Глава 16: Прости (Главы 25-27)

      — Я хочу тренироваться, — голос Фейры донёсся до меня, когда она вернулась в комнату после того, как проснулась и переоделась к началу дня. Её лицо было решительным, глаза горели. — С тобой, — я имею в виду, — добавила она, скрестив руки.         За окном только занималась заря, и утро было ледяным.         Тем не менее, я щёлкнул пальцами, вызывая свою боевую экипировку, и задавался вопросом, что могло изменить её отношение к тренировкам. Почему теперь она согласилась на то, что раньше казалось ей отталкивающим?         Мой чистый костюм исчез, на смену ему пришла иллирианская боевая кожа. У ног Фейры появились плотные зимние сапоги, а также лук и колчан со стрелами. Я вызвал свой меч и закрепил его за спиной, пока Фейра, глубоко вдохнув, начала надевать сапоги, явно игнорируя оружие, которое я ей дал.         У меня было чувство, что вскоре это оружие понадобится нам обоим.         Когда она закончила, я протянул руку, и мы перенеслись наружу, в снег, который хрустел под нашими сапогами, когда мы вошли в чащу деревьев, окружавших поместье.         Ветер холодно кусал мой нос. И хотя эти леса всё ещё хранили аромат Фейры, их неподвижность казалась глухой и безжизненной. Они были неприветливыми, словно отталкивали нас, пока мы шли дальше.         — Замерзать с утра пораньше — это не то, как я планировал провести наш выходной, — сказал я, пытаясь разрядить атмосферу. — Надо будет отвезти тебя на Иллирианские степи, когда вернёмся — там лес куда интереснее. И теплее.         Фейра сморщила нос. — Я даже не знаю, где это. Ты однажды показал мне пустую карту, помнишь?         — Меры предосторожности.         — Увижу ли я когда-нибудь настоящую карту, или мне придётся догадываться, где что находится? — спросила она с вызовом в голосе.         Её требовательность сегодня удивляла меня. Откуда взялась эта уверенная и настойчивая женщина?         — Ты сегодня в прекрасном настроении, — заметил я, останавливаясь на небольшой поляне. Между нами появилась карта, на этот раз с названиями городов. — Чтобы ты не подумала, что я тебе не доверяю, дорогая Фейра...         Но Фейра уже сосредоточилась на карте, изучая её с серьёзностью, которая вызвала у меня невольную улыбку. Её упорство и внимание к деталям всегда впечатляли меня. Я задумался, чего бы она могла достичь, если бы её семья когда-то дала ей возможность получить настоящее образование.         — Вот здесь находятся Степи, — объяснил я, указывая на северные земли. — Четыре дня пешком в том направлении приведут тебя на иллирианскую территорию.         Лоб Фейры нахмурился, когда она осознала всё, что означала эта карта, и затем слегка отпрянула, словно почувствовав себя неуютно. Её взгляд скользнул на юг, к другим дворам, и её лицо стало серьёзным.         Я едва не разорвал карту пополам, убирая её. — Здесь, — сказал я. — Мы будем тренироваться здесь. Мы отошли достаточно далеко.         Достаточно далеко, чтобы обезопасить других, если Фейра потеряет контроль.         И достаточно далеко, чтобы те, кто мог притаиться в этих слишком тихих лесах, почувствовали себя достаточно уверенно, чтобы приблизиться и попытаться выяснить, на что способна Фейра.         Мне нужно было это знать.         Я вызвал свечу и протянул её Фейре. — Зажги её, потуши водой и высуши фитиль, — распорядился я.         Фейра смотрела на свечу так, словно это был огромный вопросительный знак, горящий на бумаге.         — Я не могу сделать ни одного из этих действий, — резко ответила она. — А как насчёт физической защиты?         Вспышка красного.          Я вспомнил светлые волосы, зелёные глаза.         И взрыв, прежде чем воздух окружил её, защищая… от чего? Что ждало бы Фейру в тот день, если бы её тело не взяло на себя защиту?         — Это на потом, — сказал я, подбирая слова. Сегодня я предлагаю тебе попробовать другую грань твоей силы. — Что-то проще, что не напоминало бы ей о Верховном правителе, которого она боялась. — Как насчёт превращения? — намекнул я.         Фейра бросила на меня твёрдый взгляд. — Огонь, вода и воздух, значит.         Она взяла свечу у меня из рук и отступила назад. Я ожидал, что она сосредоточится на свече, но вместо этого её взгляд начал медленно скользить по мне — начиная с ног, поднимаясь к бёдрам, затем к моей груди и животу, над которым я скрестил руки.         И, наконец, к моим крыльям. Она избегала моего лица, но я заметил, что она… не боялась.         — Может, тебе… уйти, — предложила она, сглотнув.         Мне действительно нужно было уйти. Мы должны были понять, кто нападёт первым, но вдруг мне больше не хотелось уходить.         — Почему? Ты ведь так настаивала на том, чтобы я тебя тренировал, — поддразнил я её. Я не ожидал, что это приведёт к чему-то серьёзному, но...         — Я не могу сосредоточиться, когда ты рядом, — призналась Фейра, отступая ещё на шаг, её взгляд оставался на моей груди, шее. Жар пронзил меня, и низкий рык вырвался из моих уст, когда мельчайшая вспышка возбуждения нахлынула на меня.         Она… Она тоже? Неужели Фейра действительно чувствовала это?         — И уйди… подальше, — добавила она, срываясь. — Я чувствую тебя даже через комнату.         Восхитительно. Абсолютно восхитительно.         Я мог бы сделать многое, даже находясь в соседней комнате. В двадцати комнатах, если потребуется.         Кошачья улыбка расползлась по моему лицу, и Фейра нахмурилась, её недовольство, а может, лёгкий оттенок чего-то ещё, был очевиден.         — Почему бы тебе просто не спрятаться в одном из тех карманных измерений на время? — бросила она, отвернувшись.         — Это так не работает. Там нет воздуха, — сказал я с усмешкой, но Фейра бросила на меня выразительный взгляд, словно говоря: Значит, именно туда тебе и нужно.         Я рассмеялся. Комната без воздуха, вероятно, была бы тем, что мне нужно, если она продолжит смотреть на меня так — словно ей не только не возражает, что перед ней стоит существо, содержащее в себе Ночь и силу, но ей это даже… нравится.         Чёрт, я хотел остаться.         — Хорошо, — произнёс я, делая усилие, чтобы эти слова прозвучали. — Тренируйся сколько хочешь в уединении. Крикни через нашу связь, если что-нибудь получится до завтрака.         Фейра подняла руку, разглядывая глаз, вытатуированный на её ладони. — Что, буквально кричать на татуировку? — её пальцы сомкнулись вокруг узора, и мне почти показалось, что я чувствую, как это прикосновение передаётся через нашу связь.         Я шагнул ближе и тихо выдохнул:       — Можешь попробовать потереть его об определённые части тела, и я, возможно, приду быстрее.         В тот момент я переместился, едва успев избежать удара её руки, готовой метнуть в меня свечу. Оказавшись в нашей общей комнате и представляя все те места, которых могла бы коснуться её рука, я мог поклясться, что уловил по нашей связи тихий смешок удовольствия.         До завтрака я позаботился о том, чтобы принять особенно холодный душ.    

***

          — Что это? Без едких слов приветствия этим утром, мисс Аркерон? — ухмылка Кассиана была почти неприличной, когда мы сели за завтрак. Неста молча наливала чай, не удостоив его даже взглядом.         — Неудивительно, что фэйри имеют такую ужасную репутацию неисправимых псов, если судить по тому, как ты себя ведёшь, — наконец сказала Неста, занимая своё привычное место во главе стола.         Она передала чашку чая Элайне, а затем себе, не предложив никому больше. Кассиан немедленно схватил чайник.         — Псы мы или нет, — сказал он, — но даже у псов есть своё предназначение, Неста.         Она коротко взглянула на него, и Кассиан лукаво подмигнул. — Хотя, честно говоря, я больше по кошкам, и думаю, что предпочитаю слышать от тебя "мисс Аркерон".         Кассиан сиял, как солнце. — О, прозвища...         — Давайте не будем, — вмешался Азриель, забирая чайник у Кассиана и наливая себе чашку. Без сливок, без сахара. Это, конечно, не помогло унять вспышку возбуждения, которая исходила от Кассиана. Мы с Азриелем обменялись взглядами.         Элайна выглядела мучительно неловко.         Я, честно говоря, не имел права осуждать. Мой душ этим утром был чересчур долгим. Но Кассиан и Неста… их напряжение было почти ощутимо. А Фейра, возможно, скоро взорвётся.         Фейра. Мои мысли всегда возвращались к ней.         Держа свечу всё крепче в руке, сжимая её и напрягая пальцы, я почти рефлекторно вспомнил другое, когда…         Азриель громко прочистил горло, настолько громко, что я поднял взгляд от своей тарелки, вовремя заметив клубы тьмы, поднимающиеся с моих рук. Его бровь вопросительно приподнялась.         Я решил это проигнорировать.         Потянувшись за ломтиком хлеба и черничным джемом, чтобы намазать его, я заметил, как на чистой тарелке внезапно появился плоский лист бумаги. Все за столом замерли, уставившись на него, особенно Неста.         "Мне скучно. Искры появились?"         Моё сообщение было аккуратно написано наверху страницы, которую я оставил в рюкзаке Фейры, надеясь, что она найдёт его, когда устанет пытаться вызвать огонь.         Но ниже —         "Нет, ты любопытный! Разве у тебя нет более важных дел?"         Перо со стуком упало на мою тарелку. Я почти уверен, что Неста снова сказала что-то, что вызвало очередную вспышку между ней и Кассианом, но я проигнорировал это и написал в ответ:         "Я наблюдаю, как Кассиан и Неста снова препираются из-за чая. Это то, что ты заставила меня терпеть, когда выгнала с тренировки. Я думал, сегодня у нас выходной."         Бумага исчезла.         Когда я поднял глаза, то заметил, что Азриель наблюдает за мной с молчаливым весельем, отпивая чай. Это было так похоже на то, что сделала бы Мор. Конечно, он знал, в какую игру я играл.         Осуждающий "певец теней", чёрт бы его побрал.         Ответ Фейры пришёл быстро: "Бедный малыш Верховный правитель. Жизнь так тяжела."         Я улыбнулся, пока Кассиан успешно отвлекал Несту, а теперь и Элайну, и взял перо. Это было забавно.         С ней. С Фейрой.         Я давно не чувствовал такого невинного веселья. Очень давно.         И я сказал ей об этом.         "Жизнь лучше, когда ты рядом. И посмотри, какой у тебя прекрасный почерк."         "Ты бесстыдный кокетник."         Я был на полпути к тому, чтобы написать, насколько бесстыдным могу быть, когда заслоны Фейры внезапно раскололись, и сквозь них ворвался ледяной поток ужаса.         — Остановись, или я сломаю тебе шею, — это были единственные слова, что я услышал, прежде чем посмотрел на Азриеля и рявкнул:       — Азриель, — а затем переместился к Фейре.         И к Аттору.    

***

          — Хорошо, — прошипел Аттор у уха Фейры, сжимая её шею так же, как когда-то Амаранта. Все игривые мысли мгновенно вылетели из моей головы, уступив место ярости Ночи. — А теперь скажи мне—         Его слова были прерваны истеричным воплем, когда тьма, созданная моими силами, охватила его. Вопли Аттора разорвали утреннюю тишину, наполняя лес отчаянием.         Моя ярость вырвалась наружу, все ограничения были сорваны за несколько мгновений. Тьма обвила Аттора в плотные, сжимающие полосы, не оставляющие пощады. Когда мрак рассеялся, Фейра уже была на земле, низко пригнувшись, с ножом в руке, а Аттор беспомощно извивался у дерева, скованный тьмой.         — Я как раз задавался вопросом, куда ты уполз, — сказал я, глядя на него с ледяным спокойствием, моя сила удерживала его так, что он не мог сделать ни малейшего движения.         Фейра выглядела невредимой, но её взгляд горел, и нож в её руке не дрожал.         Аттор попытался вырваться, но я пронзил его крылья молниеносными стрелами, пригвоздив к месту. Серебристая кровь капала из порезов, столь же отвратительная, как и его жалкие крики.         Фейра встала, казалось, её это не трогало. Она была холодна и собрана, держа нож так, словно готова использовать его в любой момент.         — Отвечай на мои вопросы, и, возможно, сможешь доползти обратно к своему хозяину, — сказал я, удерживая Аттора в цепкой хватке тьмы.         — Шлюха, — прошипел он, словно возвращая нас обоих в Подгорье.         Не колеблясь, я потянулся к его открытой ране, из которой стекала серебристая кровь, и подарил ему дьявольскую улыбку. — Ты забываешь, что мне это даже нравится.         — Нет! — завопил он, судорожно извиваясь. — Меня послали за ней.         Мой палец замер. — Зачем?         — Таков был приказ. Я не должен задавать вопросов. Король хочет её.         Сонное королевство.         Конечно, после смерти Амаранты Аттор вернулся к своему истинному хозяину. Это было предсказуемо. Но он знал больше, чем говорил.         — Зачем? — я сделал шаг вперёд, чувствуя отвращение к его уродливой, обесцвеченной коже, и позволил ему ощутить это. Моя сила стекала с меня, давя на него.         — Не знаю, не знаю, не знаю! — завопил он, дрожа.         Мой голос стал ниже, заставляя язык Аттора подчиниться. Сломать его будет легко. — Где сейчас находится король?         — В своем королевстве.         — Армия?         — Скоро придёт.         — Насколько большая?         — Бесконечная. У нас есть союзники в каждой территории, все ждут приказа.         Это заявление было как удар. Даже Двор ночи был уязвим. Я с детства изучал слабости нашего двора, и знал, что их было много — внутренние предрассудки и устаревшее мышление проникли глубже, чем я мог бы себе представить. Но всё равно я ненавидел это слышать.         Азриель беззвучно приземлился в снегу позади меня. Глаза Аттора широко распахнулись при виде Иллирианца — кинжал Правдорубец висел у его бедра, а крылья, похожие на мои, которые я никогда не показывал этому мерзавцу во время службы при дворе Амаранты, медленно разворачивались. Тело Аттора задрожало.         Мы с Азриелем поменялись местами, и именно тогда я заметил, как побледнела Фейра. Её лицо было мраморным, но глаза выдавали внутреннюю борьбу, хотя нож в её руке оставался неподвижным. Она всё ещё держалась, но вид кровавого распада Аттора перед нами явно напоминал ей всё, через что она уже прошла.         Я шагнул к ней, позволив Азриелю взять дело в свои руки, и мягко коснулся её плеча, пытаясь вернуть её в реальность.         — В следующий раз, когда ты попытаешься забрать её, — сказал я, холодно глядя на Аттора, — сначала убью, а потом буду задавать вопросы.         Я подал знак Азриелю, и его изуродованные шрамы рук крепко схватили Аттора, всё ещё окованного тьмой, которая будет следовать за ними сквозь ветер и складки вселенной. Затем они исчезли в волне силы Азриэля, оставив нас на опустевшей поляне.         — Он его убьёт? — спросила Фейра, её взгляд был прикован к месту, где только что стоял Азриель. Её внимание сосредоточилось больше на "певце теней" и его смертоносной, холодной искре, чем на монстре, пригвождённом к дереву несколько мгновений назад.         — Нет, — ответил я, мягко, но уверенно. Фейра вздрогнула. — Мы используем его, чтобы отправить сообщение королю: если они хотят охотиться на членов моего двора, им придётся постараться гораздо лучше.         Теперь, когда Аттор исчез, настоящая ярость захлестнула мой разум. Я хотел убить короля за это — за то, что он охотился на мою пару. Война больше не казалась достаточной причиной, чтобы разорвать его на куски после того, что произошло.         — Ты знал, — сказала Фейра, отступая от меня. — Ты знал, что он охотился на меня?         — Мне было любопытно, кто захочет схватить тебя первым же делом, как только ты останешься одна, — признался я, готовясь к её гневу.         — Значит, ты никогда не планировал оставаться со мной во время тренировок? Ты использовал меня как приманку —         — Да, и я бы сделал это снова. Ты была в безопасности всё это время.         Пусть она ненавидит меня за это. Нападения и попытки похитить её случатся в любом случае. Лучше, чтобы мы первыми узнали, кто желает её больше — Тамлин или король.         — Ты должен был сказать мне! — её голос дрожал от возмущения.         — Может быть, в следующий раз.         — Не будет никакого следующего раза! — рванулась вперёд Фейра — вспышка когтей и зубов — и сильно толкнула меня. Я чуть не упал, только мои фэйские инстинкты удержали меня на ногах. Она была силой природы — ветер, огонь и солнце обрушились на меня во всём своём сияющем гневе, словно что-то новое рождалось в ней.         Фейра подняла руки и посмотрела на себя с отчаянием и критикой. В последний раз, когда она была так расстроена, её сила вырвалась наружу. Сейчас, глядя на неё, я чувствовал, как вся эта мощь поднимается из глубин. Я хотел увидеть больше. Хотел увидеть её всю.         Я хотел наблюдать, как она проявляет свою силу, и был готов позволить ей ненавидеть меня ради этого.         — Да, ты забыла, — сказал я, чувствуя её мысли, которые всё ещё оставались открытыми для меня. Она забыла свою силу, утратила осознание, что может быть огнём, тьмой, отрастить когти. — Ты забыла эту силу, забыла, что можешь гореть, стать тьмой. Ты перестала сражаться.         Моё дыхание участилось, и я смотрел на неё, словно бросая вызов, давая ей возможность проявить свою силу.         Глаза Фейры поднялись, и в них вспыхнули хаос и тьма. Ненависть ко всем ужасным вещам, которые с ней сделали, разгоралась в них огнём.         Давай, Фейра, дорогая, выпусти это. Выпусти всё.         — И что с того, если я забыла? — выпалила она, как змея, бросаясь на меня. Внутри меня вспыхнула гордость, пронесшаяся через грудь. Вот так. — И что с того?         Она снова толкнула меня, но я переместился за пределы её досягаемости.         Больше, больше, больше, Фейра.         — Это непросто! — кричала она, её шаги несли её ко мне с яростью, словно в смертельном марше. Я снова переместился, её раздражение становилось всё более явным. Я приземлился позади неё, позволив своему дыханию коснуться её уха, сдерживая себя от желания прикусить мочку зубами — мысль, которую я решил оставить на потом.          — Ты даже не представляешь, насколько это непросто, — прошептал я, и исчез, когда её кулаки метнулись в мою сторону.         Появившись немного дальше, я усмехнулся. Глаза Фейры сверкнули, но в них промелькнуло что-то похожее на удовольствие. Её волосы слегка растрепались, а вокруг неё начала собираться тёмная энергия, манящая и мощная.         Если бы она захотела, она могла бы разорвать меня на куски.         И я бы позволил ей.         — Старайся сильнее, — рассмеялся я, наслаждаясь тем, как Фейра ещё сильнее вдавливает ноги в снег, отыскивая землю под ним. Её руки раскрылись, ногти удлинились в пугающие когти, пальцы превратились в острые лезвия, готовые разорвать меня на части.         Вот это.         Её ярость, её сила — Фейра готовилась проявить свою настоящую суть. И я хотел этого.         Это было великолепно, как прекрасная катастрофа, разворачивающаяся прямо передо мной.         Фейра ударила по дереву, целясь в меня, и разнесла кору в клочья от разочарования и ярости.         Она резко развернулась, но я лишь рассмеялся, позволяя своему телу раствориться в дыме, ветре и тени, унося себя подальше. Но когда я вновь обрёл форму, то Фейра уже была прямо передо мной, появляясь из своей собственной дымки. Её силы бушевали вокруг неё, как яростный водоворот, мощный и необузданный.         Она с каждым мгновением становилась сильнее, и было видно, как тьма, огонь и ветер танцуют вокруг неё, словно подчиняясь ей.         Я не мог сдержать восхищение. Её ярость, её сила — всё это было настоящим проявлением Фейры, такой, какой она могла быть.         — Вот это да, — выдохнул я, наблюдая за ней, за этим восхитительным и пугающим зрелищем. Она могла разорвать меня на части, если бы захотела, и я бы не стал сопротивляться.         Это было самое прекрасное, самое удивительное зрелище, которое я когда-либо видел.          Её сила, её ярость, её необузданная мощь — всё это было Фейрой в её истинной сущности. И я наслаждался каждой секундой, которую она позволила мне увидеть, прежде чем она обрушилась на меня. Мы упали на снег, запутавшись в переплетённых конечностях и оскаленных улыбках.         Её дыхание было прерывистым, лицо пылало гневом и триумфом, а моё сердце билось в такт её собственным эмоциям. Это было как столкновение двух сил природы — хаос и порядок, сила и покорность. И всё это переплеталось в нас, создавая вихрь, который невозможно было остановить.         Фейра — она была стихией. И я не мог оторвать от неё глаз.    

***

          — Не вздумай, — сказала Фейра, её голос был хриплым, переполненным яростью. — Никогда, — её когти вонзились в мою кожаную броню, когда она резко толкнула меня в грудь. — Снова использовать меня как приманку.       Её лицо было жестоким, наполненным гневом и решимостью — она требовала свою награду за победу в нашем поединке.       Она была такой прекрасной.       Даже когда ненавидела меня.       И действительно, в этот момент, глядя в её глаза, я снова увидел ненависть. Воздух словно вырвался из моих лёгких. Она была такой маленькой в моих объятиях, но такая сильная. Её глаза покраснели от слёз, которые, казалось, готовы были вот-вот пролиться.       — Ты сказал, что я могу стать оружием, — продолжала она, ударяя меня в грудь с каждым словом. — Научи меня стать им. Не используй меня как пешку. И если быть пешкой — это часть моей работы для тебя, тогда я ухожу. Всё. Кончено.       Кончено.         Худшее слово, которое она могла мне сказать. "Кончено". Я никогда не хотел услышать его снова.         Моя хватка на её теле невольно усилилась, как будто я мог удержать её, не желая отпускать. — Справедливо, — сказал я. Фейра встала, её когти исчезли, и она оттолкнулась от меня. Этот отталкивающий жест оказался куда болезненнее, чем когда она пыталась откусить мне голову.         — Сделай это снова, — сказал я, отчаянно пытаясь вернуть её в тот накал борьбы, в ту игру с флиртом, которая ещё недавно была там. Я хотел, чтобы мы вернулись к чему-то другому, кроме "кончено" и отвращения. — Покажи мне, как ты это сделала.         — Нет, — ответила она холодно. — Я хочу вернуться в дом. — Подальше от меня. Подальше от этого момента и от того, чем это было. Подальше от нас.         Но она ведь только что переместилась...         — Прости, — сказал я, поднимаясь со снега и протягивая ей руку. Она не взяла её. Почему она не взяла?         Не моя. Эта мысль, чертовски болезненная, промелькнула у меня в голове. Я пытался прогнать её прочь. Не сейчас, молил я. Не после всего этого — что бы это ни было, каким бы коротким и прекрасным оно ни оказалось.         Фейра резко прервала тишину. — Почему король хочет меня? Потому что он знает, что я могу нейтрализовать силу Котла с помощью Книги?         Мой гнев вспыхнул вновь. Опять политика. Опять работа. Опять это единственное нейтральное пространство, которое она хотела сохранить между нами. Всё снова сводилось к тем, кто пытался бы пытать её, заключить в тюрьму за то, кем она стала.         — Это то, что я собираюсь выяснить, — ответил я. Моя рука всё ещё повисла между нами, холодная и пустая. — Прости, — снова сказал я, и Фейра, наконец, посмотрела на меня. — Давай позавтракаем, а потом пойдём домой.         На этот раз она взяла меня за руку, и на мгновение я снова почувствовал тепло её прикосновения. Но её следующие слова были как удар хлыстом по спине, проклятие, которое я должен был унести с собой, прежде чем мы переместились обратно в столовую.         — Веларис — не мой дом.         Три дня со мной во Дворе ночи, и это внезапно перестало что-либо значить.