Глава 35: Ты моя (Главы 54-55)

      Было только одно место, где она могла быть. Инстинкты несли меня туда с пугающей скоростью, но все равно прошло почти полдня, прежде чем я добрался до неё.         Ветер яростно бил мне в спину. Первые несколько часов были ничем иным, как борьбой за концентрацию, когда я сосредотачивался на ритмичных взмахах крыльев, чтобы удержаться в воздухе. Мышцы дрожали, преодолевая начальные потоки, но я поднялся выше, устремился в небо, и лёгкий дождь освежал меня, ведя на север.         К Фейре.         Когда я приземлился на поляне у озера и увидел дым, струящийся из трубы маленькой хижины, а в окнах мерцали свечи, я почувствовал себя взволнованным и, как ни странно, недостойным женщины внутри, которую я так долго обманывал.           Но я закончил с ложью. Пока она позволит мне остаться, я отдам ей всё.         Я шагал по снегу, всё ещё такому чистому и свежему здесь, в горах, и замер у двери. Внутри было тихо, но её запах наполнил воздух. Мой кулак стукнул по двери, этот звук прокатился по всему дому, умоляя её ответить.         Тихие шаги, пауза, и затем… вот она. Фейра.         Её аромат ударил меня, как только дверь открылась: сосна и трава, тёплое солнце и лёгкий жасмин, с лёгкими оттенками моря — запах, который я впервые почувствовал, когда она спасла меня. Он был настолько сильным, что на миг отвлёк меня от того, как краска покрывала её руки и одежду. Запах висел в воздухе дома.         Между нами повисло долгое, напряжённое молчание, пока мы просто смотрели друг на друга. Я не знал, сколько оно длилось, лишь ощущал переполняющее облегчение, когда её взгляд смягчился, и она шагнула в сторону, давая мне войти. В своём кремовом свитере, с растрёпанными волосами и кончиками пальцев, испачканными краской… Котел, она была как во сне.         И сама хижина тоже.         Наша семья владела этим местом веками — наше личное убежище. Морриган и я приезжали сюда каждое лето, хотя бы на неделю. А когда мы подросли, я брал своих братьев на осеннюю охоту. Не было ни одного квадратного дюйма, который бы не был связан с каким-то воспоминанием. А теперь Фейра добавила к этому месту ещё десятки новых.         Стены были покрыты краской. Свежие мазки разбросаны тут и там, эскизы и рисунки… всего. Цветы на столах, сосульки и весенние цветы на стенах. Холодная деревянная обшивка вдруг наполнилась цветом и теплом. Кажется, я то ли выругался, то ли ахнул, глядя на всё это, пока мой взгляд не остановился на самом поразительном — над дверным проёмом в коридор.         — Ты нарисовала нас, — сказал я. Это были мои первые слова. И действительно, Фейра нарисовала. Четыре пары глаз, принадлежащие четырём самым важным людям в моей жизни, кроме неё, смотрели на нас сверху. Мор стояла рядом с Азриелем, затем шла Амрена, а Кассиан завершал композицию справа.         Фейра внимательно наблюдала за мной.         — Надеюсь, ты не против.         Как я мог быть против? То, что она сделала, было… потрясающе.         — Азриель, Мор, Амрена и Кассиан, — произнёс я, называя их по одному, глядя на нарисованные глаза. — Ты ведь понимаешь, что кто-то из них обязательно нарисует усы под глазами того, кто его разозлит в этот день?         Я отвёл взгляд от стены и посмотрел на неё, чувствуя, как дыхание снова застыло в груди. Она улыбалась или, по крайней мере, отчаянно пыталась сдержать улыбку.         — О, Мор уже пообещала это сделать, — ответила она.         Морриган.         - Что?         - Увидишь.         Она знала. Она знала обо всём этом и не сказала мне ни слова. И я был рад, что она не сказала — сюрприз того стоил. Оставалась лишь одна деталь, которой не хватало.         — А мои глаза? — спросил я.         Фейра шагнула вперёд, и я услышал, как отчётливо и сильно бьётся её сердце. Оно звучало мощно, дико и… готово.         — Я боялась их нарисовать.         — Почему?         — Сначала потому, что была так зла на тебя за то, что ты не рассказал мне. Потом — потому, что боялась, что они мне слишком понравятся, и я пойму, что ты… не чувствуешь того же. — У меня болезненно сжался живот от этих слов. — А затем… потому что я боялась, что, если нарисую их, то буду так сильно хотеть, чтобы ты был рядом, что просто начну смотреть на них весь день. И это показалось мне жалким занятием.         Холод от улицы исчез, и едва уловимая улыбка появилась на моём лице, отозвавшись на её почти-улыбку.         — Именно, — тихо произнёс я.         Фейра перевела взгляд на дверь.         — Ты прилетел сюда.         — Мор не сказала, куда ты ушла, и не так много мест могут сравниться по безопасности с этим. Поскольку я не хотел, чтобы наши друзья из Сонного королевства выследили меня до тебя, мне пришлось идти по старинке. Это заняло… какое-то время.         Она сглотнула и посмотрела на меня с таким… голодом, словно не могла поверить, что я здесь и в целости. В последний раз, когда она видела меня, я едва не умер.         — Тебе… уже лучше? — тихо спросила она.         — Полностью исцелился. Быстро, учитывая яд. Благодаря тебе.         И вот оно. Связь между нами за пульсировала, притягивая меня к ней, пока Фейра шагнула на кухню, избегая встретиться со мной взглядом. Я слышал, как её сердце трепетало, и, ведомый этим биением, я приблизился к ней.         — Ты, должно быть, голоден. Я разогрею что-нибудь.         Я остановился, резко, как и начал, и Фейра это заметила. Она оглянулась через плечо, копаясь в кухонном шкафу и зажигая конфорку. Связь настойчиво подталкивала меня, давила, стучала в груди.         — Ты бы… приготовила мне еду? — спросил я.         — Разогрела, — поправила она с притворным возмущением. — Я готовить не умею.         И внезапно… моя пара готовила для меня — или, точнее, разогревала. Она исполняла своё право как женщина и пара, даже не осознавая этого. Она вылила суп из банки в кастрюлю и аккуратно помешивала его над горелкой. Это могло быть водой. Это могло быть грязью. И всё равно я хотел каждую каплю, предвкушение заставляло мой желудок сворачиваться.         — Я не знаю правил, — сказала Фейра, бросив на меня взгляд, стоя посреди кухни. Я оставался на месте, не смея подойти ближе. — Тебе нужно объяснить их мне.         Её пальцы осторожно перемешивали суп.       Моя.       Моя — вся моя.         Каждая клеточка во мне вибрировала от этого ощущения. Насколько сильно она чувствовала это? Насколько она теперь знала, когда правда открылась перед ней?         Я прочистил горло, но голос всё равно прозвучал хрипло.         — Это… важный момент, когда женщина предлагает еду своему партнёру. Это идёт от тех зверей, которыми мы были давным-давно. Но до сих пор это имеет значение. Впервые — это важно. Некоторые пары даже устраивают праздник, чтобы женщина могла формально предложить еду своему партнёру… Обычно так поступают богатые. Но это означает, что женщина… принимает узы.         Фейра не подняла взгляд от кастрюли. Её движения замедлились, и затем она прошептала:         — Расскажи мне историю — расскажи мне всё.         Она хотела знать — заслуживаю ли я её, достаточно ли хорош, примет ли она меня.         Моя пара.         И, независимо от того, чувствовал ли я себя достойным или нет, я знал, чего хочу. Я вытащил стул из-за обеденного стола, сел напротив неё и рассказал своей паре всё.    

***

          История о нас была длинной, тянулась далеко назад — к Амаранте, к нашему первому знакомству и Войне.         Сначала Фейра не смотрела на меня, но по мере того, как мой рассказ продолжался, её взгляд медленно отрывался от горелки, пока суп начинал закипать, как и связь между нами.         Я рассказал ей всё. Как Амаранта захватила меня во время войны и как мой отец спас меня. О том, что произошло после, и как это всё повлияло на возвращение Амаранты в Притианию, на то, что осталось от Тамлина и меня после гибели наших семей. Я рассказал, как та рыжеволосая тварь захватила меня снова, как я был вынужден подчиняться, чтобы защитить своих. И, наконец, когда слёзы уже текли по нашим лицам, я рассказал своей паре о том, как она впервые явилась мне в видениях и снах, не давая мне покоя, но удерживая меня от безумия. Как я нашёл её на Каланмай, как дрожал, когда Аттор тащил её в Подгорье, чтобы заключить сделку, и как изо всех сил боролся, чтобы она выжила в испытаниях, только чтобы она всё равно погибла. И всё, что поддерживало свет в её глазах, — это связь.         Фейра замерла, слушая, как я описывал всё, что случилось в Подгорье, как Котел подсунула мне связь, не открыв её ей, и всё, что произошло после. Даже со слезами на глазах она выглядела прекрасно.         — Когда ты наконец пришла сюда… я решил, что не скажу тебе. Ничего из этого, — признался я, чувствуя, что мой разум истощён. — Я не собирался освобождать тебя от сделки, потому что твоя ненависть была лучше, чем две другие возможности: что ты ничего не чувствуешь ко мне, или что ты… можешь чувствовать то же самое. А если бы я позволил себе любить тебя, ты бы была отнята у меня. Как была отнята моя семья, как были отняты мои друзья. Поэтому я не сказал тебе. Я смотрел, как ты угасала. Пока не настал тот день… когда он запер тебя.         — Я бы убил его, если бы он был там. Но я нарушил несколько очень, очень фундаментальных правил, забрав тебя. Амрена сказала, что если я добьюсь твоего признания в том, что мы — пара, это предотвратит любые проблемы, но… я не мог навязать тебе эту связь. Я не мог пытаться соблазнить тебя, чтобы ты её приняла. Даже если это дало бы Тамлину повод развязать войну против меня. Ты уже прошла через слишком многое. Я не хотел, чтобы ты думала, что всё, что я делаю, — только ради того, чтобы удержать тебя и обезопасить свои земли. Но я не мог… — я задрожал, слова давались с трудом под её пристальным взглядом, наполненным такими разными эмоциями. — Я не мог перестать быть рядом с тобой, любить тебя, желать тебя. И я всё ещё не могу держаться в стороне.         Я откинулся назад на стуле, чувствуя, как мышцы отказываются держать меня, как будто всё истощение скопилось в сердце. Холод полёта всё ещё цеплялся за мои крылья, за руки, и дрожащий вздох сорвался с губ, пока я ждал. Ждал, чтобы Фейра приняла решение.         Со слезящимися глазами она обернулась к горелке, где суп бурлил. Она выключила огонь. И если прежде я отвергал возможность этого момента, то теперь уже не сомневался. Ни в том, как её руки дрожали, когда она доставала миску с полки, ни в том, как прикусила губу, наливая суп. И когда она принесла его к столу, и спросила так тихо, словно никогда прежде не решалась произнести эти слова:         — Ты любишь меня?         Я кивнул, и Фейра поставила миску передо мной вместе с ложкой. Её голос был хриплым, когда она заговорила.         — Тогда ешь.         И я ел.    

***

          Я больше никогда не смогу смотреть на суп так же скучно и безразлично, как раньше.         Фейра приняла связь. Она выбрала меня. Моя пара — у меня была пара.         Но она молчала, и мне потребовалась вся сила, накопленная за пятьсот лет, чтобы удерживать дрожь в руке, пока я подносил каждую ложку ко рту, не отрывая взгляда от неё через стол.         — Ты ничего не скажешь? — спросил я, доев.         — Я уже знала, что скажу тебе, как только увидела тебя на пороге, — ответила Фейра. Наши сердца теперь словно били в такт.         — А сейчас? — переспросил я, чувствуя, как начинает нарастать напряжение.         Фейра подошла ко мне. Я следил за каждым её шагом, слышал каждый её вздох, не упуская ни одного мягкого движения её длинных, изящных рук. Она подошла ко мне и устроилась у меня на коленях, обхватив меня. Я сжал её бёдра, изо всех сил стараясь не дрожать от страха, что она всё же отвергнет меня, несмотря на всё, что мы прошли. Что Тамлин всё-таки одержит верх, и это станет последним ударом.         Но глаза Фейры встретили мой взгляд, её собственный — глубокий и понимающий. Наполовину я надеялся, что она ничего не скажет… что она просто останется рядом. Но я готов был сделать всё, чтобы она была счастлива, если бы она только позволила.         — И сейчас, Ризанд, я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, — сказала она.         Я сломался.         — Я хочу, чтобы ты знал… — Она остановилась, чтобы стереть слёзы, текущие по моему лицу, — слёзы, которые струились сильнее, чем прежде. — Я хочу, чтобы ты знал, — продолжила она, её голос звучал низко и мягко, унося с собой боль и тревогу, — что я сломлена и всё ещё исцеляюсь, но каждая частичка моего сердца принадлежит тебе. И для меня честь — честь быть твоей парой.         Я не знал, что сердце может разломиться, и что я могу радоваться этому, пока это не случилось в этот миг.         Она выбрала меня. Моя пара выбрала меня. Я нашёл её, сражался за неё, открыл ей свою душу, и она не убежала в страхе, как это делал весь остальной мир, взглянув на меня.         Моя пара.         Моя подруга, которая не позволила мне исчезнуть, не дала мне распасться на части. Которая был рядом, когда вокруг царила тишина, а моя надежда угасала.         Моя пара.         Моя защитница, которая спасла меня — тело, разум и душу. Которая встретила смерть с открытыми объятиями.         Моя пара.         И теперь она вся моя. Моя.         Когда это стало реальностью, я чувствовал себя ошеломленным до глубины души. Никакие знания с Каланмай не могли подготовить меня к этому ощущению невесомости, которое захватило меня, заставив рухнуть, только для того, чтобы моя пара могла снова удержать меня. Это было всем. Я ослаб в её объятиях, моё тело словно растворилось, пока она держала меня, нежно проводя пальцами по моим волосам, как обещание больше никогда не отпускать.         — Я люблю тебя, — повторила Фейра. — И я пережила бы каждую секунду этого снова, чтобы найти тебя. Если будет война, мы встретим её. Вместе. Я не позволю им забрать меня у тебя. И не позволю им забрать тебя у меня.         Я приподнял голову с её плеча, мне нужно было видеть её лицо, понять, насколько абсолютно и безвозвратно она верит в каждое своё слово. Но я так сильно плакал, что едва мог разглядеть её перед собой.         Фейра наклонилась ко мне с такой бережной нежностью, что моё тело замерло. Она поцеловала каждую слезу по очереди, словно шепча обещание, которое звало меня к себе. Я тоже когда-то целовал её слёзы.         Моя пара. Моя пара. Моя пара.         Когда она закончила — когда исчезла каждая солёная капля, оставленная её поцелуями, — она посмотрела на меня с той же уверенностью.         — Ты мой, — прошептала она, и её слова проникли глубоко внутрь, прошли сквозь меня. Моя душа откликнулась, прежде чем я её поцеловал.         Я вложил в этот поцелуй всё своё существо, мои губы двигались с нежностью и ясностью, объясняя ей, как она для меня бесценна, как я благодарен, что она выбрала меня. Это был поцелуй, который мы должны были разделить, поцелуй, который я украл у нас в Подгорье. Тот, который говорил "доброе утро", "я буду скучать", "добро пожаловать обратно" и "ты моя". Поцелуй, чтобы начать и завершить всё.         Руки Фейры обвили меня, притягивая к себе, её губы раскрылись, позволив мне углубить поцелуй. Наши языки встретились, и искра жара, пронзившая меня, изменила этот миг. Я напрягся под ней, напрягся для своей пары. Фейра тоже это почувствовала и застонала мне в губы — этого оказалось достаточно.         Я подхватил её и уложил на стол, её ноги обвили мои бёдра, удерживая меня ближе. Я едва замечал разбросанные по столу краски и кисти; они не имели значения. Больше никакого ожидания — мне нужно было, чтобы она была со мной, здесь и сейчас. Связь подстёгивала каждое мгновение, призывая нас отдать друг другу всё.         Мои губы жадно спустились к её шее, руки быстро стянули её рубашку и бросили её на пол. Я на мгновение замер, любуясь её полуголым видом, испачканным каплями краски, прежде чем губы снова опустились на её грудь.         Пальцы Фейры зарылись в мои волосы, её дыхание говорило о том, как ей это нравилось. Я дерзко провёл языком по её напряжённому соску, когда моя рука скользнула по столу… и прямо в лужу краски.         Я не смог сдержать смех. Звук вырвался из меня, и это было прекрасно. Это обещало быть хаотично, и это было именно тем, что нужно. Я окунул пальцы в краску и лениво провёл круг вокруг её груди, наслаждаясь её взглядом, устремлённым на мои руки. Затем вывел линию вниз по её животу, заканчивая стрелкой, указывающей на горячее место между её бёдер. Фейра жадно следила за каждым моим движением.         — Чтобы ты не забыла, где это закончится, — произнёс я с дьявольской улыбкой.         Фейра зарычала, и я рассмеялся снова, чувствуя, как внутри меня ликует древний зверь от её реакции. Всего этого было так много, так невероятно. Я решил, что проведу её через весь спектр ощущений, покрывая её вторую грудь поцелуями, дразня её движениями своих бёдер. Она извивалась подо мной, цепляясь за меня. Месяцы ожидания, казавшиеся целой вечностью, ради этого момента — и я не собирался его тратить впустую. Я докажу ей, насколько она важна для меня.         Мы были сплетением краски и тел, пока она помогала мне стянуть доспехи, пока не остались только брюки. И тогда мы остались кожей к коже, жадно прижимаясь друг к другу, наши губы снова слились в поцелуе. Её обнажённая кожа, прижатая к моей груди, ощущалась словно небо.         Я больше не мог ждать.         Я сдёрнул с неё брюки, оставляя её совершенно обнажённой передо мной. Хотя я знал, что она хотела, чтобы я взял её полностью прямо сейчас — желание, о котором она кричала через связь, пульсируя в ответ на меня, — я был настроен продлить её наслаждение.         Я подтянул её к краю стола, и она ахнула, осознав, что я собирался сделать. Я закинул её ноги себе на плечи и преклонил колени перед ней у края стола, ради неё одной и больше ни перед кем. Склоняясь перед моей Фейрой.         Первый лиз моего пиршества был медленным и мучительным, и вкус его был божественным, а её голос, прорывающийся наружу, лишь подстегнул меня. Я набросился на нее, вылизывая ее складки и покусывая во всех нужных местах, заставляя ее тело дрожать и задыхаться до такой степени, что мне пришлось удерживать ее бедра на месте. Она пыталась выгибаться, когда мои зубы нарезали круги вокруг ее клитора, и я провел рукой по ее животу, теперь полному и изогнутому от ее пребывания в моем дворе - нашем дворе.         Когда я почувствовал, как она приближается к своему пику, её желание током пронеслось по нашей связи. Я поднялся чуть выше, скользнул пальцами внутрь, толкая их глубже и сильнее, пока она не разбилась на осколки, едва успев прошептать моё имя.         — Риз... — простонала она.         Это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.         Связь между нами усилилась, и я прижимал её крепче, двигался быстрее, пока она снова не достигла оргазма ради меня. Ещё, ещё, ещё — призыв разносился по нашей связи.         Я никогда не чувствовал себя столь самодовольным, как в тот миг, когда увидел её, расслабленную, будто расплавленную, в моих руках — результат моей работы. Гордость вспыхнула в груди, и на моём лице проступила дикая, инстинктивная ухмылка.         — Ты моя, — прорычал я, прежде чем поднять её обмякшее тело и отнести в спальню, которая станет нашим гнездом на ночь.         Я уложил её на кровать и скинул последние остатки своей одежды, чтобы полностью соединиться с ней. Её взгляд задержался на мне, и я видел, как её зрачки расширились, когда я освободил свой твёрдый, жаждущий её член. Мои крылья расправились сами собой. Она когда-то спрашивала меня об этом, пока мы летали, и я сказал ей, что никогда не позволю себе быть столь уязвимым перед кем-то.         Но с Фейрой всё было иначе. Она была моей парой, моей равной, и заслуживала каждую часть меня, которую я мог ей отдать, включая мои крылья.         Они расправились за моей спиной, полные силы, пока я наклонялся над ней. Я видел восхищение в её глазах, когда она осторожно протянула палец и провела по изгибу одного из крыльев, заставляя всё моё тело затрепетать от этого лёгкого касания.         — Поиграем потом, — сказал я сквозь стиснутые зубы, когда она ухмыльнулась. Я прервал ее поцелуем и с наслаждением ощутил, как ее ноги обхватили мою талию, а наш поцелуй углубился в новую неистовую страсть. Котел, она идеально подходила мне. И я так сильно хотел ее. Я хотел ее так сильно, как никогда не хотел женщину или, возможно, вообще ничего в своей жизни. Я был так близок к тому, чтобы взять ее, но не смог удержаться от последней дразнилки, когда прижал свой член к ее входу и остановился.         Рык, сорвавшийся с её губ, принес мне удовлетворение, которого я жаждал. Под её кожей пробуждались воительница, любовница и львица, её энергия разрывала нашу связь и превращала нас в нечто, чего ещё не видела вселенная.         — Поиграем потом, — сказала она, вернув мне мои же слова и заставив меня рассмеяться. Но потом я скользнул в нее, смотрел, как закрываются ее глаза, как я заполняю ее, все глубже и... Фейра, Фейра, Фейра... Черт, как же ей было хорошо. Идеально. Мы были идеальны.         Её глаза открылись, когда она приспособилась к движению, и я знал, что она ощущает то же самое удовлетворение. Но мне нужно было услышать это от неё. Я хотел, чтобы она повторяла эти слова снова и снова, прежде чем мы двинемся.         — Скажи это снова, — вздохнул я, отчаянно желая услышать, как она снова заявляет обо мне. И она сказала.         — Ты мой, — выдохнула она.         И тогда я начал двигаться, медленно и глубоко, снова и снова. Каждый толчок, каждый выход и возвращение были ещё сильнее, ещё глубже, пока она не прошептала снова:          — Ты мой.          С каждым движением я ускорял ритм, её руки крепко держались за меня, её лицо напрягалось, когда между нами нарастало ощущение, угрожающее вскоре разорвать нас обоих.          Связь между нами была ощутима. Я видел её, чувствовал её, даже улавливал её запах. Я чувствовал, как Фейра становится мной, а я - ею, и это заставляло меня все глубже проникать в нее, безрассудно целовать ее, отдавая все, что мог. Она продолжала требовать меня своими словами, даже когда ее руки находили другие способы взять меня, скользя по моей груди, по моим испачканным краской волосам и по моим крыльям.         И её прикосновения к крыльям… О, милосердие, мои крылья. Её пальцы рассказывали на них истории, словно прокладывая путь к новой легенде, создавая на месте старых шрамов обещания и надежды.         — Я люблю тебя, — прошептал я, и она кончила, разрываясь на части. Я почувствовал, как она обхватила мой член, как наслаждение захлестнуло ее, и мы полностью стали единым целым, спарившись навсегда, до того дня, когда весь остальной мир исчезнет, и даже тогда мы не расстанемся, я был уверен в этом. Я никогда не чувствовал ничего столь великолепного и не понимал ничего столь прекрасно, как в тот миг, когда смотрел, как она кончает для меня. Из меня вырвался рев, когда я вошел в нее так глубоко и сокрушительно, что я почувствовал, как затряслась земля вокруг хижины.         Мы остались так, неподвижно, тяжело дыша после всего, пока её руки не нашли моё лицо, и она не подарила мне тёплую, счастливую улыбку.         И моя жизнь стала идеальной.    

***

          Мы долго оставались вместе в тишине хижины. Мои руки без всяких преград скользили по её телу, наслаждаясь каждым прикосновением, ощущением её кожи под моими пальцами. Мы просто были рядом, и я чувствовал, как воспоминания о нашем пути вырываются из меня, будто я никогда не смогу сказать достаточно, чтобы выразить своё обожание.         — Думаю, я влюбился в тебя, — сказал я, — в тот момент, когда понял, что ты собираешь кости, чтобы устроить ловушку для Мидденгардского червя. Или, может быть, в момент, когда ты показала мне жест за то, что я тебя дразнил. Это напомнило мне Кассиана. Впервые за десятилетия мне захотелось смеяться.         Я хотел рассмеяться, вспомнив тот редкий момент радости среди океана боли. Но Фейра восприняла это немного иначе.         — Ты влюбился в меня, — сказала она с приподнятой бровью, — потому что я напомнила тебе твоего друга?         Я щелкнул её по носу, наслаждаясь тем, как она вздрагивает под моим прикосновением.         — Я влюбился в тебя, дорогая, потому что ты была одной из нас — потому что не боялась меня и решила завершить свою победу, бросив ту кость в Амаранту, как копьё. В тот момент я почувствовал дух Кассиана рядом и готов поклясться, что услышал его слова: «Если ты на ней не женишься, тупица, я это сделаю».         Фейра рассмеялась, её тело вздрогнуло, но потом она снова замерла. Я уже было подумал, не сказал ли что-то не так, но, следуя за её взглядом, увидел, что она смотрит на пятна краски, что покрывали нас обоих. Мы были измазаны повсюду. Мои волосы, татуировки и даже крылья были усыпаны её краской. И мне... это понравилось, как будто она отметила меня, сделав меня своим. Эти следы покрывали и её кожу — её грудь, её бёдра, её живот.         — Как удачно, что ванна здесь достаточно большая для двоих, — сказал я с дьявольской ухмылкой.         Фейра хитро улыбнулась и попыталась в прыжке опередить меня, но я крепко обхватил её и перенёс нас обоих к подогретой ванне. Взял мыло и губку из корзины, волшебным образом появившейся рядом, пока Фейра нырнула в воду. Когда она вынырнула, я протянул ей губку.         — Кто-то измазал мои крылья, — добавил я с показной серьёзностью.         С удовольствием услышав приказ развернуться, я подчинился, раскрыв крылья полностью, предоставляя их своей паре. Тепло воды приятно расслабляло, но ничто не могло подготовить меня к её прикосновениям. Мои руки машинально вцепились в края ванны, когда она начала нежно и методично очищать их. Это было роскошно и… сбивало с ног. Мой член дрогнул, становясь твёрдым ещё до того, как исчезли первые пятна краски. Кажется, Фейра заметила это и хихикнула у меня над ухом.         — По крайней мере, слухи о том, что размах крыльев коррелирует с размером других частей тела, оказались правдой, — сказала она, и я фыркнул, чувствуя, как по телу прокатывается волна удовольствия.         Но моё расслабление длилось недолго, потому что она заговорила снова. Как удивительно, что каждое её слово, каждое прикосновение, каждое действие этой невероятной женщины полностью управляли моими эмоциями. Я жил каждым её словом, следуя за нашей связью, которую она вела так, как хотела, так, как мы оба жаждали.         — Думаю, я влюблялась в тебя какое-то время, — произнесла Фейра, её голос был таким тихим, что у меня сердце замерло. — Но я поняла это на Звездопаде. Или почти поняла и так испугалась, что не захотела смотреть глубже. Я была трусихой.         Моё сердце сжалось от боли и вспышки вины.         — У тебя были веские причины избегать этого, — сказал я, пытаясь оправдать её сомнения.         — Нет, не было, — мягко возразила она. — Ну, может, отчасти из-за Тамлина. Но это не имело никакого отношения к тебе, Риз. Никакого. Я никогда не боялась последствий быть с тобой. Даже если все убийцы мира будут охотиться на нас... Это того стоит. Ты того стоишь.         Моя голова опустилась, а глаза заслезились. Я едва мог говорить, не говоря уже о том, чтобы дышать, но мне удалось выдавить из себя сдавленное:         — Спасибо.         Фейра поцеловала меня в шею, её пальцы скользнули к моей щеке, нежно стирая любую неуверенность, которая ещё могла остаться. Закончив очищать мои крылья, я взял мыло и губку и мягко повернул её, чтобы начать смывать краску с её спины.         — Что дальше? — спросила она, а ощущение её кожи под моими пальцами было захватывающе.         — Это зависит от тебя, — сказал я, обдумывая возможные варианты. — Мы можем вернуться в Веларис и провести обряд подтверждения связи у жрицы — не волнуйся, это будет точно не Ианта, — и стать официально Обрученными. Можем устроить небольшой ужин с нашими… друзьями. Если, конечно, ты не хочешь чего-то масштабного, хотя, думаю, мы оба не слишком любим большие вечеринки.         Фейра со вздохом согласилась.         — Или мы можем предстать перед жрицей и стать мужем и женой, если хочешь, чтобы у тебя было более привычное человеческое название для меня.         — А как ты будешь меня называть? — поддразнила она.         — Пара, — ответил я, ощущая, как этот титул звучит сейчас более правдиво, чем когда-либо прежде, и, пока мои пальцы массировали её спину, я прошептал: — Хотя и называть тебя женой тоже звучит заманчиво. Но если ты хочешь подождать, мы можем ничего из этого не делать. Мы обручены, и это не зависит от того, объявим ли мы об этом миру или нет. У нас есть время, чтобы всё обдумать.         Она повернулась ко мне, такая уверенная и яркая, что я вспомнил тот день, когда показал ей военную комнату, когда мы размышляли, кем она могла бы быть, если вдруг пара или жена окажутся недостаточными. Нет, у меня было ещё одно звание, которое я намеревался дать Фейре, как только мы вернёмся в Веларис.         — Я имела в виду Юриана, короля Сонного королевства, королев и Котел, — сказала Фейра, усмехнувшись, — но рада, что у меня есть так много вариантов в наших отношениях. И что ты готов сделать всё, чего бы мне захотелось. Похоже, я целиком подчинила тебя себе.         Черт, она была божественна. Её слова мгновенно разбудили во мне жгучее желание, и я прошептал:         — Жестокое, прекрасное создание. — Фейра фыркнула, но я уловил сомнение, проскользнувшее через нашу связь, — сомнение в том, что я могу находить её столь притягательной, хотя я знал, что это правда. — Ты и правда, — подтвердил я, заверяя её. — Ты самая красивая, кого я когда-либо видел. Я понял это с того самого момента, как впервые увидел тебя на Каланмай.         Эти слова, казалось, задели что-то в ней, и я увидел, как на её глазах блеснули слёзы, которые и ломали, и возрождали меня одновременно. Мне нужно было, чтобы она знала, как она прекрасна.         — Что ж, это к лучшему, — сказал я, поглаживая её нежное лицо, которое я так любил. — Потому что ты думала, что я самый красивый мужчина, которого ты когда-либо видела. Так что мы квиты.         Фейра нахмурилась, и я рассмеялся, почувствовав, как волна облегчения и счастья пронеслась по моему телу. Я притянул её к себе, посадив на свои бедра, как в тот самый момент, когда она впервые призналась, что выбрала меня. Тогда это произошло на стуле, ещё до всех этих красок и страстных признаний.         — Завтра, — сказал я, и в этот миг между нами повисло напряжение, связанное с тем, что я знал, прервёт наш рай. — Завтра мы уезжаем к твоим сестрам. Королевы прислали сообщение. Они вернутся через три дня.         Глаза Фейры расширились.          — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — спросила она.         Я не мог сдержать радость, восхищаясь видом своей Фейры — моей, чтобы созерцать, любить, ощущать. Мой взгляд скользнул по её телу, и я заметил, как её кожа начала покалывать от тепла.         — Я немного отвлёкся, — ответил я с лукавой усмешкой, чувствуя это тепло и ещё что-то, не поддающееся объяснению.         И вдруг это случилось. Тепло на её коже стало реальным, и спокойное выражение лица Фейры перешло в ослепительное сияние, исходящее из каждой её поры, каждой кости, каждого удара сердца. Моё сердце преклонилось перед ней, захваченной этим светом, такой яркой, что у меня перехватило дыхание.         — Ну, теперь я могу хвастаться тем, что буквально заставляю свою пару светиться от счастья, — проворковал я.         Фейра засмеялась, и её свет стал ещё ярче. Я поддался инстинкту и потянулся к ней, целуя её, пока у нас не закружилась голова. Я почувствовал, как её тело снова зовёт меня к себе, отвечая на моё желание, но на этот раз мне хотелось кровать. Я поднял её и, мокрыми, скользящими шагами перенёс нас к постели, опустив её на простыни, чтобы она могла полностью ощутить своё сияние. Она была так же очарована светом, как и я.         — Двор дня? — спросила Фейра, и её голос дрожал от волнения и удивления.         Она была невыносимо прекрасна, и она была вся моя.         — Мне всё равно, — ответил я хрипло и позволил себе сорваться, убрав все ограничения со своих сил. Я ответил на её свет своей тьмой, и комната наполнилась густой, глубоководной тьмой — снами, звёздами, лунным светом, хаосом. Всё это разлилось вокруг нас, сливаясь со светом, исходящим от Фейры, тем светом, что привёл меня домой.         Она потянулась ко мне, притягивая для поцелуя, и я подчинился ей с благоговейной нежностью, пока её губы, её язык не стали огнём против моих, и она легко уложила меня на кровать. Я почувствовал, как её руки прижали меня, мои крылья распластались по матрасу, и на мгновение я ощутил проблеск паники.         — Мой иллирианский малыш, — промурлыкала она, и я напрягся, пока её рука не скользнула вниз по моей груди и не замерла там, где могла сломить меня. Ее глаза наполнились злым умыслом, и я понял, что сейчас произойдет - месть. Фейре внезапно взяла мой член в руку. Кончики ее пальцев начали опасную игру по моей головке, от которой по коже побежали мурашки.         Моя пара. Моя пара. Моя пара.         Эта рука должна была быть на мне, а мой член - в ней. Но она остановила меня, прошептав соблазнительным тоном:         — Теперь моя очередь, — и её взгляд сказал мне, что я позволю ей делать всё, что она захочет. Я пытался держаться, улыбаясь с тем самым высокомерным видом, зная, как сильно это заводит её, но когда её губы обхватили меня, весь мой образ Верховного правителя исчез.         — Чёрт, — закричал я, подрагивая бедрами. В ответ Фейра лишь глубже вогнала меня в себя и сдержала смех, когда ее зубы слегка провели по коже. Мои руки вцепились в простыни, и я застонал от удовольствия, пульсирующего в моем сердце с каждым толчком. Контроль улетучился, когда я приоткрыл глаза и увидел её золотистые волосы, опущенные между моих ног.         В одно быстрое движение я перевернул её, уложив на живот, и, подняв её бёдра, не теряя времени, вошел в нее. Это было ошеломительно — такое же яркое ощущение, как и в первый раз. Она простонала, уткнувшись в подушки, а её тело охватило меня, когда ещё больше света залило нашу темноту, словно отвечая на наш общий ритм.         Её сияние могло убить меня. Если бы не жгучее желание любить её, слиться с ней и существовать в ней как можно дольше, я мог бы просто умереть, впитывая её всю целиком. Никто и ничто в мире не могло сравниться с Фейрой. Даже Котел ошибся — я никогда не смогу соперничать с моей парой. Я стал целовать ее спину, медленно входя и выходя из нее.         — Посмотри на себя... — прошептал я, захваченный её видом.         Фейра повернулась, чтобы увидеть, как мы соединились, не только физически, но и в равных долях света и тьмы. Мы были двумя сторонами одной медали, одна и та же энергия протекала в двух разных телах, которые мне предстояло всю оставшуюся жизнь пытаться сшить воедино. Одного взгляда на нас и на то, что нас связывает, было достаточно, чтобы она снова растворилась для меня.         Но этого было недостаточно. Будет ли когда-нибудь достаточно? Я хотел её снова и снова. Я приподнял её, оставляя её спиной к моей груди, всё ещё будучи внутри неё, и обхватил каждую часть её тела, ощущая, как она отдаётся мне без остатка. Я сбился со счёта, сколько раз она достигала высшего блаженства, и сам не понимал, как мне удавалось держаться.         Но когда она кончила в меня, и мое имя на ее губах растворилось, я понял, как именно я хочу кончить. Я медленно вышел из неё и опустился на спину, оставляя её сверху. Вспышка воспоминания пронеслась в моём сознании — время, которое я хотел бы оставить в прошлом, время, которое сотрётся в ночи вместе с моей парой, с нашей связью, растущей между нами.         Фейра заметила это и замерла. Её взгляд смягчился, и я увидел в нём понимание, прощение и принятие. Она светилась для меня, ещё ярче, ещё теплее. Она была жизнью. Она была любовью. Она была возрождением.         Моя пара. Моя пара. Моя пара.         Мне стоило невероятных усилий удержаться, не потеряться снова в этом чувстве, не рухнуть. С нежностью, которой мне никогда не показывали, Фейра склонилась ко мне для поцелуя и плавно опустилась на меня. Я был так глубоко в ней, заполняя ее до отказа.         — Фейра, — выдохнул я, и это было почти стоном, почти молитвой.         Она не торопилась, страстно занимаясь со мной любовью, погружая меня в океан заботы и тепла, её движения, её прикосновения, её взгляд были наполнены светом, проникающим в самую глубину. Я выкрикивал ее имя, двигаясь в такт с ее телом, и когда она кончила, я почувствовал, как растекаюсь внутри нее, как вскоре после этого меня настигла разрядка, и она ещё раз двинулась, обвивая меня, наполняя до краёв.         С трудом дыша, я обнял её, проводя рукой по её влажным прядям и наслаждаясь моментом. Ничто — абсолютно ничто — не сравнится с тем, как моя пара заставляет меня чувствовать, как она делает это со мной, как сейчас.         — Придётся придумать, как скрыть этот свет, — пробормотал я, слегка задыхаясь.         — Я могу с лёгкостью прятать тени, — ответила Фейра с озорной улыбкой.          — Да, но ты теряешь контроль над ними, только когда злишься. А поскольку я намерен сделать тебя самой счастливой на свете... думаю, придётся нам освоить управление этим удивительным сиянием, — ответил я, наблюдая, как её лицо озаряет нежная усмешка.         — Всегда думаешь; всегда что-то рассчитываешь, — шепнула она, её пальцы ласково скользнули по татуировкам на моей груди, вызывая дрожь, пробегающую по всему телу.         — Ты не представляешь, сколько всего я обдумал, когда дело касается тебя, — ответил я, не сводя с неё взгляда.         Её губы дрогнули в лёгкой усмешке, и я едва удержался, чтобы не утонуть в этом взгляде — черт, эти губы.          — Помню, ты говорил что-то о стене, — ответила она с озорной ухмылкой, добавляя в свои слова жаркое обещание.         Я едва отстранился от неё, чувствуя, как желание вспыхивает с новой силой. Да, эта ночь обещала быть долгой.         — В следующий раз, Фейра, я прижму тебя к стене, — ответил я с дьявольской улыбкой.         — Так, чтобы картины с неё попадали, — добавила она, её голос был полон вызова, и это всколыхнуло во мне целую бурю. Я замер, уставившись на её губы, и она их облизнула, мгновенно разжигая во мне новую волну желания.         — Покажи мне ещё раз, на что способен твой этот коварный ротик, — взмолился я, чувствуя, как удовольствие захлёстывает меня, пока она, со своей неизменной грацией и уверенностью, начала исполнять мою просьбу.         Она полностью завладела мной, мои руки впивались в простыни, каждый её взгляд, каждый жест и движение приближали меня к состоянию, где оставалось только желание — желание быть с ней и для неё, отдаваясь полностью.    

***

          Я не был уверен, сколько мне удалось поспать. Может, пару минут, если вообще удалось. Фейра нашла покой в моих объятиях меньше чем на час, и мы так жадно поглощали друг друга всю ночь, что, несмотря на желание отдохнуть рядом с ней, я не хотел терять ни единой секунды. Поэтому я просто смотрел, как она спит, наслаждаясь каждым её вдохом, каждым едва заметным движением пальцев, лежащих на моей груди, с невыразимым облегчением замечая, что её не терзали кошмары. У меня было предчувствие, что и мои собственные кошмары отступят надолго.         Когда она проснулась, я убедил её, что завтрак — лучший план действий, и она согласилась. Но стоило мне только встать с кровати и расправить крылья для разминки, как её тело обрушилось на мою спину, валя меня на пол и переворачивая. Наш смех быстро сменился симфонией стонов и прерывистых вздохов, когда Фейра схватила мой член и направила в себя. Она оседлала меня быстро, жадно, её тело поглощало меня полностью. Моя сила вышла из-под контроля, и я ощутил, как когти выскользнули из моих пальцев.         Ковёр не дожил до следующего утра.         — Это нормально, — сказал я, когда мы наконец добрались до кухни. Нам нужно было поесть, если мы собирались выдержать предстоящие путешествия.         — Что именно нормально? — спросила Фейра, избегая моего взгляда. Мы оба старались не встречаться глазами, зная, что одного взгляда хватило бы, чтобы снова перевернуть всё вверх дном, чтобы поддаться желанию прямо здесь, на кухонном столе. Я тщательно подбирал слова.         — Это… безумие, — ответил я. — Когда пара принимает связь, это захватывает с головой. Опять же, что-то от тех зверей, которыми мы когда-то были. Вероятно, дело в том, чтобы убедиться, что самка беременна. Некоторые пары не выходят из дома целую неделю. Самцы становятся настолько непредсказуемыми, что опасно находиться среди людей. Я видел, как рассудительные, образованные мужчины разрушали комнату просто потому, что кто-то другой слишком долго смотрел на их пару вскоре после их обручения.         Тело Фейры напряглось, и по нашей связи проскользнули её мысли, отрывки образов — тёмное, чудовищное лицо и разрушенный кабинет, мелькнувшие в её сознании. Я понял её беспокойство.         — Хочется верить, что у меня больше самоконтроля, чем у обычного мужчины, — сказал я мягко, стараясь успокоить её тревогу, но мне также нужно было быть честным. Мы собирались покинуть это место совсем скоро, и я был гораздо более напряжён по этому поводу, чем хотел показать. Больше, чем хотел, чтобы об этом знал Кассиан. — Но… прояви терпение ко мне, Фейра, если я буду немного на взводе.         Она, наконец, посмотрела на меня и, хоть и с небольшой неуверенностью, кивнула.         — Ты не хочешь покидать этот дом, — тихо сказала она.         Не раздумывая, в моём голосе прорвались агрессия и адреналин:         — Я хочу остаться в той спальне и заниматься с тобой любовью, пока у нас обоих не пропадёт голос.         И это было отчаянно правдой; я бы отдал всё, чтобы остаться здесь, в этой хижине, с ней на целую неделю и лишить её чувств снова и снова. Кассиан знал бы, что между нами что-то изменилось, даже если бы я пытался это скрыть.         Фейра тоже чувствовала это. Я видел, как наши взгляды задержались чуть дольше, чем требовалось. Её брови слегка нахмурились, губы были приоткрыты, и я слышал, как её сердце бешено стучит, требуя моего внимания.         — Насчёт… беременности, — сказала она, и я замер, чувствуя, как настроение резко изменилось. — Мы не… я не принимаю настой. Уже некоторое время не принимала, то есть.         Я обдумал её слова, заметив скрытую в её голосе тревогу, её мягкие запинки, уязвимость. Поэтому я ответил просто.         — Ты хочешь начать принимать его снова?         — Если я — пара Верховного правителя, от меня ожидают, что я рожу тебе наследников, не так ли? Так что, возможно, мне не стоит.         Её слова вызвали у меня вспышку гнева, не на неё, а на то, что мир стал настолько искажённым, что она могла поверить, будто это её долг.         — Ты не обязана мне ничем, — твёрдо ответил я.         Фейра расслабилась, откинувшись на спинку стула.         — Дети — да, это редкость, это драгоценность. Но я не хочу, чтобы ты рожала их, если ты сама этого не хочешь, — если мы оба не захотим этого. И сейчас, когда на горизонте война… — я содрогнулся при одной мысли об этом. — Признаюсь, сама мысль о том, что ты можешь быть беременна и окружена врагами, пугает меня до смерти. Я боюсь того, на что способен, если тебе будут угрожать… или причинят вред.         Её плечи расслабились, словно тяжесть была снята. Её голос зазвучал увереннее, когда она ответила:         — Тогда я начну принимать настой снова, как только мы вернёмся, — она встала с мягкой улыбкой и направилась в спальню.         И хотя я был искренен в каждом слове, что сказал, не мог не ощутить внезапного трепета от видения, которое всплыло передо мной, от того, как на мгновение я позволил себе мечтать.         Я никогда не думал, что у меня будут дети, что мне посчастливится иметь семью снова после… того, что случилось с моей собственной. После тех потерь я не позволял себе надеяться на что-то подобное, боясь разочарования и боли. Но я никогда не думал, что встречу Фейру, не говоря уже о том, чтобы быть с ней. Она — моя пара. И вдруг это стало возможным — полноценная жизнь с ней, разделённая радость, которой я не осмеливался надеяться.         — Но я был бы безмерно счастлив, — выпалил я, и она замерла на пороге, её глаза блестели, — если когда-нибудь ты действительно решишься подарить мне детей. Разделить это с тобой.         Она обернулась и посмотрела на меня, её лицо озарила самая нежная и любящая улыбка, предназначенная только для меня.         — Я хочу сначала пожить, — сказала Фейра, её голос был мягок, но твёрд. — С тобой. Я хочу видеть мир, отправляться в приключения. Я хочу узнать, что значит быть бессмертной, быть твоей парой, частью твоей семьи. Я хочу быть… готовой к этому. И, эгоистично, хочу побыть наедине с тобой какое-то время.         — Бери столько времени, сколько тебе нужно, — ответил я, улыбаясь ей в ответ, чувствуя, как сердце переполняется радостью и облегчением. — И если ты останешься только со мной на всю вечность, то я буду абсолютно счастлив.         Фейра сияла от этих слов… прежде чем, смущённо улыбаясь, попыталась ускользнуть, чтобы привести себя в порядок. Но я догнал её у самой ванны, притянув обратно в тёплую воду рядом со мной, где мы снова погружались друг в друга, забывая обо всём, представляя себе будущее, которое однажды могло стать нашим.