывала, что после битвы с демонами он погиб. — Отец получил ранение, но благодаря церкви выжил, — прошептала Лилиана. — После этого… он стал восхвалять нашего Бога Эхипа. Будто заболел. Стал набожным до безумия. - Её голос дрожал, словно она боялась собственных слов: — Сначала я думала, что это просто политика — укрепить связь с церковью. Но теперь… теперь мне кажется, что он действительно болен. А ещё… появилось слишком много рыцарей с пустыми глазами. И мне кажется, что объявить Ногумо еретиком — тоже часть этого. Наруто резко поднял голову: — Погоди. За что Ногумо прозвали еретиком? — Отец и церковь приняли это решение… за то, что он проигнорировал события в городе Урл. А в великом лабиринте Оркус… — она замолчала, словно боялась продолжать. — В прошлый раз наша пятёрка отбила атаку монстров, которых натравил на город Юкитоси Симидзу, — резко сказал Наруто. — А в Оркусе… мы лично спускались, чтобы спасти вашего героя, Аманагаву. И после этого Хаджимэ прозвали еретиком? — Да, об этом докладывали в замок… — тихо ответила Лилиана. — Но твой отец и Иштар не поверили. Тебе следовало быть убедительнее. — Я говорила с отцом! — вдруг вскрикнула она, и в её глазах блеснули слёзы. — Но что бы я ни говорила… он не переставал думать, что Ногумо — враг Бога. - Наруто сжал кулаки: — А что насчёт меня? - Лилиана покачала головой: — Понимая вашу силу, Наруто-сан, отец ничего не сказал. Но после того разговора… он стал смотреть на меня, как на врага. - Тишина в машине стала густой, как смола: — Мне стало страшно, — продолжила она, уже почти шёпотом. — Я пошла к Айко за советом. Но монахиня… ударила её, а затем похитила и унесла на Божественную гору. — Монахиня? — Да. Возможно, она была загипнотизирована. А возможно… она и есть виновница всех этих странностей. - Наруто почувствовал, как по спине пробежал холодок: — Тогда я подумала, что должна кому-то рассказать. Но если за дворцом следят… — она замолчала, потом вдруг резко повернулась к нему. — Вы, Наруто-сан, были первыми, кто пришёл мне на ум. Я слышала от Сидзуку, что ваша группа отправилась на запад. А дальше… вы знаете. Я попросила нескольких людей помочь мне добраться до королевского Зенгена… - Она замолчала, её пальцы судорожно сжали край платья: — Я не думала, что встречу вас по дороге. Если бы это произошло чуть раньше… я бы решила, что меня благословил сам Бог. Но сейчас… — её голос сорвался. — Сейчас я боюсь церкви. Что же… что там происходит? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как приговор. А за окном тем временем уже вырисовывались очертания Божественной горы — мрачной, неприступной, словно сама тьма воплотилась в камне. Машина, словно живое существо, тяжело дышала на крутом подъёме к Божественной горе, а Лилиана, прижавшись лбом к холодному стеклу, погрузилась в мучительные размышления. В её глазах, обычно таких ясных, теперь плескалась целая бездна сомнений. - "Когда-то я верила..." — пронеслось в её воспалённом сознании. "Верила, что вера возвышает человека, что молитва очищает душу. А теперь? Теперь я вижу, как святые слова превращаются в бич, как алтари становятся плахами, а проповеди — приговорами. Люди молятся, но не от любви — от страха. Склоняют головы не перед Богом, а перед теми, кто присвоил себе право говорить от Его имени." - Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони: - "И отец... Мой отец, который всегда был оплотом разума... Он сломался. Не от меча, не от яда — от веры. Или от того, что выдаёт себя за веру. Что страшнее: если Бога нет — или если Он есть, но равнодушно взирает, как людей ломают во имя Его?" - Лилиана вздрогнула, когда машина резко затормозила на повороте. За окном мелькнула тень — ворон, чёрный, как сама её мысль: - "Может, мы напрасно смотрим в небо? Может, настоящие демоны давно уже здесь — в золотых ризах, с крестами на груди?" — Я просто подумала... — вдруг произнесла она вслух, и голос её звучал неестественно громко в тесном салоне. Слабая улыбка скользнула по её лицу, горькая, как полынь. — Что должна кому-то рассказать. И Наруто-сан... — она посмотрела на него, и в её взгляде читалась странная смесь надежды и отчаяния, — был первым, кто пришёл мне на ум. - Она замолчала, вспоминая, как набралась смелости взять с собой охрану, как попала в засаду... — Но благо, — продолжила она тише, — что вы с Ногумо оказались рядом. И в этих простых словах заключалась целая исповедь — признание того, что в этом мире, где даже вера стала оружием, остались ещё люди, которым можно доверять. Люди, не спрятавшиеся за личиной святости. Машина резко дёрнулась, взбираясь на очередной уступ. Божественная гора была уже близко. - "Всё началось как обычный путь к лабиринту..." — проносится в моей голове, а колёса машины мерно стучат по разбитой дороге, будто отсчитывают последние минуты покоя. - "Мы ехали, не ожидая подвоха, пока не увидели эту сцену: горстка защитников, окружённая сворой бандитов, а среди них — она. Лилиана. Я настоял на помощи, хотя знал, что Хаджимэ будет против. Но что ему оставалось? Видеть, как убивают принцессу? Нет, он скрепя сердце согласился." Перед глазами снова всплывают картины боя: я — с мечом в руках, рублю эту нечисть, а Хаджимэ прикрывает спину, его выстрелы звучат, как удары судьбы. Кровь, крики, хрипы... - "Потом клоны, лечение, её рассказ... Айко... Похищена монахиней. Разве может вера довести до такого? До того, чтобы похищать, предавать, ломать людей? Или это не вера вовсе, а лишь маска, за которой прячется чей-то гнилой замысел?" - Кулаки сжимаются сами собой: - "Если это так — придётся вмешаться. Снова. Опять этот меч, опять кровь... Сколько можно? Но разве есть выбор, когда безумие расползается, как чума?" - А её слова о короле... - "Я был уверен, что он погиб в той битве. Но нет — жив, хотя, возможно, уже не тот человек. И если он под влиянием... Значит, Фрид ещё вернётся за ним. Это лишь вопрос времени." - Где-то впереди темнеет подножие Божественной горы. - "Сколько ещё крови потребуется, чтобы остановить это безумие?" Глубокая ночь. Тяжёлые тучи, словно грешные души, ползут по небу, изредка пропуская лунный свет, который бледными пятнами ложится на склоны Божественной горы. Машина, скрипя, остановилась у подножия. В воздухе витало напряжение — не просто предстоящей схватки, а чего-то большего, как будто сама тьма вокруг сгущалась, прислушиваясь к их словам. Хаджимэ, скрестив руки, стоял перед остальными. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое, сейчас было озарено странным внутренним огнём — не то решимостью, не то мукой. — Для начала мы должны спасти учительницу, — произнёс он, и голос его звучал глухо, будто слова давила на него тяжесть долга. - Лилиана вздрогнула, её брови поползли вверх: — Ты… не против? — спросила она, не скрывая удивления. - Хаджимэ резко повернулся к ней, и в его глазах вспыхнуло что-то почти яростное: — Пожалуйста, не делай поспешных выводов, — проговорил он, и каждое слово падало, как камень. — Это не ради королевства. Это ради учительницы. — Для… Айко? — Лилиана произнесла это имя осторожно, будто боялась, что оно рассыплется в воздухе. - Хаджимэ на мгновение замер, потом резко дёрнул плечом: — В каком-то смысле, я причина того, что её похитили. Я не могу её оставить. - Тишина. Даже ветер, казалось, затих, прислушиваясь. Лилиана смотрела на него широко раскрытыми глазами — в них читалось непонимание, почти потрясение: — Ну, в процессе спасения сенсея, — продолжал Хаджимэ, и в его голосе снова зазвучал привычный холодный расчёт, — мы можем наткнуться на причину всех этих феноменов. Но я уничтожу врага, кем бы он ни был. Лилиана медленно кивнула. — Тогда… буду надеяться, что вы разберётесь. Надеюсь на твою помощь, Ногумо. Хаджимэ усмехнулся — резко, беззвучно. — Божественная гора, на которую забрали учительницу… это один из великих лабиринтов. — Он бросил взгляд на мрачные очертания скал. — Хм… Интересно… какую великую магию я получу? Последние слова прозвучали с горьким сарказмом, будто он уже знал, что никакая магия не искупит того, что ему предстояло сделать. Луна снова скрылась за тучами. Тьма сгустилась, и только бледные огни фар выхватывали из мрака их лица — решительное у Наруто, тревожное у Лилианы, холодное и непроницаемое у Хаджимэ. Они стояли на пороге. И что бы ни ждало их впереди — спасение или гибель, правда или обман — назад дороги уже не было. Лица девушек отражали всю противоречивость их душ: Юэ и Шио сияли восторгом, словно дети, не ведающие о бездне, что зияет под ногами; Тио же хранила стоическое спокойствие, но в её сжатых губах и напряжённом взгляде читалась глубокая тревога. Машина медленно пробиралась мимо стада рогатых животных, мирно пасущихся на лугу. Никто не обратил внимания на древнюю печать, скрытую в траве – никому и в голову не могло прийти, что судьба приготовила им ещё одно испытание. Одно из невинных созданий, ступив на роковое место, пробудило дремавшую магию. Земля вздрогнула, и в следующий миг луг озарился зловещим багровым светом – огромный алый круг проступил на земле, будто сама почва исторгла кровь. Тем временем на Божественной горе Айко Хатаяма томилась в заточении. Её сознание, обычно ясное и острое, теперь металось в потемках, словно пойманная птица. Мысли путались, распадались, не желая складываться в единую картину. Она пыталась понять, что происходит, но правда ускользала, оставляя лишь чувство гнетущей безысходности. Группа Узумаки тем временем достигла цели. Наруто, Юэ, Шио, Тио и Лилиана замерли в тени, готовые в любой миг ринуться в бой, если что-то пойдёт не так. Их дыхание стало ровным и почти неслышным, глаза неотрывно следили за каждым движением в темноте. Хаджимэ же, словно тень, скользил вперёд – его задача была ясна: бесшумно, незаметно вырвать свою учительницу из лап неведомого врага. Каждый его шаг был выверен, каждый жест – рассчитан. Но в глубине души, где даже он сам боялся заглядывать, клокотало нечто тёмное и беспокойное: страх не успеть, страх увидеть её сломанной, страх обнаружить, что уже слишком поздно... А внизу, на лугу, алый круг пульсировал, словно живое существо, предвещая нечто ужасное. Судьба готовила новый виток, и все они, сами того не ведая, уже сделали первый шаг в пропасть. — Эта монахиня пытается использовать моих учеников... — вслух размышляла Айко, и слова её, тяжёлые, как камни, падали в гнетущую тишину темницы. — Что же там происходит? Уничтожение всех посторонних? Но кто эти посторонние? - Внезапно её осенило: — Ногумо... — прошептала она, и в этом имени прозвучала вся её тревога. — Да. Что такое, сенсей? — раздался шутливый голос, от которого Айко вздрогнула, будто её коснулась ледяная рука. - Она огляделась по сторонам. Камера была мрачной, сырой, с маленьким решетчатым окном, через которое пробивался лишь слабый лунный свет: — Я тут, сенсей. - Айко резко повернула голову налево — и увидела его. Хаджимэ. Он стоял за решёткой, невозмутимый, как всегда: — Это... ты, Ногумо?! — её голос дрогнул. — Но это же самый высокий этаж на Божественной горе! - Она не знала, что он использовал магию, чтобы подняться сюда: — А... да... — он слегка улыбнулся. — Для начала успокойтесь, сенсей. Подождите ещё чуть-чуть, пока я не убежусь, что здесь нет ловушек. Затем его рука вспыхнула алым электричеством, и стена с треском раскололась. Он шагнул внутрь. Айко смотрела на него с изумлением. — Чему это вы так удивляетесь? — спросил он, слегка наклонив голову. — Вы ведь заметили, что наша группа пришла. Кроме того, мы полностью скрыли свою ауру. - Она молчала, растерянная: — Лучше скажи, что ты тут делаешь? — наконец выдавила она, с трудом приходя в себя. — Конечно, чтобы спасти вас. — Ради... меня? — её голос дрогнул. — Ногумо, ты... специально для этого пришёл? - «Неужели ей уже успели промыть мозги?» — мелькнуло у него в голове. - Он наклонился, чтобы освободить её от магических кандалов, но она вдруг отпрянула: — Погоди, мы не можем... — запротестовала она, и в её глазах читалось что-то странное — будто она боялась, что он... — Я не знаю, что вы там себе вообразили, — сухо сказал Хаджимэ, — но я просто хочу это снять. Вам же неудобно сидеть с запечатанной магией. - Он приостановился, изучая её реакцию: — Или что? — добавил он, и в его голосе зазвучал лёгкий, почти насмешливый оттенок. — Что-то должно случиться, когда я это сниму? Айко покраснела, и в камере воцарилась тяжёлая, неловкая тишина. Магическая печать пала. Хаджимэ, с холодной точностью движений, разрушил оковы, сковывавшие силу Айко. Браслет, этот жалкий символ чужой воли, разлетелся на части, и она почувствовала, как магия – её магия – возвращается, наполняя тело давно забытым теплом. Она вздохнула глубже, будто впервые за долгое время смогла вдохнуть полной грудью. Тем временем, внизу, Наруто и его спутницы бдительно наблюдали за окружением. Внезапно Наруто напрягся – его взгляд стал острым, как клинок. – Что не так, хозяин? – тихо спросила Тио, уловив перемену в его состоянии. – Я чувствую... приближение опасности, – ответил он, и в голосе его звучала не тревога, но холодное осознание неизбежного. – Сила противника едва уступает моей... но вам, девушки, её не одолеть. – Надо предупредить Хаджимэ, – тут же предложила Шио. – В этом нет необходимости, – покачал головой Наруто. – Это ещё почему? – удивилась Юэ. – Потому что Хаджимэ уже знает, – ответил он просто. – Вы хотите сказать, он уже чувствует угрозу? – уточнила Шио. – Верно. Остаётся надеяться, что он успеет спасти Айко раньше. Если нет... я прикрою его. - В башне, меж тем, разворачивался свой диалог: – Как ты узнал, что меня похитили? – спрашивала Айко, всё ещё не веря своему освобождению. – Ты же не мог знать, что я здесь... – Об этом рассказала принцесса, – ответил Хаджимэ, его голос звучал ровно, но в глазах читалось напряжение. – Принцесса? Лилиана? – уточнила Айко, и в её голосе прозвучало изумление. – Она видела, как вас похитили, – объяснил он. – И решила, что не может доверить это Аманогаве и остальным... Полагала, что за замком следят. Поэтому бежала одна – искать помощи. – Лилиана... – прошептала Айко, и в этом имени звучала и благодарность, и тревога. – И вы... ты и остальные... решили ей помочь? - Хаджимэ на мгновение задержал взгляд на ней: – Ну, да. Похоже, я отчасти и виноват в этом. Возможно... вы даже не хотели меня видеть. - Эти слова слегка шокировали её. Она встала, подошла ближе и взяла его за руку: – Я бы никогда не сказала, что не хочу тебя видеть, – проговорила она, глядя ему прямо в глаза. - Хаджимэ слегка отвел взгляд: – Ладно, учитель... давайте выбираться отсюда. – Ногумо, будь осторожен, – предупредила она. – Церковь объявила тебя еретиком. – Только меня? – его брови чуть приподнялись. – А Наруто? Они что-то предприняли против него? – О Наруто-сане я ничего не слышала... Думаю, церковь понимает, что с ним лучше не связываться. Но... – она сделала паузу. – Та, что похитила меня... она ждёт тебя здесь. - Хаджимэ усмехнулся – коротко, беззвучно: – Я так и думал. В любом случае, перед тем, как вернуть вас обратно, нашей группе нужно закончить свои дела. И тогда... скорее всего, мне придётся встретиться с людьми из церкви. – Значит, ты уже решился на всё, – прошептала Айко. – Именно, – ответил он. И в этом слове звучала не просто решимость – а нечто большее. Неотвратимость. Глухой взрыв потряс воздух, заставив Хаджимэ и Наруто одновременно вздрогнуть. Глаз Хаджимэ, пронзительный и всевидящий, мгновенно просканировал окрестности, в то время как Наруто, сжав кулаки, ощутил всей кожей тревожную пульсацию чужеродной энергии. — Чёрт. В такой неудобный момент... — пробормотал Хаджимэ, но в его голосе, помимо досады, прозвучало что-то ещё — почти зловещее предвкушение. — Но в каком-то смысле, мне повезло. — Что-то случилось? — встревожилась Айко, ещё не понимая, но уже чувствуя ледяное дыхание надвигающейся катастрофы. — Демоны атакуют, — ответил Хаджимэ, и слова его упали, как камни. — Похоже, мы слышали звук разрушенного королевского барьера. — Атака демонов?! — в голосе Айко прозвучал настоящий ужас, тот самый первобытный страх, что сковывает душу при виде неминуемой гибели. — Это значит, что только что началось нашествие на королевство Хайлих, — произнёс Хаджимэ, и в его словах не было ни капли сомнения. — Ужас... — прошептала Айко, и в этом шёпоте читалось отчаяние. — Они решили застать их врасплох, — добавил Хаджимэ, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на презрение — к демонам ли, к людям ли, к самому себе... — Это беда... — Сенсей, сначала надо найти Аманогаву, — резко оборвал её Хаджимэ. — Разговаривать будем потом. Айко лишь кивнула, подавив в себе страх. И тут — ослепительная вспышка! Хаджимэ, не раздумывая, схватил Айко на руки и рывком вынес её наружу. Магическая платформа возникла под ногами, позволив им застыть в воздухе. Когда он оглянулся на башню, то увидел, что половина её уже превратилась в пыль. — Неужели использовали расщепление? — предположил он вслух, и в его голосе прозвучало не столько удивление, сколько холодный анализ. — Именно так, — раздался звонкий голос. - Перед ними, в ослепительном сиянии, парила Ангел: — Посторонним я — Роин, — произнесла она, и в каждом её слове звучала надменная уверенность. — Как посланница Бога, я избавлюсь от той пешки, что нам мешает. Хаджимэ усмехнулся. Усмехнулся так, как усмехаются только те, кто уже давно перестал бояться — ни Бога, ни демонов, ни самой смерти. И в этот момент стало ясно — битва, которая вот-вот начнётся, будет не просто схваткой магии и стали. Это будет столкновение веры и бунта. И кто из них окажется прав — решит только кровь. И тогда случилось нечто, от чего даже воздух застыл в благоговейном ужасе. Наруто преобразился. Не просто изменил облик — пресуществился. Перед врагами и союзниками предстал Он — Бог, сошедший к смертным. Его белоснежный балахон, сотканный будто из самой небесной материи, струился за спиной, как утренний свет, едва тронутый золотом. Серебристые доспехи, украшенные древними символами Узумаки и знаками мироздания, сверкали холодным блеском вечности. За спиной Его расправились двенадцать крыльев — шесть пар, каждая из которых была иной: одни — как перья феникса, нежные и совершенные; другие — словно сгустки первозданного света; третьи — пылающие, как сама заря над краем мира. Над головой сияли три нимба, вращающиеся в разном ритме: первый — из чистого света, второй — из сгущенной чакры, третий — из звёздного пламени, знак власти над пространством и временем. Его глаза — две бездны, полные безмолвной мудрости и бесконечного спокойствия. Голос, когда Он заговорил, звучал как шепот самой Вселенной, тихий и всеобъемлющий. В руках Его — меч семи элементов, оружие, способное перекроить судьбы. Поднявшись в воздух, Наруто заслонил собой Хаджимэ и Айко. Айко, увидев белоснежные крылья, замерла в немом изумлении. Даже Ангел Нойнт, назвавшая себя Роином, дрогнула — в её глазах мелькнуло осознание, против кого она дерзнула поднять меч. Но цель её была уже скрыта — заслонена тем, перед кем даже ангелы склоняют головы. — Хаджимэ, забирай Айко и уходи. Я вас прикрою, — произнес Наруто, и слова Его прозвучали как приговор. — Наруто-сан... — голос Айко дрожал. — Вы знаете, кто это? - Она боялась. Боялась так, как боятся лишь перед лицом подлинного чуда: — Это Ангел Нойнт. Моя цель, — ответил Он. — Но... она представилась как Роин... — Потому что для неё вы — чужаки. Хаджимэ, не теряя времени, подхватил Айко и ринулся прочь. А Наруто остался. Один. Перед тем, кого велел найти Михаил. И в этот момент стало ясно — это не просто битва. Это испытание. Испытание веры. Испытание силы. Испытание самой судьбы. Крылья расправились шире. Меч вспыхнул. Три нимба закружились быстрее. Оно начиналось. Нойнт. Ее крылья — два огромных, ослепительно белых полотна, сотканных из самого света и тьмы, расправлены во всю ширь, будто желая объять весь мир. Перья, легкие и невесомые, отделяются от них и медленно кружатся в воздухе, как снежинки в безветренную ночь, создавая вокруг нее ореол таинственности и непостижимого могущества. Луна, холодная и безжалостная, висит у нее за спиной, отбрасывая серебристый свет, который окутывает ее фигуру, делая ее одновременно прекрасной и пугающей. Стройная, женственная, но в то же время несущая в себе нечто нечеловеческое — она кажется воплощением самой вечности, застывшей между мирами. Ее силуэт, темный на фоне яркой луны, словно вырезан из самой ночи. Он отчужден, холоден, словно напоминает, что между ней и этим миром — пропасть, которую не перейти. Одеяние ее — белое, длинное, струящееся, как река времени, колышется в невесомости, будто живое. Оно обволакивает ее, то скрывая, то подчеркивая ее форму, словно сама судьба играет с ее обликом. А в руке — меч. Острый. Неумолимый. Готовый рассечь не только плоть, но и саму душу. И пока звезды, словно испуганные свидетели, дрожали над их головами, крылья света и меч Бога взметнулись ввысь, рассекая ночное небо. В этот миг началась битва. Не просто схватка сил — но столкновение воль, судеб, самих основ мироздания. И что бы ни случилось дальше — ничто уже не будет прежним.