В наказание

I Во внутреннем дворе пахло гарью, местами стояла разруха. Некогда живой, кипучий лагерь напоминал бледный призрак самого себя. Только солдаты на его территории все еще сражались. Едва ворота с грохотом захлопнулись, сквозь пробитое ограждение около таверны посыпались храмовники. Варрик вскинул арбалет и начал целиться, пока бойцы ближнего боя устремились вперед во главе с Кассандрой. Воины Инквизиции стояли насмерть. Вчерашние новобранцы отдавали свою жизнь за спасение мирных жителей, укрывшихся в церкви. Снег был пропитан их кровью. Искательница Пентагаст свалилась на них как манна небесная в кампании Серого Стража и невероятно мощного рогатого кунари. Лиллиан держалась в тени, пока не бросилась защищать одного из солдат. Ее резкие, молниеносные удары сразили оскверненного лириумом храмовника, собиравшегося было порвать молодого парня пополам. Уродливые бледные ручищи валялись в слякоти. Новобранец хотел было поблагодарить Вестницу, но она исчезла как по волшебству. Блэкволл с искренним остервенением перемалывал врагов в труху. Он устал. Он действительно устал, ведь события последних часов никак не укладывались у него в голове. Сначала этот рой, спускающийся с гор, а теперь и дракон. Как деревня может выстоять перед драконом? Так много невинных смертей. Услышав голос Лиллиан, он метнул глаза на приоткрытые двери таверны, сквозь которые валил дым. Блэкволл забежал внутрь и увидел эльфийку, тщетно пытающуюся поднять огромную балку, под которой раненная кухарка лежала и молила о помощи. Смерть молодых бойцов горька, но как невыносимо видеть простых людей в руинах, где когда-то были тепло и уют. — А теперь вместе! — Блэкволл слегка присел и крепко ухватился за столб. Резкий вдох ударил по легким едкой копотью. Балка наконец поддалась и с треском поплыла вверх. Лиллиан схватила кухарку и потянула за собой на выход. Кассандра разрубила последнего храмовника и уставилась на тлеющую таверну, откуда выходили Лиллиан и Блэкволл, подпирая полусознательную женщину. — Еще кто-нибудь остался? — громко спросил Солас, вцепившись в нее глазами. — Нет, — закашляла та, провисая на плече Серого Стража. — Но мастер Аддан, я слышала его крики. Никто не успел среагировать, как Лиллиан бросилась направо по дорожке, ведущей ко дворику алхимика. Кассандра подпрыгнула за ней и грубо бросила: — Отведите женщину в Церковь! Скорее! Дориан почувствовал, как его нагло пихнули в плечо и хотел возмутиться. Перед ним вышел Железный Бык, он с готовностью легко перебросил кухарку через плечо и молча побежал наверх в центральный двор. Этот дикарь всегда знал, что делать и действовал напролом. Он был завораживающим в своей решительной простоте. Заметив Харрита возле кузни, Кассандра чуть не вышла из себя. Под навесом не было ни души, только инструменты валялись в нетипичном для этого места беспорядке, а горнило безжизненно остывало. Мужчина упрямо ломился в заблокированные обломками двери. — Бросай все, дружище! На том свете не пригодится! — дыхание Варрика сбилось, когда он остановился перед кузнецом, но тот гневно засопел и продолжил толкаться. Однако, гному нечему было удивляться, он знал, что безрассудная жадность присуща всему живому. Никаких исключений. — В сторону! — закричала Кассандра и вышибла дверь ударом щита. Она знала, что настырный мастер не успокоится, пока не проникнет в дом. Блэкволл быстро проследовал следом за ним, в надежде схватить оставленные зацепки о нахождении Серых Стражей. Он дружил с кузнецом и отнесся к его ревности к особо ценным материалам со всей солидарностью. Лиллиан в это время уже забежала во двор. Увидев Аддана, без сознания лежащего в снегу возле каких-то бочек, она бросилась приводить его в чувства, но тут же заметила ученицу алхимика. Девушка лежала в обломках крыши с явно сломанной ногой. Завидев Вестницу, ее окровавленное лицо исказилось от ужаса: — Спасайте мастера Аддана и бегите! Там селитра! Солас, следовавший за эльфийкой перевел взгляд на резервуары со взрывоопасным веществом, стоящие у хижины алхимика и едва не бросился на Лиллиан, чтобы утащить прочь. Он широко распахнул глаза и посмотрел на небо, где грохотал звериный рев. Один неосторожный удар, одна маленькая искра и все три хижины взлетят на воздух. — Помоги! — голос Вестницы вернул его к реальности. Солас побежал к девушке и взмахнул посохом, поднимая сломанные деревянные перекрытия в воздух. Как кому-то пришло в голову хранить такое количество селитры возле хижины алхимика, он никак не мог понять. Пытаясь, поверхностно залечить сломанную конечность несчастной, чтобы сил ей хватило хотя бы добежать до церкви, Солас смотрел на Лиллиан, которая трепала алхимика. Она прислонилась к его груди и начала давить на нее. Аддан не сразу, но вздохнул. — А теперь, — прошипел Солас, глядя на эльфийку как змея на кролика. — Быстро, но так осторожно, насколько сможешь. Дориан побежавший в здание вместе с Быком вдруг заметил храмовников. Но разворачиваться было поздно. Он вдохнул побольше воздуха и запустил искрящиеся молнии в неприятелей. Железный Бык, шумно вдохнув наэлектризованный воздух, чертыхнулся и постарался осторожно опустить напуганную женщину. Он выхватил свой массивный топор и бросился в бой. Из церкви вышел Каллен и, поманив спасенную кухарку внутрь, обнажил меч. Дориан сосредоточил все свои старания на том, чтобы не задеть союзников. Со стороны хижины алхимика уже показались Блэкволл и Кассандра. Лиллиан помогала хромающей девушке, а Солас сопровождал Аддана, недовольно бурчащего себе под нос. Когда они приблизились к церкви, храмовники были уже мертвы, а издали послышался оглушительный взрыв. Едва оставив девушку, Вестница снова понеслась сломя голову. Солас, решивший держать ее на прицеле, сразу побежал следом. Лиллиан слышала, она очень хорошо слышала зов. Остановившись у избы, полыхающей огнем, Солас запротестовал: — Нельзя! Но эльфийка не собиралась его слушать, она забралась на ящики, сложенные у забора и ловко перепрыгнула на строительные леса, а с них — на крышу. Сбоку появились Варрик и Сэра. Первым тревогу забил гном, но в отличие от Соласа, безопасность Лиллиан его не беспокоила в данную секунду: — Сэра, зови Кассандру! Бегом! Солас посмотрел на красных храмовников, ворвавшихся во внутренний дворик и с досадой глянул на горящий дом. Он окутал себя и Варрика куполом, но к сражению не подступился, осознав, что дверь дома завалена. Лиллиан ни за что оттуда не выйдет. Кассандра, Железный Бык и Блэкволл уже бежали к ним, поэтому Солас четко и быстро разбил преграду и сделал шаг навстречу, уверенный, что бойцы сделают свое дело. В дверном проеме показалась белеющее лицо Вестницы. Солас кинулся к ней, подхватывая мужчину, повисшего у нее на плече. О чем она думала, пытаясь достать из пожара взрослого человека? — Да что же это за цирк такой, — зарычала Кассандра, заметив Лиллиан, которая едва не теряла сознание. Искательница потянула мужчину на себя, но его перенял Блэкволл. Как странно, что даже в такие моменты он находил время для джентльменских жестов, ведь Кассандра была так же сильна, как и он. Однако, протестовать она не стала. Разделавшись с храмовниками, отряд поспешил в церковь, захватывая с собой по пути всех, кого им удавалось встретить. В этом решении они были едины. Вивьен, не проронив ни единого язвительного слова, устало заходила в здание в числе последних. Она была опустошена. Когда мимо нее пролетела Лиллиан, чародейка с удивлением обнаружила, что в той еще теплится жизнь, да и не просто теплится, а почти бьет ключом. За что же долийке дана такая поразительная живучесть. Первыми в суматохе их внезапно встретил канцлер Родерик. Мужчина сгибался, словно под тяжестью собственной одежды. На его лице были массивные кровоподтеки, а глаза превратились в тяжелые черные мешки. Казалось, силы в нем повисли на тонкой ниточке, рискующей оборваться с минуты на минуту. Рядом с канцлером был сердобольный Коул, он помогал старику передвигаться. Как только двери церкви с грохотом захлопнулись впустив последнего солдата, Родерик устало повис на юноше и почти сполз на холодные каменные плиты. Заметив озабоченный взгляд Лиллиан, меньше всего ожидавшей увидеть в такой непростой момент канцлера рядом со своей паствой, Коул вымолвил: — Он пытался помешать храмовнику. Лезвие проникло глубоко. Он умрет. — Какой прелестный мальчик, — с гортанным клекотом выдохнул канцлер. Эльфийка уставилась на Коула, бережно опускающего дряхлое тело вниз. Такой человек, как Родерик, казалось ей, скорее сбежит, чем встанет стеной на чью-то защиту. Рядом с Лиллиан быстро появился Каллен и Кассандра. — Положение тяжелое, — объявил рыцарь-командор. — Сначала время удалось оттянуть, но теперь дракон свел все наши усилия на нет. — Однажды я видел Архидемона, — послышался мирный голосок Коула. — Это было в Тени, но выглядел он так. — Невозможно, — бросил Блэкволл, подошедший к собранию, сосредоточенному вокруг военачальника. Многие смотрели на него с надеждой, которую он так боялся не оправдать. — Плевать, как он выглядит, — огрызнулся Каллен. — Он открыл путь для армии. Они перебьют всех в Убежище. — Старшему не нужна деревня. Только Вестница, — Коул вперил в него глаза, обрамленные темными кругами. — Если знаешь, зачем ему понадобилась я, скажи, — Лиллиан слегка наклонилась, пытаясь переманить его блуждающий взгляд. Ее сердце застучало в ушах. Солас, стоящий рядом озабоченно посмотрел на нее и тоже прислушался. — Не знаю. Он слишком громкий. Больно его слушать, — медленно произнес Коул, прячась в собственных плечах. Его голос был нестройным, трудно уловимым. — Он хочет убить тебя. Остальные не нужны, но он все равно их убьет. Его слова, прозвучавшие как пророчество, заставили Лиллиан мелко задрожать. Она стиснула зубы и встряхнула руками, сбрасывая с себя напряжение. — Он мне не нравится… — по-детски задумчиво произнес Коул. — Ему не нравится… надо же, — Каллен сердито покачал головой и подбоченился. — Боюсь, никакая тактика нас не спасет, — сказала Кассандра, искавшая ответ в глазах бывшего храмовника. Она мало кому доверяла так, как ему. — Пока что его задержал только оползень. Мы можем повернуть оставшиеся требушеты и окончательно обвалить склон. Один, последний, — предложил рыцарь. — Завалит часть армии и все Убежище, — прокомментировала Лиллиан, уставившись в пол так, словно на нем был написано спасительное решение всех проблем. — Мы все равно погибнем, но сами вправе решать как. У многих и этого выбора нет. — Забудь, Каллен! — возмутилась Кассандра. Такая песня ей совсем не нравилась. — Мы найдем способ! Надо что-нибудь придумать. Придумать… — Да… Канцлер Родерик хочет помочь, — снова вмешался Коул. Он сидел в ногах у мужчины, не способного даже голову держать прямо, и словно вслушивался в молчаливого старика. — Он хочет вам это рассказать перед смертью. Лиллиан удивленно посмотрела на Родерика, ведь он до этого момента почти не вымолвил ни слова. Только хрипел и предсмертно хлюпал. — Есть один путь. О нем знают только те, кто совершал паломничество летом. Как я, — слабо произнес старик. Его дрожащие глаза открывались с трудом. — Людей можно вывести. Наверное… это Она показала мне… сама Андрасте показала мне, чтобы я мог… рассказать вам. — Расскажите, Родерик? — заметив, что он потянул к ней руку, Лиллиан бессознательно припала к его коленям. Сказать, что он злил с ее с первого момента знакомства, не сказать ничего, но как можно не сострадать умирающему старику, эльфийка не представляла. — Сам не знаю, почему взбрело в голову там идти. Прихоть, каприз. Там были сплошные заросли. Теперь, все погибли на Конклаве, и выходит, что только я помню… Даже не знаю, Вестница. Слово, сорвавшееся с морщинистых губ Родерика, было высшим комплиментом, какой он мог предложить безродной язычнице, вот только Лиллиан пропустила его мимо ушей. — Родерик… со всем уважением… там, это где? — Если это воспоминание нас спасет, значит, тут не совпадение, тут что-то большее. Вы — что-то большее. — Если канцлер укажет путь, мы сможем всех увести! Быстрее, — торопилась Кассандра. Она оглянулась на толпы народу, которые ждали за их спинами. — Он выдержит дорогу? — на этот раз Лиллиан обратилась к Коулу, сдавшись получить от канцлера вменяемый ответ. — Он покажет тропу, но затем умрет, — обронил парень. В зале царила суматоха. Мужчины, женщины, старики, дети, все готовились отправиться в последнее путешествие. Искательница бросилась на поиски Лелианы, чтобы скоординировать спонтанный поход. Пространство начало пустеть, а Лиллиан не могла сдвинуться с места. Ее не покидало давящее чувство, что вся затея обречена, оно начало протыкать ее затылок иголками. Эльфийка нервно поежилась и мельком глянула на Каллена, застывшего как и она, у порога перед неизбежным. — Каллен… про требушеты, — вдруг спросила она, не глядя ему в глаза. Ее трясло. — Это сработает? — Возможно, — бросил он, но потом посмотрел на ее поникшую голову и неловко вздохнул. — Ты одна не справишься. Оценив ее молчаливую решительность, Каллен воодушевился, хотя и горько. У этой маленькой белоголовой эльфийки хватило духу на то, на что способен не каждый. Кажется, он серьезно в ней ошибся. Он подозвал двух солдат, готовых, ценой своих жизней сопроводить Вестницу. — Они зарядят и наведут требушет. Постарайся удержать внимание Старшего, пока мы не доберемся хотя бы до границы леса… — глядя как грозная эльфийка уходит, Каллен вдруг замялся. — Лиллиан… если у нас есть шанс, значит, у тебя есть шанс… Пусть эта тварь пожалеет, что родилась… II В пустом дворе было тихо, ни единой живой души. Только шум сосен, гнущихся на ветру и треск горящих изб с запахом хвои и копоти. Убежище превратилось в одно из тех мест, от которых мурашки бежали по позвоночнику. Побоище, достойное пересказа в одной из тех многочисленных книжек по истории, что валялись в хижине Лиллиан. С обязательным упоминанием недальновидных полководцев и последствий их фатальных решений. В ужасающих цифрах. Лиллиан и два солдата за ее спиной тихо шли вдоль палаток, лавок и брошенных припасов. Только бутылки из-под горячительного и недоеденные яства напоминали о том, что здесь всего несколько часов назад играла музыка, царило веселье и вера в светлое будущее. А еще были трупы. Молчаливые, застывшие в своем последнем сне. Попавшие под огонь работяги, из последних сил держащие оборону деревни солдаты, маги… Их кровь была на руках Лиллиан. Она почти не смотрела по сторонам, боясь опознать хоть чье-то лицо. Может, это была Шайла, что лежала вниз лицом в луже снега в желтом шерстяном платье, а может Маэль, некогда веселый незадачливый ловелас, чьи ноги торчали из-за угла таверны. Это мог быть, кто угодно… Когда эхо рычащего дракона раздалось где-то в облаках, солдаты ахнули в голос. Одной из них была женщина. Они бы никогда не оказались здесь, если бы не Вестница Андрасте и ее импульсивные решения. Лиллиан сердилась на то, что им пришлось провожать ее в последний путь, но твердо решила, что никто из них не пострадает. Чего бы ей это ни стоило. Пока в небе настало перемирие, отряд осторожно преодолел большой двор и приблизился к воротам. Около стены за пределами деревни, в некогда боевом лагере копались храмовники, выискивая брошенное оружие и материалы. Лиллиан присела, жестами приказав солдатам схорониться неподалеку, и изо всех сил прислушалась. О, если бы враги сказали хоть слово! За ворохом слышались едва различимые рыки и возгласы, лишенные человечности. Лиллиан ловко и бесшумно забралась на покатую крышу, чтобы осмотреться. От авангарда остались редкие, разбросанные вдоль укреплений группы и несколько раненных, шевелящихся в среди убитых или поодиночке. Один из храмовников в мантии поверх доспехов вдруг взвел руки, из которых вырвалась рябая алая нить и связала его с одним из тех деформированных тварей, частично состоящих из красного лириума. Чудовище с пока еще человеческим лицом задрожало. Лиллиан в оцепенении опустила голову ниже, дыша в корку снега, облепившую старую черепицу. На ее глазах округленная спина с кожей синего цвета вдруг начала пульсировать, словно превратившись в кипящую жидкость, и начала расти. Неживой покров начал лопаться, обнажая все новые и новые минеральные шипы. И без того рослый враг вдруг стал совершенно огромным и более угрожающим. Лиллиан поняла, что храмовник в мантии каким-то образом заставил его превращение произойти быстрее. Вот только где же был предел? Эльфийка машинально оглянулась в сторону хижины алхимика. Вот бы взять там немного селитры, если она еще не вся взорвалась. Но на это не было времени. Лиллиан попросила у солдат бомбу и снова забралась наверх. Она припомнила все, что Блэкволл рассказывал ей о храмовничьей броне, все приемы, что он ей показывал. Ночь в лагере Клинков Гессариана взвыла в ней стыдом, но сейчас эльфийке нужно было стать тем, кто разнес врагов эффективно и стремительно, тем, кто превратил лицо вожака клинков в кровавую кашу. Бомба приземлилась рядом с чудищем, наполовину состоящем из красного лириума. После взрыва нескольких храмовников отбросило, кого в палатку, кого в соломенное чучело. Кому-то оторвало руку. Лиллиан легко прыгнула в самую гущу, поражая изуродованного мужчину с жуткой округлой спиной. Она была невидима даже когда наносила самые мощные удары, вот только враг был живуч. Он завертелся, глаза его ярко засветились. Не к добру. Лиллиан, повиновалась шестому чувству и отпрыгнула подальше. Из земли вперемешку с грязным снегом вырвалась целая стена красных шипов. Удивительные способности оскверненного храмовника едва не вызвали у эльфийки шок. Она осознала, что стала заметна для врагов. Когда один из них побежал к ней, замахиваясь мечом, Лиллиан перехватила кинжал и одним резким движением пробила щель в нагруднике. Мужчина закашлялся, чуть не выронив оружие, но снова атаковал, вот только прыткой негодяйки рядом с ним уже не было. Когда его сразила стрела, Лиллиан удивленно уставилась в сторону ворот. Один из солдат бежал к ней на помощь, а второй убрал за спину лук и уже выхватывал клинок. Союзники завладели вниманием обезображенного лириумного воина. «Нет-нет-нет!» Лиллиан понеслась к нему со всех ног. Она прокатилась по снегу, делая подсечку. Тварь закричала и все-таки рухнула, но больше от неожиданности, ведь чем была небольшая эльфийская ножка в сравнении с его стальными икрами. Едва он оказался на земле, Вестница обрушила на него порезы, стремясь добраться до незащищенной груди, на которой не было доспеха. Женщина-солдат встала бок о бок с ней. Уродливый гигант прикрылся руками. Сквозь раж, Лиллиан снова заметила искры. Она подскочила к воительнице, вовлекая срочно дистанцироваться. Когда женщина, оказавшаяся на спине увидела лириумный столб, то ненадолго обомлела. Чудовище с неистовством поднималось на ноги. От града стрел Вестницу прикрыл подоспевший второй товарищ. Лиллиан глянула из-под щита и насчитала сразу двух лучников. Нельзя успеть везде, нужно думать. И быстро. — Не трогайте его, — зарычала она, имея в виду тварь из красного лириума. — Разбейте стрелков! С этими словами трое разбежались в стороны, избежав удара массивного топора, вросшего в руку жертвы адского ритуала. Лиллиан вдруг упала, словно подкошенная и процарапала лицо об ледяной наст. Кожа на ее спине едва ли не плавилась. Она исступленно огляделась, заметив храмовника в мантии. И как она только упустила его из виду? Сейчас, когда ее не защищает волшебный барьер Соласа, она беззащитна об боевых проклятий. Новая коварная магическая стрела уже летела в нее. Лиллиан вскочила на ноги и легко увернулась с разворотом. Глядя в по-человечески встревоженные глаза красного мага, она испытала едва ощутимое удовольствие и двинулась к нему быстрыми скачками. Храмовник достал меч и угрожающе закричал ей что-то невнятное. Эльфийка снова растворилась в воздухе и смело шагнула ему за спину, ее тело действовало на автомате. Она пронзила его шею, намеренная отделить ее от остального тела, если потребуется. Но она знала, что ей это было не по силам. Кровь, хлынувшая из поврежденной артерии была такой же красной, как лириум, украшающий его доспех. Маг прислонил к ней руку, из которой начали плавно исходить волны какого-то живительного заклинания. — Ну уж нет! — голос Лиллиан раздался из ниоткуда. Она сделала размашистый росчерк по его лицу и дрожащим пальцам. Точный, тонкий. Пара синюшных обрубков сразу покатилось на снег. Еще один такой удар прошел в гортань. Рыцарь припал на колено, а затем рухнул замертво. Эльфийка ошеломленно уставилась на громадину, направляющуюся к паре ее союзников. Пока она скрывалась от взора лириумной твари, солдаты Инквизиции были для безумца словно мишень. Сердце снова дало о себе знать. Если бы Лиллиан могла просто войти в состояние охотника, но она не одна. Ей во что бы то ни стало нельзя забывать о невинных товарищах. Когда удар обрушился на парня, Лиллиан громко закричала. Удивительно, но урод откликнулся. Он обернулся на нее и словно узнав, сразу переключился. Да, перед ним была главная цель. Единственная цель, ради которой он явился сюда и сразил столько мирных людей, беззащитных перед сумасшедшим существом. Вестница уставилась на него с провокацией, она сделала пару коротких шагов, не спуская с него глаз, и взмолилась, чтобы союзники больше никак не выдавали себя. Она заметила, что храмовник снова к чему-то готовился. Он занес лезвие топора высоко над мускулистыми плечами, разорванными пиками красного лириума, и резко воткнул его в землю. Лиллиан заметила, как снег растаял во мгновение ока и из сырой, озябшей почвы вырвались смертоносные алые кристаллы, прокладывая дорожку к своему врагу. Уклонившаяся эльфийка почувствовала жар, исходящий от них и едва не прикрыла рот от отвращения. Слова Варрика о том, насколько опасен дьявольский материал, что находиться рядом с ним смертельно само по себе, некстати всплыли в голове. Она прыгнула к чудовищу и нанесла сразу несколько ударов. Пока она двигалась со скоростью молнии, солдаты казались ей слишком неповоротливыми. Заметив, что острые шипы из опороченного тела начинают расти, Лиллиан рассвирепела: — Всем назад живо! Раненный солдат и его подруга повиновались команде. Вестница еле уклонилась от резкого поворота храмовника. Все его тело медленно превращалось в одно сплошное оружие. Избегая лириумных порезов, Лиллиан кое-как ухитрилась вонзить стилет в незащищенный подбородок врага и чуть не повисла на рукояти, потому что клинок словно камень пробил. Урвав кинжал, эльфийка нацелилась на живот. И не прогадала. Когда бой был окончен, Лиллиан стала мрачнее. Она хотела было отослать солдат вслед за остальными, но одумавшись, просто попросила держаться от боя подальше. — Но мы здесь, чтобы защитить вас! — возмутился мужчина, которому уже оказали первую помощь. Рана на его плече почти затянулась. — Ошибаетесь, я здесь ради того, чтобы вы взвели требушет и вернулись в целости и сохранности, — парировала она, не принимая никаких возражений. Союзники не стали с ней спорить. Когда они добрались до боевой машины, в вечернем небе снова раздался рев дракона. Дальний, но ошеломительный. Солдаты поторопились зарядить снаряд и навели требушет. Эльфийка помогала как могла. Наконец все готово. У Лиллиан почти тряслись ноги. Сейчас все кончится. Сейчас. Глаза невольно начали бегать по округе в поисках укрытия, но эльфийка себя одернула. Она не собиралась бороться за свою жизнь. Никому больше не придется. Посмотрев далеко в горы, возвышающиеся над крышей церкви, и не заметив там спасительной толпы, она почти засомневалась. Что если Родерик умер, не успев спасти жителей Убежища. Что если теперь они не выберутся и все зря. Каллен говорил ей, что у них должен быть выбор и перспектива оказаться под покровом губительной лавины лучше, чем в лапах Старшего, кем бы он ни был, но Лиллиан так не считала. — Бегите назад! Помогите им, — бросила она. — Но… как же… — растерянно вымолвила женщина. — Вы тут, мы вызвались идти с вами до конца. — Я здесь для этого. — Но командор Каллен сказал… — воспротивился мужчина. — О ваших смертях речи не было! — Лиллиан сурово уставилась на мятежника, но затем, сделав глубокий морозный вдох, смягчилась и даже заставила себя улыбнуться. — Я… что-нибудь придумаю. Как обычно. Я скроюсь, спрячусь. Одна. Вас двоих я за собой тащить не собираюсь, это ясно? Солдаты больше не выступали. Они нехотя развернулись и, регулярно оборачиваясь, пошли к зданию церкви. Лиллиан решительно смотрела им в спины и даже прикрикнула, чтобы поторопились. Бойцы сменили рысцу на галоп, и плечи эльфийки резко упали вниз. Она одна, все как положено. Она подошла к рычагу требушета и приготовилась. Спасенный отряд никак не хотел появляться на горизонте. Закатные горы обросли прохладной сиреневой дымкой, и у Лиллиан болезненно сжалось сердце. Она никогда больше не увидит этой красоты. Когда в синих облаках замаячил дракон, эльфийка стиснула зубы почти до хруста. Летающая фигура становилась больше и больше, и Лиллиан не знала, сколько еще смелости ей хватит оставаться на одном месте. Когда рогатая пасть раскрылась, эльфийка дернулась и побежала наискось. За ней на снегу возникла стена огня. Теплого, почти манящего. Остановившись, долийка едва устояла на ногах от мощного взмаха крыльев, понесших дракона дальше. Пламя вдруг исказилось и заискрило малиновыми всполохами. Чертова взрывная волна отбросила Лиллиан еще дальше от требушета. Оказавшись на спине, эльфийка вдруг почувствовала его. Того, кто по неизвестной причине жаждал покончить с ней раз и навсегда. Его одержимость буквально наэлектризовала воздух. Сквозь звон в ушах Лиллиан слышала поступь смерти. Мягкую, завораживающую. Эльфийка с трудом проглотила ком в горле и уставилась на высокую фигуру, пафосно шагающую сквозь пожар, охвативший все обозримое пространство. У этого существа было человеческое лицо. Широкие меховые наплечники были пропитаны кровью, а нагрудник включал в себя пласты красного лириума. На голове незнакомца был темный потрепанный капюшон. Яростные глаза, исподлобья буравящие эльфийку притягивали все внимание. Лиллиан поднялась и попыталась утихомирить свое тяжелое дыхание. Старший замер в нескольких метрах от нее, укутанный пламенем. Когда земля под ногами пошатнулась, долийка с трудом удержала равновесие. Она обернулась и заметила, что черный дракон спустился, его громадные когтистые лапы вздымали снег, когда несли его к ней. Огромная зубастая голова угрожающе остановилась возле добычи и раскрыла пасть, обнажая острые, словно бритва, зубы. Из недр древнего существа раздался страшный рев, который вонзился в кожу Лиллиан как тысяча иголок. Ловушка захлопнулась. Слишком рано. Эльфийка бросила короткий взгляд в сторону требушета, чья основа начала подгорать. III — Довольно! — послышался мужской голос, глухой, гортанный. Старший расставил огромные руки с длинными тощими пальцами, заканчивающимися черными когтями. Красные жилки, усеявшие его серую безжизненную кожу полыхнули. Лиллиан, не устоявшая перед волной энергии, рухнула на копчик и заслонила лицо, выставив перед собой руку. — Самозванка, — заговорил он. — Ты играешь с силами, которых не можешь осознать. С этим покончено. — Кто ты? — закричала Лиллиан, выпрямляясь в полный рост. — Зачем ты все это делаешь?! — Смертные молят об истине, но не способны объять ее. Вы не достойны ее, как и я был недостоин когда-то, — от его глубокого потустороннего голоса, у нее волосы зашевелились на затылке. — Узнай, кто я. Узнай, чье место ты пыталась занять. Славь Старшего! Славь нового бога, имя которому — Корифей! Ты падешь предо мной на колени! Когда он протянул к ней сжатый кулак, Лиллиан все еще не моргая смотрела на его уродливое лицо, испещренное глубокими шрамами, затрагивающими тонкие сухие губы. Она не собиралась падать ниц перед очередным ублюдком с непомерными амбициями, но догадывалась, что он и его крылатый питомец легко могут ее заставить. — Ты развязываешь бой без всякой причины! — эльфийка настырно расправила плечи. В ее голове пока не было ни одной мысли, за которую можно было бы зацепиться, однако она твердо настроилась тянуть время. — Стало быть, будешь противиться. Вы всегда противитесь. Это неважно, — Корифей поднял перед собой странный шар, похожий на бронзовый, увитый стройными волнистыми линиями, и задумчиво посмотрел на него. — Я пришел за Якорем. И сейчас я заберу его. Когда сфера в его руке вдруг засияла красным. Корифей раскрыл свой кулак в направлении Лиллиан и из него посыпались такие же алые искры. Глаза эльфийки расширились, когда вся левая часть ее торса вдруг задрожала. Метка ярко засветилась зелеными огоньками и предательски поплыла вверх. Лиллиан прошипела от неприятной пульсации под кожей, не похожей ни на что, что ей приходилось испытывать прежде, и вцепилась в запястье. Она уставилась на Корифея в ужасе. — Ты сама во всем виновата, «Вестница», — его громкий надменный голос мгновенно перенес ее в момент, чьи отголоски застыли в Храме Священного Праха, момент, который бесконечно преследовал ее в кошмарах. — Ты помешала ритуалу, который готовился долгие годы. И вместо того, чтобы умереть, похитила сокровенное. Он плавно изогнул руку, наполненную невероятной мощью и пуще прежнего потянул к себе метку. Лиллиан рвано вздохнула, прислоняя конечности к груди, поближе к сердцу, будто оно одно может удержать ее шальную ладонь на месте. — Не знаю, как тебе удалось выжить, но эту твою «божественную метку», которой ты размахивала перед разрывами, я создал, чтобы взойти на небеса, — пока он говорил, его взгляд сосредоточенно цеплялся за непокорную эльфийку. И все же ничто не выдавало в нем интереса, только злость. Когда он сжал свои когти в кулак, Лиллиан вскрикнула от боли. Она подалась вперед и, не выдержав, рухнула на локти, не выпуская запястье из захвата. Глядя на долийку, упавшую в снег, дракон начал хищно прохаживаться вокруг нее, как хищник перед жертвой. — А ты моим же Якорем свела на нет всю мою работу! Какая дерзость! — Зачем эта метка тебе вообще нужна? — сквозь боль закричала Лиллиан, гневно вперив в него глаза. Она почти возненавидела шрам на своей руке, благодаря которому она закрыла только прорех в Завесе. Собственное любопытство перед лицом скорой смерти, даже ее слегка удивило. Зачем ей знать то, о чем она никому не сможет рассказать? А этот удивительный шар в руках Корифея, неужели тот самый артефакт, о котором догадывался Солас. — Дабы вершить неизбежное там, где царит ничто. Для тебя же неизбежно то, что я не отдам ее тебе, — с этими словами Корифей приблизился и схватил поверженную эльфийку за запястье и лихо, словно она была пушинкой, поднял высоко в воздух. Корифей обратил свое лицо, кожа на котором уродливо тянулась в кристаллы из красного лириума: — Некогда я вторгся в Тень во имя других, во имя служения Древним богам империи во плоти. Я увидел лишь хаос и распад. Мертвый шепот. Тысячу лет я был в смятении. Пора покончить с этим. Лиллиан едва понимала, о чем он толкует, скованная острой болью в искрящейся ладони. Предплечья демонической твари были необыкновенно тонкими, настолько, что эльфийка была готова прокусить их зубами, если выпадет возможность. — Я собрал волю, чтобы вернуться под собственным именем и никаким другим. Дабы возродить зачахший Тевинтер и исправить оскверненный мир, — Корифей гипнотизировал взглядом эльфийку, повисшую перед ним. Его голос престранно изменялся, вибрировал. — Возжелай моего успеха, ибо я видел трон богов, и он был пуст. Не в силах выдержать дерзкий взгляд долийки, лишенный так желанного им благоговейного ужаса, Корифей с яростью швырнул Лиллиан в сторону. Когда ее спина столкнулась с балкой требушета, она едва не забыла как дышать. Эльфийка отчетливо слышала треск собственных костей. — Якорь постоянный. Но ты испортила его своими ошибками. Лиллиан уставилась в пол и перед ее глазами стрельнул отблеск металла. Дракон за спиной Корифея нетерпеливо раздувал ноздри, следуя за своим хозяином. Она слышала шелест снега под ногами мужчины. В голове метеорами проносились мысли, как же больно они ударялись о черепную коробку. Отчаяние, сопровождающее ее на протяжении всей суицидальной миссии, вдруг отступило. Какой же она была дурой, что столько времени потратила, жалея себя, ранясь о чужие предрассудки. Сегодня ее жизнь, такая недолгая, но каждую минуту наполненная беспричинными метаниями, тщетными страданиями, наконец обретет ценность. Превозмогая тошноту, Лиллиан резко бросилась за мечом и подняла его перед собой. Она не умрет в лапах этого чудовища. Он не получит метку. — Да будет так. Я начну с самого начала и найду другой путь, — снова заговорил Корифей, грозно приближаясь к упрямой эльфийке. — Этот мир обретет империю и бога, которые ему требуются. В женских раскосых глазах промелькнул слабый проблеск радости, когда они зацепились за яркую огненную стрелу в ночном небе далеко в горах. Лиллиан едва не рассмеялась от освобождения. Напряжение, роящееся в ней словно жалящий пчелиный улей, внезапно испарилось. На замену пришел гадкий призрак всей ее ненависти, всего презрения, всего, чего она так боялась когда-то. Но больше нет. — Ты. Я не потерплю даже невежественной соперницы. Ты должна умереть, — Корифей бросил в нее взгляд, полный отвращения. — Ты. Слишком много болтаешь, — Лиллиан не смогла сдержать улыбчивый оскал, безумный в своей наглости. Она встала в боевую стойку и покрепче вцепилась в рукоять оружия. Голос дрожал и срывался на крик. — Ждешь, что мы сдадимся и падем на колени?! Не бывать этому. Тебе придется сразиться со всеми нами. Когда мы этого захотим! Сделав ложный выпад в сторону Корифея, эльфийка что было силы толкнула ногой рычаг требушета, нацеленного на уцелевший склон. Канат со скрипом натянулся и послал огромный булыжник высоко вдаль. Дракон ощерился, расправляя крылья и чуть не сорвался следом, но заметив надвигающуюся лавину, не осмелился. Корифей, удивленный ее поступком с досадой скривился, глядя вслед проворно удирающей эльфийке. Но время было не на его стороне. Громадная тварь сомкнула вокруг него крылья и, забрав хозяина, устремилась в небо. Смертельный гул, сотрясающий легкие, преследуемой Лиллиан, становился все громче. Пока ноги в порыве инстинкта самосохранения несли тело вперед, она больше ни о чем не думала. Ею руководило единственное желание — чтобы ее холодный труп никогда не нашелся. Снег завихрился и облепил лицо. Заметив пробоину в земле, Лиллиан, не сомневаясь ни секунды, нырнула в холодную мрачную неизвестность. IV В черноте изредка мелькала вспышка. Болезненно яркая, почти ненавистная. Когда Лиллиан смогла открыть оба глаза, то увидела над собой узкую полоску дневного света. Почему же она не умерла хотя бы в этот раз? Она пыталась пошевелиться, но грудь пронзила такая боль, что она сразу отключилась. Пока Лиллиан плавала в небытие, ее начали мучить знакомые картины. Когда перед ней пронесся густой зеленый лес, сквозь кроны которого едва пробивались солнечные лучи, она снова увидела растерзанную тушу волка и свои окровавленные руки. — Ты запаниковала. Ничего. Но это совершенно не то, чему я тебя учил. Дары леса должны служить на благо нашему народу. Нельзя измываться над трупами. Никогда. — Я не хотела измываться, я не знаю… — собственный голос звучал так далеко и так звонко. — Она не годится для охоты, но это не страшно. Не каждый выдерживает убийство с честью и достоинством. Лиллиан не хватает хладнокровия, она слишком хрупкая. Поставь ее ухаживать за галлами или пусть помогает ухаживать за очагом. — Она опозорит наш клан. Второе пробуждение было мучительней предыдущего. Лиллиан, не сумев поднять руку, было решила, что у нее такой больше нет. С трудом и превозмоганием, эльфийка подняла голову и обнаружила, что ее торс погребен под грудой пушистого снега. Она кое-как разворошила его и села, схватившись за живот. Агония была так велика, что Лиллиан не выдержала и откупорила бутылку со снадобьем зубами. Боль немного утихла, так что эльфийка смогла осмотреться. Над головой угрожающе висели огромные ледяные сталактиты. Заснеженная пещера напоминала шар правильной формы. Проследив за скалами, врезающимися в снег, Лиллиан с удивлением обнаружила каменный коридор из древней кладки. Левая ладонь, не прекращая испускала яркий зеленый свет, отражаемый гладкими холодными поверхностями. Когда эльфийка выдохнула, изо рта пошел едва заметный пар. Продрогшие ноги, неизвестно сколько пробывшие без движения, трогаться не хотели. Лиллиан прислушалась, но не заметила никаких звуков, хотя бы отдаленно намекающих на присутствие дракона, который унес Корифея вместе с собой. Встреча с последним отозвалась в голове вспыхнувшей мигренью. Нет. Он никогда ее не найдет. Эльфийка вяло поплелась к проходу в неприветливую темноту. Он представлял собой кишкообразный небольшой туннель. Пройдя половину, Лиллиан припала в мокрому пористому камню и схватилась с живот. Она никак не могла отдышаться. «Ну что, никак не хочешь сдохнуть?» И Лиллиан хотела. Иногда боль достигала такого пика, что она начинала об этом мечтать. Но сейчас останавливаться было нельзя. Она намеревалась заползти в самый темный и сырой уголок, в котором ее и этот «Якорь» больше никто и никогда не найдет. Заметив деревянные перекрытия, Лиллиан сдалась и выпила еще одно зелье. Под ногами застучал дряхлый настил из брусков. Кто-то же его здесь постелил. «У тебя же есть кинжалы, что тебе мешает?» Лиллиан действительно не понимала что. Почему ей не хватает смелости покончить со всем этим прямо сейчас. На своих условиях, как она и хотела. «Не будет меня, не будет Якоря, не будет проблем. Пусть Корифей подавится.» Стоило ей ненадолго задуматься перед широкой выбоиной, как внезапно среди булыжников начали плясать огоньки. Из воздуха материализовался зубастый демон отчаяния и сразу несколько привидений, привлеченных энергией, которую несла на своих руках эльфийка. «Перестань кормить демонов», вспомнился совет Соласа. Как трудно его ненавидеть, если он все время прав. Лиллиан устало прикоснулась плечом к стене, понимая, что этот бой ей не выиграть. Может, так даже лучше. Руки сами потянулись к кинжалам, но долийка даже из ножен их с трудом достала. Она была истощена. Демоны хищно заскрипели при виде шаткой фигуры. Когда рука Лиллиан взмыла вверх и из метки заструилась волна, эльфийка почувствовала как кровь закипела у нее в венах. Сердце с тройным усилием начало перекачивать ядовитую, колючую жидкость. Вместе с тем, в груди вдруг вспыхнула странная блажь, облегчение. Импульсы, навеянные Якорем, сошлись струнами и явили глазам Лиллиан удивительное зеленое пламя, напоминающее формой разрыв. Оно ярко загорелось, увлекая в сердцевину визжащих демонов. Когда свет погас и рука Лиллиан ослабла, она снова потеряла сознание. Проснувшись от холодного ветра, эльфийка обнаружила, что лежит на боку. Пока она не прикоснулась ко лбу, то не замечала, насколько ледяными стало все ее тело. Кроме головы, которая на ощупь напоминала раскаленный глиняный горшок. «Пустой глиняный горшок». Лиллиан немного проползла вперед и поднялась на руках, вглядываясь в пустую площадку, на которой были демоны. Сейчас там было пусто. Сколько же времени прошло? Может, это был предсмертный бред? Эльфийка села и начала разглядывать метку на руке, та мирно спала, не подавая никаких признаков беспокойства. То, что случилось, казалось невероятным и больше похожим на сон, угасающего разума. Она что, действительно сотворила заклинание? Разве это возможно? На глаза попалось тонкое серебряное колечко с прозрачным перламутровым камушком. Оно было любимым, но таким невзрачным, что нему ее никогда не опознают. Тело вспомнило ощущение от магических манипуляций, когда Лиллиан, словно проводник, вдруг вместила в себя многочисленные импульсы, энергии, которыми делилась с ней армия магов, и едва не лопнула. Может, это что-то остаточное? Вот бы здесь был Солас, который подсказал, в чем дело. Заметив тусклый свет впереди, Лиллиан неспешно поплыла туда. За невысокой аркой стояла плотная серая стена, напоминающая волшебный барьер. Но чем ближе долийка подходила к ней, тем лучше понимала, что же это на самом деле. Резкий обжигающий холодом ветер ударил ей в лицо. Это был выход, а за ним была настоящая снежная буря. Лиллиан отшатнулась, не рискнув высунуться наружу и села на краю. Когда-то ее предупреждали, чтобы она не вздумала сидеть на холодном камне, но теперь-то какая разница. Она выложила перед собой четыре стеклянных бутылочки, неизвестно как уцелевшие в этом бардаке. Одна из них была с тонкой трещинкой. Лиллиан задумчиво крутила ее в руках, рассматривая преломляющиеся блики. Эльфийка оставила их у выхода и зашла в тупиковый туннель, идущий с ниши в земле. Она это заслужила. Тем, как жила, тем, какие решения принимала. «Пора». Страха не было, только усталость. Лиллиан легла на твердую промозглую почву и ее нос наполнился запахами мха и глины. Это было короткое, но замечательное приключение. Перед глазами возникла шкодливая улыбка Нэн, спасенной малышки, которая с таким интересом наблюдала за тем, что делает Солас. Прямо как и сама Лиллиан. Во всей ее жизни был, пожалуй, только один момент, заслуживающий упоминания. И это был он. С этими мыслями, эльфийка улыбнулась и закрыла глаза. Спустя какое-то время, они однако снова открылись. Пусть и ненадолго. Жизнь вспыхивала в Лиллиан спонтанно, неуклюже, но каждый раз эльфийка настойчиво сжимала веки и снова проваливалась в небытие. Она не понимала, почему оно так напоминает сон. Кости переломаны, боль, пронзает грудь, но сердце упорно продолжает биться. Порой, она, затаив дыхание, начинала отсчитывать секунды до последнего удара, но за ним всегда, пускай необычайно долго, но следовал следующий. Вместе с сознанием, мелькали и мысли. Они водили Лиллиан по закоулкам биографии, отыскивая в них самые разные события. Вот она у костра с сородичами обсуждает страхи и опасения перед обрядом письма на крови. А здесь она ядовито отвечает на нападки случайного городского эльфа. Перед ней даже всплыла ее прошлая любовь, а с ней обида и тоска. Что если бы она тогда осталась? Интересно, сейчас у нее уже были бы дети? Вдруг не один. Нет, Лиллиан не смогла бы остаться с тем, кто обещал ей светлое будущее, и даже будь у нее выбор, не стала бы менять этот фрагмент истории. Чувство вины и слезы в глазах эльфа долго преследовали ее, до тех пор, пока она не узнала, что он вскоре женился. Хотя бы здесь Лиллиан поступила правильно. Когда периоды бодрствования стали удлиняться, воспоминания стали походить за зажеванную пластинку, провоцируя волны стыда и ненависти к себе. Лиллиан стало тошно, но даже если бы ее стошнило, то желудок все равно был пуст. Почему она не ела и не спала, пока была такая возможность? Повернувшись на спину, Лиллиан стала изучать черноту на потолке. Теперь, когда она дышала, пара больше не было. Как же несправедливо, что смерть забирает к себе достойных, алчных до жизни и великих свершений людей, а какую-то отчаявшуюся долийку, не заслуживающую ничего, кроме порицания, никак не может прибрать. Тело болело, а желудок выл. Голодная смерть в планы не сходила. Некоторые способы уйти хуже других. «А с чего ты взяла, что можешь рассчитывать на большее? Докажи свою смелость и порежь себя, прерви этот замкнутый круг.» Пару раз Лиллиан со злостью сжимала в руке стиллет, направляя острую грань лезвия на свою шею, но никак не могла решиться. Как странно в такой момент бояться боли, но разве это не естественно. Трусостью было желать смерти во сне. Но судя по всему, травм несовместимых с жизнью у нее не было. Лиллиан поддалась вялым уговорам истощенного разума и поднялась на ноги. На улице по-прежнему бушевал ураган. Впереди, далеко наверху сквозь стену ветра на рассветном небе проглядывалась граница белоснежных гор. Лиллиан вдруг стало интересно, смогли ли беженцы выбраться? Хотелось бы верить, что где-то там в эту самую секунду Каллен без устали гонит караван, разрезая ледяные пустоши. Знает ли он куда их вести? Наверняка. Кассандра, должно быть, уже заметила, что эльфийки нигде нет. Теперь, когда она знала, что Корифей намерился найти ее, не думала ли она, что Лиллиан снова решилась на побег? Варрику сейчас лучше не попадаться ей на глаза. Блэкволл, Железный Бык и Сэра даже после сущего ада, наверное, шутят. Весело и непристойно, чем вероятно доводят окружающих до белого каления, особенно Соласа. Солас… узнает ли он, что был прав насчет артефакта когда-нибудь? Еще Лиллиан интересовало, как много людей смогли бежать из смертельной ловушки, которая когда-то была им «Убежищем». Какая злая ирония. Фиона, должно быть, прокляла тот день, когда согласилась на предложение Вестницы и привела в деревню своих подчиненных. «Я их всех подвела». От горечи, колени у Лиллиан согнулись сами собой. Она простонала от боли и уставилась на бутылки с лечебным зельем. Рука автоматически потянулась к одной из них. Рассекая снег, доходящий местами до самых бедер, эльфийка обняла себя руками. Она не видела ничего, кроме ослепляющего снежного покрова и квелых сосен, гнущихся под тяжестью непогоды. Лиллиан медленно подошла к одной такой и начала приглядываться, прикрывая глаза от влажных хлопьев снега. Заметив шишку, эльфийка потянулась и легко сорвала ее. Пуста. А еще одна? При виде нескольких кедровых орешков, глаза остекленели. Лиллиан съела их и поморщилась от горьковатого привкуса хвои. Она не знала, куда конкретно идет. Возможно, смерть догонит ее в бескрайних просторах. Когда сутулая долийка, дрожащая всем телом, оборачивалась в сторону, где с обрыва едва проглядывались силуэты, отдаленно напоминающие поселение, сердце резко сжималось. Вероятно, там где Лиллиан считали Вестницей Андрасте, отныне лишь массовое захоронение. Извечный памятник глупости и юношеских амбиций. «Вот что бывает, когда блаженных называют святыми.» Как она и догадывалась, метка никогда не была даром небес, даром, которым наградили лучшего, среди лучших. Это была оплошность. Это была Лиллиан. Случайно, совершенно спонтанно, незаслуженно. Кассандра так надеялась, что долийка поведет за собой людей. Но чудесам не бывать, даже если надежды Искательницы Пентагаст частично все же были воплощены. Если бы Лиллиан прислушалась к Каллену, храмовники никогда бы не пришли в деревню. Столько людей никогда бы не погибло. Если бы она пользовалась советами, а не поступала так, как ей велит безрассудное сердце. «Бестолочь. Ты — гнусная, ни на что не годная бестолочь.» Лиллиан всегда казалось, нет порока хуже жестокости. Но оказывается, глупость, приводящая к таким катастрофическим последствиям, в разы плоше. Время пролетало, как и солнце над головой. Склонившись, эльфийка судорожно задышала. Когда она закашлялась от ледяного воздуха, парализующего легкие, на губах проступил привкус железа. Если на небе, в Тени и существовала некая разумная сила, в чьей власти вершить земные судьбы, Лиллиан знала, она не наказывает смертью. Она наказывает жизнью… — Ma ghilana mir din'an* — тихо вымолвила Лиллиан. (*Проводи меня к смерти.) Она была готова молиться всем богам, даже человеческим, тем, кто мог бы заставить ее сердце остановиться. — Da'len*(дитя), ты совсем неправильно все сделала, — Истиметориэль посмотрела на нее строгими грустными глазами и дала в руки кедровую ветвь. — Клади, давай. Но Лиллиан не хотела. Она смотрела на тело убитого охотника с длинными белыми волосами, заплетенными в косы и не узнавала его. Почему она должна участвовать в похоронном обряде, ведь она не была знакома с мертвецом. — Если он останется без ветви, вороны Диртамена одолеют его и не дадут уйти в загробный мир, — настаивала Хранительница. «Какая глупость!» Вороны Страха и Обмана. Лиллиан послушно положила рядом с бледным мужчиной свежую кедровую ветвь и, насупившись, отступила от ложа, усыпанного цветами и травами. — И себе возьми, Лиллиан, — сказала Истиметориэль. — Зачем? — запальчиво спросила эльфийка, складывая руки. — Без нее тебе не пройти din'anshiral* (путь смерти). — Наплевать, — в юном сердце бушевал гнев и обида. Лиллиан уставилась в грудь, не решаясь поднять глаза. Порой она так сильно ненавидела Хранительницу, что была готова провалиться сквозь землю, лишь бы никогда не видеть ее разочарованный, полный презрения взгляд с прищуром. — Len'alas lath'din.* (Грязный, никем не любимый ребенок.) — Ты же не настолько глупа, чтобы спать в снегу? — вдруг спросил Солас. Он иронично улыбнулся. — Что? — удивилась Лиллиан, не ожидая, что когда-нибудь застанет в одном пространстве Соласа и свою Хранительницу. Его появление принесло ей смятение и одновременно триумф, наконец он покажет женщине, что на самом деле творится в Тени. — Плоскоухий прав, Лиллиан, — необычайно ласково обратилась к ней Истиметориэль. — Если не проснешься, погибнешь, — сказал Солас. Когда Лиллиан открыла глаза, то поняла, что лежит на боку, заваленная снегом. Она удивленно поднялась. Тело продрогло до костей. Лиллиан тяжело и шумно задышала, глядя на онемевшие пальцы и начала их разминать. День погас, а снежная буря лишь слегка утихла. Ночной ветер ударил в спину и Лиллиан чуть снова не плюхнулась в сугроб, но устояв, сделала пару шагов вперед, убеждаясь, что ее ноги все еще целы. Зубы стучали как рапида. Вся челюсть ходила ходуном. Какой же странный сон. Эльфийка никак не могла выкинуть из головы голос Соласа. Такой добрый, почти родной. Сердце забилось сильнее, разгоняя по жилам горячую кровь. Воспоминания о нем, особенно такие живые, рождали в груди ураган из чувств. Эта нелепая симпатия часто портила ей настроение, но теперь, когда он оказался так близко, по телу разлился жар. А может, это предсмертная агония. Когда кто-то умирает от переохлаждения, говорят, перед смертью ему становится очень жарко. Лиллиан зарылась руками в теплые подмышки и постепенно двинулась дальше, сквозь сумрачную вуаль снегопада. В конце концов, если она все еще не померла, значит это было кому-то надо. «Я тебя умоляю, кому?!» Нельзя заставить сердце остановиться. И эльфийка не собиралась. Ей так хотелось побороть трусость и ответить за содеянное, но было слишком невыносимо. Так ей казалось. Она израсходовала вторую бутылку и выпустила из рук стекляшку, которая совершенно бесшумно утонула в снегу. Значит, таков путь. Когда в горном каньоне показались очертания кострища, Лиллиан неожиданно ускорилась. Она заметила, что снег в сердцевине таял и протянула руку, не веря своим ощущениям. Тепло. Угли не остыли. Тело едва не прыгнуло на них, желая наконец согреться. Когда Лиллиан присела, ее колени недобро хрустнули. Она голыми руками осторожно начала ворошить золу в поисках того, что можно было бы разжечь. Ей стоило собрать сосновые ветки, пока она видела деревья, но разве она могла представить себе, что зайдет настолько далеко. Факт остался горьким, ведь возможности развести костер у нее не было. Но ведь у кого-то была? Кто шел здесь? Лиллиан цеплялась в белое бескрайнее поле в поисках следов, но из-за сильных осадков все они были безвозвратно утеряны. Неужели здесь прошла Инквизиция? И прошла недавно. Лиллиан зачем-то боролась в желанием бежать со всех ног, ведь ее совесть, скомканная в черный неподъемный камень, требовала, чтобы она бежала совсем в другую сторону. В противоположную, если быть точнее. Необразованная долийка сделала свое дело, она закрыла Брешь, как они того хотели. Какая от нее теперь польза? Одни неприятности. А если Корифей идет по следу? «Не идет, мне нужно к ним. Мне очень нужно.» Внутренний голос Лиллиан не отличался постоянством и часто противоречил сам себе. С другой стороны, гонимый голодом, он вскоре мог сказать и не такое. Сможет ли она настолько обезуметь, чтобы съесть кожаный сапог, например, или собственный палец? Словно в ответ на ее размышления, послышался отдаленный вой. Волкам сейчас лучше бы ее бояться. Пока мысли Лиллиан лениво проплывали в голове, верные ноги уже несли ее вперед. Догонять своих. Чужачка решила догнать «своих». От ядовитого мотива, застрявшего на языке, эльфийка горько ухмыльнулась, не чувствуя своего лица. Наконец, на снегу стали появляться знакомые борозды, а скалы, загораживающие путь, окрасились оранжевыми пятнами. Глаза, в которых битый час стояла мутная пелена, вдруг совершенно протрезвели. А может просто буря утихла. Какое удивительное совпадение. Тело, работавшее на полную мощность стремительно отказывало. Оно уже давало ей рывок, и еще один, и следующий за ним. Но на последний его не хватило. Даже голос, раздавшийся эхом, не помог Лиллиан прийти в себя. Она упала на колени. — Смотрите! Это она! — Хвала Создателю! — это была Кассандра. Когда горизонт перед глазами поплыл и опрокинулся, Лиллиан заметила черные фигуры, бегущие по крутому склону. Это было последнее, что она помнила. Или почти последнее. — Очнись. Не отключайся.