Брешь

I Едва телега преодолела границы Бурой Трясины и впереди замаячили поля, укрытые листвой, у Лиллиан захватило дыхание. Она вдохнула свежий холодный воздух, пахнущий дождем и выглянула из окна. Мокрые деревья, почти голые озябшие пахли приближающимися морозами. И в них не было ни намека на тошнотворную гниль, которая пронизала все, даже одежду. Сэра тоже волнительно заерзала, оглядывая окрестности. Вскоре, она не выдержала и громко стукнула по деревянной стенке. — Шеф, тормози! От грохота задремавший Дориан вынырнул из кафтана и недовольно поежился, посмотрев по сторонам. Сэра выпорхнула из повозки широко раскинув руки. Она упала в мокрую траву, передернулась от холода, но все равно прислонилась к земле щекой. Лиллиан, вышедшая вслед за ней какое-то время смотрела на нее, но потом легла следом. — Да-а-а, трава, луга, — стонала Сэра, катаясь по мокрой траве. К ее одежде прилипали листья. — И ни одного вонючего болота вокруг! Лиллиан улыбнулась и прикрыла лицо руками, лежа на спине. Ей и самой сейчас было слишком хорошо. Хотя все, включая объездчика и лошадей, фыркающих в стороне, смотрели на них как на умалишенных. — Эльфы… чудные, — Варрик подпер голову рукой, выглядывая из телеги. Солас, стоящий на улице глянул на него и вздохнул. — Раздевайтесь! — закричал Железный Бык сквозь хохот. Маг покачал головой и отвернулся. На глаза ему попался сонный, уставший Дориан, чья прическа разлохматилась от длительной тряски в полусне: — Ради всего святого! Если это поможет нам тронуться в путь, я готов прибегнуть к магии крови. — Не посмеешь! — Сэра показала ему язык. — Дориан, я удивлен, что ты не практикуешь магию крови. Разве она не популярна в Тевинтере? — вдруг спросил Солас. — Странно, что ты не распеваешь песни, танцуя голышом под луной, как эти двое. Я поражен, — огрызнулся тот. — Тевинтерские представления об эльфах как всегда точны и познавательны. — Эх. А так хотелось посмотреть, как от твоей песни цветочки на полянке расцветают, — с притворной досадой Дориан возвел очи горе. Солас раздраженно потер подбородок, пока Лиллиан приподнялась на локтях и глянула в их сторону. Она чуть не рассмеялась, когда представила нагого эльфа, выплясывающего на полях с ромашками. Правда, все было бы куда забавнее, если бы фигура Соласа, затянутая в аскетичную робу, была похуже. Лиллиан снова прикрыла глаза. Убежище встретило путников радостно. Получив вести с Бурой Трясины от пропавших товарищей, солдаты салютовали. Лиллиан по обыкновению искала укрытие, но решила не прибегать к абсурду, хотя бы в этот раз. Опустив глаза, он кротко кивала, как болванчик, пока в окружении товарищей пробиралась сквозь толпу восторженных бойцов. Кассандра тоже была в хорошем настроении, заметила Лиллиан. Было видно, что ей не терпелось узнать все подробности, как бы сильно она это ни скрывала. Сухой рассказ Вестницы ее явно не устроил, поэтому она с воодушевлением переключилась на Сэру, начавшую тараторить со скоростью рапиды. Вспоминая как ловко и, кажется, беззаботно Лиллиан расправилась с громилой-авваром, лучница спросила: — Эй, Лиллиан, а этого положишь? Заметив, что она тычет пальцем в Железного Быка, Лиллиан сделала вид, что всерьез прикидывает свои шансы на победу. На самом деле, она бы сотню раз подумала прежде, чем схлестнуться с ним в поединке. Аввара было не жалко, ведь он заслужил то, что она сделала. Или нет… — Чего-чего? — удивился кунари. — А я что же? — спросил Блэкволл. — Ой, да сам знаешь, чего, — отмахнулась Сэра. — Того, Железный Бык! Ты же сам видел, что она с этим придурком сделала, а он-то повыше тебя был. — Ни на сантиметр, — Бык отрицательно покачал головой. — О, поверь мне и моему глазомеру. Ну так чего? Лиллиан мрачно усмехнулась и снова начала привычно кивать: — Конечно, я бы тут всех на лопатки уложила. Ну, кроме Варрика. Он бы заговорил меня до смерти еще в начале боя. — Круто! — глаза Сэры разгорелись неподдельным восторгом. Насладившись красочным пересказом, Кассандра была смущена от сочных эпитетов острой на язык лучницы, но в целом — довольна. Она с уважением смотрела на Лиллиан, жалея, что так и не увидела ее прогресса в бою, о котором пока только слышала. Однако разговор вскоре пошел серьезный. — Маги готовы. Выступаем на рассвете, — сказала она, глядя как лицо эльфийки едва заметно тускнеет. — Хорошо, — Лиллиан позволила себе глубокий вдох. — Может, потренируешь меня, пока есть время? — Еще чего! Иди отдыхай, набирайся сил. — Как ты себе это представляешь? — возмутилась долийка, морща лоб. — Не моя проблема, — так же возмущенно передразнила ее Кассандра, но тут же одернула себя. — Прости, эта… манера речи у Сэры, такая заразительная. Прошу прощения. Постарайся отдохнуть, ты завтра должна быть бодрой и свежей. Увижу тебя здесь на поле, пинками прогоню. — А ты догонишь? — Лиллиан с театральным высокомерием покосилась на некогда больное бедро Кассандры. — Хочешь проверить? — в глазах Искательницы мелькнула угроза. — Хромая ты мне больше нравилась, — эльфийка развела руками и быстро зашагала подальше от нее. — Пойду с Калленом поговорю. И что ты мне сделаешь? — Чтобы с Сэрой больше не общалась! — громко крикнула Кассандра. — Да, мамочка! Лиллиан уже заметила, что Каллен наблюдает за ней и ждет ее приближения. Рыцарь-командор стоял на страже тренировочного лагеря, утопая в своем пышном меховом воротнике. Его лицо на этот раз было мягче и внушало надежды, поэтому эльфийка сразу зашла, что называется, с козырей. — Ну как наши маги? Сколько одержимых уже удалось побороть? — Пока ни одного, — бывший храмовник напряженно растянулся в вежливой улыбке. — Отрадно слышать, — Лиллиан и сама поражалась своему нахальству. Видимо, победа над полу-великаном до сих пор внушала ей поддельное чувство превосходства. Впрочем, что угодно, лишь бы избавиться от зудящей под ребрами тоски и тревоги, которую на нее навевало предвкушение завтрашнего утра. — Мне передали, что наши солдаты живы и возвращаются в Убежище. Благодаря тебе, — Каллен мастерски обезвредил ее самоуверенность благодарным поклоном. Улыбка плавно сползла с лица эльфийки. — Ну хоть какая-то польза, да? — усмехнулась она, придя в себя. — Тебе бы было лучше, если бы я привела сюда храмовников. — Я бы меньше переживал, что истончившаяся Завеса приведет к всеобщей одержимости. Я не стану мешать союзу. Они нам нужны. Он держался с таким достоинством, что Лиллиан стало горько. Лучше бы он снова спорил, лучше бы он закричал на нее. Она отвела глаза в сторону и притронулась к лицу. — Мне сказали, во время Мора ты был в Башне Круга Ферелдена? — Так и есть, — ореховые глаза рыцаря-командора внезапно потемнели. — Было так плохо? — тихо догадалась Лиллиан, с волнением вглядываясь в его понурые плечи, мечтая куда-нибудь испариться. — Ни я, ни те, кто там были, никогда не смогут об этом забыть, — сказал он, задерживая дыхание и выпрямляя спину. — Но прямо сейчас я бы не хотел ворошить прошлое. Лиллиан неловко попрощалась с Калленом, осадок, оставшийся на ее душе, был с примесью кислоты. Ей стало нестерпимо стыдно. Лицо бывшего храмовника можно было назвать красивым, кто-то мог бы даже сказать «смазливым». Но мысли об этом никогда не задерживались в голове того, кто смотрел в его глаза достаточно долго. За ними стоял несгибаемый воин, побитый судьбой. Почему настроение Лиллиан так менялось рядом с ним, она не понимала. Едва она начинала о нем задумываться, ее охватывало чувство вины и гнева. Когда за воротами показалась Шайла и по-сестрински тепло обняла ее, Лиллиан ненадолго зависла в ее объятиях. Служанка начала заваливать ее вопросами о кровожадных мертвецах восстающих из ила и о суровых авварах, высотой с одноэтажный дом. Воображение Шайлы было живым и куда более живописным, чем все было на самом деле. Лиллиан неохотно подтвердила часть слухов, но отметила, что лишь некоторые горцы выглядят как великаны, большинство из тех, что она видела в племенном лагере, были лишь немного выше среднего. Вокруг кузни как всегда была суматоха. Звонкий стук молота, искры и жар-пар. Железный Бык и Блэкволл о чем-то болтали, стоя у широкого стола заваленного иснтрументами, но Лиллиан застала только окончание разговора. — Не-а, — Железный Бык размашисто покачал головой, отчего полка со сваленными клещами недовольно звякнула, задетая его рогами. — Кровавик хорошо держит заточку, но из-за нее становится слишком хрупким. Может, ты не заметил, но я далеко не утонченный фехтовальщик. Я бы выбрал рассветник. — Рассветник? Но он же еще хрупче кровавика, — Блэкволл скептично сложил руки. Лиллиан замедлила шаг, услышав, о чем они говорят. К ремеслам она относилась с глубоким почтением, но предпочитала держаться от них подальше. Все, о чем она могла поддержать разговор, было разве что гончарное дело, но лишь на уровне идеи или декорирования, но никак не материалов. — Угу… Но зато такой милый, — сказал кунари. — Розовый. — Так мило же, — Железный Бык снова тряхнул головой и на этот раз задел цепи, свисающие скопом с потолка. — Да еб… привет, босс! Давно не виделись. Он с издевкой усмехнулся, когда Лиллиан наконец встала перед ними. Блэкволл покачал головой, сдерживаясь от смеха: — А рога не мешают ложиться? Как ты вообще спишь? — Хорошо сплю, крепко. На куче намазанных маслом девственниц, — с этими словами Железный Бык подмигнул эльфийке и собрался уходить. — Ну, не буду мешать. До скорого! Лиллиан скривилась, но беззлобно. С определенного момента Бы перестал представлять для нее какую-либо опасность и превратился из сального мерзавца в лучшего шутника на свете. Этот типаж ей был хорошо знаком, понятен. — Эй, может покажешь еще какие-нибудь приемчики? — обратилась она к Блэкволлу. Тот широко улыбнулся, но покачал головой. — После боя с авваром я даже не знаю, что тебе еще показать. Ты сделала все четко и быстро, припомнила все, что я советовал. Я горжусь тобой! — Рано расслабляться, — Лиллиан с непониманием взглянула ему в глаза. — Когда Брешь закроется из нее наверняка полезут демоны. — Я знаток по всяким гуманоидам в доспехах, но не по демонам, — Серый Страж польщенно похлопал себя по плечу. — Если нужен совет, то лучше обратись к Соласу. Ты помнишь, что он сказал про тридцать биений сердца. — Помню, — Лиллиан с досадой прикусила щеку и посмотрела в сторону. Солнце неспешно садилось за горизонт, пока эльфийка почти бесцельно нарезала круги по внутреннему двору, задерживаясь то там, то тут. Некоторые с удивлением отмечали ее болтливость не типичную для Вестницы. Долийка, державшаяся особняком, вдруг липла как банный лист к первому встречному, пускаясь в светские беседы. От ее навязчивости уже успела пострадать интендант Тренн, торговец, подруги Шайлы и даже Мать Жизель, с недавних пор живущая бок о бок с Инквизицией. Последняя чутко уловив настроение Вестницы, постаралась приободрить ее в единственной известной манере. Завела с долийкой разговор о замысле Создателя и жертвенности Андрасте. Лиллиан изо всех сил старалась изображать интерес, но для поддержания беседы она уже иссякла. Вопреки всему, Мать Жизель ее не злила. То с каким терпением и милосердием она общалась с эльфийкой, внушало Лиллиан странную симпатию. Тихий вкрадчивый голос, по-матерински добрые глаза. От Матери Жизель веяло теплом и искренней заботой, вот почему ее проповеди были лишены назидательной манеры и самодовольства. Жрица помогала другим, потому что искренне любила это, и старалась не демонстрировать окружающим, что это ставит ее выше прочих, даже если это было так. Лиллиан чувствовала, что ей есть, чему у нее поучиться. Вивьен и Дориан на выходе из церкви вели светский разговор. Заметив их вместе, Лиллиан, очарованная их взаимной притворной любезностью, решила, что уж кто-кто, а они просто обязаны поладить. Особенно учитывая их общую любовь к красивой одежде. — Вивьен, может быть вы мне ответите — откуда у орлесианцев это пристрастие к маскам? — поинтересовался Дориан, пристально изучая ее инкрустированную личину из тонкого серебра. — Это часть Игры, мой дорогой, — снисходительно ответила Вивьен. — Вы никогда не видите истинного лица противника. — Чудная традиция для культуры, где люди убивают друг друга за пересоленный суп. — Дополнительная сложность. Ошибетесь в Игре — погибнете. — И после этого тевинтерцев еще называют варварами, — Дориан высокопарно взмахнул рукой. — Вы и есть варвары, дорогой мой, — Вивьен улыбнулась ему так, словно он был расшалившимся мальчишкой. — Но в этом часть вашего обаяния. Когда Лиллиан поняла, что их строгие взгляды обратились к ней, нахально подслушивающей чужой разговор, чародейка расплылась в льстивой улыбке: — Цветик мой, зачем же вы себя так истязаете? С утра вам предстоит явить миру свою мощь и подтвердить титул Вестницы. Вам пора прилечь. Ее голос был обманчиво мягким, но из глубины своей настолько властным, что Лиллиан едва не бросилась исполнять ее приказ. Она вежливо поклонилась и проводила Вивьен на выход. Дориан, наблюдавший за эльфийкой, проницательно нахмурился. — Инквизиция поддерживает свободных магов, жаль что не всецело, — сказал он. — Ты про Вивьен? То есть, — Лиллиан изобразила высокомерие. — Про мадам Вивьен? — Да уж, — ухмыльнулся Дориан. С момента прибытия он заметно посвежел и уже добыл чистый опрятный наряд. — Интересно, как ты себе представляешь последствия этой поддержки. Для магов в целом? Инквизиция медленно приобретает вес. Ты дала магам право… ну… чувствовать себя как дома. — Не мое дело забирать, не мое дело давать, — мудро изрекла Лиллиан. И хотя она прекрасно понимала, что Дориан имел в виду, постановка вопроса ставила ее в тупик. — Я думаю, хотя кто я такая, что об этом судить, маги в праве, в своем праве на свободу. Борьба без гнета станет невозможной. Может, если им не придется воевать за свою жизнь и базовые потребности, отпаст необходимость обращаться к демонам. К тому же, Солас… ты, Дориан, вы ведь… нормальные, да? — «Нормальные»? Я сейчас обижусь, — возмутился Дориан. — Восхитительные, я хотела сказать. Мудрые, умелые… стильные. Ты же меня понял, — засмеялась она. Всех магов, что она сейчас знала объединяло чувство собственного достоинства, порой кажущееся слишком хрупким. — Солас это да… не отступник, не долиец, не городской эльф, живет себе в полусне, изучает духов. Толи дело — я. Типичный тевинтерский захватчик. Чтобы ты знала, на моей родине таких как я не много. — Охотно верю, — Лиллиан улыбнулась и сложила руки, нервно щупая тесьму, перекрученную вокруг талии. — Я никогда никуда не вписываюсь, понимаешь. Вся эта «кровавая репутация», — многозначительно заглянул он ей в глаза. — По-моему, ты отлично вписался, — заверила эльфийка. — Так что да, мы обречены на жизнь в мире магии крови. — Шутки шутками. Не сразу, но этот день настанет. Надо быть глупцом, чтобы не понимать, к чему все идет. Следы улыбки постепенно стерлись с лица Лиллиан. Она внимательно посмотрела на Дориана, но перед тем с опаской оглянулась по сторонам. Ее жутко нервировало, что долийка и тевинтерский маг обсуждают магию крови прямо под крышей андрастианской церкви. Буквально под крышей. — Дело в том, что Империя когда-то была такой же, — беззастенчиво продолжил Дориан. — Храмовники, Круги, вся эта чушь. А потом все поменялось. Постепенно. Это не повод держать нас в подчинении. Но история моей страны должна предостерегать, а не вдохновлять. — Скажи, а ты уже видел Алексиуса? — Лиллиан посмотрела в сторону коридора, ведущего в темницу, с которой начался ее путь в Инквизицию. — Нет, пока еще нет, — с досадой признался Дориан. — Я видел его до того, как его заперли. Он выглядел… отчаявшимся. Сломанным. Не тем человеком, которого я помнил или хочу помнить. Лиллиан и сама боялась навестить пленника. Каждый раз когда она думала о магистре, сидящем в клетке словно бешеный пес, ждущий умерщвления, она обжигалась о свои мысли и чувства. Эльфийка жаждала его смерти, но с каждым днем ненависть в ее сердце становилась все бледнее, уступая место чему-то более сложному, тому, что выстегивало ее до хруста в костях, до скрипа в зубах. Тому, с чем она никогда бы не хотела разбираться. Когда она увидела Соласа, сидящего на лавке с книгой, Дориан сразу заметил перемены в ее настроении: — Ты должно быть нервничаешь о того, что тебе предстоит сделать. Эльфийка не успела ухватить его мысль. — Ну, — протянул он, не заметив искры понимания в ее глазах. — Вершить судьбы, спасать мир от многовекового зла, войти в историю Церкви, закрыть рану на небесах… — Да поняла я, поняла, — нервно перебила его Лиллиан. — Я бы на твоем месте как следует отдохнул, но если ты не можешь, — Дориан стрельнул глазами. — Говорят, один эльф может творить сонные заклятия по щелчку. — Да, есть за ним такое, — она угрюмо кивнула. — Обойдусь. — Ну как знаешь, — тевинтерец раскрыл перед собой дверь в хижину. — Если уж ты такая суеверная, просто попроси его рассказать о своих «путешествиях по Тени». Скорый глубокий сон гарантирован. Пропустив колкости мимо ушей, Лиллиан так и стояла под навесом, с которого свисала мокрая свалявшаяся растительность, не сводя глаз с безмятежного эльфа. Он глубоко погрузился в прочтение, не реагируя на окружающую действительность, и медленно перелистывал страницы. Дыхание у Вестницы сбилось. Ей вдруг показалось, что если он оторвет свои глаза от текста и заметит, что она пялится — эльфийка умрет на месте. Лиллиан так и не поняла, чем же он так сильно ее расстроил. Тем, что полез не в свое дело? Ну с кем не бывает? Отчего-то у нее сложилось стойкое впечатление, что всем, что было ей дорого Солас мог непринужденно подтереться, и даже не понять, в чем дело. Его тихая уверенность во всем, что он говорит никогда не давала ей покоя, но вчера он словно пересек невидимую, невозможную черту. Но кто, если не она сама, дал ему такую власть? Она не разбирала, грустила она или злилась, но даже в этом урагане находила больше спокойствия, чем в черных липких ожиданиях неизвестности, проглотивших ее голову. Лиллиан ушла незаметно. II Всю ночь Вестница то и дело просыпалась, преследуемая сумеречными тварями с паучьими лапами, или просто от звуков, которыми был полон лагерь в течение ночи. Сухой кашель, тихое постукивание дверцы, снежные комья, падающие на крышу с деревьев. Иногда Лиллиан принималась рассматривать ладонь в темноте или нависала над подоконником, вглядываясь в зеленые вихрящиеся облака. Пару раз она со злостью плотно накрывала головой подушку и впоследствии даже легла на пол, закатившись под кровать. Однако все это больше не было важно. На рассвете Лиллиан шла в Храм Священного Праха с конвоем в виде Кассандры, Варрика и Соласа. Тех, кто однажды уже сопровождал ее к месту сосредоточения сакрального ужаса всех ныне живущих на Юге Тедаса. Дориан отделился от отряда, оставшегося на страже храма и отправился вместе с Вестницей. — Насчет руки не передумала? — спросил Варрик, оценив ее помятое лицо. Лиллиан покачала головой, чувствуя, как внутренности начинают переворачиваться в животе. Она оглядела руины храма, окружающие огромный разрыв. Первоначальный разрыв. Вопреки тому, что Храм Священного Праха был древним сооружением, появившимся на этом месте задолго до возникновения Бреши, сейчас складывалось впечатление, что разрыв в Завесе хозяйничал здесь с начала времен. Это руины былого величия складывались вокруг него, вовсе не наоборот. Повсюду валялись цветные осколки витражей. Словно вера в Создателя, разбившаяся на мелкие кусочки, ранившие его адептов. Они напоминали о боли в глазах сестры Соловей, об ее отчаянной молитве в шаге от неминуемой смерти. Когда Лиллиан смотрела на Тайного канцлера сейчас, та держалась строго и сосредоточенно. Ее скауты окружили площадь под разрывом плотным и дружным строем. Ядовито зеленые хвосты тянулись к самым облакам, вплетаясь в Брешь. Если отвлечься от того, что здесь произошло, было почти красиво. Лиллиан как загипнотизированная смотрела на всполохи в небе, игнорируя молнии, пляшущие в ладони. В хижине лежало письмо для Хранительницы Истиметориэль. «Прощай. Или ты, или я.» Маги заполонили площадь и церемониально молчали. У иных глаза были наполнены ужасом, но все без исключения источали решительность. Отважные мятежники, вчерашние жители Круга в ожидании вытянули шеи в направлении суровой Искательницы Пентагаст. Когда Лиллиан посмотрела на нее и сделала твердый шаг вперед, в глаза ей вцепился Солас. Он был строг и угрюм больше обычного, но на миг в его взгляде промелькнуло сожаление. Эльфийка часто заморгала, выбрасывая лишние мысли из головы, устремляясь навстречу полыхающей бездне. — Маги! — громко окликнула Кассандра. В этом не было особой нужды, потому что чародеи в едином потоке сосредоточились на ней. — Собраться за Вестницей! — властно скомандовал Солас, подняв над головой посох. Его лицо было непривычно взволнованным. — Пусть она черпает энергию от вас! Громкий треск разрезал воздух. Лилиан сделала глубокий вдох и пошла вперед, почти сразу охваченная невероятным сопротивлением. Брешь ее чувствовала. Пространство вокруг стало плотным, словно стена ураганного ветра, толкающего прочь. Руку поразила боль. Искры зеленого цвета полились из ладони вместе с тонкой нитью словно лава, обжигающая, колючая. Лиллиан зажала свое же левое запястье, которое стремилось назад под вой энергетических потоков, противящихся ее присутствию. Подобно Соласу, который впервые крепко схватил ее за руку, эльфийка вцепилась в кожу и с силой понесла левую ладонь перед собой на полусогнутых ногах. Разрыв начал бурлить, клокотать, испуская яркие импульсы. Уцелевшие стены храма окрасились в зеленый цвет. Первая Чародейка Фиона сделала глубокий вдох, устремляя гневный взор на небеса и подняла над собой длинный посох. Ее глаза вдруг стали белыми от сияния, с громким стоном женщина вонзила древко в пол из которого сразу побежали яркие хвосты магической энергии, устремляясь к Вестнице, проталкивающей себя в сердце разрыва. Маги один за другим последовали примеру своей предводительницы и вскоре вся каменная площадь была охвачена светящимися дорожками. Последним был Солас. Если бы Лиллиан могла наблюдать за тем, что происходит у нее за спиной, она бы восхитилась самоотверженным лицам своих союзников. О том, что их часть работы была выполнена, она догадалась, когда в груди у нее словно надулся воздушный шар. Каждая мышца на теле завибрировала, а изнутри потоками к ее руке побежали болезненные спазмы. Когда ладонь от бушующей энергии отскочила назад, Лиллиан показалось, что кожа под меткой лопнула и начала расползаться. Она закричала, стискивая запястье готовая сломать себе руку, если придется. Ее отчаянный вопль заглушил звонкий стрекот портала, который наконец начал взаимодействовать с захватчицей. Связь между ними стала плотной, заряженной, но хрупкой. Хвосты разрыва пришли в судорожное движение, но затем постепенно начали приобретать форму спирали, тянущейся к Бреши. Лиллиан в исступлении смотрела в сердцевину разрыва, парализованная страхом, что магическая энергия, бьющая из нее бурным потоком вдруг иссякнет. В момент, когда ей показалось, она больше не устоит на ногах, эльфийка яростно зарычала. Тело медленно сдавало. Все, кроме сердца, качающего сквозь себя невероятные пульсации и руки, натянутой словно пружина, почти до предела. «Давай… уходи… Давай!» Внутренний голос Лиллиан вопил словно исчадие ада, прокаженное, озлобленное, больное. Не моргающий взгляд из-под дрожащих ресниц цеплялись за широко расставленные трясющиеся пальцы, а из груди непроизвольно вырвался сдавленный протяжный стон. Совершенно чужой, дикий. Разрыв вцепился в ладонь Вестницы мертвой хваткой так, будто готов забрать ее с собой, в никуда. Лиллиан чувствовала, как сустав на плече начинает выворачиваться и в голос вздохнула от боли, по щекам покатились слезы. Кричать она больше не могла. Не хотела. Глаза эльфийки с животной ненавистью впились в танцующие всполохи, превратившиеся в мутное пятно. Когда прогремел взрыв, гул по земле прошелся на многие километры. Ударная волна обрушилась на перекошенные останки храма и сбила с ног все живое в радиусе. Голова у Кассандры закружилась, когда она осторожно перевернулась на грудь, подпирая себя руками. Площадь стояла в клубах пыли, а задержавшиеся в них магические импульсы придавали им причудливый вид грозовой тучи. Маги нетвердо поднимались на ноги. Искательница громко вздохнула и начала расталкивать чародеев, облепивших Вестницу. Заметив Лиллиан, сидящую на коленях у большой воронки, Кассандра застыла. Эльфийка выглядела словно неживая статуэтка, пялясь глазами сквозь собственную. Искательница увидела, что ее рука была на месте и возвела глаза к небу, в котором стояла пустая дыра из облаков. Кассандра тяжело и громко задышала, готовая расплакаться, она опустила на плечо эльфийки тяжелую руку. Лиллиан наконец повернула к ней голову и застала взгляд полный счастья. Кассандра сгребла ее в крепкие объятия и закричала на так, что у той чуть барабанные перепонки не лопнули. — Ты справилась! Ты смогла! Лиллиан беспомощно сдавленная стальным нагрудником Искательницы, растерянно подняла взгляд и увидела Варрика, ошалело запрокинувшего руки за шею, смотря на небо свободное от Бреши. Солас, стоящий в толпе магов пристально смотрел на нее. Поймав ее глаза, он вдруг улыбнулся и покровительственно кивнул так, будто он никогда не сомневался в том, что ей все на свете удастся. Лиллиан не выдержала зрительного контакта и уткнулась Кассандре в плечо. Она не могла поверить, что все кончено. Пока радостный глухой вой заполнял черепную коробку, Лиллиан медленно водила глазами по сторонам. Почему здесь нет демонов, которые бы попытались ей помешать, призраков, венатори, храмовников, хоть кого-нибудь? Не может быть, чтобы вот так все просто закончилось. Пока Кассандра колыхала ее словно тряпичную куклу, довольные маги пожимали друг другу руки, скауты обнимались и обменивались восторгами, Лиллиан думала только о том, что больше не понимала, что будет дальше. Метка так и осталась на ладони. Видимо, отныне и вовек. Основная задача выполнена. Всем назло, а главное — назло ей. Искательница дышала тяжело, каждый новый глоток воздуха застревал в горле комом. Создатель ответил на ее молитвы и им удалось закрыть Брешь. Лиллиан удалось. Кассандра смотрела на безжизненную эльфийку, возвращающуюся в Убежище и не могла понять, отчего она так притихла. Лиллиан нельзя было обвинить в любви к пустословию, но как показалось Искательнице, последние походы вдохнули в нее некоторую жизнь. Из загадочной персоны с подозрительной выживаемостью она стала приобретать черты компанейской, теплой личности. Но сейчас она снова стала безмолвной пленницей. Отчего же. Искать какой-либо подвох Кассандре сейчас совершенно не хотелось. Вглядываясь в счастливые лица людей, она утопала в эмоциях. Чувство глубокой, всепоглощающей солидарности, истинный триумф. Как давно она не испытывала ничего подобного. Ноги стали ватными, тяжелыми. Убежище разразилось торжественными возгласами, когда большая делегация вернулась с победой. Услышав взрыв, лишь немногие жители деревни оказались настолько смелы, чтобы поднять свои глаза вверх, где мерно, полыхая зелеными лучами, растворялась Брешь. Небо, отныне чистое, безопасное, теперь украшали облака, закрученные в глухую воронку. Оно возвращало людям веру, возвращало чувство справедливости. Всем, без исключения, не терпелось узнать, что стало со спасителями. Когда они вернулись в целостности, лагерь почти мгновенно превратился в площадку для торжества. Все знали, что виной тому старания леди Монтилье, которая с истинным оптимизмом подготовилась к празднику заблаговременно. Когда Лиллиан с вялой улыбкой, вздрагивая от криков и прикосновений из толпы, направилась к себе в хижину, никто не стал ее останавливать. Кассандра принимала поздравления от солдат с присущей ей скромностью, но по прошествии часа уже начала выходить из себя. Не настолько она ценила приватность эльфийки, чтобы теперь отдуваться за всех в одиночку. — Как ты вообще можешь быть шпионом? — Варрик расположился у своей палатки в кампании Железного Быка, Сэры и Блэкволла. — О, это очень просто, — кунари сделал щедрый глоток рома и прорычал. — Я дерусь и надираюсь, а еще иногда строчу об этом отчеты в Пар Воллен. — А где же хитрости? Интриги? Коварные планы? — не унимался мастер Тетрас, размахивая руками как дирижер. Сэра, глянув на него, захихикала, но звуки ее растворились в громких песнях, которые распевали гуляки. — Если ты занимаешься подобными вещами, все знают, что ты шпион, — глаз Железного Быка был прикован к танцующим неподалеку девушкам. Он нетерпеливо почесал щетину на щеке, рассеченной шрамом. — Выпивка, драки, записи. Вот все, что действительно нужно. — Задница моя, ты то ли худший, то ли лучший кунари, какого я видел. Еще не решил. Завидев Кассандру, грозно направляющуюся к ним, Варрик резко дернулся и чуть не упал с бочки, на которой сидел. Он уже не боялся ее, но в своем виде, похожем на грозную тучи, она навевала на него не самые приятные воспоминания. — Так и не вышла?! — разразилась она. — Не-а, — Сэра с интересом глянула на нее и покачала головой, болтая ножками. Гном недобро прищурился и почесал висок. Он вспомнил, как попытался вытащить Лиллиан из спальни. — Ну что, снежинка! Дело сделано. Ты не рада? — Рада, — голос эльфийки был слабым и потерянным. — Слушай, одно слово и мы с тобой свалим в Вольную Марку, мои контакты шустро все организуют. Лиллиан отказалась бежать. Старый добрый мастер Тетрас не знал, что ею двигало, но порой, начинал догадываться. Не все выдерживали, нахлынувшей славы и большого признания. Кто-то пускался во все тяжкие, вскоре теряя человеческий облик, а кто-то безнадежно ломался. Прямо как она. — Да оставила бы ты ее в покое. Завтра успеешь казнить, ага? — сказал Варрик, ощупывая рукой Бьянку, которая лежала рядом. — Солас интересовался этой темой, но я сказал ему, чтобы он отложил свои нотации о долийской культуре на в другой раз и не трепал ей нервы. — После большой драки не грех и поспать. Наверняка накануне глаз не сомкнулась, вот и поистрепалась, — Железный Бык наивно протянул ей бутылку. — Ты что всерьез думаешь, я отдам ее под суд?! — угрожающе свирепая Кассандра вошла в зону поражения. — Я ничего не думаю, — успокаивающе сказал гном. — И тебе не советую. Ты сделаешь то, что прикажет Церковь. Или Верховная жрица, если, конечно, они уже оторвали свои задницы и что-нибудь решили. — Пошел ты! — бросила она и пошла в сторону хижины, где пряталась Лиллиан. Когда Кассандра вошла в темную избу, сквозь окна которой струился праздничный гомон, то сразу заметила темную фигуру, лежащую на кровати. Едва Искательница сделала пару шагов, Лиллиан зашевелилась и посмотрела на нее. В темноте ее лицо было едва различимо, поэтому Кассандра мысленно поблагодарила эльфийку, когда та медленно села и приосанилась, так что на нее падал свет уличных факелов. — Солас подтвердил, что на небесах все спокойно, — заговорила Искательница. — Несмотря на шрам. Брешь закрыта. — Хорошо, — тихо ответила Лиллиан, потирая шею. — Сообщают об остаточных разрывах, еще многое остается неясным. Но это была победа, — продолжила Кассандра, прикрывая за собой дверь. — Твоя победа. Народ чествует тебя этим вечером. Пошла молва о твоем героизме. — Ты знаешь, сколько людей в этом участвовало, — голос эльфийки немного хрипел. — Это и ты, и Солас, и Варрик, весь военный совет, все разведчики, маги… — Которых ты привела сюда, помнишь? А остальные? Ты — собрала их вокруг себя, — усмехнулась Кассандра. Ее сердце медленно остывало, потому что она никак не могла уловить настроение Вестницы, которая умолкла, подняв плечи. — Варрик напомнил мне о нашем старом разговоре, и я… не знаю, может ты еще не поняла, но судить тебя не будут. Даю тебе мое сло… — Перестань, прошу! — рявнула Лиллиан и подняла ладони в воздух, словно собираясь прикрыть свои длинные уши. — Просто… ничего не говори. Ничего. — Что? Да что с тобой? — Я не хочу этого слышать! Воздух внезапно разразился колокольным звоном. Громогласным, частым. Тревожным. Кассандра выбежала из хижины и застыла как вкопанная, устремляя глаза к горам. Сквозь снежные сумерки по крутым скалистым тропам пестрели огни. Их было настолько много, что все они слились в единый ручей, стекающийся к Убежищу. Порадовались, и хватит. Лиллиан выскочила вслед за ней, не успев даже обуться. Торжество сразу притихло, менестрель опустила лютню, с опаской оглядываясь по сторонам. Люди, застывшие в оцепенении, судорожно наблюдали за солдатами, вдруг забегавшими по лагерю. Некоторые обращались к Кассандре с немой мольбой в глазах. Но ей было нечего им дать. Каллен с продирался сквозь толпу, медленно охватываемую паникой, с призывами как можно скорее спрятаться в здании храма. — Приближаются войска! К оружию! — выкрикивал он, хватаясь руками за солдат, которые минуту назад праздно танцевали у костра, а теперь бегали в поисках снаряжения. — Какого… — выругалась Кассандра, отмеренным движением вынимая меч. — Вперед! Нам нужно к главным воротам! Лиллиан, как ошпаренная, накинула на себя верхнюю одежду, схватила стилеты, лежащие на тумбе. Она сразу заметила Железного Быка, Блэкволла и Сэру, спешащих туда же. — Значит, праздничная пьянка пока откладывается, — буркнул кунари и свирепо выдохнул ноздрями. Будь то попойка или поле брани, он везде чувствовал себя к месту. Драться в легком подпитии даже лучше, чем на трезвую голову. Искательница бежала со всех ног, не заботясь о том, поспевают ли за ней товарищи. У ворот озабоченно стояли Лелиана и даже Жозефина. — Каллен! — глотая воздух, закричала Искательница, едва не врезавшись в рыцаря-командора. — Дозор сообщает одно: армия огромная. Основная часть уже на горе, — он сурово указал рукой на горные тропы, горящие, бурные. Варрик, остановившись рядом, взглянул на хмурую Лиллиан и подмигнул. Он никогда не верил в истории со счастливым концом, и надеялся, что бедная Вестница тоже. Надо было соглашаться на побег, пока не поздно. — Под каким она знаменем? — озадаченно спросила Жозефина, глядя на Каллена. — Ни под каким, — мрачно ответил он, устремляя глаза на скалы. Девушка, услышав ответ, удивленно раскрыла рот, а ее карамельная кожа на мгновение стала бледнее. Когда она отшатнулась от него, бывший храмовник и ухом не повел. Он стоял неподвижно, словно памятник. Солас, Дориан и Вивьен приближались к воротам вдоль высокого забора. Теперь все были в сборе. III Колокол трезвонил, не прекращая, прерывая возбужденную молву жителей, спешно отступающих в укрытие по приказу командора Каллена. Даже если бы никто не заметил дьявольских огоньков в его глазах, то люди бы все равно повиновались главнокомандующему. Его редкие обращения имели колоссальный вес. Когда нижний зазор у ворот вдруг ярко засветился, все вздрогнули. — Назад! — закричал Каллен, отодвигая Жозефину и остальных. Он достал оружие во мгновение ока. Ко всеобщему ужасу деревянное полотно вдруг содрогнулось от удара. Снаружи внезапно послышался негромкий мужской голос. — Я не смогу войти, пока вы не откроете! Заметив, что Лиллиан стремится ко входу, Кассандра схватила ее за локоть в попытке придержать. Однако, Каллен, готовый к бою, кивнул и приказал открыть. За воротами стоял рыцарь и Лиллиан ахнула, узнав эту проклятую броню. В Редклифе из будущего, она уже видела ее. Обернувшись на Дориана, разделяющего ее опасения со зловещим молчанием, она вырвалась и побежала вперед вместе с Калленом. Но добежать они так и не успели. Громадный воин, чей шлем с редкими дырами и рогом покрывал лицо, издал булькающее кряхтение и повалился на живот. За ним стоял высокий щуплый парень в широкополой шляпе разведчика. Он поднял лицо и посмотрел на храмовника и эльфийку болезненными глазами: — Я Коул. Пришел предупредить, — отрывисто сказал он. Его голос престранно ломался. — Помочь. Идут люди, чтобы навредить. Вы, наверное, уже знаете. Когда он кинулся к Лиллиан и едва не тронул ее за руку, Каллен пригрозил ему мечом. Эльфийка мягко опустила ладонь на рукоять и вперила огромные глаза в юношу: — Что ты хочешь сказать? Ну же. — Храмовники идут вас убивать, — Коул наклонил голову так, что шапель закрыла половину его лица, обрамленного жидкими светлыми волосами, и заговорил очень тихо. От его голоса у Лиллиан кровь застыла в жилах. — Храмовники? — взорвался Каллен, едва не набрасываясь на доносчика с кулаками. Когда парень испуганно отпрыгнул в сторону, рыцарь командор, стиснул зубы и посмотрел Лиллиан и Кассандру. — Это ответ Ордена на наши дела с магами? Нападают вслепую? Кассандра сжала кулаки, не решаясь ему ответить, но за нее это сделал незнакомец, заискивающе обращаясь к Лиллиан: — Красные храмовники. Они вместе со Старшим. Вы его знаете? Он вас знает. Вы отняли у него магов. Глядя в серые глаза, расширяющиеся с каждым словом все больше и больше, Коул указал на высокий холм. На нем стоял темноволосый немолодой мужчина в алых доспехах, а над ним возвышалось нечто. Фигура с широкими плечами ростом как два человека. Он казался демоном. — Того человека я знаю… — в груди у Каллена при виде рыцаря в красном нагруднике предательски кольнуло. — Но вот Старший… Услышав, что Варрик за нее спиной крепко, но тихо выругался, Лиллиан было хотела обернуться, но нежданный союзник вновь с придыханием заговорил: — Он злится, что вы забрали его магов. — Каллен! — в отчаянии окликнула эльфийка. — Скажи, что делать! Что-нибудь! Что-угодно. — Убежище — не крепость, — с досадой покачал он головой. Его губы превратились в тонкую бледную линию. Бойцы облепили его и внимательно прислушались. — Надо перехватить инициативу, иначе мы против этой твари не выстоим. По двору разбросаны требушеты. Запустить их, наш единственный шанс. Эльфийка, слушая, кивала и смотрела на Кассандру, которая поймала в ее взгляде решительность. Искательница еле заметно выдохнула, осознавая, что прежняя Лиллиан все еще с ними и готова сражаться. — Маги! Вы… — запнулся Каллен, отступая за ворота. Никто не догадывался, чего ему стоило произнести эти слова. — Вам разрешается вступить с храмовниками в бой! Там Самсон, он так просто не сдастся! Солдаты, выстроившиеся у ворот замерли. Они не знали того, с кем им предстоит сражаться так хорошо, как знал Каллен. — Инквизиция! — заорал он. — За Вестницу! За свою жизнь! За всех нас! — Бегом! — команда Кассандры потонула в боевом кличе немногочисленного войска. Солдатский поток пролился наружу, растекаясь по полевому лагерю. Кассандра повела своих товарищей строго вперед, где на горизонте величественно возвышалась первая боевая машина. Она мельком оглянулась, заметив что все союзники по-прежнему в сборе. Солас затормозил первым, окутывая большой отряд барьером. На площадке перед требушетом толкались несколько солдат, пытающихся подготовить орудия. Сквозь ограждения вдруг посыпались храмовники и то, что ими когда-то было. Глаза Кассандры полыхали, осматривая среди рыцарей уродливые сутулые фигуры с оголенными безжизненно посиневшими спинами, из которых торчали алые шипы, похожие на… — Красный лириум! Да может нам Создатель! — закричала она, бросаясь в бой. Баталия скоро превратилась в бардак. Блэкволл скомандовал Сэре забраться на опоры, подминая под себя двух яростных рыцарей. Та хоть и показала ему язык, но все же вспорхнула повыше. — Сзади заходят, суки! — оповестила она. Обернувшись, Кассандра заметила нестройный ряд врагов, бегущий вдоль деревенских стен. Часть ее существа вцепилась в ребра железной хваткой и потянула внутрь, чтобы защитить жителей, но Искательница никогда не забывала о первостепенных задачах. Никогда. Солас и Дориан разошлись по сторонам, стараясь не перетягивать внимание храмовников на себя. Но только не Вивьен. Женщина с яростью черной пантеры рассекала врагов большим магическим мечом и эффектно манипулировала пространством, грациозно порхая из стороны в сторону. Солас догадался, она одна из немногих избранных, кто освоил специализацию рыцаря-чародея. По ее виду невозможно было предположить, что Вивьен предпочитает сражаться в ближнем бою. Вероятно, поэтому она чувствует себя такой особенной. Едва Солас отвлекся, его протаранили сзади. Не успев сгруппироваться, он повалился вниз и постарался укатиться от ударов преследователя. Удачно выставив перед собой посох, он заблокировал удар и зашипел заклинание. Обезображенный красным лириумом храмовник начал реагировать только тогда, когда его кожа покрылась волдырями. Солас толкнул его ногами и вскочил, выставляя перед собой барьер. Живучий сверх меры, гадкий, не похожий на человека, воин раскинул синюшные руки и закричал, как зверь, готовый броситься на добычу. Солас снова метнул в него ледяным лучом. Храмовник застыл, но ледяная корка начала трещать почти сразу. Эльф уставил на него яростные глаза и начал пятиться, понимая, что в общем и целом, отступать ему некуда. Когда Лиллиан материализовалась прямо перед ним, ее волосы почти коснулись его лица. Она закрыла его собой и бросилась в бой. Солас почти оцепенел, но быстро направил на нее панцирь. Маленькая, безрассудная… смертная. Куда ее понесло. Ему было не понять, что она была готова на все, лишь бы ни о чем не думать. Когда Кассандра надолго потеряла из виду Вестницу, то грешным делом решила, что та опять сбежала. Но когда Лиллиан, защищая Соласа, сцепилась с храмовником лоб в лоб и была отброшена в сторону, Искательница ее заметила и тут же побежала спасать. — Пока я тебя не видела, все было в порядке! — зарычала Воительница, одолев неприятеля, едва не покончившего с эльфийкой. Лиллиан не одарила ее даже взглядом и снова бросилась в гущу, на этот раз к Вивьен. Чародейка оказалась в плотном кольце храмовников. Она была ловка и способна, но силы постепенно иссякали. — В сторону, мэм! — услышав грубый рев, Вивьен обернулась и едва успела выскочить из-под топора. Железный Бык описывал круги и сгребал под собой всякого, что оказывался на пути его смертоносного вихря. Машинально одернув замятую мантию, она одарила его благодарным, хоть и несколько свирепым взглядом. Не дожидаясь пока солдаты выстрелят из освобожденного требушета, Кассандра скомандовала бежать к следующему. Повсюду стоял ошеломляющий вопль и звон мечей. Хаос. Как он есть. Следующая боевая машина стояла на левом берегу замерзшего озера, Искательница издалека заметила груду сваленных тел. Это были солдаты Инквизиции, проигравшие в своей последней битве. — Взвести сможете? — громко крикнула она за спину. Несколько солдат, следовавших за ней с основной группой ответили согласием. Как и предполагалось, требушет уже был захвачен красными храмовниками. Когда загремела битва, все новые и новые враги вдруг начали прибывать из-за холма неподалеку. Кассандра догадалась, что они уже прошли по мосту. Плохо. Им так не продержаться. Перед ее глазами возник Блэкволл, оттаскивающий Лиллиан куда-то в сторону. — Солас! — заорала Искательница, заметив, что куртка на груди Вестницы глубоко рассечена. Она побежала вслед за эльфом, который мгновенно понял, в чем дело. Лиллиан обнажила зубы, хватаясь за плечо. На миг Кассандра решила, что если эльфийка сейчас не помрет, то она лично ту придушит. — Жива? Солас, сделай что-нибудь! С этими словами она параллельно с Блэкволлом встала на стражу. — Пей! Быстро! — сказал Солас, всучив ей бутыль. Он отвернулся и запустил в сторону тропы настоящую огненную бурю. — Держись незаметно. Нельзя, чтобы они тебя взяли. Но когда Солас снова обратился к эльфийке, ее и след простыл. Он нахмурился и начал осматриваться. — Заклинило! — послышался голос одного из солдат Каллена. Железный Бык, стоящий возле требушета, разрубил храмовника пополам и сразу побежал к рулевому колесу. Блэкволл, поймавший его взгляд, последовал к нему, отбиваясь от врагов и прихватил рукоять. От их усилий, настил под машиной захрустел. Туго, но колесо поддалось. — Целься! Пли! Варрик, скрывающийся за стеной ящиков, выискивал вражеских лучников, но был ужасно не собран. В очередной раз дав осечку, он страшно заругался на свои трясущиеся руки. Куда только жизнь его не заносила, но на этот раз он словно оказался в одном сплошном кошмарном дежавю. Того, что здесь происходило, никогда не должно было быть. Невозможно. Когда на него обрушился полуживой храмовник, разбивший ящики, Варрик ловко отпрыгнул и посмотрел в его глаза, напитанные до боли знакомой краснотой. Интересно, слышит ли насчастный что-нибудь прямо сейчас, как это бывало с теми, кто одержим красным лириумом. Осталось ли под этой оскверненной оболочкой хоть что-то живое. Заметив пачку стрел, вонзившихся в спину красного храмовника, Варрик глянул на Сэру, повисшую на требушете и салютовал ей. Его глаза начали блуждать по площадке в поисках Вестницы, но нутро подсказывало — если ее нигде нет, значит — все в порядке. Когда орудие наконец сработало, раздалось жуткое эхо. Все замерли, глядя как смертоносная лавина сходит с гор на долину, хороня под собой сосновый бор и бесчисленные враждебные огоньки факелов. Невероятный гул, возвещающий так тяжело данную победу, пробирал до костей. Зрелище было запредельно красивым и одновременно пугающим. Когда к ночному небу начали подниматься снежные клубы, бойцы Инквизиции наконец отмерли и громко воззвали хвалы Создателю. Все, кроме Лиллиан, застывшей, глядя на почти усмиренный белый покров. Она одна из первых услышала в морозном воздухе посторонний шелестящий звук. Жаль, что поздно. Когда требушет взорвался на щепки, Лиллиан отлетела в снег с парочкой других солдат. Она почувствовала острую боль на щеке, раненной обломком. Однако рана померкла перед зрелищем, открывшимся перед глазами. Дракон. Огромный черный дракон пересек половину небосвода за считанные секунды. Тень под ним на миг, закрыла весь левый берег. — Этого не может быть, — с ужасом в голосе сказал Солас, запрокинув голову. Его долгая жизнь была наполнена мрачных опасений, но это, за долгое время, оказалось, едва ли не самым ужасным. — Пиздец! — крикнула Сэра. Первой, как ни странно, пришла в себя Лиллиан. Она поднялась с земли на подкошенных ногах и закричала во все горло: — Все к воротам!