Часть 1

С момента битвы за Хогвартс прошло три месяца. Жизнь британских волшебников постепенно налаживалась. Они стремились побыстрее забыть и жестокую войну, и ужасное правление Волан-де-Морта, которого по прежнему называли эвфемизмами "Вы-знаете-кто" и "Тот-кого-нельзя-называть". Хотя сейчас делали это больше в силу привычки, нежели из страха: весть о том, что Гарри Поттер победил самого опасного Тёмного волшебника всех времён, и Тома Реддла, известного волшебной Британии как Волан-де-Морт, перестали страшиться. Сам же Гарри Поттер всё это время провёл в Норе вместе с семьёй Уизли, заново обучаясь мирной жизни, после года проведённого среди постоянных опасностей, и скрываясь от назойливого внимания журналистов, всюду подстерегающих юношу. Атмосфера в доме семьи Уизли, омрачённая тяжёлой раной Фреда, по мере выздоровления старшего из близнецов. Дом, столь милый сердцу Гарри, снова стал обретать яркие краски. Единственное, что огорчало Гарри — это отношения с Джинни. Начавшиеся на шестом курсе, прерванные его походом за крестражами, они восстановились сразу после битвы за Хогвартс. Но Война оставила глубокий отпечаток на их душах, и отношения им обоим были в тягость. Во время одного из свиданий у них состоялся не самый лёгкий разговор: они решили прекратить встречаться, оставшись друзьями. Вместе с Гарри в Норе поселилась Гермиона. Первое время она готовилась к поездке в Хогвартс, чтобы окончить седьмой курс, а затем уехать в Австралию — возвращать память своим родителям. Но в жизни членов Золотого трио редко что-то шло по плану: новый министр магии Великобритании Кингсли Бруствер задался целью во что бы то ни стало заставить Гарри Поттера и его друзей работать в министерстве. С Гарри проблем не было: он так и не оставил мечту стать мракоборцем и уже в конце мая начал обучение. Рон Уизли последовал за другом, но вскоре обучение ему надоело, и он стал работать в магазине своих братьев. И тогда Кингсли стало жизненно необходмо заставить Гермиону Грейнджер устроиться в министерство магии. К его большому счастью, специалист-колдомедик, консультировавший девушку по вопросу возвращения родным памяти, не сказал, что память им восстановить, может и выйдет, но это уже будут другие, абсолютно чужие для неё люди. Грейнджер от этого впала в депрессию, и Кингсли не составило большого труда убедить её не возвращаться в школу, а искать подходящую должность. Макгонагалл пыталась протестовать, но решила не ухудшать отношения министерства и Хогвартса, и отпустила любимую ученицу. * * * Гарри, Рон, и Джинни сидели за столом на кухне Норы, поедая луковый суп и морковные котлеты. Молли хлопотала у плиты, помешивая тушёное мясо. Артур пропадал на работе, Джордж обедал в магазине, а Фред — в больнице. Гермиона с утра ушла в министерство на собеседование. Загрохотал камин, полыхнуло зелёное пламя, и на кухне появилась Гермиона. Разговоры, шедшие за столом прекратились, и взоры всех присутствующих обратились к ней. Девушка тяжело дышала. Её руки сжимались в кулаки, на лице виднелись слёзы. — Сново не вышло? — спросил Рон. Гермиона кивнула и села за стол рядом с Джинни. Рон тяжело вздохнул. Его отношения с Гермионой пришли к тому же, к чему роман Гарри с Джинни. Но если лучший друг и сестра сумели разойтись мирно, то расставание шестого сына Артура и Молли с умнейшей волшебницей своего поколения сопровождалось криками, слезами и применением чар. За прошедшее время они помирились, хотя в общении друг с другом были холодны. Вероятно, они восстановили бы прежние дружеские отношения, если бы то один, то другой волшебник, возглавлявший отдел, в который хотела устроиться Гермиона, не отказывал ей в приёме на работу. Одни отказывали ей, по старой памяти не желая видеть магглорождённых в своём отделе, другие видели в ней шпиона нового министра, а третьи и вовсе считали, что Альбус Дамблдор расставляет по местам своих учеников, чтобы править Волшебной Британии со своего портрета, и отказывали Гермионе, не желая подчиняться давно убитому чародею. И Рон, пока Гарри и миссис Уизли утешали девушку, посоветовал ей стать домохозяйкой. Гермиона вспылила и случилась новая ссора. — Опять отказали? Кто на этот раз? — спросил Гарри, подавая подруге транфигурированный платок. — Отдел транспорта. — ответила Гермиона, вытирая лицо. — Его глава наш старый знакомый, бывший министр Фадж. Тяжело вздохнув, она, наконец заметила тарелку с супом. Видимо, Молли поставила её перед девушкой, во время их разговора с Гарри, а Гермиона этого не заметила. Гермиона ела молча. В голове её роилось множество мыслей. Она обошла почти всё министерство, и до сих пор не нашла работу. "Может, Рон был прав, и мне не сужденно стать работницей министерства? — думала она. — Но куда мне идти? Работать в какой-нибудь лавке? Нет, я хочу заняться чем-нибудь важным для общества. В больнице Святого Мунго меня не примут, нет нужных знаний, в Хогвартсе? Одобрят ли попечители? Большинство из них так или иначе — поборники чистой крови, и моя жизнь станет кошмаром. Стать домохозяйкой? Но бытовых чар я почти не знаю, вечно отвлекаюсь, могу сжечь дом, потому что не умею готовить. Бездарность! Мне восемнадцать лет, а я до сих пор живу в чужом доме. Дармоедка! И как миссис Уизли меня терпит? Я же абсолютно бесполезна!" Гермиона не замечала, что по её лицу текут слёзы, и свои мысли она озвучивает громким голосом, повергая жителей Норы в состояние удивления. Начинащуюся истерику остановила обрушенная на бывшую гриффиндорку пощёчина.