La felicidad es solo una mentira

Артисты видят мир жестоким,

Не сострадая — не поймёшь

***

Серые дни, окончательно утратившие для Каролины какие-либо краски, сменялись один за другим. Уйдя с головой в работу, Эймерс проводила в театре едва ли не целые сутки, уезжая всегда с репетиций самой последней. Николас Ривелья, художественный руководитель театра, по большей части был доволен её отдачей и актёрской игрой, а потому больше не заводил речи о том, чтобы лишить девушку роли. А сама Каролина путём проб и ошибок научилась пускать свою боль в нужное творческое русло, благодаря чему ей самой стало легче. Отыгрывая все свои эмоции на сцене и позволяя им стать частью героини, которую она играла, девушка высвобождала саму себя из их власти. Покидая театр абсолютно опустошённой, она не чувствовала совершенно ничего и это её полностью устраивало. Когда до премьеры осталось всего пару дней, Каролина, как и обещала, попросила у художественного руководителя два билета на их спектакль, помня о своём обещании, данном Арде. Мистер Ривелья, не задавая лишних вопросов, дал ей две контрамарки, которые девушка тут же спрятала в рюкзаке. Теперь оставалось лишь передать их Гюлеру, но Каролина не была уверена в том, что готова с ним встретиться один на один. Поэтому, попрощавшись с художественным руководителем и покинув театр, она вызвала себе такси до тренировочной базы "Реал Мадрида", где ещё не закончилась вечерняя тренировка футболистов. Оказавшись на базе, девушка застыла на бровке поля, нервно сжимая в руках два билета в театр. Футболисты отрабатывали пенальти, по очереди пробивая по воротам с одиннадцатиметровой отметки. У мяча в этот момент находился Джуд Беллингем, а в воротах стоял Андрей Лунин, готовясь отразить удар одноклубника. Но Джуд, разбежавшись, на мгновение затормозил перед мячом и, выждав короткую паузу длиной в пару секунд, ударил по воротам, отправляя мяч в верхний правый угол уже после того, как Лунин прыгнул в нужную сторону. Выглядело это эффектно и несколько одноклубников похлопали Джуда по спине, показывая своё одобрение. Тренер тоже был доволен молодым англичанином, поэтому когда тот отпросился попить воды, он сразу же отпустил его на водопой, переключив своё внимание на подошедшего к мячу Родриго. — О, Каролина! — бодрый и слегка удивлённый голос Джуда донёсся до застывшей на бровке поля девушки, заставляя её слегка вздрогнуть и обернуться. — Какими судьбами? — И тебе привет. — неосознанно улыбнувшись, проговорила Эймерс, подходя ближе к парню и крепко его обнимая. Тот, удивлённо приподнял вверх брови, но обнял её в ответ, погладив по спине, а затем медленно отстранился, поднося к своим губам бутылку воды. — Да вот, заехала отдать Арде билеты в театр на премьеру спектакля, над которым мы работали последние несколько месяцев. Каролина помахала перед лицом Беллингема двумя контрамарками, которые всё ещё держала в руках. — Гюлер соизволил сходить в театр? Ты шутишь? — Джуд едва не подавился водой от такого заявления, бросив недоумённый взгляд в сторону товарища по команде, который как раз готовился пробить пенальти вставшему в ворота Куртуа. — Нет, я абсолютно серьёзна. — пожав плечами и посмотрев в ту же сторону, что и Джуд, проговорила девушка. — У него свидание намечается и он решил, что театр — отличное место для этих целей. — А-а-а-а, вот оно что... — протянул Беллингем, тихо хмыкнув. — Умно, конечно. Как там говорится? Не имей сто рублей, а имей сто друзей, да? — Ну, получается, что так. — слабо улыбнувшись, ответила Каролина, а затем вновь перевела взгляд на Джуда. — Слушай, а может ты ему билеты и передашь? А то мне уже ехать надо, а у вас тут тренировка в самом разгаре... — Давай, конечно, передам лично в руки сразу после тренировки. — охотно согласился Джуд, а затем хитро прищурился и улыбнулся, посмотрев на девушку. — А может себе заберу, мне-то ты билет не привезла. — Я не знала, что ты захочешь пойти... — немного растерянно пробормотала Каролина, кусая губы. — Если хочешь, я и тебе билет достану, завтра привезу... — Эй, эй, эй, успокойся, Каролина, я пошутил. — рассмеялся Джуд, положив ладони на плечи девушки и чуть склонился над ней. — Тем более, что я уже купил себе билет. Не сдавать же его теперь обратно. Беллингем заговорщецки подмигнул девушке и выпрямился, вновь припадая губами к полупустой бутылке с водой. — Подожди, что? — хлопая ресницами, переспросила Каролина, у которой чуть не отвалилась челюсть от такого заявления англичанина. — Ты купил билет на мой спектакль? — Ну да, а что такого? — с максимально невозмутимым видом ответил Джуд, а затем улыбнулся. — Мне в прошлый раз понравилось у вас в театре и я решил, что в свободное время буду иногда ходить на спектакли, особенно если в них будешь играть ты. — Джуууд... — чуть не расстаяв от слов Беллингема, протянула Каролина, вновь обвивая руками крепкое тело футболиста, который тихо засмеялся, отвечая на её порыв своими уютными объятиями. — Да, я знаю, что я лучший. — добродушно проговорил сквозь смех англичанин, положив подбородок на макушку обнимавшей его девушки. — Но буду рад, если ты мне сама об этом скажешь. — Ты лучший. — искренне сказала девушка, позволяя себе ещё немного времени провести в объятиях Джуда, прежде, чем отстраниться и отойти на два шага назад, возвращая дистанцию. — Эх, жаль диктофона под рукой нет, сейчас бы записал твои слова и переслушивал их после каждого своего неудачного матча. — по-прежнему улыбаясь, покачал головой Джуд. — А у тебя они бывают? — изогнув одну бровь и чуть склонив голову набок, спросила Каролина. — Осторожнее, Каро, я ведь так и влюбиться могу. — ухмыльнулся Джуд, подмигнув вмиг покрасневшей как рак девушке. — О, репетируешь новую роль Госпожи Помидорки? — Беллингем! Прекрати! — возмутилась Эймерс, шутливо шлёпнув англичанина ладонью по предплечью. — Ой-ёй, какой удар! — потирая место, которое только что атаковала Каролина, проговорил Джуд. — Пойду скажу тренеру, что у меня травма и мне нужна помощь врачей. Парень старался выглядеть максимально серьёзным, но уголки его губ предательски подрагивали, то и дело норовя взмыть вверх. — Так, всё! Держи билеты, я поехала! — закатив глаза, воскликнула Каролина, решив, что не позволит Беллингему над ней издеваться. Всунув ему в ладони контрамарки в театр, она махнула ему рукой и развернулась, чтобы покинуть поле. — Каро! — окликнул её Джуд, схватив девушку за запястье, чтобы не позволить ей уйти. Развернув её к себе лицом, Беллингем посмотрел ей в глаза. — Не обижайся на меня, я же по-доброму издеваюсь. — Джуд, я не обижаюсь. — рассмеялась Каролина, мысленно умилившись тому факту, что Беллингем беспокоится о ней и не хочет её обидеть. — На самом деле мне правда уже пора. А тебя уже скоро тренер потеряет и влетит нам обоим за то, что мы тут лясы точим. — Ну и подумаешь... — хмыкнул англичанин, всё ещё не выпуская запястье Каролины из своей руки. — После того, как я намеренно не отвечал на его звонки, когда был в отпуске, мне уже ничего не страшно. — А мне страшно. — чуть понизив голос проговорила Эймерс. — Мне всегда становится не по себе, когда мистер Анчелотти на меня смотрит. А если он при этом ещё и одну бровь поднимает... — О, да, вокруг его бровей уже давно легенды ходят. — рассмеялся Джуд, наконец отпустив запястье девушки и запустив пальцы в собственные кудрявые волосы. — Даже бытует поверье, что именно из-за этого его жеста мы выигрываем большинство матчей. — Не удивительно. Когда он так смотрит, мне самой хочется на поле выйти и начать голы забивать. — подхватив смех Джуда, весело сказала Каролина. — Так что не искушай судьбу и возвращайся на поле. Увидимся через два дня на спектакле. — Ладно, Каро, пусть будет по твоему. — широко улыбнулся Беллингем, приобнимая девушку за плечи одной рукой. — Рад был тебя видеть. Билеты Гюлеру после тренировки отдам, можешь не волноваться. — Спасибо, Джуд. — улыбнулась в ответ девушка. — Я тоже была рада тебя видеть. До скорой встречи! Бросив последний взгляд на англичанина, Каролина выскользнула в длинный коридор, а затем направилась к выходу с тренировочного комплекса. Джуд, проводив её взглядом, допил воду из бутылки и вернулся на поле, возвращаясь к тренировке. Встретившись взглядом с тренером, который недовольно приподнял одну бровь, Беллингем чуть не засмеялся в голос, вспомнив слова Каролины об этом жесте папы Карло. Но, сдержавшись, он лишь невинно улыбнулся и встал рядом с Винисиусом в импровизированную очередь на пенальти.

***

Стоя за кулисами театральной сцены, Каролина нервно поправила древнегреческое платье, в которое она была облачена. В зале уже собрались зрители, терпеливо дожидавшиеся третьего звонка. Сегодня в театре "Риальто" громкая премьера — трагедия древнегреческого драматурга Еврипида "Медея", в которой Каролина Эймерс играет главную роль. Её героиня, именем которой названа пьеса, бывшая принцесса Колхидского царства, обнаружившая, что её положение в греческом мире находится под угрозой, поскольку её муж Ясон оставляет её ради греческой принцессы из Коринфа. Медея мстит Ясону, убивая его новую жену и двух своих собственных сыновей, после чего сбегает в Афины, чтобы начать новую жизнь. Каролине было важно сыграть Медею так, чтобы зритель мог прочувствовать всё, что творилось в душе обезумевшей греческой принцессы и понять причины её жестоких поступков, которые она совершает по ходу пьесы. Нервно кусая губы, девушка прокручивала в голове важные реплики и объёмные стихотворные монологи, на которых была построена пьеса, чтобы не забыть их в самый ответственный момент. А затем раздался третий звонок и весь зрительный зал затих, обратив свои взоры на сцену. Во время пролога Каролина всё время стояла за кулисами, в нужный момент громко проговаривая свои немногочисленные реплики, пока на сцене находились двое её коллег, игравших Кормилицу и Дядьку. Это помогло ей слегка успокоить свои нервы, поэтому в начале первого эпизода, когда она вышла на сцену с длинным монологом Медеи, Каролина ощущала лишь приятный внутренний трепет, который всегда сопровождал её во время выступлений. Не замечая ни зрительного зала, ни порой ослепительно яркого света софитов, Каролина на полтора часа стала настоящей Медеей. Каждое произносимое ей слово заставляло зрителей затаить дыхание и завороженно смотреть на актрису, внимая всему происходящему на сцене. Она играла так, что не поверить ей было просто невозможно, а потому, когда спектакль закончился и все актёры вышли на сцену для финального поклона, ей аплодировали громче всех. Скользя взглядом по стоя аплодирующим им зрителям, Каролина встретилась взглядом с Ардой, который смотрел на неё так, словно видел первый раз в жизни. Устало улыбнувшись ему уголками губ, девушка едва заметно кивнула лучшему другу головой, чувствуя, как её сердце заходится в бешеном ритме, а в ногах появляется лёгкая слабость. Видеть Гюлера в зрительном зале после спектакля было до безумия странно, но чертовски приятно. Если бы не полный зал и не стоящая рядом с ним девушка, Каролина бы бросилась прямо к нему в объятия... Взгляд Каролины, зацепившийся за молодую темноволосую Дару, аплодировавшую труппе рядом с Ардой, заставил её вернуться в суровую реальность, в которой Арда пришёл на спектакль не ради Каролины, а ради той, которая возможно уже сегодня вечером станет его девушкой. Если уже не стала. Также, как Ясон в спектакле выбрал греческую Коринфейку вместо Медеи, так и Арда выбрал турецкую воллейболистку вместо Каролины. — Каролина! — голос у края сцены, прорвавшийся сквозь шум от оваций, вернул начавшую погружаться в пучину самоедства актрису в реальность и заставил посмотреть в сторону, откуда он доносился. — Привет. Это тебе. Стоящий у края сцены Джуд также как и в прошлый раз протягивал ей пышный букет цветов, но на этот раз вместо красных роз в нём были белые благоухающие лилии. — Джуд...я же тебе говорила, что это не обязательно... — наклонившись, чтобы забрать букет и крепко обнять англичанина, проговорила Эймерс. — Я помню, Каро. — улыбнулся Джуд, обнимая актрису в ответ и поглаживая её по лопаткам, отчего по спине девушки побежали мурашки. — Дарить тебе цветы после спектаклей — моё искреннее желание. Отстранившись и подмигнув смущённой Каролине, Беллингем вернулся к своему месту в зрительном зале, обмениваясь взглядами с удивлённым Гюлером, который, кажется, был не готов узнать, что у Каролины с его одноклубником внезапно сложились такие тёплые отношения. Нет, он не ревновал, но под его рёбрами появилось какое-то неприятное, скребущееся чувство от этой картины. Артисты покинули сцену, скрываясь за кулисами и отправляясь по своим делам. Кто-то сразу же побежал в гримёрку, чтобы как можно быстрее смыть с себя грим, переодеться и уехать домой, а кто-то вышел в фойе, чтобы пообщаться со своими родственниками и друзьями. Каролина тоже отправилась в фойе, рассчитывая поговорить с Ардой и Джудом. Беллингем ждал её, прислонившись спиной к одной из колонн, поэтому Эймерс подбежала к нему, прошмыгнув между нескольких человек, столпившихся возле стенда с наградами театра. — Привет ещё раз. — широко улыбаясь сказала Каролина, а затем потянулась носом к белым лилиям, которые она всё ещё держала в руках, втягивая в лёгкие их приятный аромат. — Спасибо тебе огромное за этот букет и за то, что ты приехал. Как тебе спектакль? — Не за что. Теперь, когда я знаю, как вызвать у тебя счастливую улыбку, я готов хоть каждый день дарить тебе цветы, лишь бы видеть её почаще. — голос Джуда звучал тепло и ласково, отчего Каролину бросило в жар. — Спектакль эмоционально очень тяжёлый. Признаться по правде, я не особо люблю трагедии, потому что они заставляют меня грустить. Но я не жалею, что сходил, потому что во-первых, было интересно, а во-вторых, ты была бесподобна. — А я наоборот люблю трагедии. И смотреть, и играть в них. — пожав плечами, проговорила девушка. — Для меня это куда более понятный и настоящий жанр, нежели комедия. И я считаю, что негативные, тяжёлые эмоции, которые остаются в душе зрителя после просмотра трагедий, заставляют его ещё долгое время рефлексировать, размышлять, прокручивать в голове разные сцены. В то время, как после просмотра комедий, человек чаще всего забывает об увиденном уже к концу дня. — Не согласен. Мюзикл "Mamma Mia" до сих пор живёт в моём сердце и я часто вспоминаю сцены из него, когда слышу песни группы "ABBA". — возразил Беллингем, чуть сведя брови к переносице. — А сцену, в которой Медея убивает своих детей, я был бы рад забыть как можно скорее. И я не представляю, что творится сейчас в твоей душе, если тебе пришлось ещё и вживаться в эту роль, пропускать её через себя вместе со всем негативом. — Артисты видят мир жестоким, не сострадая — не поймёшь. — ответила Каролина, слегка улыбнувшись англичанину. — Так уж вышло, что в чистых, позитивных эмоциях я не сильна. Я порой не понимаю, как играть счастливых героинь, наслаждающихся жизнью и купающихся в любви. Ради таких ролей мне приходится ломать себя по-настоящему, перекраивать, лепить из себя ту, кем я не являюсь. А такие героини как Медея, для которых счастье — просто ложь, мне куда роднее и мне почти не приходится прилагать усилий для того, чтобы сыграть их так, как подобается. — Каро... — тихо пробормотал Джуд, не сводя с девушки своего обеспокоенного взгляда. — Всё в полном порядке, Джуд. — шире улыбнулась Каролина, положив ладонь ему на предплечье. — Наверное, тебе сложно это принять и понять, но всё не так страшно, как может показаться на первый взгляд. Всё хорошо. — Уж извини, но теперь я за тебя переживаю. — нахмурился Беллингем, внимательно смотря на актрису. — Не стоит. — мягко проговорила девушка, чуть крепче сжав его предплечье. — Очень даже стоит! — попытался возразить Беллингем, как вдруг, повинуясь какому-то странному порыву, Каролина привстала на носочки и почти невесомо поцеловала Джуда в щёку. Взгляд девушки во время этого действия всего на секунду скользнул футболисту за спину, но этого оказалось достаточно, чтобы заметить стоящего в другом конце фойе Арду, который смотрел прямо на них, пока его спутница с интересом изучала афишу ближайших спектаклей. — Это было неожиданно и это не развеяло моих переживаний на твой счёт, но чувствую я себя теперь намного лучше. — ухмыльнулся Джуд, возвращая к себе внимание отвлёкшейся Каролины. — Рада стараться. — хмыкнула Эймерс, лукаво улыбаясь Беллингему, а затем вновь бросила взгляд ему за спину, где Гюлер, приобняв за талию Дару, что-то проговорил ей на ухо, а затем повёл к выходу из театра, так и не сказав Каролине ни единого слова.