Глава 15: Можем ли мы просто... начать заново? (Глава 22-24)

      Я был пьян. Очень пьян.         Не помню, когда в последний раз напивался так быстро... Даже после первого визита Фейры во Двор ночи я не был в таком состоянии. Учитывая, что утром предстояла поездка в Мир Смертных, последствия моего выбора были более чем ощутимы.         Но я не жалел о той ночи. Она была куда лучше, чем если бы я провёл её в одиночестве, в своей комнате городского дома, борясь со сном, кошмарами и страхами. Мои кости всё ещё дрожали от тревоги после видений, которые напомнили мне о событиях с Иантой.         Мор быстро убедила Кассиана и Азриеля присоединиться, и уже через полчаса после того, как я нашёл её на диване, мы направились через рыночные площади в одну из наших любимых таверн. Как только за нами закрылась дверь, алкоголь потёк рекой.         И какое-то время это помогало мне забыться.         Но я всё ещё был достаточно в сознании, чтобы попытаться убедить Мор поехать с нами утром. Она всё время возражала, и Кассиан её поддерживал, в то время как Азриель молча наблюдал с другой стороны.         Не то чтобы я не понимал её аргументы — я понимал их вполне. Мы воевали вместе. На её месте я бы тоже не захотел ехать. Но я был эгоистом. Присутствие Мор рядом с Фейрой было для меня некой поддержкой, снимающей часть напряжения, которое я испытывал перед встречей с ней.         В итоге я сдался, хотя это меня и раздражало. Кассиан и Мор это поняли, но всё же помогли мне составить план на следующий день, прежде чем мы напились до потери здравого смысла. А потом Азриель невзначай предложил отправиться в Риту, зная, что Мор не сможет отказаться, и с этого момента всё пошло под откос.         Как только мы вошли в переполненный танцевальный зал, она сразу же увлекла его в ритмичный танец, не дав ему и шанса присесть. Кассиан уселся рядом со мной за барной стойкой, наблюдая, как они кружатся в танце. Музыка заполняла всё вокруг, а бармен уже двигался к нам с двумя напитками.         — Что? — я повернулся к Кассиану и увидел его развеселённый взгляд. Он ждал, пока я посмотрю на Мор и Азриеля, танцующих на полу, прежде чем продолжить:       — Она не поедет. Так что можешь уже отпустить эту мысль.         Я лишь слегка прищурился, проигнорировав его замечание. — Я знаю. Мне бы хотелось, чтобы она передумала, но я не собираюсь её заставлять.         — Тогда что тебя так беспокоит?         Я глубоко вздохнул. Мы с ним не разговаривали с тех пор, как...         — Ты правда думаешь, что она когда-нибудь захочет переспать со мной? — Кассиан поднял бровь, а у меня внутри всё сжалось. — Не сейчас, конечно, но...         — Ты о Фейре?   Я сглотнул, а он громко рассмеялся.         — И сколько раз ты представлял её обнажённой? — спросил он, когда, наконец, успокоился.   Я промолчал.         — Вот оно что, — усмехнулся он. — Ну, для твоего же блага, лучше надеяться, что она всё-таки переспит с тобой. Иначе тебя ждут долгие мучения.         Я только простонал и откинул голову назад. В этот момент я почувствовал, как крепкая рука Кассиана, покрытая мозолями, крепко сжала моё плечо. Сегодня на нём не было его привычной кожаной брони, как и на Азриеле. Лишь простая тёмно-зелёная туника и повседневные брюки.         — Да расслабься ты! — ухмыльнулся он, растянув улыбку до ушей. — Вечно находиться в таком положении — не так уж и плохо, знаешь ли.         Я бросил на него укоризненный взгляд. — Лучше бы ты помолчал, брат. — Он только ухмыльнулся в ответ, не споря. Я поднял свой стакан. — Ну что ж, за вечные мучения.         Кассиан фыркнул и чокнулся со мной. — За это.    

***

          Я не сказал Фейре до самого утра, что отсутствие вестей от Таркина означало нашу поездку в Мир Смертных для встречи с её семьёй. И под "сказал" я имею в виду, что отправил Мор, которая проснулась рано утром и появилась на нашем пороге, явно настроенная на серьёзный разговор.         Мор вошла в дом, а я, с раскалывающейся от похмелья головой, вышел к Азриелю и Кассиану, которые, как и я, не были в восторге от общения в столь ранний час.         — Выглядишь как дерьмо, — пробормотал Кассиан, не поднимая глаз от своей чашки кофе, когда я влетел в Дом Ветра. Он был в своих кожаных доспехах, как и я, с мечом за спиной. Я знал, что мои братья тоже будут готовы к вылету в полной экипировке.         — Не хуже тебя, — тихо ответил Азриель, отпивая из своей кружки чай с корицей и мёдом.         Кассиан простонал, а его стул заскрипел, когда он откинулся на спинку. — Чёрт, как же я вас ненавижу.         — Нет, не ненавидишь, — спокойно сказал Азриель.         — О нет, ненавижу, — настаивал Кассиан, поднимаясь за новой порцией кофе. Затем мы сели и обсудили планы на путешествие к границе и обеспечение охраны поместья семьи Фейры во время нашего пребывания там.         Фейра появилась около десяти утра, когда мы спустились, чтобы забрать её из городского дома. Она была укутана в тёплый меховой плащ, капюшон был опущен, а на её голове покоилась простая золотая диадема, которую, возможно, вплели в её волосы либо близнецы, либо Мор.         Мор уже успела исчезнуть, и я не удивился бы, если бы она сейчас уютно сидела у Амрены, обсуждая тактику на ближайшие недели. Эти двое действительно управляли двором, и зачастую делали это гораздо лучше, когда я и мои братья не вмешивались.         Фейра остановилась у подножия лестницы, заметив нас троих — Ильрианцев в кожаных доспехах, обвешанных оружием, пристально смотрящих на неё. Её взгляд скользнул от Кассиана к Азриелю и наконец остановился на мне. Она осмотрела меня внимательно, задержавшись на моих руках чуть дольше, чем нужно, прежде чем уверенно заявить:       — Я полечу с Азриелем.         На моём левом фланге я почувствовал, как Кассиан развеселился, явно ожидая, что я возражу ей какой-нибудь острой шуткой, чтобы потом он мог подхватить это и вдоволь посмеяться надо мной.         — Конечно, — спокойно согласился Азриель, кивнув ей.         Я схватил Кассиана, заявив, что скоро вернусь, и переместил нас обоих высоко в открытое небо, далеко над морем, где на горизонте виднелась стена, а к западу раскинулись плоские, травянистые земли Двора весны.         Кассиан резко расправил крылья, поймал поток ветра и вырвался из моей хватки, но не прежде, чем успел показать мне неприличный жест.         Засранец.         Когда я вернулся, мне было интересно, успела ли Фейра сказать что-то Азриелю, пока они ждали. Но я нашёл их стоящими на почтительном расстоянии друг от друга, погружёнными в молчаливые раздумья. Я почувствовал облегчение... до тех пор, пока Азриель не раскрыл руки, и Фейра не шагнула в них с изяществом.         Почему она не полетела со мной?         Я протянул руку, чтобы схватить Азриеля и переместиться, но Фейра заметила моё недовольство и резко взглянула на меня. — Не дай ветру испортить мои волосы, — сказала она с такой игривостью, что этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь меня. Я хмыкнул и переместился без лишних размышлений.         Ветер хлестал по моему лицу и шее, беспощадно теребил мои волосы, но этот поток бодрил меня, пока я отрывался от Аза и Фейры над океаном и летел вперёд, догоняя Кассиана, который уже взмыл в воздух. Полёт стал для меня желанным отвлечением от тревожных мыслей, которые кружили вокруг.         Стена.         Тамлин.         И, конечно, Сонное королевство. Этот остров был слишком далёк, чтобы его увидеть, но его угроза была настолько явной и ощутимой, что я физически чувствовал её тяжесть.         Он был причиной нашей миссии, той самой причиной, по которой мы направлялись в земли смертных — нести туда войну, политику и, возможно, грех, втягивая невинных людей, без которых наше выживание было бы невозможно. Зная немного о сёстрах Фейры, я понимал, что сегодня будет чудом заслужить хотя бы каплю их доверия.         Я рванул вперёд на долю секунды раньше Кассиана, сложил крылья и резко устремился вниз, ощущая, как на меня давила моя сила — словно груз, нависший на груди. Стена висела надо мной тяжёлым покрывалом, словно пытаясь найти повод отказать мне в проходе, но ничего не нашла.         Трещина, через которую мы пролетели, казалась символом моего собственного предательства, за все ошибки, которые я совершил. За каждый обман, что я скрывал от Фейры, и продолжаю скрывать. За истину, которую я иногда прячу. И за все те проблемы, которые теперь стали её бременем, терзая её и, возможно, её семью.         И ничего из этого нельзя было остановить.         Мы приземлились в землях смертных, и тяжесть стены, давившая на нас, ослабла, когда мы пролетели над пляжами и углубились в леса. Воздух здесь был другим, ароматы сменились.         Всё это и многое другое скоро подвергнется нападению. Но насколько сильно всё сгорит? До какой степени всё будет разрушено?         Я взглянул на Фейру, когда мы начали снижаться, приближаясь к её дому. Убедить её семью помочь нам будет нелегко, но куда хуже было бы даже не попытаться.         Не попытаться спасти их от неизбежного.         Война надвигается.    

***

          Мы приземлились в снегу всего в нескольких футах от порога, скрытые чарами. Я наложил их, когда мы приблизились к деревне, чтобы никто нас не заметил.         Фейра вышла из объятий Азриеля, опустив голову, хотя всё же задержала взгляд на поместье, которое теперь принадлежало её семье, прежде чем направиться к дому.         Она остановилась на пороге, а мы с братьями остались в стороне, по-прежнему скрытые. Ей предстояло воссоединиться с сёстрами, познакомить их с суровой реальностью приближающейся войны и объяснить наш план. И только после этого придёт наша очередь выйти на сцену.         До тех пор всё было на плечах Фейры, и, наблюдая за ней, как она пытается выпрямить спину под этим грузом, я заметил, что её плечи вдруг стали слишком тяжёлыми.         Экономка открыла дверь с явным пренебрежением, даже не удосужившись взглянуть на того, кто стоял перед ней. — Чем могу помочь... Но, увидев Фейру, она замерла, и они молча уставились друг на друга.         — Я пришла увидеть свою семью, — произнесла Фейра, и её голос слегка дрогнул.         — Ваш — ваш отец уехал по делам, но ваши сёстры...         Глаза женщины вдруг похолодели, и я почувствовал, как Фейра напряглась. Её капюшон был поднят, скрывая острые уши, чтобы никто из тех, кто не был её кровью, не узнал её настоящую природу. Но эта женщина... она смотрела на Фейру с подозрением.         Сколько ещё людей могли бы взглянуть на неё так же и заподозрить неладное?         — Миссис Ларэна?         Звонкий, лёгкий голос раздался за её спиной, и Фейра резко вздохнула, отступив на шаг ближе к тому месту, где мы с Кассианом и Азриелем стояли, оставаясь скрытыми. Я почувствовал, как напрягся, испугавшись, что это испытание окажется для неё слишком тяжёлым, и она решит отступить. Но затем...         Хрупкая молодая женщина с пепельно-русыми волосами и тёплыми карими глазами появилась рядом с экономкой, и Фейра застыла, сделав шаг назад.         Эта девушка была молода, но если она действительно сестра Фейры, то ей должно было быть чуть больше двадцати. В её облике было что-то мягкое, успокаивающее и мгновенно узнаваемое. Увидев Фейру, она не удержалась, и слёзы полились по её лицу. Она прикрыла рот рукой, но не пошла навстречу.         В этот момент я понял, что Фейра вернулась не к дому, а к чему-то, что было, возможно, любовью... но не настоящим домом.         Её голос прозвучал хрупко, как осколки разбитого стекла на полу, когда она произнесла имя:       — Элайна.         Элайна...         Тихая, нежная. Садовница и хранительница, как мне рассказывали. А это означало —         — Миссис Ларэна. Холодный, пронзительный голос, словно пропитанный морозом, донёсся из глубины дома. С обеих сторон от меня Кассиан и Азриель выпрямились, будто даже они почувствовали тот скрытый огонь, который жил за стенами этого дома, дым от которого просачивался в голос Несты, доносившийся через открытую дверь.         Элайна и экономка повернулись к старшей сестре, а взгляд Фейры был прикован к тому же месту.         — Принесите чай в гостиную, — это был приказ, а не просьба. Властный и резкий тон Несты прорезал тишину..   Фейра выпрямилась и встретила взгляд невидимой пока сестры, прежде чем шагнуть через порог. Дверь с громким щелчком закрылась за ней, отсекая нас от того, что происходило внутри.    

***

          — Это как наблюдать за мышами, бегущими прямо в ловушку, — заметил Кассиан, устраиваясь рядом со мной на крыше огромного дома семьи Фейры. Этот дом больше походил на шато.         После того как он с Азриелем обошли прилегающие леса в поисках потенциальных угроз, которые могли бы последовать за Фейрой, они присоединились ко мне, чтобы наблюдать за происходящим у дома. Азриель уже знал точно, сколько людей находилось внутри и сколько из них вскоре покинут дом — слуги, горничные, повара и другие работники.         — Они напуганы, — тихо сказал Азриель. — Та экономка понимает, кем является Фейра, или как минимум сильно подозревает. — На его лице мелькнула тень. — Не удивлюсь, если она уже успела рассказать это остальным слугам.         — Попытка Элайны попросить уйти, без сомнения, была достаточной, чтобы заставить их действовать быстро, — добавил я, наблюдая, как лакеи загружают последние кареты, помогая горничным занять свои места. В задние части карет ставили тяжёлые отполированные сундуки. — Это последние?         — Осталась ещё одна карета, — подтвердил Азриель. И точно, последняя карета подъехала, огибая дом. Её загрузили быстро, и вместе с ней уехала миссис Ларэна, которая перед отъездом бросила настороженный взгляд на одну из сестёр, прежде чем дать знак кучеру отправляться.         Входная дверь с глухим стуком закрылась.         — Пора.         Мы приземлились у порога, ровно там, где недавно стояла Фейра, когда она дрожала перед встречей с сестрами. Мы ждали, пока карета не исчезнет окончательно, прежде чем я громко постучал в дверь.         Фейра открыла почти сразу. Она ждала нас.         Она выглядела как призрак. Или как ребёнок. Может быть, как призрак того ребёнка, которым она когда-то была. Это пробрало меня до глубины души.         На миг моё сердце остановилось, и я подумал, что мы не в мире людей, а во Дворе весны, и что стучал не в дом её семьи, а в её личные комнаты. На секунду показалось, что Тамлин мог быть всего в шаге позади неё.         Фейра оглядела нас троих с непроницаемым выражением лица, а затем бросила взгляд на дорогу, по которой уже исчезли все слуги.         — Можно подумать, им сказали, что в доме чума, — сказал я, но никто даже не улыбнулся. Когда Фейра закрыла дверь за нами, это мало помогло избавиться от холодка, который я ощущал глубоко в костях.         — Моя сестра Элайна может заставить кого угодно сделать что угодно одной лишь парой улыбок, — объяснила Фейра, словно это было обычным делом, как будто её повседневная жизнь до сих пор была связана с её сёстрами, и она хорошо знала их характеры.         Кассиан резко присвистнул, оглядывая прихожую. Я бросил на неё беглый взгляд: золото, роскошные ковры, детализированные портреты — всё это говорило о высоком статусе семьи. Но я быстро вернулся к Фейре. Она стояла, плотно прижав руки к себе, и смотрела на это богатство с заметным безразличием.         — Твой отец, должно быть, отличный торговец, — прокомментировал Кассиан. Лицо Фейры напряглось. — Я видел замки, которые выглядели куда скромнее.         Фейра оторвала взгляд от роскоши вокруг и встретила мой, заметив, что я смотрю на неё.         Но ведь твой отец не заработал всё это сам, верно?         Нет. Всё это благодаря Тамлину, а до него — благодаря Фейре. Благодаря тому, что она охотилась, чтобы их прокормить, чтобы они выжили в той жалкой лачуге, которую Азриель, без сомнения, мог бы указать на карте без труда.         Она была так молода... Котёл, насколько же юной она была, когда делала всё это...         — Мой отец сейчас в отъезде по делам, — сказала Фейра, — на встрече в Невии, обсуждают угрозу со стороны Притиании.         Это объясняло его отсутствие у двери, хотя я не ожидал, что он бы встретил её с распростёртыми объятиями.         — Притиании? — переспросил Кассиан, отвлекаясь от роскошных безделушек и впервые переключив внимание на Фейру. — Не Сонное королевство?         — Возможно, мои сёстры ошиблись — ваши земли для них чужды. Они просто сказали "севернее стены". Я предположила, что они имели в виду Притиании.         — Если люди уже знают об угрозе и готовятся к ней. — тихо сказал Азриель, подходя к Фейре, — это может дать нам преимущество, когда мы обратимся к королевам.         Я мог видеть, как одно только слово — королевы — наложило свой груз на Фейру, когда Азриель произнёс его.         Для нас это была миссия. Работа. Но для Фейры это было ещё и бременем. Потому что здесь всё было связано с её прошлым. Это не просто работа. Никогда не могло быть. Это семья, кровь, воспоминания о нищете, завёрнутые в блестящую обёртку с каретами, слугами и красивыми платьями, которые пылились в шкафах. Фейра бы точно не носила такие.         Это было... похоже на то, как моя мать смотрела, когда впервые привезла меня в Иллирианские лагеря. Я был слишком увлечён своими собственными переживаниями — захваченный адреналином от необходимости просто выжить в боях на арене и привыкнуть к тому, что Кассиан был всегда рядом, — чтобы заметить это сразу.         Но потом я увидел. Ту усталость, которая постепенно проступала на её лице. Измученное выражение, которое говорило: это мой дом, но в то же время и нет. И хотя она была здесь, в глубине души она не принадлежала этому месту. Иногда, когда небо становилось серым, а горы покрывались свежим снегом, я не был уверен, кем моя мать была на самом деле.         Сейчас, глядя на пустоту в тускло-синих глазах Фейры, которая резко выделялась на фоне её аккуратно уложенных волос, маленькой диадемы и идеально сидящей одежды, я вдруг понял, что не уверен, знала ли она сама, кем стала теперь.         Она посмотрела на меня, и эта пустота в её взгляде сказала мне всё.         — Пойдём, — сказал я, и почти протянул руку, чтобы взять её под локоть, но… не сейчас. Ещё не время. Возможно, однажды… — Давай представимся.    

***

          Плащ Фейры исчез, когда она повела нас в обеденный зал с сияющими деревянными полами. Её наряд был вполне подобающим для королевы, отправившейся на непринуждённый отдых. Но когда её сёстры перевели взгляд на неё, едва заметив трёх Иллирианцев, стоящих позади, тени её мыслей словно поглотили её.         Моя собственная одежда тоже изменилась, как только мы вошли в эти коридоры. Кожаные доспехи уступили место элегантному чёрному костюму — тому самому, что я носил, когда впервые вернулся в Город Кошмаров с Мор. Он был изысканным, утончённым, готовым для любых игр, которые могли предложить мне, но я надеялся, что в этот раз обойдётся без них. Единственное отличие между тем моментом и сейчас — отсутствие моей силы. В Городе Кошмаров я носил свою мощь, дарованную Котлом, как броню. Здесь же, в этом доме, пропитанном страхом, я скрывал свою силу, оставив её как тайное оружие в присутствии невинных.         Кассиан и Азриель остались в своих кожаных доспехах. Я знал, что Азриель, несмотря на кажущееся спокойствие, с каждой минутой, проведённой внутри, продолжал следить за поместьем снаружи — его тени и шпионы наблюдали за всем происходящим поблизости, готовые выявить любую угрозу.         Воздух в комнате был спертым, когда сёстры оглядели Фейру — её наряд и корону. Почти никакой реакции, ни тепла, ни приветствия. Но когда их внимание переключилось на меня и моих братьев, воздух стал ещё суше, покрываясь едва ощутимой вуалью неодобрения.         Элайна заметно напряглась, и в её глазах мелькнуло сочетание страха и тревоги. Но Неста — Неста, которая выглядела совсем иначе, чем её сёстры, со своим высоким, гордым телом и осуждающим взглядом, сидящим на резких, жестоких скулах — встала прямо перед Элайной, защищая её, как защищают самое дорогое.         Кассиан почувствовал это. Азриель тоже. Это было похоже на то, как иллирианский воин охраняет своих детей или как дикий самец защищает свою пару после спаривания. Я мгновенно понял, до каких пределов Неста готова дойти ради Элайны — в способах, которые она, возможно, никогда не проявляла и не проявит по отношению к Фейре. Мне было любопытно узнать, насколько это правдиво.         Фейра сделала несколько шагов вперёд, её тело было напряжённым и собранным. — Мои сёстры — Неста и Элайна Аркерон, — представила она.         Аркерон.         Если бы Азриель всё ещё позволял теням свободно перемещаться, я был уверен, что одна из них уже шептала бы ему на ухо, отмечая это имя.         Словно эти женщины осознали уязвимость, которую внезапно открыло их фамильное имя, их сердца забились быстрее. Мёртвый, застывший воздух в комнате сменился чудовищной тяжестью страха, когда Фейра протянула руку в сторону Кассиана и шагнула между нами.         — Кассиан, — представила она. — Азриель. И Ризанд, Верховный правитель Двора ночи.         Я сделал шаг вперёд и склонился в поклоне, слегка наклонившись в талии — жест уважения, оказанный только её крови.         — Благодарю за ваше гостеприимство и щедрость, — сказал я, стараясь улыбнуться как можно доброжелательнее, но даже при этом сёстры едва заметно отстранились.          — Повар оставил ужин на столе, — сухо заявила Неста, полностью игнорируя меня и моих братьев. Азриель, как всегда, оставался сдержанным, но Кассиан... Я уже чувствовал, как раздражение медленно нарастало в нём. Он терпеть не мог, когда его игнорировали, даже если это не было направлено на него напрямую. — Нам стоит поесть, пока еда не остыла.         И с этими словами она ушла. Без единого взгляда назад, без лишних слов. Ни приветствия, ни прощания — ничего.         Элайна выглядела так, словно могла упасть в обморок. Я надеялся, что она проявит хоть немного стойкости своей сестры, пусть и с большей осторожностью, но... — Приятно познакомиться, — пролепетала она и тут же поспешила за Нестой, словно послушная домашняя собачка, у которой не было другого занятия, кроме как следовать за чем-то знакомым и безопасным.         Фейра выглядела так, будто ей стоило немалых усилий оставаться на ногах. Её взгляд, полный усталости и скрытого недовольства, был устремлён в сторону, куда ушли её сёстры. Тем не менее, она последовала за ними и заняла место рядом с Нестой, которая, конечно же, села во главе стола. Я сел рядом с Фейрой, не отрывая от неё глаз.         Азриель сел рядом со мной, а Кассиан — напротив, рядом с Элайной, которая сжимала вилку так крепко, что её белые от напряжения пальцы, казалось, могли сломать её. На четвёртом пальце Элайны поблёскивало кольцо — из железа.         Прекрасно.         Я заметил слабую, почти незаметную улыбку на лице Азриеля, когда он тоже обратил внимание на её напряжённые пальцы и это кольцо.         Азриель и Кассиан время от времени ёрзали на своих стульях, которые явно были слишком малы для их крыльев, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение.         Глубокий вздох слева, от Фейры, вернул моё внимание к ней.         Она подняла крышки с нескольких подносов, под которыми скрывался пир, достойный короля. Пар клубился над цыплёнком и лососем — блюда явно были приготовлены с намерением произвести впечатление.         Мы начали есть в относительном молчании. Я задумался, что, возможно, всё не будет так ужасно, если мы сможем спокойно закончить ужин и прийти к какому-то взаимопониманию. Фейре не придётся бороться за выживание, потому что она просто будет в порядке, она бы…         — Что-то не так с нашей едой? — вдруг спросила Неста, пристально глядя на младшую сестру. Фейра едва взяла пару кусочков, в то время как мы с Кассианом и Азриелем быстро опустошали свои тарелки.         Фейра осторожно откусила ещё один кусочек, пережевала и проглотила. — Нет, — сказала она с пересохшим горлом, и я осознал, что она не ела человеческой пищи с тех пор, как сама была человеком. За её ответом последовал долгий глоток воды.         — Значит, ты больше не можешь есть обычную еду? — Неста вдруг заговорила с холодным осуждением в голосе, где раньше была лишь сдержанность. — Или ты считаешь себя слишком хорошей для неё?         Моя вилка с глухим звоном упала на тарелку, отражая вспышку ярости внутри меня. Кажется, Элайна издала какой-то звук, но я не обратил на него внимания.         Мой взгляд тут же обратился к Несте — её глаза сверкали, словно звёздный свет, а огонь пробегал по её венам. Она была готова свергнуть Фейру и осудить её за грех, которого та не совершала.         Столько презрения. Столько отвращения. Было трудно поверить, что они вообще сестры, глядя на то, как Неста буквально сверлила Фейру взглядом, когда всего несколько минут назад была готова защищать Элайну до последнего.         И она была не единственной, в ком горел этот огонь. У Фейры он тоже пылал. Её ментальные заслоны оставались непоколебимыми, но я чувствовал, как наша связь раскалялась под воздействием множества эмоций — гнева, боли, ужаса. Всё это бушевало в ней.         Фейра, более собранная, чем когда-либо с момента, как мы пересекли стену, спокойно посмотрела на Несту, встретив её ледяной взгляд. — Я могу есть, пить, трахаться и драться так же, как и раньше, — сказала Фейра. — Даже лучше.         Да, чёрт возьми, можешь, — подумал я, довольный тем, что она это осознала и наконец-то набралась смелости сказать это вслух.         Кассиан издал странный звук, будто подавился, а Неста рассмеялась — пустым, недовольным смехом, который мог быть только пренебрежительным.         Но этот смех только разжёг огонь внутри Фейры ещё сильнее.         Моё собственное раздражение росло вместе с этим огнём.         Этот пыл разгорался всё сильнее, искры вспыхивали и прожигали нас через связь, пока я не был уверен, что её кожа вот-вот загорится от жара.         Я привык к таким разговорам. Весь мой жизненный путь был окружён этим. Первый урок, который я усвоил, был таков: слова — это оружие, а политические дискуссии — мишень. И эти слова могут убить мгновенно.         Фейра тоже привыкла к подобным разговорам, но теперь у неё была сила, чтобы по-настоящему бороться. Огненная сила.         Её пламя пересекло нашу связь, коснулось моей души, нежно лизнув меня. Я ответил ей прохладной ночной лаской, сохраняя внешнее спокойствие, и мягко загасил её огонь, пока Фейра не отстранилась от Несты и не посмотрела на меня. Наши взгляды встретились на мгновение, и я увидел в её глазах искру победы, сверкнувшую звёздным светом.         — Если когда-нибудь окажетесь в Притиании, — сказал я Несте, словно её резкость по отношению к сестре осталась незамеченной, — вы поймёте, почему ваша еда на вкус так отличается.         — У меня мало интереса когда-либо ступать на вашу землю, — холодно ответила она, осматривая меня с явным неодобрением, словно слово "Притиания" было выведено у меня на груди. — Так что придётся поверить вам на слово.         Теперь уже моя кровь начала закипать.         — Неста, пожалуйста, — тихо и мягко сказала Элейн.         Но Неста проигнорировала её так же, как прежде. Она повернулась к Кассиану, который, наклонившись в её сторону, смотрел на неё так, словно оценивал нового противника на тренировочном ринге. Азриель, тактично отворачиваясь, следил за Фейрой и Элайной.         — Что ты на меня уставился? — усмехнулась Неста, бросая насмешливый взгляд на Кассиана. Этот взгляд был столь вызывающим, что, казалось, она должна была почувствовать себя маленьким ребёнком в одиночестве перед ним.         Бровь Кассиана взлетела вверх, и, если бы это был ринг, я был уверен, что он бы уже с хрустом сжал кулаки. Не имело значения, что перед ним была Неста — хрупкая, невежественная в наших обычаях человеческая девушка. Кассиан атаковал.         — Человек, который позволял своей младшей сестре ежедневно рисковать жизнью в лесу, в то время как сама не делала ничего, — его голос был ледяным, а взгляд направлен прямо на Несту, не дрогнувшую ни на миг. Фейра рядом со мной замерла, затаив дыхание. — Человек, который позволял четырнадцатилетнему ребёнку выходить в лес, так близко к стене. Твоя сестра умерла — умерла, чтобы спасти мой народ. И она готова сделать это снова, чтобы защитить тебя от войны. Так что не думай, что я буду сидеть здесь молча, пока ты насмехаешься над ней за выбор, которого у неё не было, — и при этом оскорбляешь мой народ.         На мгновение в комнате повисла тишина. Я не знал, чего ожидал — крика, ухода, или что Неста бросит что-то в Кассиана, — но был уверен, что она не сдастся так легко. И действительно, она просто повернула голову, даже не моргнув, словно Кассиан был не более чем муравьём, которого можно раздавить по пути к более важным делам.         Это было одновременно впечатляюще и до жути раздражающе. Жаль, что она не была более открыта к тому, что мир мог предложить ей.         Кассиан напрягся, весь наполненный животным гневом, и выглядел так, будто действительно готов был сразиться с Нестой на тренировочном ринге, если бы она позволила. И, чёрт возьми, я не сомневался, что она продержалась бы дольше, чем я в свой первый день в лагерях.         И, будь оно всё проклято, Неста черпала свои силы из какого-то адского огня. Я чувствовал, как эта эмоция исходила от Кассиана — почти возбуждение. Определённо не те чувства, что он испытывал, когда избивал меня в нашем первом бою пятьсот лет назад.         — Это... — начала Элайна, прочистив горло, пытаясь найти голос среди той ярости, что скакала от одного к другому, сковывая наши слова. — Это очень трудно, понимаете, принять всё это. Её карие глаза встретились с моими, полные мольбы — умоляя о милосердии, доброте и всём том, что её сестра отвергала. Ради неё я слушал. Ради Фейры. Нас так воспитывали, — продолжила она. — Мы слышим истории о том, как ваши приходят через стену, чтобы причинить нам вред. Нашу соседку, Клэр Беддор, забрали. Я отвёл взгляд. — Её семью убили.         Её семья, Риз? Это действительно было необходимо?         Моя вина. Если всё это провалится, будет только моя вина. Если сёстры Фейры погибнут, ей не останется никого и ничего, чтобы винить, кроме меня. Я спас её от одного тюремщика, но теперь мог бы притащить её к следующему. Кровь, пролитая по моей вине, была повсюду.         Клэр Беддор.         Это должна была быть Фейра.         Я не мог не думать о том, что могло бы случиться, если бы тогда вместо Клэр в руках Амаранты оказалась Фейра. Как мне пришлось бы удерживать её разум, нашёптывать ей нежные слова, пока Амаранта медленно вырывала её душу, превращая её тело в пыль.         Но мне не нужно было гадать. Я уже знал, каково это — чувствовать, как Фейра умирает. Мысли об этом заставили меня едва не вздрогнуть, хотя я был уверен, что только Фейра сейчас внимательно наблюдала за мной.         — Все это… сбивает с толку, — сказал Элайна.         Спасибо Матери за Азриеля, чьи умения всегда позволяли ему избегать вспышек кулаков и крови, не прибегая к политическим играм для извлечения истины. — Могу себе представить, — тихо ответил он, но этого было достаточно, чтобы Элайна, наконец, повернулась к Кассиану и попробовала ответить на его обвинения.         — Что касается того, что Фейра охотилась в те годы, вина лежит не только на Несте, — сказала Элайна. Фейра выглядела так, словно одно лишнее слово могло бы разбить её на куски, словно мраморные статуи, украшающие это поместье. — Мы были напуганы, нас никто не обучал, у нас всё отняли, и мы подвели её. Элайна не могла — не смела — посмотреть на Фейру, когда, сглотнув, добавила, обращаясь к Кассиану:       — Мы обе.         Неста, в свою очередь, уставилась в свою тарелку, погружённая в мрачное молчание, полное тайн и боли прошлого. Она не закрылась полностью, но её нежелание признать хотя бы часть того, что сказала Элайна, было слишком очевидным.         Фейра осторожно протянула руку и положила её на руку Несты. Я поймал себя на мысли, что хотел, чтобы она этого не делала. Хоть я и желал, чтобы этот разговор закончился мирно, если Неста скажет ещё одно жестокое слово в адрес моей пары, разбивая её дух вновь, ей придётся за это ответить.         Неста подняла взгляд на Фейру, её гордость словно стягивала её внутренние порывы. — Можем ли мы просто... начать заново? — спросила Фейра.         Прошло мгновение, и, возможно, самодовольная ухмылка Кассиана подтолкнула Несту к ответу, потому что в её голосе прозвучала едва заметная нотка яда, но она коротко согласилась: — Ладно.         Мы молча наблюдали друг за другом, и трапеза продолжилась, больше напоминая тюремный срок, чем семейный ужин. Это было совсем не похоже на те вечера в Доме, даже несмотря на все трудности, с которыми тогда сталкивалась Фейра.         Элайна прочистила горло и обратилась к Азриелю:       — Ты действительно можешь летать?         Азриель моргнул. Если бы здесь была Мор, она, скорее всего, хитро улыбнулась бы, скрывая улыбку за бокалом вина. — Да, — спокойно ответил Аз. — Кассиан и я — иллирианцы, раса фейри. Мы с рождения слышим песнь ветра.         — Это очень красиво, — сказала Элайна, и на её лице отразилось лёгкое удивление, словно впервые она рассматривала фейскую сущность с восхищением. — Но разве это не... страшно? Летать так высоко?         Фейра расслабилась, откинувшись на спинку стула.         — Иногда страшно. Если попадаешь в шторм или теряешь воздушное течение. Но нас учат с раннего детства, так что страх проходит ещё до того, как мы покидаем пелёнки.         Неста, пытаясь вернуть контроль, сказала:       — Ты выглядишь как Высший фейри, — но на этот раз в её голосе не было явной враждебности. — Но ты не таков?         Ответ за Азриеля дал Кассиан, небрежно указав на меня и Фейру. — Только такие, как они, — Высшие фейри. Все остальные с любыми отклонениями считаются "низшими".         — Это слово используется для удобства, но за ним скрывается долгая и кровавая история несправедливости, — сказал я, прежде чем Неста успела вынести ещё одно суждение о классовых различиях нашего народа — что кого-то могут называть "низшим", как когда-то могли бы назвать её семью. — Многие низшие фейри ненавидят этот термин и хотят, чтобы нас всех называли одним словом.         — И справедливо, — добавил Кассиан, но Неста снова проигнорировала его и обратила вдумчивый взгляд на сестру — на Фейру.         — Но ты не была Высшей фейри — изначально, — сказала она. — Как они называют тебя?         Фейра, возможно, с трудом скрывала эмоции — было сложно понять, было ли это презрение или просто любопытство.         — Фейра — это та, кем она сама решит быть, — сказал я, но взгляд Несты скользнул выше, к короне на голове Фейры. Я знал, что Неста, возможно, думала, что это ложь — что это я определил, кем станет её сестра, подарив ей корону.         Но часть меня, отчаянная и надеющаяся, желала другого. Когда Неста, с чертами, которые Фейра никогда не обретёт с возрастом, смотрела на сестру, мне хотелось верить, что она увидит потенциал. Чувствует ли она силу, мощь и жертвы, что стоят за всем этим?         Я никогда не давал Фейре корону. Она её заслужила. Заслужила всё.         Что бы ни думала Неста, её выражения лица было достаточно.         — Напиши своё письмо королевам сегодня, — сказала она, её тон был сух и решителен. — Завтра Элайна и я пойдём в деревню, чтобы отправить его. Если королевы согласятся приехать сюда, готовься к предубеждениям гораздо более глубоким, чем наши. И подумай, как вытащить нас из этого дерьма, если что-то пойдёт не так.         Она одним лишь взглядом смогла заморозить Кассиана, но её слова — требование защиты для неё и Элайны — я знал, были адресованы мне. И пусть меня сожгут в аду, если я подведу её после того, как привёл сюда Фейру.         — Мы примем это к сведению, — ответил я как можно дружелюбнее и искреннее.         Неста протянула с нескрываемой скукой:       — Полагаю, вы захотите остаться на ночь.         За окнами уже опустилась ночь, и казалось, что вместе с уходом слуг исчезли последние лучи солнца, освещавшие нам путь домой. Но если Фейра захочет уйти — мы уйдём.         Твой выбор.         Фейра, вежливо и осторожно, сказала:       — Если это не доставит неудобств, да. Мы уедем после завтрака.         Резкий контраст между сияющим, радостным лицом Элайны — она была довольна тем, что сестра останется хотя бы на одну ночь — и почти разочарованным взглядом Несты заставил меня стиснуть зубы. — Отлично, — с улыбкой подтвердила Элайна. — Кажется, несколько спален уже готовы...         — Нам нужны две, — мягко вмешался я. — Рядом друг с другом, с двумя кроватями в каждой.         Если Неста не собиралась играть по правилам, то и я тоже. По крайней мере, не совсем.         Фейра бросила на меня взгляд, её лицо было полным недоумения. Я гадал, что именно её смутило: моя конкретная просьба или осознание того, что нам с ней придётся делить комнату.         Одна комната...         Я отогнал эту мысль, стараясь игнорировать жар, исходящий от Кассиана каждый раз, когда он смотрел на Несту.         — Магия здесь, за стеной, работает иначе, — сказал я Фейре, жаждая того времени, когда смогу поговорить с ней наедине, без этого гнетущего ощущения, что я привёл её сюда и подверг её семью новым испытаниям. Даже если она возненавидит меня за это. — Наши заслоны, наши чувства могут давать сбои. Я не рискую. Особенно в доме, где женщина помолвлена с мужчиной, который подарил ей железное кольцо.         Элайна, только что сиявшая от радости, тут же побледнела. — К-к-комнаты с двумя кроватями не находятся рядом, — пробормотала она.         Фейра вздохнула и опустилась в кресло. Неста, кажется, восприняла это как сигнал к окончанию встречи. — Мы всё переставим, — сказала Фейра. — Это не проблема. Этот, — она указала на меня с бурным взглядом, — капризничает, потому что стар и ему уже пора спать.         Шутка. Она шутит, — отметил я, чувствуя легкое облегчение.         Я тихо рассмеялся, надеясь, что она взглянет на меня по-настоящему и уберёт это презрение из своих глаз.         Фейра... милая, улыбнись. Посмейся — пожалуйста.         Ничего. Но она заметно расслабилась, и хотя Фейра не смеялась и не проявляла радости, остальные это сделали.         Неста лишь встала из-за стола, сохраняя безразличие и неподвижность. — Если мы закончили с едой, то этот обед завершён, — объявила она и быстро покинула комнату. Я не жалел, что она ушла.    

***

          Неста и Элайна, казалось, старались держаться подальше от нас после ужина, появляясь лишь по необходимости и предоставляя только ту информацию, которая была важна, например, где находятся наши комнаты или какой кабинет мы можем использовать. Это заставило меня задуматься, насколько Элайна действительно рада, что Фейра делит с ней одну крышу на ночь, если она сразу же ушла спать, как только перестала быть нужной своей сестре.         Когда мы остались вчетвером, засиделись в кабинете допоздна, составляя письмо для королев. Фейра выглядела усталой, сидя в мягком кресле, возможно, в том самом, в котором её отец привык сидеть дома. Она словно готова была заснуть. Я представлял, что это было вызвано как физическим, так и эмоциональным истощением — скорее всего, обоими сразу.         Я писал быстро ради неё, но каждое слово имело значение, и время словно замедлилось. Минуты легко превращались в часы, пока мы, наконец, не направились в гостевую комнату, которую нам с Фейрой предстояло разделить на ночь.         Когда я закрыл дверь, Фейра повернулась ко мне, выглядя гораздо бодрее, чем на ужине. Она заметила одну кровать в роскошно оформленной комнате и, нахмурившись, выпалила: — Я не собираюсь—   Но её испуганное восклицание прервала моя магия: рядом с дверью появилась вторая, небольшая кровать, и я тут же сел на неё, снимая сапоги и носки.   Фейра заметно расслабилась, и мне стало грустно от того, что её так удивил мой жест.         — Кстати, Неста — просто прелесть, — с улыбкой сказал я, пытаясь отвлечь её.         — Она... сама по себе, — ответила Фейра, отступая к своей кровати. Но тяжесть снова повисла вокруг неё, словно удушающий воздух, крадущий её дыхание, снова вернулся.         Мысли в голове Фейры крутились, как буря, готовая разразиться. А я чувствовал себя как море под этой бурей, жаждущее ощутить её дождь на своих волнах, чтобы понять, что она скрывает.         — Прошло несколько веков с тех пор, как кто-то так легко залез Кассиану под кожу, — попытался я начать разговор. — Жаль только, что они оба, похоже, готовы убить друг друга. — Тишина. — А Элайна не стоит выходить замуж за сына этого лорда, и по целой дюжине причин. Самая малая из которых — это то, что тебя не пригласят на свадьбу. — Я небрежно отбросил ботинки, надеясь хоть на какую-то реакцию, но Фейра выглядела потрясённой. — Хотя, может, это и к лучшему.         — Это не смешно, — ответила она холодно, почти как Неста. По крайней мере, теперь я понимал, откуда у неё это презрение ко мне.         — По крайней мере, тебе не придётся отправлять подарок, — пожал я плечами, пытаясь разрядить обстановку. — Сомневаюсь, что её свёкор примет его.         Фейра вскипела. — Ты смел — насмехаешься над моими сёстрами, когда у твоих друзей не меньше мелодрамы, — прошипела она, выпрямившись. На миг мне показалось, что она готова разорвать мир пополам. Волна опасения накатила на меня — что именно из "мелодрамы" моей семьи она заметила?         Фейра фыркнула и закатила глаза. — Ах, так ты не заметил, как Азриель смотрит на Мор? — у меня сжалось внутри. Вот оно. — Или как она иногда смотрит на него, защищает его? И как они оба так умело используют Кассиана как буфер между ними?         Мне пришлось сдержаться, чтобы не застонать. Я подумал о Кассиане, который был в паре комнат отсюда, об Азриеле, что был рядом с ним. И о Морриган, которая сейчас не приехала.         Морриган.         Её Азриель наблюдал годами. А она ждала, терпеливо, но молча, его шага, который всё никак не наступал.         Эти два идиота действительно должны перестать флиртовать друг с другом взглядами, на глазах у всех, кроме самих себя.         Эта история была слишком сложной и слишком личной, чтобы разбрасываться ею легкомысленно, и я не был уверен, насколько Мор делилась ею с Фейрой. Хотя знал, что если бы Фейра спросила, Мор бы не колебалась рассказать. Тем не менее, это была её история. История всех их. И когда-то Фейра должна была её узнать, но я не собирался быть тем, кто это сделает. Я не прожил пятьсот лет, уважая выбор своих друзей, чтобы теперь разрушить всё.         — Советую держать свои наблюдения при себе, — сказал я, бросив на неё выразительный взгляд.         — Ты думаешь, что я сплетница? — её голос был полон возмущения, но на самом деле чувствовалась только усталость. — Моя жизнь и так достаточно несчастна — зачем мне распространять это на других?         — Несчастна? — переспросил я, наши взгляды встретились. — Я имею в виду, твоя жизнь. — Все мысли о споре насчёт моей семьи ушли на второй план. Хотя я не был уверен, что этот спор действительно назревал. По крайней мере, не по-настоящему. Это был разговор не о них. А о ней.         Моё сердце замерло, ожидая её ответа, прежде чем снова забиться в рёбрах с удвоенной силой.         — Не знаю, — призналась Фейра. — Всё происходит так быстро, что я не знаю, что чувствовать.         Она опустилась в кресло, и в тусклом свете комнаты те пустоты в её взгляде, которые не исчезали весь день, стали ещё более явными. Это была та самая пустота, которая отражала её попытки осознать, что произошло с её душой за последние дни.       То же состояние, в котором она находилась, когда впервые пришла ко Двору ночи.       Я сразу же попытался вытянуть её прекрасную душу обратно из этой пустоты.       — Хмм, — задумался я вслух, осторожно подбирая слова. — Возможно, когда мы вернёмся домой, мне стоит дать тебе выходной.       — Как великодушно с вашей стороны, мой правитель.       Ещё одна шутка.       Или, может быть, даже —       Я рассмеялся, осознав, что она не проявляла такого озорства с тех пор, как мы отправились к Ткачихе.       Это хорошо.       Я почувствовал её взгляд на себе и, подняв глаза, заметил, как она следит за моими пальцами, расстёгивающими пуговицы на куртке. Невольно её собственные пальцы коснулись ткани её одежды, которая свободно висела на её теле.       Я щёлкнул пальцами, и рядом с её кроватью появились её постельные принадлежности, включая кружевное бельё. Фейра сразу заметила его и нахмурилась. — Не мог решить, какой кусочек кружева хочу, чтобы ты надела, поэтому принёс несколько на выбор.       — Свинья, — бросила она, уходя переодеваться.       Я улыбнулся, провожая её взглядом, наслаждаясь тем, как её одежда облегает её бёдра и грудь... представляя, как кружевной наряд будет лежать на этих самых местах.       Я повернул шею, размял мышцы и пробормотал: — Котёл... — снимая куртку.       Но когда я стянул рубашку, и холод зимнего воздуха коснулся моей обнажённой кожи, мои мысли унеслись в другой мир — в мир вопросов и желаний.       Какая бы Фейра была, снимая свою одежду? Задержались бы её соски в прохладном воздухе так же, как моя кожа вздрогнула от его прикосновения? Я стянул штаны, заменив их на что-то более удобное для сна, и снова натянул их на бёдра, осознавая, что где-то поблизости Фейра, возможно, натягивает кружевное бельё на свои бёдра. Как это выглядело бы? Как плотно оно облегало бы её кожу?       Холод в комнате был единственным, что удерживало меня в реальности, пока я ждал её возвращения. Этот прохладный воздух помогал сдерживать нарастающий жар внутри меня, создавая лёгкое напряжение, но я знал, что Фейре тоже должно быть холодно.       Я залез в маленькую кровать, которую приготовил для себя, и позволил свету в комнате угаснуть, оставив лишь слабое мерцание от камина. Я заставил себя отвернуться спиной к её кровати. Если бы я увидел её, когда она вошла, я мог бы сказать что-то неловкое, что она никогда не простила бы мне.       Фейра вернулась так тихо, как ночь, и скользнула в свою постель. Я думал, что на этом всё закончится, но она неожиданно заговорила. — Спасибо за тёплую постель, — сказала она.       — Амаранта ни разу не поблагодарила меня за это. — Эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел осознать, но с Фейрой… мне уже было всё равно. Если она узнает правду — пусть. По крайней мере, она поймёт.       — Она недостаточно страдала. — Гнев был вплетён в каждое её слово, и от этого в воздухе повисло напряжение.       Я вдруг почувствовал себя неуютно, вспоминая, как всего несколько минут назад мои мысли витали вокруг Фейры и того, что она могла бы носить под одеждой. Амаранта... чёрт, я не хотел возвращаться туда. Не сейчас. Не в этом доме. Деля с ней комнату.       — Не думал, что смогу пережить этот ужин, — признался я, пытаясь переключить тему.       — Что ты имеешь в виду? — Фейра повернулась ко мне, её голос был мягким, но полным интереса.       — Твои сёстры... одна из них хотя бы старается. Но, видя их за тем столом... — я замолчал, подбирая слова. — Они взрослее. Их жизни уже выстроены, движутся вперёд. А всё это — с минимальной или вовсе без тревоги о том, куда пойдёт твоя жизнь, как будто они могли бы просто забыть, что у тебя тоже есть будущее. — Я вздохнул, ощущая тяжесть своих мыслей. — Я не осознавал, насколько сильно это меня заденет. То, что ты была такой юной. И то, что они не защитили тебя.       Фейра помолчала. Её ответ был тихим, но твёрдым: — Я справилась.       Эти два слова сказали всё. И в тот момент я понял, что для неё этого было достаточно.       Возможно, Фейра уже давно научилась мириться с тем, кем были её сёстры, и с тем, что ей пришлось сделать, чтобы выжить. А я только начинал этот путь. Я осознал, что хочу узнать больше — о её прошлом, о том, что она пережила и как это сформировало её.       — Мы обязаны им благодарностью за то, что они позволили нам воспользоваться этим домом, — сказал я, и замешкался, прежде чем признаться в том, что меня действительно беспокоило. — Но пройдёт ещё немало времени, прежде чем я смогу смотреть на твоих сестёр, не желая прорычать на них.       В тишине я услышал шорох одеял и задумался, не сказал ли я слишком много. Может, она закроется от меня, лишив меня возможности знать её мысли. Я бы это заслужил, ведь именно я навлёк на неё этот день.       И всё же.       — Часть меня чувствует то же самое, — сказала Фейра, её голос был тихим, но уверенным. — Но если бы я не пошла в те леса, если бы они не позволили мне уйти туда одной... ты бы всё ещё оставался рабом. И, возможно, Амаранта уже готовила бы свои силы, чтобы стереть эти земли с лица земли.       Даже упоминание Амаранты не смогло остановить поток этой правды, захлестнувшей мой разум.       Эта комната. Эти коридоры. Фейра провела здесь так мало времени, но она была здесь. Леса вокруг, простирающиеся на многие мили, до сих пор пахли ею — Фейрой. Я почувствовал это сразу, как только мы углубились в лес. Это было то место, где она охотилась. Лёгкий аромат сосны всё ещё таился в её коже.       Ей тогда было всего четырнадцать.       Фейра уже принесла столько жертв, и теперь ей предстояло жертвовать ещё больше под видом "работы". Мысль вспыхнула у меня в голове.       — Я плачу тебе зарплату, ты знаешь. За всё это, — я попытался увести её мысли в более лёгкую сторону.       Жалкая попытка возместить её усилия, я понимал это.       — Тебе не нужно этого делать, — сразу ответила Фейра.       — Каждый член моего двора получает зарплату. Для тебя уже открыт банковский счёт в Веларисе, на который будут поступать деньги. У тебя также есть кредитные линии в большинстве магазинов. Так что, если у тебя не окажется достаточно денег во время покупок, счёт можно отправить мне.       — Я... — её голос замер, будто слова застряли в горле. — Ты не должен был этого делать. — Пауза. — И сколько же, точно, я получаю каждый месяц?       Сколько захочешь.       Возьми весь мир, небеса и моря, Фейра, мне всё равно.       Но мой разум снова и снова возвращался к запаху сосны, наполняющему мои ноздри, и к мысли о маленьком комочке человека, свернувшемся за моей спиной. — Ту же сумму, что получают остальные. Когда у тебя день рождения?       Фейра тихо пробормотала: — Мне вообще нужно их ещё считать? Она вздохнула, понимая, что я не собираюсь сдаваться, и призналась: — Это — Зимнее Солнцестояние.       Зимнее...       Сейчас почти весна. — Это было несколько месяцев назад.       — Мммхм, — протянула Фейра, её голос был безразличным, с лёгким оттенком презрения.       Я перебрал в памяти моменты её времени с Тамлином, когда она была с ним, как раз на стыке зимы…        В самую длинную ночь года.       Котёл, судьбы наверняка смеялись надо мной.       — Ты не… Я не помню, чтобы ты праздновала его.       — Я никому не говорила, — голос Фейры стал почти неуловимым. — Не хотела устраивать праздник, когда и так было столько других праздников. Да и дни рождения теперь кажутся бессмысленными.       Бессмысленными.       Она считала себя бессмысленной. Саму мысль о том, что она существует, стареет, она считала неважной. Для неё это больше не имело значения. Бессмысленно, теперь, когда она уже однажды умерла.       Как это могло быть бессмысленным, если сам Котёл решил, что она родится в одну из самых священных ночей для моего двора? В час, который резонировал с моими силами, когда звёзды на зимнем небе рассказывали о смене сезонов и обновлении.       Это было простое, случайное везение, что день рождения Фейры выпал на день, который я всегда чтил, призывая своей кровью для празднования? Или же судьба предопределила, что я найду свою пару в сердце Ночи, где тьма сливается с небесами, чтобы создать нас обоих?       Я не мог не думать о том, что это был не просто случай. Мог ли Котёл, в своих загадочных путях, с самого начала заплести нас вместе, вплетя её в ткань самой Ночи, в её самую священную и тихую глубину?       Пара — моя пара.       Близнецы.       Совпадение.       Пара.              — Ты действительно родилась в день Зимнего Солнцестояния? — спросил я, жалея, что отвернулся в постели, ведь не мог видеть её лица.       — Это так трудно поверить? — ответила Фейра, не подозревая о мыслях, которые сейчас дразнили и испытывали мою надежду. — Моя мать говорила, что я такая замкнутая и странная, потому что родилась в самую длинную ночь года. Однажды она попыталась перенести мой день рождения на другой день, но потом забыла об этом — вероятно, была занята организацией более выгодной вечеринки.       Конечно, была.       — Теперь понятно, откуда это у Несты, — я усмехнулся. — Честно говоря, жаль, что мы не можем остаться дольше — хотя бы для того, чтобы посмотреть, кто из них останется стоять: она или Кассиан.       — Я ставлю на Несту, — сказала Фейра без тени сомнения, даже несмотря на массивную силу Кассиана, как физическую, так и духовную.       Я засмеялся, не удержавшись от лёгкого веселья. Конечно, она поставила на Несту. Эта её уверенность в сестре, несмотря на всё, была чем-то особенным.       Я знал Кассиана. И всё ещё помнил ту неприятную вспышку возбуждения, которую уловил вокруг него за ужином, и то, как это ощущение долго не покидало его.         Я усмехнулся, соглашаясь с Фейрой. Сегодня она впустила меня в свой мир больше, чем когда-либо прежде, не закрываясь, позволяя мне услышать фрагменты её истории, не заставляя чувствовать себя недостойным этих откровений.         — Я тоже, — сказал я, и услышал, как Фейра тихо мурлыкнула, словно издалека, погружаясь в сон.         Я улыбнулся, чувствуя лёгкое тепло от того, что эта ночь, несмотря на всё, принесла нам немного покоя.