Глава 7: Возьми меня с собой (Главы 12-13)

      Крики — они были ужасны.       Не прошло и недели, как в тот день, который должен был быть ясным и солнечным, я почувствовал, как Фейра погружается в самую бездну ада.       Её ментальные заслоны оставались безупречно целыми, непроницаемыми. Я со всей силы ударился о них, тщетно пытаясь проникнуть в её разум.       Но крики… Они не прекращались, разрывая реальность. Снова и снова её вопли, словно ножи, раскалывали свет, превращая день в кошмар. Солнце трескалось, и даже если бы луна заняла его место, света не было бы.       Мгновенная вспышка тьмы, огня и льда слилась воедино, унося её в мир подземный, в мир цепей и тяжёлого, невыносимого дыхания, которое леденило её до самых костей. Её крики разрывали мою душу через нашу связь, и я понял, что она истекала кровью, запертая в ужасе.       Он заключил её в клетку.       Я схватил руку Мор, позволив ей увидеть это видение, пока её дыхание не сбилось в резком всхлипе. Не теряя ни секунды, я совершил переброс.       Я благодарил чёртов Котел за то, что Мор была рядом в этот момент.       Мы приземлились прямо на пороге поместья. Меня встретил щит, абсурдно тонкий, окутывающий особняк, как туман. Он был там, но пройти через него оказалось почти слишком легко.       Я разрезал щит, едва задумавшись об этом, и Мор двинулась с уверенностью и быстротой, которой я всегда восхищался. — Вытащи её, — зарычал я, отправив ей последнюю мысль о месте, которое она и так знала прекрасно, прежде чем сделать переброс. Я знал, что если останусь, то ситуация может стать гораздо хуже.       Летний двор встретил меня мягким теплом, когда я приземлился на его зелёных холмах, вдали от городов и дворца, где Верховный правитель мог бы меня найти. Я только надеялся, что Таркин окажется столь же гостеприимным, когда я приду по приглашению — а я приду. Иначе его ждёт гораздо более неприятный сюрприз, чем он мог себе представить. Но я не хотел этого.       Мор понадобилось меньше десяти минут.              Она появилась под тёплым летним солнцем, словно ангел милосердия и спасения, неся Фейру на руках. Фейра вцепилась в неё, её пальцы крепко впились в кожу и одежду Мор, она не хотела отпускать её. Вид её такой — настолько сломленной, истощённой от того, что этот ублюдок сделал с ней — был невыносимым.       Я не сдержался, и из меня вырвалось рычание. Гнев и облегчение смешались воедино, и я не мог справиться с этой лавиной эмоций.       — Я всё сделала по правилам, — сказала Мор, передавая мне Фейру. Я принял её в свои объятия, и она казалась такой маленькой, такой хрупкой, но в то же время такой необходимой, будто была создана, чтобы быть рядом со мной.       Но она боролась, едва дыша, в то время как я так отчаянно хотел видеть её снова на ногах — и больше никогда, никогда не падающей.       — В таком случае нам здесь больше нечего делать, — сказал я, голос тихий, но полный решимости.       Ветер бушевал, и я позволил своей тьме мягко окутать Фейру, совершая переброс вместе с ней. Но это была не та тьма, что приносила ужас и страдания. Нет, я использовал её, как бальзам — тихую и умиротворяющую ночь, которая приносит покой и утешение, когда всё вокруг рушится.              Фейра погрузилась в сон ещё до того, как мы приземлились во дворце. ***       Я смотрел, как Фейра спит. Часы текли один за другим, и она оставалась неподвижной, ни разу не шевельнувшись.       Фейра была поразительно тиха. Если бы не ритмичный звук её сердца, который я мог слышать благодаря своим фэйским чувствам, я бы подумал, что она мертва. Это заставило меня отвернуться к окну, устремив взгляд на заснеженные горы, окрашенные мягким утренним светом. Иначе я бы снова оказался в том месте, на мраморном полу, где звал её по имени снова и снова, в тот момент, когда Амаранта гремела над нами обоими.                    Восемь дней. Она была там восемь дней, и я позволил этому случиться — позволил ей утонуть. Что, чёрт возьми, случилось бы, если бы я не вмешался? Если бы я оставил её там на все три недели с тем…       Звук её глотка вернул меня к реальности. Я тут же сосредоточился на ней. Фейра с трудом открыла глаза, выглядя так, словно ей требовалось ещё много сна.       Но она была в порядке. Жива. И в безопасности — свободна, как сказала Мор.       Я почувствовал, как напряжённые нити внутри меня, так долго удерживаемые на грани, разрываются и расползаются по полу.       Она жива.       — Что произошло? — её голос был хриплым, сухим, как будто это были её первые слова за всю жизнь. Она, казалось, смутно вспомнила о криках, её ментальные заслоны были опущены, и впервые мне было всё равно.       — Ты орала во всё горло, — сказал я. — Вдобавок ты до смерти напугала караульных и слуг в поместье Тамлина. Еще бы! Ты обволокла себя темнотой, и они перестали тебя видеть.       Я вспомнил ту тьму. Фейра тоже. Она соперничала с моей собственной, хотя она никогда не тренировалась.       Эта мысль нависла между нами, пока она, дрожа от тревоги и напряжения, наконец выдавила:              — Я кого-нибудь покалечила?       — Нет, — ответил я немедленно. — Все, что с тобой происходило, затрагивало только тебя.       — Но тебя же там…       — Есть закон и куча разных положений, дополняющих его. Если бы я проник в дом Тамлина и забрал тебя, это имело бы крайне неприятные последствия. — Я вытянул ноги на кресле, пытаясь расслабиться, позволяя себе наконец ощутить облегчение, которое теперь было мне доступно. Я наблюдал, как Фейра внимательно изучает меня. — Я отправил за тобой Мор. Уничтожение его преграды было приятным развлечением, однако ей пришлось войти туда самой, собственной силой вогнать караульных в бездыханное состояние, а потом перенести тебя в пределы другого двора. И только оттуда я смог забрать тебя сюда. Иначе Тамлин имел бы полное право отправить ко мне армию и потребовать твоей выдачи. А поскольку я не заинтересован в войне между дворами, нам пришлось действовать с оглядкой на правила.       Её лицо сморщилось, и возникла пауза, а затем она тихо произнесла:       — Когда я вернусь назад…       Я потер виски. Я не был готов к этому разговору. Все эти часы ожидания, молчаливые мольбы к Котлу, чтобы она проснулась, чтобы с ней всё было в порядке, а теперь мне предстояло рискнуть услышать, что, несмотря на всё, она всё же предпочитает быть с Тамлином, а не здесь, со мной.       — Поскольку твое присутствие здесь не связано с нашим уговором, ты вовсе не обязана возвращаться к Тамлину. Если только сама не захочешь.       Это не было утверждением. Это был вопрос, скрытый за словами.       Фейра не дала ни «да», ни «нет», но её ответ говорил о многом. — Он запер меня в доме, — сказала она с болезненным вздохом.       Такая слабая. Такая сломленная. Такая чертовски измученная была моя пара — и всё это из-за этого жестокого, злобного зверя.       Тени вокруг меня закружились, требуя возмездия. — Знаю, — ответил я, каждое слово отдавалось во мне новой болью, о существовании которой я даже не подозревал — как физически, так и эмоционально. — Я тебя чувствовал. Даже при твоем заслоне… иногда это получается.       Фейра посмотрела на меня, её глаза были полны боли. — Мне некуда больше идти.       Слова пронзили меня. Что она могла это сказать — могла даже так думать после всего, что мы прошли вместе, несмотря ни на что. Фейра…       Но её слова были не только признанием, но и мольбой. Она… хотела остаться. Я чувствовал это. И моя тьма медленно утихала, успокаивалась.       — Живи здесь, сколько захочешь. Можешь даже остаться навсегда, если тебе у меня нравится, — сказал я, пытаясь вложить в голос все те чувства, которые были сокрыты в моём сердце.       — Но я… когда-нибудь мне придется вернуться, — прошептала она, словно сама пыталась осознать это.       — Одно твое слово, и я тебя верну, — ответил я, зная, что сделаю всё, что потребуется, чтобы она чувствовала себя в безопасности и свободной.       Скажи только слово, и это подпишет мой приговор вместе с твоим. Скажи слово, и я умру с тобой. Это твой выбор. Что бы ты ни решила, я не только позволю тебе сделать это, но и буду рядом, пока ты идёшь своим путём.       Фейра ничего не ответила, но, наконец — наконец-то — даровала тишину для размышлений, а не как наказание.       — Когда ты впервые здесь появилась, я тебе предложил: помоги мне — и еда, кров, наряды… Ты получишь все, что пожелаешь. — Я бы дал ей это в любом случае, но знал, что мысли Фейры тут же могут скатиться к мольбам, и сразу отбросил это. — Работай со мной. В любом случае я перед тобой в долгу. А со всем остальным мы постепенно разберемся… если понадобится.              Она молчала, но её разум не был пуст. Она повернулась к окну, её взгляд устремился к заснеженным горам, где, казалось, спали гиганты, а в её сердце были похоронены любовь и шипы. Я видел в ней тоску по завершению той главы, которую она могла закрыть, лишь вернувшись туда…       Но ещё сильнее было осознание, что возвращение к Тамлину означало возвращение в оковы, если она попытается вырваться.       Я едва мог поверить, когда она повернулась ко мне и произнесла:       — Я туда не вернусь. — Котёл, я никогда — никогда не думал, что услышу эти слова от неё. Она не выбирала меня, но она выбирала не быть с ним. — Не вернусь до тех пор, пока все не пойму.       И хотя она была уверена в своём решении, я заметил, как её пальцы пробежали по тому месту, где когда-то был её изумрудный перстень — символ её заключения.       Даже этот маленький символ был слишком близок к Амаранте…       — Выпей, — сказал я, призывая чашку крепкого чая с мятой и лакрицей.       Мы сидели в уютной, тихой атмосфере, тишина казалась более естественной, чем когда-либо раньше, пока Фейра пила, погружённая в свои мысли. Когда, видимо, прошло достаточно времени, или её чай начал остывать, она наконец заговорила.       Вопросы начали вырываться из неё, и я не мог не заметить, что её любопытство — всегда живое и настойчивое — снова просыпается.       Её любопытство всегда спасало её в конце концов.       — Темнота, — произнесла она. — Это часть силы, которая передалась мне от тебя?       — Полагаю, что да, — ответил я, скрывая ту тихую гордость, которую чувствовал, когда говорил эти слова.       Фейра залпом допила остаток чая. — А крылья?       — Если к тебе перешла часть Тамлинового искусства перевоплощения, ты сможешь и сотворить себе крылья.       Она едва заметно вздрогнула, отгоняя эту мысль. Но в её глазах расцвела волна любопытства. — Интересно, что́ я получила от других верховных правителей? Лед — это от Двора зимы. А преграда из плотного воздуха — от кого? Да, и кто наградил меня возможностью переброса?       Лёд, ветер, перемещения… И это, не считая пламени и тьмы. Она была невероятно одарена, и это было лишь начало.       — Ветер? Это, скорее всего, от Двора дня. Переброс вообще не связан ни с одним двором. Он целиком зависит от твоих запасов силы и от обучения. Что же касается прочих твоих способностей…              Думаю, ты и сама выяснишь, что от кого тебе перепало.       — Я так и знала: надолго тебя не хватит.       Какая она красивая — чертовски красивая. Острая и мощная, как и её силы.       Я тихо рассмеялся, низким, глубоким звуком. Подняться было почти больно после проведённых часов рядом с ней, но ещё труднее было осознать, что мне придётся уходить. Я оставил Кассиана и Азриеля в эпицентре сложных переговоров, которые Мор, вероятно, не могла уладить, пока они требовали её внимания и объяснений.       Но Фейра выглядела так, словно сон был бы для неё долгожданным спасением от путаницы в её мыслях.       — Вот что, Фейра. Ты отдохни денек-другой, — сказал я. Её бровь чуть приподнялась в ответ. — А потом начинай спокойно во всем разбираться. У меня есть дела в других местах. Сюда я вернусь к концу недели.       Мы смотрели друг на друга несколько долгих мгновений. Солнечный свет мягко играл на её волосах, придавая им розовый и янтарный оттенок. Её глаза выделялись, как кристаллы, а крошечные веснушки на бледной коже придавали ей почти неестественную красоту.       Она была прекрасна — такая невероятно живая, даже несмотря на всё, что случилось.       Она уже выглядела значительно лучше, намного сильнее. С коротким кивком я повернулся, чтобы уйти, но её голос, неожиданно наполненный беспокойством, остановил меня. — Возьми меня с собой, — сказала она.       Я обернулся, наблюдая, как полупрозрачные занавески закружились вокруг меня, а сам не верил своим ушам. Первое оправдание, которое пришло в голову, вырвалось прежде, чем я успел подумать, чтобы убедить её, что она не хочет этого. Как она могла?       — Тебе нужно отдохнуть, — сказал я.       — Я вдоволь наотдыхалась. — Фейра встала, и, возможно, мир закружился у неё перед глазами, судя по тому, как она на мгновение потеряла равновесие. Но она быстро его нашла, и в её сине-серых глазах вспыхнула отчаянная мольба. — Я не знаю, куда ты отправишься и что там будешь делать. Просто возьми меня с собой. Я постараюсь ни во что не встревать. Возьми меня… пожалуйста.       В самых диких мечтах, если бы кто-то сказал мне, что однажды я окажусь в такой ситуации, готовый сделать шаг с острого утёса, откуда уже нет возврата, и рядом со мной будет стоять Фейра… Я бы рассмеялся, проклиная Котёл за ещё одну жестокую шутку.       Но Фейра была серьёзна. Она хотела пойти, хотела участвовать, действовать. И это означало, что ей придётся узнать всё. А этот секрет был огромен, даже для неё.       Но стоя перед ней в этот момент, в утреннем свете, я вдруг осознал, что доверяю ей. Полностью.              Я сделал шаг ближе, настолько близко, насколько осмелился, и дал ей понять, насколько серьёзным был этот выбор.       — Если ты отправишься со мной, обратного пути уже не будет. Обо всем, что ты увидишь, услышишь и узнаешь, ты сможешь говорить только в пределах моего двора. А за его пределами — никому ни слова. Если ослушаешься — погибнут мои подданные. Погибнут те, кто мне близок. И потому тебе придется постоянно врать. Особенно если потом захочешь вернуться ко Двору весны. Ни одного слова, ни даже намека. Если такое поведение кажется тебе оскорбительным по отношению к твоим… друзьям, лучше останься здесь.       Я замер, давая ей время осознать всю тяжесть выбора, который стоял перед ней. Она не нуждалась ни в секунде раздумий, ни в одном вздохе или моргании, чтобы обдумать и осознать свою решимость. И я полностью верил ей.       — Возьми меня с собой, — сказала она, её голос твёрдый, уверенный. — Я никому не скажу о том, что видела. Даже… им.       Эти слова принесли восхитительное ощущение свободы, ту лёгкость, которую я так давно хотел подарить ей. Не для себя — для неё.       Её выбор. Её действия. Её собственная сила.              Мягкая улыбка расползлась по моим губам, совсем не похожая на те кошачьи ухмылки, к которым она уже привыкла. Это была настоящая улыбка — знак того, что я ценил её решимость. — Мы отправляемся через десять минут. Если тебе надо освежиться, поторопись.       — А куда мы отправимся? — спросила она, и её любопытство вновь проявилось в голосе.       Моя улыбка стала шире, искреннее, и я почувствовал удовольствие, которое не осознавал, пока не произнёс это откровение вслух:       — В Веларис — Город Звёздного Света.       Я вёз свою пару домой.       ***       Когда Фейра встретила меня в главном атриуме, сверкающем лунным камнем и светом, она выглядела словно обновлённая, как новая женщина. На ней был свежий наряд Двора ночи, и от неё исходил восхитительный аромат. Хотя её кости всё ещё выступали под острыми углами, лёгкость в её шаге творила чудеса. Однажды я помогу ей пройти через всё это — до конца.       — Прошло пятнадцать минут, — поддразнил я её с лёгкой усмешкой, протягивая руку.       Мы взорвались в звёздной ночи и углях, стремительно несясь к морю и цитрусовым ароматам дома. Наши руки крепко сжимали друг друга, наша кожа соприкасалась, создавая якорь между нами, пока мы не приземлились в главном холле моего городского дома.       Фейра первой опустила взгляд на красный ковёр, проследив узоры, ведущие к тёмным деревянным книжным полкам, которые заполняли стены, к сияющему мраморному камину и просторному обеденному столу.       Ничто в моей жизни не могло сравниться с этим моментом, когда я увидел, как она сделала свой самый дальний шаг в мою личную жизнь — ко мне. Её ментальные стены остались опущенными, когда она впитывала ткани, цвета и потёртые углы дома, как никогда не делала этого во Дворе весны.       Ей это нравилось. Возможно, даже больше, чем просто нравилось.       Я отпустил её руку и отступил, наслаждаясь тем, как луч света мягко окутал её лицо, словно интимное омовение, нежно выделяя её черты.       Наконец-то, после стольких долгих дней, Фейра была дома.