Глава 8. Конец близок

Он хотел её. Это чувство прожигало его изнутри, как медленный яд. Именно поэтому он игнорировал семью и их доводы — они просто не могли понять, через что он проходит. Годы ледяного одиночества, когда каждый день был похож на предыдущий… Да, все хотели, чтобы Элис стала его спутницей. Она была прекрасна, как солнечный зайчик, жизнерадостна и полна энергии… но разве это делало её его судьбой? А Белла… Она заставляла его мёртвое сердце сжиматься в странной, почти болезненной судороге, растягивала на его лице подобие улыбки. Она притягивала иначе — не светом, а тайной, тишиной в её мыслях, которая была для него как глоток воздуха после веков удушья. Но если Элис была ему безразлична, почему сама мысль о её вечере с Кэсси заставляла что-то сжиматься у него внутри, холодное и неприятное? Это не должно было его волновать. Значит, она наконец движется вперёд, не зацикливаясь на нём. Голова шла кругом от всех этих противоречий. Эдвард вздохнул, и звук этот был полон вековой усталости. Он приехал сюда, в Денали, чтобы разобраться в себе, а воспоминания лишь всё усложняли, запутывая и без того клубок эмоций. Глядя на великолепное аляскинское небо, залитое алыми и синими красками заката, Эдвард машинально сравнивал звонкий, похожий на колокольчик смех Элис с тихим, немного гнусавым голоском Беллы. Ему нужно было решить. Сделать выбор. Иначе он до конца своих бесконечных дней будет мучиться вечным вопросом «а что, если?».

***

С момента отъезда Эдварда на Аляску прошла почти неделя, а с той памятной семейной вылазки — уже три дня. Джаспер сидел рядом с подавленной Элис в школьной столовой, ковыряя вилкой отвратительную на вид школьную пиццу. Он резко поднял голову, когда сквозь густой микс человеческих запахов пробился знакомый, родной аромат его семьи. В дверях стояла его прекрасная спутница с Би на руках, а Сия держала маму за руку, пока не увидела отца и не побежала к нему на ещё нетвёрдых ножках. Джаспер слышал шепоток и чувствовал водоворот любопытства и восхищения в столовой, но ему было не до того. Всё его внимание принадлежало приближающейся семье. Он знал, что вставать не стоит, и Сия подтвердила это, запрыгнув к нему на колени. Обвив его шею тонкими, но уже сильными ручками, она звонко чмокнула в щёку, пролепетав: «Привет, папа! Люблю папу!». Лишь его жена с сыном могли обрадовать его больше, и они спокойно приближались, будто неся с собой кусочек их собственного, тайного мира. Кэсси наклонилась, чтобы поцеловать Джаспера — долгим, нежным поцелуем, от которого дети фыркнули, делая вид, что им неловко. Она передала Би Розали, которая, забыв о своей обычной сдержанности, расплылась в такой открытой, счастливой улыбке, глядя на племянника, что по столовой прокатился вздох удивления: ледяная королева Форкса улыбалась. Джаспер уткнулся носом в волосы Кэсси, когда она устроилась рядом. Его внимание, однако, тут же приковалось к одному человеку — Изабелле Свон. Её замешательство было очевидно. Впрочем, Джаспер и так знал, что она пребывала в смятении, страхе и злости на него с женой ещё с той самой прогулки. Он погладил руку Кэсси, пока она прижималась к нему. Мысли о Свон вернули его к тому дню и причинам её страха.

***

Она стояла как вкопанная, словно олень, ослеплённый светом фар. По лицу Джаспера скользнула тёмная, почти незаметная усмешка. Он не понимал, чем эта хрупкая, неуклюжая человеческая девчонка могла так пленить Эдварда. Он знал, что она подошла не по своей воле — её, словно на невидимой нити, притянуло к его жене. Он видел, как Кэсси использовала свой дар: мягко, почти неощутимо притягивая людей, заставляя их говорить и выведывая секреты. Её способности всегда восхищали его. Но вид этой девчонки вызывал в нём низкий, предупреждающий рык. Она ёрзала, сглатывала, пытаясь собраться. Он терпеть не мог людей. — Эм… Я… я беспокоюсь об Эдварде. С ним всё хорошо? — голос Беллы был писклявым, гнусавым и попросту раздражающим. — Почему ты беспокоишься об Эдварде, Белла? — голос Кэсси звучал гипнотически, завораживающе для человеческого уха. Такой успокаивающий, мелодичный, вытягивающий из Изабеллы Свон всё, что она хотела знать, словно тёплый мёд. Краем глаза Джаспер видел, что детям было совершенно всё равно на происходящее. Они знали, что маму перебивать нельзя, да и почуяли знакомый запах дяди Эдварда. Для них это была просто та самая женщина, которая вносила разлад в их семью. Вернув взгляд на свою богиню-спутницу, дразнящую смертную, Джаспер не мог сдержать естественной реакции своего тела на её близость. Как только это закончится, они отправятся домой, а близнецы проведут время с бабушкой, дедушкой, тётей Розали и дядей Эмметтом. Взгляд Свон затуманился, словно она вспоминала что-то, а не находилась в настоящем. Ничто не выдавало бы того, что его жена мягко контролирует человеческую девушку, если бы не её неестественное, застывшее состояние. — Потому что мне нужно сблизиться с ним. Поэтому я и беспокоюсь, — голос Беллы приобрёл ненатуральные, плоские ноты. Вместо наигранной эмоциональности он стал призрачным, слишком спокойным для человека. Кэсси изящно приподняла бровь. — О? И зачем тебе сближаться с ним? Белла продолжала смотреть в пол, не осознавая, что Кэсси не нужен зрительный контакт — достаточно было, чтобы та слышала её голос. — Чтобы Эдвард влюбился в меня. — Ты любишь его? Поэтому хочешь быть с ним? Даже находясь не в себе, Белла умудрилась скривиться в брезгливой гримасе. — Нет! Я просто хочу стать вампиром, жить вечно и быть красивой. С какой стати мне хотеть быть с этим эмо-фриком? Джаспер увидел, как глаза Кэсси затвердели, словно два куска льда, и почувствовал волну её ярости, острой и холодной. То, что Эдвард вёл себя как идиот, не означало, что Кэсси позволит кому-либо оскорблять её семью. — Ты используешь его, — это было не вопросом, а приговором. — Я с большим удовольствием расскажу ему о нашем разговоре. А затем я буду наблюдать, как ты медленно умираешь. Годы будут идти, морщины покроют твою кожу, старость превратит тело в дряблую оболочку, а я останусь навеки застывшей в этой форме. Я позабочусь о том, чтобы ты умерла смертной и никогда не обратилась, даже если для этого мне придётся убить тебя самой первой. Обещаю, Изабелла Свон, ты никогда не станешь красавицей или охотницей ночи. Джаспер позволил Кэсси управлять ситуацией, самому сосредоточившись на сдерживании эмоций жены, своих собственных и возмущения детей, услышавших, как дядю назвали фриком. Он наклонился к спутнице, когда прозвучал лёгкий шлёпающий звук сандалий уходящей Свон. — Нужно будет показать Эдварду эти воспоминания, иначе он нам не поверит. Кэсси лишь вздохнула, снова ловко вытирая салфеткой рот Би от спагетти. — Знаю. Всё зависит от того, когда он вернётся. Джаспер крепко зажмурился, затем снова открыл глаза, сосредоточившись только на своей маленькой семье. Остальные проблемы могли подождать.

***

Теперь оставалось лишь ждать возвращения Эдварда, чтобы он сам увидел воспоминания. Его отвлекло от спутницы лёгкое напряжение в плечах Элис — верный признак видения. Все продолжали вести себя как обычно, пока она снова не расслабилась. Под нос она прошептала: — Эдвард возвращается сегодня ночью. Поздно, почти под утро. Все едва заметно кивнули, чтобы не привлекать внимания людей. Джаспер и Кэсси быстро переглянулись — они ждали этого три дня. Сия и Би забрались к родителям на колени. Би устроился у папы, а Сия пристроилась к маме, прильнув к ней. — Мама, почему люди говорят про нас? — её голосок был разбит юным возрастом. Би тоже смотрел на неё, ожидая ответа. Кэсси улыбнулась детям с ангельской нежностью. Джаспер почти физически слышал, как мужская половина школы замирала, словно влюблённые щенки. Он не был уверен, как к этому относиться. — Потому что они не знали, что у папы есть такая чудесная семья, как мы, вот и всё. Би и Сия встретились взглядами; казалось, они вели беседу одними жестами. Сия слегка склонила голову, Би приподнял бровки, сестра пожала плечами, затем Би улыбнулся, и они оба рассмеялись своим тихим, звонким смехом. Кэсси не могла сдержать улыбки, глядя на их безмолвный диалог. Они просто оставались со своей семьёй, не обращая внимания на болтовню людей вокруг. Они хотели насладиться временем друг с другом, даже если и слышали сплетни.

***

Когда семья Калленов вошла в столовую, Белла могла только смотреть. Локоны эбеновых волос, струящиеся по спине, бледное, сердцевидное лицо бессмертной с пронзительными изумрудными глазами — всё это болезненно напоминало о той встрече три дня назад. Она и сама не была до конца уверена, почему тогда подошла к их столику. Как будто за неё дёрнули невидимой нитью, заманили сладкой мелодией. Это было странно; подобное она чувствовала только рядом с Эдвардом. Не то чтобы он был ей действительно дорог, но она надеялась, что именно он обратит её, раз уж казался столь же увлечённым ею, как и она — возможностью стать вампиром. Хорошо, что он не мог читать её мысли, иначе вряд ли бы заговорил. Белла помнила холодные взгляды между Эдвардом и остальными. Теперь, подумав, возможно, когда он вернётся, она сможет использовать этот разлад, чтобы привлечь его внимание полностью. Но сейчас было не время вспоминать о долгожданном завоевании, нужно было сосредоточиться на трёх существах, вошедших в столовую. Её всё ещё смущало, как у этой семьи вампиров могли быть двое маленьких детей. Но для неё это не имело значения. Белла взглянула на Джессику, не могшую оторвать глаз от новоприбывших. «Она не такая уж и красивая», — пыталась убедить себя Белла, но это лишь подпитывало её злость. Как только Эдвард обратит её, именно она будет сводить всех с ума. — Похоже, слухи были правдой, — Майк перестал одновременно запихивать в себя еду и заигрывать с ней. Белле хотелось закатить глаза. Он лишь создавал проблемы; она никогда не будет с ним. Белла не слишком внимательно смотрела по сторонам, иначе, возможно, не столкнулась бы с Розали Хейл. Та даже не пошатнулась, в то время как Белла отступила на несколько шагов. Они несколько мгновений просто смотрели друг на друга, прежде чем Розали презрительно скривилась. Повернувшись и откинув волосы через плечо, она бросила лишь одну фразу, прежде чем уйти: — Оставь мою семью в покое. Тебе нечего делать с нами. Такой холодный, твёрдый взгляд… Белла содрогнулась. Возможно, она найдёт других вампиров, чтобы обратиться; наверняка семья Калленов не единственная в мире. Белла кивнула, соглашаясь с собственным планом. Да, она найдёт других вампиров. Теперь оставалось лишь убраться из Форкса.

***

Прошло ещё два года. Розали и Эмметт уже окончили школу и уехали в колледж, а Джаспер, Элис и Эдвард заканчивали в этом году. Близнецам Кэсси исполнилось четыре года; они развивались так быстро и так прекрасно, что она не могла бы гордиться больше. Прошло почти два года с тех пор, как они в последний раз говорили или даже думали об Изабелле Свон. Вспоминая, Кэсси припомнила, как почти через две недели после возвращения Эдварда Свон просто… исчезла. Сбежала из города. Лёжа рядом с Джаспером, пока близнецы спали в соседней комнате, Кэсси мысленно вернулась к войне в своём старом, магическом мире. Она не делала этого годами. Честно говоря, раньше она ненавидела быть вампиром, но затем встретила Джаспера. Она была так счастлива найти его, а затем забеременела — жизнь становилась только лучше, наполняясь смыслом. Ей было совершенно всё равно, что Изабелла сбежала. Будь её воля, она бы сама выгнала её. Но теперь это не имело значения. Они и сами скоро снова переедут, чтобы начать всё заново, как это делали бессчётное количество раз. Улыбаясь, Кэсси приподнялась с его груди и нежно поцеловала Джаспера в уголок губ. Быть Кассиопеей Эспен Сиан Уитлок, урождённой Поттер-Блэк, было прекрасно. Вот если бы ещё уговорить Селосию не играть с тенями, а Анубиса — не воскрешать на заднем дворе всех дохлых букашек, жизнь стала бы и вовсе идеальной. Но такая уж у них семья — необычная, вечная и бесконечно дорогая друг другу.