Глава 25: Я доверяю тебе (Глава 41)

      Наше прощание с сестрами Фейры было коротким. Казалось, Неста была рада избавиться от нас, королев и всей этой тягости. Впервые я не стал с ней спорить. И Кассиан тоже.         На обратном пути никто не проронил ни слова. Даже Фейра молчала, пока я нес её через тёплые, сухие небеса, под гневное солнце, будто чувствующее ярость, бушующую у меня внутри.         Эти королевы — обречённые дуры, и нам всем придётся расплачиваться за их безрассудство. Они заставят платить за это всех — моих друзей, мою семью, Фейру. Глядя, как они возвращаются домой, я осознавал: если они не доберутся обратно, если весь наш двор падет в руины из-за того, что королевы недостаточно доверяли мне, чтобы передать Книгу, это будет на моей совести.         Когда мы приземлились у дома, я задумался обо всём, что пришлось совершить ради спасения этого города за все эти века. Как я позволил людям думать обо мне как о блуднике, убийце, мучителе, находящем наслаждение в самых тёмных удовольствиях. Я осторожно опустил Фейру на землю и прошёл мимо ждавшей нас Амрены, стремясь увидеть город, ради которого я пожертвовал столь многим, чтобы понять — стоило ли оно того. Но, сидя у фонтана во внутреннем дворе, я не смог встретиться взглядом с горожанами. Мой взгляд упал вниз, к земле.         Громкий, скребущий звук раздался по каменным плитам, когда мои друзья придвинули к себе стулья и уселись рядом.         — Если ты пришёл сюда, чтобы погрузиться в мрачные мысли, Риз, — сказала Амрена напротив меня, — тогда так и скажи, и я вернусь к своей работе.         Я встретил её взгляд, острый и пронизывающий, как всегда, но ответить было нечего.         — Люди хотят доказательств наших добрых намерений, — сказал я. — Доказательств того, что нам можно доверять.         Амрена повернулась к Фейре, её глаза вспыхнули, словно пламя.         — Фейры было недостаточно?         Фейра слегка вздрогнула, и я почувствовал, как наша связь дрогнула в ответ.         — Она более чем достаточно, — сказал я, чувствуя, как злость снова обжигает меня от тех намёков, которые королевы позволили себе на нашей встрече. — Эти королевы — дуры. Хуже того — напуганные дуры.         — Мы могли бы... сместить их, — предложил Кассиан. — Найти новых, умных королев, которые были бы готовы на переговоры.         В его словах не было и тени шутки — это была серьёзная мысль, и в прошлом, возможно, мы бы её и воплотили.         Потому что именно это и делал мой двор. Именно это делал я, чтобы сохранить мир для одного-единственного города в холодных горах Притиании. Убивал невинных людей, и это сделало меня чудовищем, которого даже люди знали и боялись.         И всё же я обдумал предложение, прежде чем покачать головой. Моя интуиция подсказывала, что отказ продиктован не столько вопросом морали, сколько логистикой.         — Во-первых, это займёт слишком много времени. У нас нет этого времени. Во-вторых, кто знает, не повлияет ли это как-то на магию их половины Книги. Она должна быть отдана добровольно. Возможно, её чары достаточно сильны, чтобы почувствовать наши замыслы.         Я представил себе каждую из этих королев — даже шестую, пропавшую, — и прошипел:         — Мы застряли с ними.         — Мы могли бы попробовать снова, — произнесла Мор. Наконец, я поднял взгляд и встретился с её тёплыми глазами, полными понимания, возможно, даже сочувствия.         — Позволь мне поговорить с ними, позволь мне отправиться в их дворец...         — Нет, — сказал Азриель, прерывая её. Мор напряглась, явно непривычная к тому, что Аз выражает столь твёрдое несогласие с её планом, но «певец теней» был непреклонен — и я не мог его в этом винить. Всё, что он рассказывал мне о дворце, было не просто опасным.         Однако это не остановило Мор, которая уставилась на него с недоверием; её голос обострился, когда она перевела своё внимание на него.         — Я сражалась в Войне, не забывай об этом, Азриель…         — Нет, — повторил он, пристально глядя на неё, полон решимости. Казалось, каждая мышца в его теле была напряжена. — Они повесили бы тебя и сделали примером.         — Для этого им придётся сначала поймать меня, — ответила Мор.         Крылья Азриеля слегка дрогнули. Кассиан и я обменялись взглядом, и оба напряглись.         — Этот дворец — смертельная ловушка для таких, как мы, — сказал Азриель, почти приподнимаясь, готовый сесть рядом с Мор, если это убедит её, если это поможет её уберечь. — Построен фэйри, чтобы защитить людей от нас. Ты войдёшь туда, Мор, и уже не выйдешь. Как ты думаешь, почему нам так трудно было закрепиться там?         Мор открыла рот, чтобы возразить, но первой заговорила Фейра.         — Если входить на их территорию невозможно, а обман или любое ментальное воздействие могут нарушить магию Книги... Какое доказательство можно предложить? Кто такая... кто такая эта Мирьям?         Мор закрыла рот, и спор был забыт, когда воспоминания нахлынули на всех нас, и мы обернулись к Фейре.         — Кто она была для Юриана, и кто тот принц, о котором ты говорила, — Драконий? Возможно... возможно, они могли бы стать доказательством. Хотя бы поручиться за тебя.         Моё сердце замедлило ход, чувствуя тяжесть, давящую изнутри. Какой бы путь мы ни выбрали, казалось, что все наши варианты неизбежно предадут кого-то.         — Пятьсот лет назад, — сказал я, — в годы, предшествовавшие Войне, на юге континента существовало королевство фэйри. Оно было расположено среди песков вокруг плодородной речной дельты. Чёрная Земля. Не было места более жестокого для человеческой жизни — ни один человек там не рождался свободным. Все они были рабами, вынужденными возводить храмы и дворцы для Высших Фэйри, которые правили этим краем. Не было ни надежды на побег, ни шанса на выкуп. И королева Чёрной Земли...         Я замолчал, и Мор подхватила нить повествования там, где мои шрамы не позволяли мне продолжить.         — Она заставила бы Амаранту казаться столь же доброй, как Элайна.         — Мирьям была полуфэйри, рождённой от человеческой матери. И поскольку её мать была рабыней, а зачатие произошло… против воли матери, то и Мирьям была рождена в кандалах, признана человеческой и лишена любых прав на свою фэйрийскую наследственность.         Тот период был жестоким, тёмным пятном на истории нашего народа — и даже не потребовалось войны, чтобы осознать это.         — Расскажешь полную историю в другой раз, — отрезала Амрена сдержанно, но с раздражением. — Суть в том, девочка, что Мирьям была подарена королевой как свадебный подарок её жениху, чужеземному фэйрийскому принцу по имени Драконий. Он был в ужасе и позволил Мирьям сбежать. Опасаясь гнева королевы, она пустилась в бега — через пустыню, море и снова пустыню… пока её не нашёл Юриан. Она примкнула к его восставшим войскам, стала его любовницей и целительницей среди воинов. До тех пор, пока в одном из разрушительных сражений она не оказалась рядом с фэйрийскими союзниками Юриана — в том числе и с принцем Драконием. Оказалось, что Мирьям открыла ему глаза на монстра, на котором он собирался жениться. Он разорвал помолвку, объединил свои армии с человеческими и три года искал ту самую рабыню.         Амрена сделала паузу, словно чтобы подчеркнуть драму истории.         — Юриан и не догадывался, что его новый союзник желал его возлюбленную. Он был слишком поглощён войной, желанием сокрушить Амаранту на Севере. Одержимость засосала его, и он не замечал, как Мирьям и Драконий влюбляются у него за спиной.         Не помню, когда в последний раз Амрена говорила так много без остановки.         — Это было не за его спиной, — почти прорычала Мор. — Мирьям порвала с Юрианом ещё до того, как позволила себе хоть раз коснуться Дракония.         Она посмотрела на Амрену с тем же царственным величием в глазах, с каким когда-то смотрела на смертных королев. Королева по праву, готовая защищать своих друзей до последнего, не против Амрены, а в той войне, которую она пережила. Я не хотел даже думать о том, что ей когда-то снова придётся сражаться.         Амрена лишь отмахнулась, едва обращая внимание на её гнев.         — В общем, девочка, когда Юриан был убит Амарантой и спустя долгие века после этого, она поведала ему, что случилось с его возлюбленной. Сказала, что она предала его ради фэйрийского мужчины. Все поверили, что Мирьям и Драконий погибли, освобождая её народ от Чёрной Земли в конце войны, даже Амаранта.         Глаза Мор сверкнули. Она была там, шагала по пескам и через адское пламя, чтобы помочь Мирьям освободить её народ.         — И они не погибли, — сказала Фейра, складывая части истории воедино. — Всё это было способом сбежать, так ведь? Начать новую жизнь, вместе со своим народом?         Мор и я одновременно кивнули.         — Так почему бы не показать это королевам? Ты ведь начал рассказывать им…         — Потому что, — ответил я, слыша в своём голосе усталость, даже истощение, — помимо того, что это не докажет ничего обо мне, что, кажется, и было их основной претензией, это было бы тяжёлым предательством наших друзей. Единственное их желание — оставаться скрытыми, жить в мире со своим народом. Они сражались, истекали кровью и страдали за это. Я не втяну их в этот конфликт.         — Воздушная армия Дракония была такой же мощной, как и наша, — тихо сказал Кассиан, скорее как мысль, чем как предложение. — Возможно, к концу нам придётся обратиться к нему за помощью.         Я покачал головой.         Нет, не к Драконию. Не к Мирьям. Не к их армиям, не к их семьям и не к моим. И не к жизням самих королев, отнятым ради того, чтобы на их место пришли другие. Каждый из этих путей либо вёл к слишком большим жертвам, либо не был бы достаточным, чтобы убедить королев в моей виновности.         Если бы мы хотели заполучить Книгу, мне пришлось бы снова пойти на риск и предстать перед ними в истинном свете.         И я знал только один способ сделать это.         — Итак, что мы можем им предложить? — спросила Фейра. Все взглянули на меня. — Что мы покажем им?         Королевы хотели знать меня — настоящего, истинного меня. Тогда я заплачу высокую цену, чтобы дать им это, если это спасёт нас, спасёт мой город и мою пару, о которой я писал тем женщинам с такой отчаянной надеждой.         Я сглотнул, чувствуя, как горло саднит.         — Мы покажем им Веларис.         — Что? — прошептала Мор. Я не мог встретиться с её глазами.         — Ты же не собираешься привести их сюда? — спросила Фейра с ноткой тревоги в голосе.         — Конечно, нет, — ответил я. — Риски слишком велики; даже одна ночь гостеприимства обернулась бы кровопролитием. Поэтому я собираюсь просто показать им Веларис.         — Они сочтут это за иллюзии, — сказал Азриель, наверняка вспоминая те изящные ловушки, что он встретил при их дворе.         Наконец, я поднялся. Я устал. Я был голоден. И внутри всё было пусто.         — Нет, я покажу им — по их же правилам.         — Что ты имеешь в виду, Верховный правитель? — спросила Амрена, её глаза сузились. Но я повернулся к своей кузине, и она поняла, что я задумал. Её лицо побледнело, ещё одно проклятие легло к моим ногам в этой борьбе.         — Отправь весть своему отцу. Мы собираемся навестить его и другой мой двор.         Рядом со мной голова Фейры медленно поднялась, её взгляд встретился с моим. Связь между нами натянулась, как струна.         Ещё одно проклятие, которое мне придётся нести.    

***

          — Что насчёт...         — Нет, — прервал я, подавив вздох, глядя на тёмно-красную жидкость, медленно закручивающуюся в бокале. За столом сидели все, кроме Амрены. Лицо Мор было мрачным. — Этот город слишком далеко на севере, слишком близко к территории иллирианцев. Если моя репутация дойдёт до смертных земель, близость к иллирианской территории может обернуться против нас. В любом случае, не важно. Вы уже предложили полдюжины городов. Ни один из них не сможет служить символом так же, как Веларис.         Мор отвернулась, сжав губы. Кассиан, сидящий рядом с ней, бросал на неё беспокойные взгляды, явно пытаясь найти способ ей помочь. Он был неспокоен с самого начала ужина — почти так же, как тени Азриеля, которые вскоре отправятся к его шпионам, ведь планы на завтрашний визит во Двор кошмаров уже были готовы.         — Я всё ещё не понимаю, — сказала Фейра справа от меня. — Почему важен любой город, даже Веларис? Что такое Вератис? Почему королевы должны ему доверять?         Я открыл рот, чтобы ответить, но голос Мор разнёсся по столу, хотя она не смотрела ни на Фейру, ни на меня.         — Вератис — это самый древний дар моей семьи, — объяснила Мор. — Тот, кто владеет им, может показывать истину, показывать мир таким, каков он есть, в любом месте, в любое время, и многое другое. Он был выкован и дарован нашей семье, чтобы наш род мог делиться этой силой и сочетать её с врождённой магией. Вот почему королевы могли услышать мой рассказ и знать, что это правда, даже если…         Азриель наклонился вперёд напротив Мор, когда она сжала губы, пристально глядя на свою тарелку.         — Даже если это, в конце концов, ничего не изменило.         — С помощью Вератиса, — вмешался Кассиан, — королевы смогут увидеть Веларис и с абсолютной уверенностью понять, что он реален, что здесь безопасно, и, самое главное, что Риз — не тот злобный ублюдок, каким они его считают.         Кассиан быстро взглянул на меня, будто опасался, что я обижусь, но я лишь покачал головой. Он коротко кивнул мне в ответ.         — И ты уверен, — спросила Фейра, нерешительно скрещивая руки на столе и глядя на Мор с тревогой в глазах, — что нет ничего другого, что мы могли бы им показать? Ничего, что могло бы столь же убедительно…         — Нет, — ответил я.         Её взгляд резко переместился на меня, и она задумалась, обдумывая мои слова.         — Даже... — Она сглотнула, позволяя себе вспомнить, и видение нас, кричащих и корчащихся на залитом кровью полу Амаранты, мелькнуло по нашей связи, заставляя нас обоих невольно содрогнуться.         — Определённо нет, — отозвался я, отводя взгляд. Сделал глоток вина, поставил бокал обратно на стол и рассеянно провёл пальцами по его ножке. — Веларис — единственный путь. Завтра мы перенесёмся к подножию горы и оставшуюся часть пути преодолеем на крыльях. Вы трое, — я указал на Мор, Кассиана и Фейру, жалея, что приходится вовлекать Фейру, — поможете мне отвлечь Кейра, пока Азриель проскользнёт, чтобы забрать Сферу. Мы останемся там ровно столько, сколько нужно, чтобы избежать подозрений.         Мор резко встала из-за стола.         — Если всё, я пойду готовиться.         — Мор… — начал Кассиан, вздрогнув от её резкого движения и вскочив, чтобы следовать за ней.         Но моя кузина сделала всего несколько шагов, пробормотала:        — Мне нужно написать отцу, чтобы он знал, что мы приедем, — и исчезла в вихре перемещения. Её кожа была мертвенно-бледной.         Кассиан провёл рукой по волосам, его вспыльчивость, вероятно, была единственным чувством в комнате, превосходящим моё чувство вины. Азриель подошёл к нему, положив обвитую тенями руку ему на плечо.         — Я найду её, как только закончу с шпионами, — тихо сказал он.         — Она не станет…         — Я знаю, где она будет. И да, она станет.         Они обменялись тяжёлым взглядом, таким личным и глубоким, что Фейра и я невольно отвернулись.         Пауза. А потом:         — Ладно.         Азриель ушёл, Кассиан последовал за ним, даже не попрощавшись. Наступила долгая тишина, нарушенная только голосом Фейры, объявившей, что идёт прогуляться. Я не возразил.         Как только дверь за ней закрылась, я щёлкнул пальцами, убирая со стола всё, что осталось от ужина, и заменил бокал вина на нечто более крепкое, с янтарным оттенком.         Дом был слишком тих, пуст. Я налил себе новый бокал, и в тишине моей голове снова и снова всплывало лицо Мор, тот взгляд, которым она отказалась встретиться со мной перед тем, как уйти. Это ощущение было болезненно знакомым — таким же, каким я пережил утрату, когда Фейра впервые улыбнулась Таркину тем утром в Адриате, избегая моего взгляда. Сломанное и одинокое чувство.         Я сделал долгий глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость жжёт горло, как в тот раз, когда вручили мне кровавые рубины.         Таркин.         Фейра.         Мор.         Мор.         Сколько раз за эти годы она говорила мне, что её не тяготит быть королевой во Дворе, который когда-то сделал её рабыней по своей прихоти. Были дни, когда она возвращалась из Каменного города, полная силы, гордая, что держала суд над семьёй, которую презирала за то, что они ей сделали.         Но были и такие дни, как сегодня, когда я просил от неё слишком многого — украсть у своей семьи, приблизиться слишком близко к её собственной истории. И только её непреклонная решимость и верность нашему двору удерживали её от того, чтобы сломаться пополам.         Эти качества — и Азриель. Я надеялся, что ради нас обоих он уладит дела со шпионами и найдёт её как можно быстрее. Ранить её... было тем, чего я никогда не хотел. Никогда. Она заслуживала большего, чем то, что ей приходилось выносить ради нас с тех пор, как я её встретил. Она заслуживала всего, что может дать этот город, и ещё больше.         И всё же... завтра она наденет маску. Как и мы все. Кассиан — альфа-самец, доминирующий, с его сифонными камнями и аурой, что потрескивает, как огонь, заполняя вершины гор. Азриель — призрак, появляющийся и исчезающий, как дым, внушающий страх каждому, кого коснётся. И Фейра.         Я не хотел даже думать о том, кем Фейре придётся стать, если она пойдёт с нами завтра.         Фейра — которая сейчас бродит по моему городу, возможно, вспоминая, что она говорила о нём после того, как сбежала от Аттора, и думая, изменилось ли это. Фейра, которая теперь стала моей подругой. Смогу ли я пожертвовать этой дружбой, этим слабым огоньком надежды на большее, чтобы защитить свою корону — нашу корону, напоминала связь. Смогу ли?         За ужином я уже раз шесть прогнал этот образ из своих мыслей, зная, как она возненавидит меня за ту маску, которую мне придётся надеть завтра, если она пойдёт с нами. Ту, которая заставила её вернуться в место боли и пыток, где я рисовал на её теле, накачивал её зельями и ломал её кости. И не важно, зачем я это делал. Важно лишь, что я это сделал.         Может, Мор и Амрена были правы. Может, мне действительно стоит… сказать ей.         Я ждал её в холле у лестницы и не успел устать от ожидания. Фейра вернулась спустя около часа после того, как ушла; её щеки покраснели от холодного воздуха и быстрой ходьбы.         Она бросила на меня один взгляд и остановилась, нахмурив брови.         — Что случилось? — Сердце сжалось.         Забота. Моя пара волновалась за меня.         — Я размышляю, стоит ли просить тебя остаться завтра, — сказал я. Её подбородок дёрнулся в сторону, и она скрестила руки.         — Я думала, что иду, — сказала она, но в её взгляде была тихая мольба, скрытая за этими простыми словами. В её мыслях проскользнуло, что я хочу запереть её, как он. Я не мог ни взять её с собой, ни оставить. Как ни поступи, я был обречён.         Я провёл рукой по волосам, пытаясь не потерять равновесие. Лестница выглядела слишком заманчиво.         — Кем мне придётся стать завтра, то, что мне придётся сделать... это не то, что я хочу, чтобы ты видела. Как мне придётся обращаться с тобой, с другими...         — Маска Верховного правителя, — закончила она за меня, когда я не смог.         Шлюха...         Обоих нас. Мы оба будем шлюхами, если Фейра пойдёт.         — Да, — ответил я и сел, не в силах больше стоять. Угол ступеней ощущался остро у спины, как трон, на который мне предстоит взойти через несколько часов.         Фейра смотрела на меня, всё ещё стоя внизу. Сомнение и пламя исчезли из её взгляда.         — Почему ты не хочешь, чтобы я видела это?         «Скажи ей, Риз. Скажи ей правду.»         Мор...         «Скажи ей правду, чёрт возьми, или завтра я не пойду.»         Я тяжело вздохнул.         «Ладно, Мор. Ради тебя.»         — Потому что, — начал я медленно, — ты только недавно начала смотреть на меня не как на чудовище, и я не могу вынести мысли о том, что завтра, под этой горой, ты увидишь что-то, что вернёт тебя туда, где я нашёл тебя.         Фейра не отводила взгляд, и… через мгновение я увидел, как исчезает морщина на её лбу, почувствовал, как наша связь становится мягче, податливее. Но в её глазах не было страха, когда она смотрела в темноту.         — Позволь мне помочь, — сказала она решительно. — Всем, чем смогу.         Что станет с её решимостью, если я приведу её туда, наряжу, превратив в объект перед всем моим двором?         — Роль, которую тебе придётся сыграть, не из приятных, — произнёс я, чувствуя горечь в собственных словах.         Фейра, не раздумывая, подошла ко мне и заняла маленькое место рядом на лестнице. Она села так близко, что наши руки и колени соприкоснулись. Это простое прикосновение значило для меня почти столько же, сколько её взгляд, уверенный и глубокий, прямо в мои глаза, сквозь звёзды и тьму, когда она прошептала:         — Я тебе доверяю.         Моя подруга — моя пара.         Моё доверие.         — Почему Мор выглядела такой встревоженной, когда ушла? — спросила Фейра.         Я с трудом сглотнул. Сейчас Азриель, скорее всего, уже рядом с Мор. И ей, надеюсь, лучше.         — Я был там, во Дворе кошмаров, в тот день, когда её отец объявил, что она будет продана в жёны Эрису, старшему сыну Верховного правителя Двора осени. — Глаза Фейры расширились — и совершенно справедливо. — Эрис был известен своей жестокостью, и Мор… умоляла меня не дать этому случиться. При всей своей силе, всей своей дикости, у неё не было ни голоса, ни прав среди этих людей. А моему отцу было всё равно, что его кузены обращались со своими детьми, как с товаром для размножения.         Тот день был… ужасен. И Мор не столько умоляла меня спасти её, сколько плакала, оплакивая себя и готовая броситься в пропасть, если бы это хоть как-то её спасло.         — Что произошло? — Голос Фейры был едва слышен, едва громче шёпота. Я вдруг понял, что мне не хватает янтарного графина, оставленного на обеденном столе.         — Я отвёз Мор в иллирианский лагерь на несколько дней. Она увидела Кассиана и решила сделать то единственное, что могло разрушить её ценность для этих людей. Я узнал об этом только потом, и… это был хаос. С Кассианом, с ней, с нашими семьями. Это длинная история, но если вкратце, Эрис отказался жениться на ней. Сказал, что она осквернена незаконнорожденным-низшим фэйри, и что ему теперь легче переспать со свиньёй. Её семья… они… — Воспоминания обожгли меня, и боль в глазах, видевших её изувеченное тело, была всё ещё свежей. Я никогда не забуду, как она… как её тело было изувечено… и как Кассиан и Азриель пытались спасти её. Моя кузина. Моя Морриган.         С трудом подавив горечь, я продолжил, глядя на Фейру, которая молча сидела рядом, вслушиваясь в каждое слово:         — Когда они закончили, её выбросили на границе Двора осени, с запиской, прибитой к её телу, что она теперь проблема Эриса.         Фейра резко вдохнула. Я никогда не чувствовал нашу связь такой тихой, как в те недели молчания, когда она возвращалась во Двор весны.         — Эрис оставил её умирать в лесу. Азриель нашёл её только на следующий день. И мне стоило невероятных усилий удержать его от того, чтобы он не ворвался в любой из дворов и не перебил их всех.         Мор…         Она будет в порядке.         Но мне всё равно пришлось удерживать Азриеля магией, чтобы не дать ему покинуть её постель и вернуться в те осенние леса.         Спасибо, что нашёл её.         Я бы облетел весь мир и вернулся, чтобы найти её, — в тот день его взгляд был как камень.         Я знаю, что ты бы это сделал.         Тот день сделал нас семьёй — всех четверых. Я не позволил бы этому разрушиться. Тогда. Сейчас. Никогда.         Слишком многое. Это всегда было слишком, слишком много, казалось.         Возможно, почувствовав напряжение в моих жилах или стремясь облегчить своё собственное, Фейра нежно взяла меня за руку, и я позволил себе держать её. Её кожа была мягкой, и я бездумно водил пальцем по её ладони, чувствуя каждое прикосновение.         А потом она сказала мне тем же твёрдым голосом, который уже не мог быть сломлен, и никогда не будет:         — Скажи мне, что я должна сделать завтра.         Я тяжело вздохнул, но сжал её руку и рассказал своей подруге, какую роль ей придётся сыграть в моём Дворе Кошмаров.