5. Вглядись во тьму (Последнее Испытание, ...и из Бездны взглянут в ответ)

Тьма касается плеч её — пародией на объятия, эфемерной тяжестью, весом мороков Бездны, что в реальный мир пробирается. Пусть Врата закрыты, но сломленный однажды замок уже не удержит великого узника и тварей его, как не мог удержать невесомых отзвуков шёпота его, искушающих обещаний, многозначительных вопросов — всего того, что в бренном разуме смертных звучит в те моменты, когда они утрачивают чистоту помыслов, ясность рассудка. Когда светлые боги даже на миг отводят взор, Всебесцветный продолжает глядеть из теней, и глаза у него — тяжёлое, жадное золото. Солнце зла. Крисания знает — если долго вглядываться во тьму, тьма начнёт вглядываться в ответ. Изучение. Познание. И в итоге — изменение. Поглотить, утопить слишком любопытного или самоуверенного глупца в метафорической — слишком реальной, слишком похожей — бездне, где нет дна. Сделать похожим, исказить так, что даже в благороднейшем из героев не сыскать будет и тени того, кем он когда-то был. Было ли милосердием со стороны Его выжечь Крисании глаза, чтобы она никогда не смогла по-настоящему вглядеться в то, что только кажется непроглядной темнотой? Обманчиво мягкий смех щекочет её разум, когда когти Всебесцветного собственнически впиваются в её плоть, пятная кровью белоснежную ткань. О, нет, конечно же нет. Прародитель тёмных драконов, он сотворил их по образу своему и подобию, и, о, он превосходит все свои творения и в этом — он ревнив и жаден, не желая делить то, что зовёт своим, ни с кем и ничем иным. Тьма под её веками — темнота, дарованная Им, и только эта темнота окутывает разум Крисании в те моменты, когда жрица не цепляется за остатки воспоминаний о мире, который она была способна видеть своими глазами. Тьма вглядывалась в Крисанию слишком долго и пристально, чтобы не возжелать заполучить её себе и для себя.