Part 2 / Часть 2

      Ночь опустилась вскоре после того, как ты позволила себе незапланированный отдых, и лагерь погрузился в тихий сон. Ты беспокойно ёрзаешь на своём спальном мешке, но, чувствуя острый болевой импульс в животе, резко поднимаешься, перед глазами начинают расплываться образы — несколько лишних бутылок вина, которыми ты себя побаловала, дают о себе знать. Лёгкое чувство тревоги охватывает тебя — ты была уверена, что алкоголь уже начал покидать тело. Пошатываясь, ты поднимаешься на ноги и направляешься к своим вещам, некоторое время роешься в них, прежде чем найдёшь бурдюк с водой, освежающей влагой которого ты с жадностью пытаешься напиться. Головокружение не проходит, однако вода смягчает пересохшее горло, принося хоть какое-то облегчение.       В твоих сновидениях Астарион был рядом и касался тебя языком, твое тело отзывалось на его прикосновения, наполняясь томительным, беспокойным желанием. Ты чувствуешь, как пламя страсти разгорается внутри при мысли о сексе, образ его склоненной головы меж твоих бедер становится настолько невыносимо соблазнительным, что противиться уже не остаётся сил, и плевать на чёртов цикл.       Ты снова поднимаешься, слегка покачиваясь из стороны в сторону, и решаешь поддаться желанию потревожить нарушителя твоего покоя, пока сдерживающие тебя оковы сброшены, а любопытство перевешивает любую неловкость текущего положения. Если он хочет крови, так тому и быть. Ты внимательно оглядываешься в поисках знакомого цвета его палатки и, заметив её в тёмном углу, с интересом отмечаешь, что вход, обращённый в противоположную сторону от костра, тонко намекает на желание уединения. Идти оказывается сложно, но тебе удается аккуратно переставлять одну ногу за другой, некая сила влечет тебя к чему-то неизведанному, о чем ты сейчас не в состоянии даже и подумать, и позволяет наконец-то добраться до места назначения.       Ты появляешься на пороге с изяществом огра, спотыкаешься о собственную ногу, и выпаливаешь грубое ругательство, которое, кажется, гулом разносится в тишине ночи, — Блять… Ты едва успеваешь удержать равновесие, радуясь, что ничего не опрокинула, затем делаешь глубокий вдох, надеясь, что головная боль и пульсирующие спазмы наконец-то утихнут. Опустившись на колени на ковре, ты устремляешь взор в сторону полога с твёрдым намерением распахнуть его собственноручно. Однако, в своем нетрезвом состоянии, ты не сразу замечаешь, что вход уже открыт, а его обитатель лениво развалился внутри, прислонившись к деревянному сундуку, его длинные ноги вытянуты перед собой и скрещены в щиколотках. Несмотря на то, что в одной руке он держит огромную книгу, всё его внимание полностью приковано к тебе. Ты ловишь его очарованный взгляд, при свете единственной горящей свечи на латунной подставке его лицо озаряет сдержанная, но довольная улыбка.       В течение нескольких мгновений Астарион и ты удерживаете зрительный контакт, неловкость снова возвращается, до тебя наконец-то доходит горькое осознание своего пьяного поступка, и хуже всего, что ты не знаешь, как быть дальше. К счастью, он берёт инициативу в свои руки — выпрямляясь, и изящным движением руки указывая на груду подушек у изголовья своей походной постели. Ты медленно продвигаешься вперёд на четвереньках, стараясь снова не свалиться, неторопливо сокращаешь небольшое расстояние, чтобы наконец оказаться в центре его небольшого логова. Ты чувствуешь, как мысок его сапога касается внутренней стороны твоего бедра, пока ты неуклюже движешься дальше, с трудом перелезая через его обутые ноги, чтобы удобно устроиться на спине на мягких подушках.       — Уже напилась, дорогая? — его глаза блуждают по твоей фигуре, почти обнаженной, если не считать специального комплекта, жар его взгляда словно проникает под кожу. — Если бы только мне так повезло… однако, всё моё вино куда-то бесследно исчезло, — его протяжная речь звучит томно и бархатисто, а выражение лица выдает безусловный голод. Ты знаешь, что он по-прежнему улавливает твой запах, и эта мысль теперь будоражит тебя так, как этого не происходило ранее. Ты со всей тяжестью своего тела откидываешься на подушки, вытягиваешь руки над головой, оставляя их в таком положении, после чего удовлетворённо выдыхаешь, наслаждаясь комфортом. Ты невольно слегка разводишь ноги, и замечаешь, как его взгляд опускается на твой живот, а затем ниже, к месту, где твои бедра расходятся.       — Если хочешь пить, так пей, — ты тихо озвучиваешь заготовленную мысль, отчего внутри всё сжимается, словно твой приказ действует на тебя столь же эротично, как и на Астариона. Ты видишь, как книга в его руке внезапно захлопывается — резкая неосознанная реакция на твоё приглашение — в то время как на его лице появляется изумленное выражение удовольствия. Его губы раскрываются в широкой улыбке, язык скользит по зубам, а глаза сверкают диким, озорным блеском.       Книга, благополучно забытая, выпадает из его длинных изящных пальцев, он поджимает ноги под себя, чтобы подползти ближе к тебе. Ты наблюдаешь, как он подбирается на коленях, ненадолго останавливаясь, чтобы отвязать полог и скрыть вас обоих от внешнего мира. Остаётся лишь свет свечи, когда его тело уже нависает над твоим, а руки прижимаются к твоим бокам, его силуэт отбрасывает тень на твою фигуру, растянувшуюся на его постели. Ощущение его близости опьяняет тебя сильнее вина: он опускает руку на твое бедро, надежнее сжимая, его ноги аккуратно раздвигают твои колени, позволяя ему занять удобное положение между, и уткнуться лицом в твою шею. Ты чувствуешь, как он глубоко вдыхает твой аромат, его губы и зубы слегка расходятся, чтобы его язык мог осторожно коснуться твоей кожи, а неровное дыхание заставить тебя дрожать в предвкушении.       Он резко втягивает воздух, скользя зубами и языком по твоей шее, затем поднимается немного выше, чтобы нежно провести кончиком носа по линии твоей челюсти, прежде чем наклониться и впиться в губы, проникая влажным языком в рот. Положение твоего тела, раскинутого на подушках, добавляет еще большей интимности тому, как его тело давит своей тяжестью, ты мягко вздыхаешь от ощущения его веса на себе, ваши ноги запутываются в постельном белье, в то время как ваши губы сплетаются в унисон.       Он отстраняется, вытаскивая влажный язык из твоего рта. — Я собираюсь насладиться твоим вкусом, моя дорогая, — звук его мелодичного голоса застывает в воздухе, безмятежный как парящее перышко, гремящим эхом он отзывается в твоей голове. Ты чувствуешь, как его тело отдаляется от твоего, и наблюдаешь, как он вытаскивает рубашку из штанов и снимает её через голову, обнажая своё тело перед тобой. Ты завороженно рассматриваешь его бледную кожу, очертания мускулов, соблазнительные линии его тела, и вновь громко вздыхаешь, ощущая, как все твои внутренности сжимаются в ответ на очередной пьянящий импульс.       Он откидывается назад, преграждая собой твой взор, и вновь касается твоей шеи. Его язык скользит по коже, изредка чередуясь с нежными прикусами зубов, затронутая зона опаляется горячим дыханием и покрывается влажными следами. Ты чувствуешь, как его ухо касается твоей щеки, а мягкие кудри сплетаются с твоими. Его руки плавно поднимаются вдоль твоих и замыкаются на запястьях, которые расположены над головой, формируя прямые линии, в ответ ты издаешь тихий стон, и изящно выгибаешь спину. Отвлеченная его языком, рисующим узоры на твоей шее, его телом будто прикованным к твоим бедрам, и привлекательным изгибом спины, ты не замечаешь, как он аккуратно оборачивает твои запястья рукавами снятой рубашки, и только когда он снова отстраняется, ты наконец осознаешь, что не можешь пошевелить руками.       Ты в ловушке, ограничена в действиях и оставлена на его милость.       — Ты сводишь меня с ума, дорогая, — его проникновенный шёпот срывает стон c твоих уст, голова падает на подушки под волнующим чувством покорности, и ты неосознанно оголяешь шею. Ты слышишь, как он сдавленно смеётся — нотки недоверия вплетенные в соблазнительность тона.       — Ты погубишь меня раньше, чем я успею овладеть тобой… — эти слова проникают в твой разум, и в их подаче ты с легкостью улавливаешь толику иронии. Его ладони начинают блуждать по твоему телу, лаская тонкие линии рук, очерчивая упругую грудь, спускаясь ниже через рёбра к стройной талии, чтобы в итоге остановиться на округлостях бедер и слегка сжать их.       Он снова наклоняется к тебе, и принимается медленно освобождать от нижнего белья, осторожно стягивая по одной тонкие лямки, и заставляя их спадать вниз по рукам. Твоя грудь оголяется первой, и ты ощущаешь, как легкая прохлада вызывает ворох мурашек. Приятно позволить ей чувственно покачиваться в открытом пространстве. Твои глаза остаются закрытыми до тех пор, пока ты не чувствуешь тепло, окутывающее один из твоих сосков, и не издаёшь громкий вздох, переводя взгляд вниз. Астарион ласкает твою грудь нежными поцелуями и горячими касаниями языка, отчего соски начинают пылать, словно тлеющие угли в костре. Он сильнее прикусывает один из них, ненароком вытягивая из тебя громкий стон, который поражает вас обоих, заставляя его неохотно выпустить сосок с мокрым причмокивающим звуком.       — Тише, дорогая, я не привык делиться. Ты смотришь на него, ощущая, как головокружение постепенно проходит, уступая место новой волне возбуждения. Недолго думая, он отклоняется назад, берёт плотную салфетку, лежащую на столике рядом, сминает её в кулаке и, поднеся к твоему лицу, решительно засовывает в твой чувственный рот. На твоем языке резко проявляются вкусы пролитого вина, частички земли и пепла от свечей, материал напитывается слюной и помогает заглушить последующие стоны.       Он спускается к твоей талии и начинает медленно стягивать длинные панталоны, являющиеся завершающей частью твоего скромного комплекта. Хлопок мягко скользит по изгибу бёдер и щекочет дрожащие от волнения ноги. Ты чувствуешь, как промокшая спасительная ткань сползает на одну сторону, застревая в складках кожи между ногой и пахом. Астарион делает резкий вдох и облизывает языком показавшиеся клыки. Его взгляд напряжённо застывает в том месте, которое для тебя всегда казалось кровавой феерией. Действуя второпях, он срывает оставшуюся часть низа с твоего тела, крепкой хваткой вцепляется в колени, слегка приподнимая и разводя ноги в стороны.              Твоё тело сдвигается вперёд на стопке подушек, и ты тянешь за свои оковы, чувствуя чрезмерную уязвимость от принятого перед ним положения, когда даже плавно покачивающаяся в процессе грудь не остаётся без внимания. Твой живот снова пульсирует от легкой боли, а бедра инстинктивно сжимаются, пытаясь сомкнуться, но неестественно сильная хватка партнёра прерывает это действие, и ты чувствуешь, как влага медленно стекает по складке твоей разгорячённой плоти, сильнее промокая ткань, всё ещё зажатую между кожей. Ты вытягиваешь шею, пытаясь увидеть больше.       Астарион едва не звереет. Его глаза вспыхивают в свете свечи невероятным янтарным огнём, а зубы, блестящие острыми гранями, кажутся чуть длиннее, чем прежде. Его изящные брови сведены в напряжённой манере, рот приоткрыт, позволяя сбитому дыханию вырываться наружу. Ты видишь, как он склоняется ближе, приподнимая твои колени выше, и растягивая в стороны обнажённые бедра сильнее, чтобы полностью раскрыть твое самое сокровенное перед ним.       Первое касание его языка приходится на внутреннюю сторону бедра — широкой и плоской стороной язык проходит путь, двигаясь от мягкой выпуклости вверх до тазовой кости. Ты слышишь его сочный стон, мелодия страсти, не оставляющая тебя равнодушной. Твои половые губы охватывает дрожь, и ты резко втягиваешь воздух через нос, прикусывая зубами в ткань во рту.       Второе касание похоже на первое — оно проходит вдоль сгиба между бедром и паховой областью, когда кончик языка ловким движением касается внешних складок твоего лона. Его горячее дыхание влажным покрывалом стелется по коже, и ты чувствуешь, как твои внутренние мышцы напряжённо сокращаются.       Третье касание — вульгарное, тянется от нижней части твоего влагалища, проходит прямо по окровавленным губам, и заканчивается легким щелчком по клитору. Ты не в силах сдержать громкий крик наслаждения, рвущийся наружу и заглушаемый кляпом, руки снова пытаются высвободиться, спина выгибается в порочном экстазе, а бедра распахиваются шире под его стальной хваткой. Ты можешь слышать, как его язык скользит по твоей влажной плоти, и внезапно понимаешь, что все сомнения были напрасны.       Непристойный стон Астариона не может подготовить тебя к той неутомимой настойчивости его языка и губ, которые с выработанной точностью скользят по твоим складкам. Ты ощущаешь, как твое тело извивается в напряженной дуге, волосы цепляются за швы подушек, голова трясется из стороны в сторону, запястья натягиваются до предела, и неукротимые стоны приглушенным эхом просачиваются сквозь полотна его шатра.       Его язык, подобно божественному инструменту, вычерчивает длинные полосы через твои складки, грубо обвивает клитор, интенсивно погружается и выходит из твоего влажного лона, вызывая пульсирующие реакции в теле с каждым его глотком. Ты слышишь, как его рот издает непристойные звуки — жадные причмокивания, страстные постанывания и хлюпающие звуки влажности, продолжающей свободно стекать по твоей коже. Твое тело содрогается в экстазе, а дрожащие пульсации наслаждения отзываются в недрах твоего существа. Ты чувствуешь, как стремительно приближается головокружительный пик наслаждения, заставляя пальцы ног рефлекторно сжиматься.       Астарион полностью сосредотачивается на клиторе, втягивая его в рот и посасывая так же, как он ласкал твою грудь, отчего тебя захлёстывают неповторимые ощущения. Ты чувствуешь ритмичные пульсации своего тела, трепещущего в опасной близости от кульминационного момента, который резко обрушивается — волна оргазма пронзает до костей, сладкое блаженство растекается по мышцам, а томные стоны завершения застревают на языке. Тряпка во рту теперь насквозь пропитывается слюной, мокрые от задыхающихся стонов волокна заглушают твои крики сексуального удовлетворения.       Ты чувствуешь, как тело Астариона содрогается меж твоих ног, как вдруг его хватка меняется — ладони ложатся поверх промежности, большие пальцы шире раздвигают влагалище, позволяя языку проникнуть глубже. В тот же миг ты ощущаешь, как тряпка, прилипшая к складкам, исчезает, и, вытянув шею, ты замечаешь, как он без всякой заминки выплёвывает её в сторону.       Он продолжает безжалостно покорять твою плоть, нацеливаясь прямо на центр твоего наслаждения и раздвигая тебя шире для себя. Его язык проникает так глубоко, насколько это возможно, такое влажное скольжение доставляет тебе почти невыносимое удовольствие. Ты ощущаешь прикосновение его острых и опасных зубов на чувствительных губах, и полное погружение его языка внутрь тебя. Его горячее дыхание опаляет влагалище, а губы сжимаются вокруг твоей плоти плотной, жаркой печатью. Твои ноги дрожат, и очередной оргазм уже готов прорваться сквозь это напряжение, заставляя тебя слегка натянуть свои оковы.       Астарион издаёт непристойный стон, погружаясь в твои глубины, и такая оральная вибрация пронзает тебя, словно разряд молнии. Ты отвечаешь взаимностью, чувствуя, как тряпка во рту почти захлёбывается в слюне. Глаза закрыты, разум теряется в пучине наслаждения, которое неумолимо приближается к своему пику. Оргазм всё ближе, и твоё тело содрогается в его безжалостной хватке. Его язык преступно извивается и скользит внутри тебя, а рот засасывает плоть, подобно изголодавшемуся человеку, вытягивая стон за стоном из твоих приглушённых губ. Большой палец ласкает клитор сверху-вниз, пока язык продолжает движения, и второй оргазм накрывает тебя с головой, заставляя мышцы сокращаться. Твоё тело сжимается вокруг него в ритмичных конвульсиях, а осознание того, что ты кончаешь прямо в его рот, кажется одновременно грязным и невероятно захватывающим.       В одно мгновение его влажный язык выскальзывает из тебя, и в воздухе раздаётся хриплый стон, прежде чем ты чувствуешь его зубы, глубоко вонзающиеся во внутреннюю часть твоего бедра. Твой крик прорезает тишину — боль от укуса острая, словно раскалённые иглы вгоняются в кожу. Ты отчаянно пытаешься оттолкнуть его ногами, но он удерживает их со страшной силой, силой, подпитываемой жаждой крови. Твои руки дрожат в оковах, грудь вздымается с каждым содроганием тела, бедро горит от свежего укуса, однако, твой таз инстинктивно подаётся вперёд, требуя большего. Ты чувствуешь животное возбуждение, будто каждая нервная клетка обнажена и горит от напряжения. Твоё тело полностью открыто для него, ноющая плоть трепещет, а широко раздвинутые ноги становятся безмолвным приглашением.       Этот укус длится гораздо меньше, чем прежние, которыми он помечал твою шею, и без зализывания ран с его стороны не обходится и на этот раз. Боль продолжает пронзать твоё бедро, распространяясь всё глубже, и кожу вокруг укуса накрывает глухая пульсация. Астарион оставляет последний аккуратный поцелуй на ранке, и снова возвращается к твоей сердцевине. За короткое время его отсутствия, нетерпеливое возбуждение скопилось у входа в виде обильной смазки, и ты представляешь, как она смешиваясь с кровью, оставляет следы на набухших складках. Из его груди вырывается мягкое довольное урчание, и его язык снова нежно скользит по тебе, медленно, лениво смакуя каждый сантиметр.       Твое тело трепещет перед ним, полностью подвластное его прихотям, открытое для пользования. Ты чувствуешь, как он отстраняется, и, едва приоткрыв глаза, видишь, как он берёт со своей постели тряпку, напитанную твоими соками, и вытирает с лица излишние следы крови. Вино в твоей крови постепенно улетучивается, оставляя тебя в состоянии слабой настороженности, в ожидании его следующего шага.       Он снова отбрасывает тряпку в сторону, и начинает одаривать нежными поцелуями внутреннюю сторону твоего бедра, прокладывая путь вверх медленными прикосновениями языка. Как будто не в силах удержаться, он снова погружает свой язык в твой проход, затем переходит к мягкому посасыванию изнывающего клитора, вынуждая твои ноги подрагивать в его ладонях, а влагалище изливаться живительной влагой для него. Сквозь ткань кляпа пробивается жалобный вопль, непрекращающиеся стоны срываются с твоих губ, и ты пытаешься еще сильнее развести ноги в знак негласного приглашения.       Его ладони нежно оглаживают твои бёдра, длинные пальцы медленно чертят линии по коже, слегка впиваясь ногтями. Он снова пододвигается ближе, настраивая ваше положение относительно друг друга, добиваясь полного контакта. Его рука медленно поднимается, и ты чувствуешь, как пальцы обхватывают твою челюсть, заставляя смотреть ему прямо в глаза. И глядя в его, ты видишь глубину, которой не было раньше, и ещё нечто — опасность, пропитанную кровью и непоколебимой уверенностью, которая появляется лишь после его полного насыщения. Внезапно ты ощущаешь легкое давление на свою влажную плоть, и твои глаза расширяются от осознания, но не в силах оторваться от его лица. Астарион взглядом отвечает на твой немой призыв, и ты с трепетом наблюдаешь, как его веки томно опускаются, а зрачки расширяются, оставляя лишь тонкий ободок кровавого цвета.       Он ревностно врывается в тебя, крепко удерживая дрожащие бедра и подстраивая наклон твоего таза так, чтобы полностью войти. Ты ощущаешь его твердый член, проникающий глубоко внутрь, и видишь, как его глаза закрываются, жадно переполняясь удовольствием от проникновения подобному тому, коим он только что наслаждался, испивая твою кровь. Он безжалостно растягивает тебя, сжимая колени, и прижимается своими бедрами, вдавливая тебя в постель. Его сильная рука, только что державшая твоё лицо, опускается ниже, чтобы обхватить горло. Слёзы от перевозбуждения застилают твой взор в то время, как его тело вскипает от чувства вседозволенности, того самого ощущения, которое он обычно использует во время охоты.       Чувствительность твоего влагалища достигает предела, и его окровавленные стенки накаляются. Даже несмотря на обильность соков, месячные подводят тебя к опасной черте между наслаждением и болью, что безусловно лишь усиливает экстаз, отражающийся на лице Астариона. Ты едва можешь дышать, мысли путаются, а тело не слушается. Твоё дыхание и тело находятся под тотальным контролем мужчины внутри. Ты ощущаешь ритм его выдохов, как его мускулистый живот прижимается к тебе, как твоя грудь мягко приминается под его торсом. Его голова снова склоняется к твоей шее, язык, зубы и губы касаются старой раны, оставленной днями ранее, обсыпая медленными покусываниями и влажными поцелуями. Его крепкая рука властно обхватывает твою шею, резко поворачивая голову в сторону, чтобы получить лучший доступ к венам, столь грубое движение заставляет тебя ругаться в кляп, в то время как твоя плоть бьется в конвульсиях, отвечая на его жесткое доминирование, а ноги судорожно дёргаются в его железной хватке.       Ты ловишь прерывистый, задыхающийся вздох Астариона, когда твои внутренние стенки сжимаются вокруг его члена, одно резкое движение и он выходит наполовину из твоего влажного лона, чтобы снова ворваться внутрь. Его член олицетворяет сокрушительную мощь, его стоны у самого уха развращают до неприличия, а его обжигающее дыхание на шее заставляет тело терять последние частички контроля. Ритм становится всё более глубоким, а движения члена внутри более яростными и длительными. Ты ощущаешь, как его руки касаются твоей шеи, зубы скользят по коже, и внезапное осознание опасности обрушивается на тебя — страх вспыхивает внутри, как маленькая искра, когда ты понимаешь, насколько беспомощна перед ним, полностью связанная и лишённая контроля.       Ты теряешься в влажном, скользком ритме его проникновений, держась за остатки реальности лишь тонкой нитью, которую он раз за разом выбивает из тебя. Толстый ствол его члена опьяняет сильнее любого вина, ты закрываешь глаза, отдаваясь ощущению головокружительного секса, твои дрожащие ноги послушно подчиняются натиску его бёдер, а икры мягко отскакивают при каждом толчке. Ты полностью в его власти, без малейшего шанса на пощаду, в то время как он беззастенчиво наслаждается твоим проигрышем.       В одно мгновение его клыки вновь впиваются в твою шею, звериный укус пронизывает кожу, рука на твоем горле сжимается так сильно, что ты едва можешь дышать. Твое тело откликается, словно повинуясь приказу, дергаясь в его руках и извиваясь вокруг него с дикой силой, волна удовольствия захлестывает вас обоих, укрепляя слияние ваших тел, и укрывая полотном из звезд твой взор. Астарион протяжно стонет, глубокий звук разносится через его нос, в то время как он второй раз утоляет свою жажду твоей кровью, его член замирает внутри, а твои мышцы непроизвольно сокращаются в разгаре оргазма.       Он резко отстраняется от твоей шеи, хрипло задыхаясь, а затем поворачивает твою голову, заставляя встретиться с ним взглядом. Ты едва различаешь его фигуру сквозь слезы изнеможения, а твоя распухшая плоть продолжает пульсировать в отголосках невероятного возбуждения. — Взгляни на себя… — его голос прорывается сквозь воздух с нескрываемой гордостью. — Я знал, что тебе понравится сочиться для меня… — ты чувствуешь, как его пальцы размыкаются на твоей шее, и ты судорожно вдыхаешь, едва справляясь с паникой, принимаясь втягивать воздух через нос. Твое тело трепыхается под ним, пока ты снова тщетно пытаешься освободить онемевшие запястья из пут. Но это бесполезно, и ты понимаешь.       Он с удовольствием наблюдает за твоими попытками высвободиться, и ехидно улыбается с очевидным коварным умыслом. Тяжесть его члена ощущается особенно сильно, когда он выходит из тебя, чтобы вновь заполнить твое влагалище, а знакомое трение о влажные ныне сверхчувствительные стенки и вовсе способно лишить рассудка. Ты громко вскрикиваешь сквозь кляп и испытываешь мгновенное, но странное чувство благодарности за то, что он вообще есть, и не позволяет остальному лагерю проснуться, несмотря на все твои стенания.       — Боже, я могу испивать тебя всю ночь… — ты чувствуешь очередное проникновение всей его толщины, медленное, порочное, скользкое. — Изумительно… — его член снова погружается в тебя, а на лице проявляется выражение подлинного удовлетворения. Он меняет позицию, чтобы подвинуться еще ближе, твои складки дрожат вокруг его обхвата, а укушенное бедро, прижатое к его тазу, ноет от боли также, как и шея. Он с жадностью припадает к ране, кровь свободно стекает из нее подобно тому, как она сочится по бёдрам и все что тебе остаётся это жалобно всхлипывать в кляп и трепетать под натиском его ласк.       Голова идёт кругом, тело ноет, ты отчаянно хочешь снова кончить, и он жаждет того же. Астарион снова набирает обороты, погружаясь в твоё тело раз за разом, сдерживая толчки в рамках дозволенной раскрепощённости. Ты чувствуешь плавное скольжение его рук, исследующих твою фигуру, сжимающих талию, обнимающих бедра и массирующих ноги, ты издаешь похотливые стоны в ответ, разжёвывая кляп во рту и преподнося свое тело его воле.       Ты продавливаешь под собой подушки, чувствуя себя покорной грязной шлюхой, как он того и хочет. Его удовлетворённое рычание вызывает зависимость, а его разгорячённый член с каждым толчком низвергает потоки удовольствия по твоему телу. Ты приближаешься к очередной кульминации, твоё тело на грани предела, играя с тонкой линией соприкосновения боли и удовольствия, которую ты ещё никогда не переходила.       Игра его языка на твоей шее, страстная настойчивость меж твоих бёдер не оставляют пространства для движения, однако, ты всё же задираешь ноги, пытаясь переплести лодыжки за его спиной, вожделея близости, от которой так щемит в груди. Ты отчаянно хочешь коснуться его спины и провести пальцами по выпуклым линиям его шрамов. Но он незамедлительно отклоняется, чтобы убрать твои ноги со своего тела, и направляет соединение твоих коленей себе под локти, раздвигая ноги, едва касаясь ими подушек, предоставляя тебя максимально растянутой перед ним.       — Ты впустила меня в себя, дорогая… — он резко прикусывают мочку твоего уха, пуская ледяные волны нестись вниз по позвоночнику своим горячим дыханием. — …так откройся мне, — грязные слова сопровождаются глубоким проникновением и достижением самой отдалённой точки твоего влагалища, стенки которого отвечают взаимностью и сжимают всю его длину внутренними пульсациями. Кляп заглушает твои причитания, кажется, будто это уже перебор.       Ты чувствуешь, как его зубы скользят обратно к воспаленным отметинам на шее, оставленным по его инициативе. Он всасывает кровь толчками, уравнивая скорость с ритмом движения его возбуждённого члена, и от получаемого удовольствия ты практически теряешь сознание. Твое тело сотрясается в бешенном напряжении, охватываемое очередной волной оргазма, обессиленная голова скатывается в сторону, зрение затуманивается, а разум проплывает в опасной близости от черной бездны бессознательного сна. Твоя плоть сочится вокруг его плоти, пока у мышц еще хватает сил сокращаться, а бедра ломит от его властных хлопков. Его тяжелые выдохи через нос оседают влажными следами на шее по мере того, как его наслаждение нарастает. Астарион издаёт яростный рык, его руки начинают судорожно метаться по подушкам в попытках удержать твои колени раздвинутыми, и в полумраке уединения сплетение ваших тел звучит особенно неприлично.       Его голосовые связки едва выдерживают нагрузку, гортанные стоны, переходящие в громкие всхлипы, становятся усладой для ушей — губительный наркотик, не имеющий аналогов. Один последний толчок и Астарион замирает, член внутри тебя неистово пульсирует, сотрясая плоть, он вдавливается так глубоко, что это причиняет боль. Внезапно внизу живота разливается тепло, контакт ваших тел густо увлажняется, жаркая субстанция окутывает его член и начинает медленно вытекать из твоего измученного тела. Он пытается отдышаться, уткнувшись в участок твоей взмокшей шеи, но затем ты чувствуешь поцелуй и легкие касания языком в местах укуса, напоследок ему снова удаётся вскружить тебе голову, и это учитывая, что твое тело, итак, борется за то, чтобы держаться на плаву реальности.       Астарион отстраняется с расслабленным вздохом и, оставаясь в сидячем положении, высвобождает твои ноги из своей хватки, и аккуратно вытаскивает из тебя член. Твое прерывистое дыхание едва доносится через кляп во рту, по щекам текут дорожки слёз, а кожа блестит от пота. Он слегка приподнимается, и ты чувствуешь, как узел рукавов рубашки, которая связывала твои руки, наконец-то ослабляется. Твои покрасневшие запястья изнывают от колющей боли, и ты невольно вскрикиваешь, пытаясь опустить их вниз после того, как они так долго были закреплены над головой. Руки неконтролируемо трясутся от напряжения, пока ты пытаешься дотянуться онемевшими пальцами до кляпа во рту, но сразу две твоих попытки терпят крах, и лишь в третий раз тебе всё же удается выплюнуть его.       Непрекращающаяся боль и дрожь в руках подводят тебя снова, когда ты пытаешься опустить их ниже, чтобы обнять колени и прижать к груди. Ноги ощущаются как сплошная бесформенная масса, ты медленно сводишь их вместе, наклоняясь чуть вперед, чтобы облегчить боль в позвоночнике, и даже когда прижимаешь ноги к телу, дрожь не унимается. Невероятный смех начинает разрастаться в твоей груди, пока ты переживаешь последние отголоски волн удовольствия и изо всех сил пытаешься не отключиться, бросая взгляд на Астариона, который всё ещё стоит на коленях перед тобой.       Его дыхание постепенно выравнивается, отходя от тяжёлых вздохов, которые ты так ясно помнишь на своей шее, а тело переливается от пота, как и твоё. Глаза всё ещё светятся неестественным огнём, а губы покрыты каплями твоей крови. Замечая твоё внимание, он подносит руку к лицу, и, прислоняясь изящными пальцами к коже, начинает стирать кровь, впоследствии с жадностью облизывая каждый палец. Ты проводишь затуманенным взглядом вниз по его мускулистому телу, останавливаясь на постепенно слабеющей эрекции, украшенной красным полотном из твоей крови, и блестящей от его собственных выделений, член слегка покачивается между ног, продолжая пульсировать.       — Кажется, в этот раз ты меня действительно убил, — сдавленно смеёшься ты, хриплым голосом, уставшим от криков в кляп. Кровообращение медленно возвращается в твои онемевшие конечности, впиваясь острыми иглами, и ты пытаешься дышать ровно, чтобы ослабить чувство эйфории от потери крови.       Астариону хватает наглости изображать горделивый вид, выражение его лица выдает его упоительное блаженство от случившегося. — Дорогая, ты слишком лакомый кусочек, я чуть не переборщил, — он снова тянется к использованной тобой, окровавленной тряпке, смачно сплёвывает на неё и тщательно вытирает себя от смеси ваших телесных жидкостей, и прежде чем укрыться от посторонних глаз, небрежно отбрасывает грязную тряпку в угол своей палатки. Он слегка потягивается и наклоняется в сторону, чтобы найти среди своих вещей носовой платок, который затем он аккуратно помещает между твоих бедер, мягко расправляя тонкими пальцами, чтобы закрепить его между складками, на что ты благодарно вздыхаешь в ответ.       Ты перекатываешься на бок, всё ещё крепко прижимая колени к груди, и пытаешься расслабиться в позе эмбриона, готовясь к тому, чтобы сон окончательно забрал тебя. Сознание медленно угасает, словно растворяясь в странном, почти сновидческом состоянии, пока твое тело стремится восполнить утраченный объем крови. Ты не в силах сразу осмыслить произошедшее, но ясно только одно — твоя зависимость от его укусов и тела. Теперь ты абсолютно уверена, что больше не совершишь такую глупую ошибку снова, отказавшись от подобного предложения.       Последнее, что ты успеваешь почувствовать перед тем, как во второй раз за сегодняшний вечер провалиться в бессознательное состояние, это как Астарион поправляет подушки, чтобы вам обоим было удобнее разместиться. Он осторожно подкладывает одну руку под твою шею и плечи, чтобы улечься рядом позади тебя, а другой рукой пролезает к твоим согнутым в позе эмбриона коленям, чтобы их обнять, мягко прижимая тебя к себе, напоследок его губы касаются макушки твоей головы, оставляя лёгкий поцелуй на влажных волосах.