Эпилог

Это была на редкость глупая затея. Но, к сожалению, как и многие идиотские поступки, на стадии задумки оно звучало замечательно. Харуно позвенел цепью наручников, связавших его с сиденьем карусели, и еще раз подумал, можно ли вызвать стенд для освобождения, если Ширами-сан наотрез запретила его призывать в чужом присутствии. А присутствие, как ни крути, наблюдалось. Тот самый мальчик, с которым они познакомились днем, обменявшись сначала парой комплиментов – обоим на редкость понравились прически друг друга, у нового знакомого она была совсем как у Элвиса с обложки альбома, – а затем вдвоем прогулявшись до торгового центра. Оттуда они вернулись не только с кучей вредных вкусностей, но и практически лучшими друзьями. Конечно, Харуно не рассказывал ему всего – еще чего, он уже не маленький. Но обмолвился, что сначала жил с матерью и отчимом, а потом в их дом пришла помощница отца и теперь он живет со своими младшими братьями. А сюда прилетел вместе с Ширами-сан, потому что очень хотел побывать в Японии и проверить, насколько хорошо помнит язык. То, что это была очень важная поездка, он, конечно, опустил. Во многом потому, что сам не понимал, как именно приезд в этот город поможет ему и братьям наконец встретиться с отцом. У нового знакомого тоже были проблемы в семье. Его папа был женат на другой женщине и приезжал очень редко. Поэтому Джоске жил с мамой и дедушкой, последний работал в полиции... и вот именно у него друг и спер наручники. Потому что Харуно рассказал ему о своей мечте стать самым знаменитым гангстером в мире, и из этого вполне логично вытекала идея поиграть в полицейского и бандита. А теперь, когда оба наигрались, ключ заело, и наручники не открываются. Как говорит Ширами-сан, картина сюрреалистическая, маслом по хлебу. Город Морио, поздний вечер, в свете фонарей на детской площадке сидят два юных идиота, пристегнувших себя к карусели ворованными полицейскими наручниками. Хорошо, хоть площадка та самая, на которой он уговорился ждать свою воспитательницу. Стук каблуков по тротуару заставил Харуно обернуться и с облегчением выдохнуть. Это не очередная мамаша, а именно та, кого он так ждал. –Ширами-сан, мы здесь! – закричал он. – И у нас проблема! Темноволосая женщина ускорила шаг и подбежала к ним. –Солнышко мое! – это был плохой знак. Если Ширами звала кого-то «солнцем», то это значило, что она просто вслух ругаться не хочет. – Ну вот и как мне теперь тебе доверять? Кто сказал, что он уже взрослый и сам погуляет без приключений, а? Ну конечно... виновата гравитация, – это тоже была ее обычная поговорка, правда, относилась она чаще к падению на пол хрупких предметов. Протянув руку к браслету, она решительно сломала сталь так же легко, как деревянную палочку для еды. Ее силе они с Донни всегда жутко завидовали, и поначалу даже боялись. Но Ширами-сан была лучше любой из их мам, так даже мелкие считали, хотя своих родительниц почти не помнили. Какое-то время они вообще носились с идеей, что она – их настоящая мать, или хотя бы тетя, так как увидели звезду у нее на плече. –Что я деду скажу? – Джоске кинулся собирать обломки. –Да не переживай, стендом починишь, – Ширами махнула рукой. – Он же у тебя уже есть, правильно? Харуно неверяще посмотрел на нового друга. Ну да, конечно, он и сам про стенд не рассказывал, но... но у них – особенная ситуация, вот! А Джоске почему молчал, если Ширами его знает? –Ну здорово! Откуда вы это знаете? – тут же вскинулся тот. –Работа такая – все и обо всех знать, – она похлопала его по плечу и другой рукой прижала к себе Харуно. – Пошли отсюда, чудо. Официально разжалую тебя из Леонардо в Микеланджело, понял? –Это нечестно, – буркнул он, хотя для игры в черепашек-ниндзя с братишками он уже давно себя считал слишком взрослым. –Честно-честно, и еще вместо «Крестного отца» на ночь будем смотреть «Интервью с вампиром», – припечатала Ширами-сан. – Ладно, шучу, я купила тебе коллекционное издание «Городского охотника». Попрощайся со своим другом, завтра вы все равно не встретитесь, мы улетаем. –Жалко, – похоже, Джоске свою обиду уже забыл, как только его стенд – очень симпатичный, с головой сердечком, – закончил чинить наручники. Правда, ключ так в замке и торчал. – А у тебя тоже есть, да? –Ага, – Харуно поднял с земли кем-то забытую машинку и превратил в бражника, который недовольно зашевелился и взлетел. – Ладно, мне правда пора. Может, когда-нибудь увидимся. Ты прикольный. –Ты тоже, – Джоске кинул ему на прощание. Уже у самой проезжей части, когда Ширами-сан открывала дверь машины, чтобы пустить его на заднее сиденье, Харуно вполголоса спросил: –Удалось? –Конечно. Он в письме к Джоконде указал свой настоящий адрес и имя, я так и думала, когда мы вскрыли архив адресованных ей писем, – то, что у картины может быть почтовый ящик, было удивительным, но все же реальным фактом. И что обожающий эту картину человек напишет ей любовное письмо, было вполне вероятно. – Так что скоро ты сможешь увидеть своего папу и обнять его. Ширами похлопала по багажнику и хихикнула. Харуно скользнул на заднее сиденье машины и счастливо улыбнулся, увидев в лежащем там пакете не только кассету с аниме, но и седьмой сезон «La piovra», который пропустил весной. Только в аэропорту, поднимаясь по трапу их частного самолета, он подумал, что надо было взять у нового друга телефон, но потом выбросил эту мысль из головы. Они ведь не последний раз в Японии.