Глава 1. Homicida - (лат.) убийца

      13 февраля 1996 года.              Снег раскалывался ледяным хрустом костей под ботинками из драконьей кожи. Холод прилипал морозным инеем к чёрному пальто, но никогда прежде Малфой не ощущал такого сводящего мышцы озноба, как сейчас. Он знал — это было лишним. Как и он сам в этом чёртовом Хогсмите.              Эти улицы, три поворота в два ряда, которые он знал как свои пять пальцев, стали чужими, хотя ничуть не изменились. Те же маленькие домики, теперь украшенные в преддверии Дня всех влюблённых. Те же светящиеся подростки, которые пытаются решить свои маленькие проблемки типа «что купить подружке такого, чтобы она сама на тебя запрыгнула». Когда-то это был мир Драко Малфоя, который прежде был королём этого места и этой жизни.              Прошедшее лето сломало прошлую жизнь, от которой теперь остался только этот мерзкий хруст под ногами, и каждый шаг приближал слизеринского принца к статусу убийцы.              Пальцы до белеющих костяшек сжимают коробку, обернутую в крафтовую бумагу; ему кажется, что яд проклятия проникает под кожу сквозь бархат шкатулки. Драко не может сомневаться, не может передумать, у него нет такого права. Свою точку невозврата он прошел, когда согласился принять метку Пожирателя. Впрочем, здесь у него тоже не было выбора. Спасти свою семью или отказаться от метки — разве это варианты? Единственный выбор, который у него есть — решить, кто именно убьёт Дамблдора его руками.              Мысль об убийстве никогда не была так реальна, как сейчас. Вопреки всему, она внушала ему настоящий ужас. Ещё больший Ад на яву его будет ждать, если Драко «не оправдает ожиданий» Лорда. Гораздо проще было бы ненавидеть весь этот чертов Хогвартс и каждого его обитателя, каждый чёртов пряничный домик Хогсмита, — этот обман самого себя, который он, в принципе, всегда демонстрировал, теперь стал единственным способом оправдывать свои поступки. Словно он все ещё смотрит свысока, все еще сидит на троне и играет за команду победителей.              Ветер толкает вывеску «Три метлы». Скрип деревянной таблички скребет по натянутым нервам. Порыв ледяными иглами врезается в кожу, заставляя зажмуриться в двух шагах от дверей заведения; в двух шагах от начала конца.              Чувствуя себя загнанным трусливым зверем, Драко в очередной раз напомнил себе, что он сможет это сделать. У него хватит сил и духа взять на себя этот груз. Цена его ошибки хорошо ему известна — в качестве яркого примера был его отец, гниющий в Азкабане. Смотреть на его лицо теперь было особенно мерзко, как и слушать насмешки — «слабак». Впрочем, все они не стоили и галлеона в сравнении с фразой, сказанной Тёмным Лордом — «пусть мальчишка проявит себя», — угроза и шантаж в каждом приторно-ядовитом слове, — «оправдай надежды, возложенные твоими родителями». Звук его голоса набатом звучал в ушах, искажая сказанное, как кривое зеркало; вскрывая истинное значение.              Оправдай надежды — которые не оправдал твой отец, иначе Азкабан покажется тебе рождественскими каникулами.              Дверь заскрипела тяжестью старого дуба, впуская повзрослевшего парня в паб. Сбросив с плеч пальто, он накрыл им подарочную коробку в своих руках. Не спеша, курсируя между столиками и оживленными посетителями, парень все острее ощущал параноидальное желание оглядываться, словно каждый посетитель уже наблюдал за ним с подозрением. Пару раз он все же бросил взгляд за свою спину, не сдержавшись, и к удивлению, столкнулся с внимательным взглядом Грейнджер. «Блять, лучше бы тебе свалить отсюда, грязнокровка. Ты слишком хорошо подходишь на роль исполнителя…»              Парень отвернулся, сделав вид, что не увидел её, но теперь его обостренные агонией инстинкты выискивали в каждом чужеродном движении за спиной именно эту девчонку. Ей лучше не провоцировать его сейчас на действия. Отец был бы очень доволен, если бы именно она принесла Дамблдору его гибель, а тётка и вовсе воодушевленно захлопала бы в ладоши, если бы именно «золотая девочка Поттера» оказалась виновной в смерти старика.              Удивительно, как легко стать почти призраком в толпе, когда планомерно игнорируешь присутствие любых людей вокруг, даже своих друзей, которым теперь лучше держаться подальше от Малфоя, — люди постепенно перестают тебя замечать, словно отзеркаливая твой собственный игнор. Иронично, но кажется, что грязнокровка была единственной, кому до него, казалось, было хоть какое-то дело. Это портило его планы, потому что любопытная всезнайка могла опознать в нем виновника, если только ему не удастся отвести её внимание… или применить магию, которой его обучила тётка.              Драко вильнул среди небольшого шумного столпотворения, растворяясь за нишей барной стойки, где за узким коридором располагались туалетные комнаты. Туда он сходит чуть позже, но сначала сбросит хвост. Очень странно, что Грейнджер оказалась одна в этой толпе влюблённых парочек и пестрых бутоньерок в честь приближающегося праздника. Малфой обошёл кругом барную стойку, заходя буквально со спины к любопытной Грейнджер.              Малфой оказался за спиной выискивающей взглядом гриффиндорки в какой-то чудной шапке и резко схватил её за предплечье, дёрнув на себя.              — В чем дело, Грейнджер, — ядовито рыкнул он сквозь зубы, — к шестому курсу ты стала моей фанаткой? — на фоне её цветастой и, видимо, магловской одежды, которую он постарался высокомерно и пренебрежительно осмотреть, его собственный чёрный костюм с чёрной рубашкой на плотно застегнутых платиновых запонках выглядел образом Дементора.              — Вот еще! — Грейнджер смотрит на парня исподлобья и тихо рычит, в попытке вырвать свою руку из цепкой хватки. Малфой только крепче сжимает свои тонкие длинные пальцы, притягивая девушку ближе к себе. Его серые, почти грозовые глаза, потемнели, заставляя себя опасаться.              — Я кое-кого ищу, а ты просто на глаза попался, — легко соврала она и, наконец, выдернула руку. — А ты чего руки распускаешь? Нравлюсь, раз ищешь телесного контакта?       Ему не всегда хватало терпения, но за последние полгода Драко начал делать успехи в этом направлении. Так ему казалось по крайней мере. Теперь все диалоги все равно давались ему тяжело. Простые темы вызывали отторжение, потому что выглядели слишком наивными. Где-то в глубине души Драко завидовал им, тем, для кого война все ещё не началась. Война, в заложниках которой он оказался и с каждым днем начинал понимать истинную картину происходящего. Истинную расстановку сил. Истинную личину каждой из сторон. Просто за него выбор уже сделан, и сам Малфой его принял, и теперь ему с этим жить до конца — в лучшем случае до того момента, как Тёмный Лорд решит, что их семья бесполезна и просто избавится от них.              Под этим грузом Малфою точно было не до «розового» праздника и не до странных препирательств, слегка напоминающих заигрывания.              Врала девчонка или нет, было не так важно. Главное, что теперь она постарается его избежать. Должна постараться. Обязана. Драко вдруг представил как Грейнджер разрывается слезами перед телом проклятого Дамблдора, кричит «это не я!», прикасается к ожерелью и начинает гибнуть.              Он понял, что из-за этой картины растерялся и упустил момент своевременно отмахнуться от ее предположения, и почувствовал, как его лицо, едва принявшее румянец, снова облачалось в мертвенную бледность.              — Ты, кажется, потерялась в своих фантазиях Грейнджер, — он старается нарисовать на лице то выражение, которым прежде любил награждать маглорожденных его отец — словно ощущает вонь и пренебрежение, — иди к своим дружкам, если, конечно, они тебя ещё не кинули.              Она демонстративно сдергивает шапку и победно улыбается, будто действительно одержала верх лишь тем, что доказала ему свое намерение остаться здесь. “Глупая… “ Драко намеренно подогревает злость в своей груди и снова хватает её за предплечье, с силой сжимая пальцы.              — Ещё раз попадешься мне на глаза, и тебе не понравится моя компания, — он почти рычит сквозь зубы ей в лицо, и выплевывает ядом, — грязнокровка, — Малфой одергивает руку и идёт в зал за спиной Грейнджер, протискиваясь мимо неё, невольно касаясь грудью её плеча.              Было очень заметно, насколько он изменился за прошедшее лето, но только сейчас Гермиона смогла оценить истинное положение вещей. В нем не было больше той детской надменности, важности, дерзости в глазах. Не было ухмылки, пропитанной надеждой на идеальное будущее и карьеру в Министерстве. Не было того же сарказма, что был пропитан ядом. Сейчас он был больше похож на свою же тень, чем на того Драко Малфоя, которого она знала. Гермиона, словно завороженная, уставилась на него и даже не отреагировала на его излюбленное к ней обращение. Оно больше не звучало так обидно, как раньше. Малфой был похож на увядающего старика, который отжил жизнь и уже готовится к тому самому черному дню, но никак не шестнадцатилетнего парня. Это осознание, будто звонкая пощечина, отрезвило Грейнджер. Девушка знала, что Волан-де-морт вернулся, и была готова в любое время начать борьбу, но теперь, глядя сокурснику прямо в лицо, осознавала, что не только они с ребятами напрямую участвуют в этом. Насколько Малфой погряз в этом — неизвестно.       — Фу, никакой фантазии, — фыркнула в ответ Гермиона — сочувствую твоим пассиям.              Грейнджер сделала вид, что больше не заинтересована в нем. Почувствовать тонкий, еле заметный электрический ток от их соприкосновения, который прошел через все тело, было весьма необычно. Главное, чтобы это испытала только она…              Кажется, ему удалось. Кажется, лицо Грейнджер изменилось, но он не понял, что означал этот потухший дерзкий блеск в глазах, который он точно видел пару мгновений назад — это был испуг или что-то похожее на осознание? В любом случае, эти варианты его устраивали, потому что должны были погасить у нее всякое желание продолжать его преследовать.       — Мои пассии не должны тебя беспокоить, — продолжая линию ненависти, отрезает парень. Пожалуй, это был один из самых долгих разговоров с Грейнджер за всю историю их так называемых отношений. Драко всегда собачился с Поттером и его подпевалой Уизлом. Вечное соперничество. Грейнджер только вскользь попадалась ему под руку. Может быть, в детстве, когда он так старался подражать своему отцу, было весело капать ей на нервы её грязной кровью. Со временем, это стало скучно. К тому же она все же девчонка, хоть и жуткая заучка, которая часто переходила ему дорогу в первенстве. Сейчас все эти соревнования в школьных заслугах превратились в пыль. Заучка Грейнджер не знает, что в любой момент может стать жертвой, послушайся он рекомендаций своих родственников.       Он бросил грозный взгляд на кудрявую макушку, проходя мимо, и точно ощутил укол статического электричества, снова встретив ее вспорхнувшие в его сторону ресницы — ощущение было именно таким.       “Не ходи за мной.”       Он снова двинулся по маршруту, который уже наметил. Присев за барную стойку, парень расстегнул пуговицы пиджака и заказал сливочное пиво, будто кого-то ожидал. Спустя пару глотков и пару минут, Драко отошел от стойки. Пройдясь до уборной, он принялся мыть руки, будто чистота сейчас была чем-то критически важным.              Дверь женской туалетной комнаты открылась, и за спиной мелькнуло лицо миниатюрной Кэтти Белл. Его мозг рационально решил, что это лучший шанс. Он обернулся прошептав заклинание, — одно из трех, которое он знал теперь совсем не понаслышке.       — Империо, — Кэтти мгновенно опьянела и расслабленно моргнула. Драко сглотнул и тихо заговорил.       — Это подарок для Дамблдора от его старого друга, как можно скорее передай его лично в руки, — он вручает ей коробку и добавляет, — эту коробку передал пожилой профессор, которого ты уже забыла, — девушка послушно кивнула, с восторгом глядя на перевязь оберточной бумаги, — а теперь подожди в кабине 2 минуты и отправляйся к Дамблдору, — она тепло ему улыбнулась, от чего по загривку почему-то пошли холодные мурашки. Прости Белл.       Парень вышел из тисков узкого коридора и вернулся к своему пиву у барной стойки. В паб продолжал пребывать народ, было шумно и душно. Драко нетерпеливо ждал, когда Кэтти утянет свою подружку из заведения, восторженно любуясь и поглаживая коробку.       Дверь открылась. На пороге возникла очередная парочка гриффиндорцев. Драко заметил, как Кэтти застегнула пальто и, обняв коробку, торопливо вышла из паба. Дверь паба захлопнулась за девушкой, и Драко почти облегчённо выдохнул. Присутствие зачарованной гриффиндорки в пабе действовало ему на нервы, напоминая о том, что он сделал. Парень поднёс бокал пива к губам, но так и застыл, наблюдая за тем, как кудрявая голова быстро направилась к выходу вслед за Белл. Его взгляд метнулся к месту, откуда ушла Грейджер: у барной стойки остался стоять недопитый стакан, — место с отличным обзором на него.       Тревога тут же стиснула грудину. Что если она видела, как он уходил с коробкой, а вернулся без неё? Что если она что-то подозревает? Что если именно поэтому она преследовала его? Что если она отправилась к Кэтти, чтобы сделать что-то глупое? Например, забрать коробку и посмотреть что в ней? Что если все вскроется раньше, чем Драко сможет принести какую-то пользу Лорду? Убьют ли его мать или просто замучают до смерти, чтобы всем показать урок ошибок и неподчинения?       Двери паба снова распахнулись, и он отчётливо услышал душераздирающий крик, который мгновенно его парализовал.       — Там девочка в воздухе! — завопил чей-то голос. Кто-то из взрослых прорвался из толпы и скрылся за дверью. Малфой вышел следом за теми, кто не мог сдержать любопытства.       На припорошенной снегом тропинке, что тянулась вверх по холму, лежало навзничь тело миниатюрной Кэтти, рядом с ней — Грейнджер и гребанная распахнутая коробка с проклятым ожерельем.              Малфой пошатнулся. Толпа двинулась к неожиданной жертве тёмной магии, а парень застыл на месте на пару секунд, после чего развернулся и пошёл в противоположную сторону, скрываясь за поворотом и исчезая в лесной чаще.       Оказавшись вдали от людей, Малфой слышал только свое истеричное дыхание, которым он гремел среди леса. Мысли роем мельтешили в голове, но главная из них сжимала горло колючей проволокой. Он убил Кэтти Белл?!       Прорвавшись на тропинку, парень широкими шагами направился к Хогвартсу, просто чтобы оказаться подальше отсюда.