Глава 2. Cave Inimicum - (лат.) остерегайся врага

      13 февраля 1996 года.       Гермиона была вне себя от гнева из-за Гарри и Рона, которые получили наказание за взорванный порошком «Вредилок Уизли» коридор. Её злило даже не то, что они это сделали, но то, что их сразу же поймали и наложили запрет на посещение Хогсмита в эти выходные. Именно поэтому девушке предстояло остаться в «Сладком королевстве» без своих друзей. Джинни вызвалась ненадолго составить ей компанию, но они обе знали, что Уизли вскоре отправится на свидание с Дином.              Натянув теплый синий свитер и темные джинсы, Гермиона выбрала ботинки на шнуровке, шерстяное пальто и шапку, которую ей привезла мама из путешествия по Норвегии. Им предстояло прогуляться на морозе шотландского нагорья, и было бы неплохо захватить с собой и шарф, но Гермиона его не нашла. Почесав Живоглота за ухом, девушка вышла из комнаты и направилась к выходу из замка.              — Слушай, что подарить Дину на день всех влюбленных? — удрученным тоном спросила Джинни, когда они прогуливались между рядов с сувенирами в магазинчике волшебных вещиц. — Я уже голову сломала.              — Парни не любят романтические подарки, мне кажется. Может что-то для квиддича?              — Я уже дарила ему перчатки для игры, надо что-то поразнообразнее, — усталость так и читалась на девичьем лице.              — А может… — Гермиона не успела договорить, как над дверью в магазин весело затрепетала россыпь маленьких колокольчиков, в которой можно было при особом усердии расслышать мелодию из нескольких нот третьей октавы. На пороге, среди нагруженных сувенирами башен, возник Дин, и взглядом он быстро нашел девочек. Радостно помахав им рукой, парень сразу направился к ним.              — Ну, ты готова? — обратился он к Джинни, и Гермиона тут же решила ретироваться:              — Ладно, я пойду, — бросила она и склонилась к подруге, тихо прошептав, — потом мне все расскажешь.              Грейнджер вышла на улицу и огляделась, принимая решение куда пойти. Покупать романтичные подарки ей на самом деле не требовалось, а радовать себя чем-то созданным из любовных сердечек, не располагая и намеком на вторую половинку, Гермиона не хотела принципиально.              Она медленно брела в сторону паба «Три метлы» и шаркала носами ботинок по пушистому снегу, вытаптывая новую дорожку в очередном непопулярном для прогулок проулке. Задумавшись о том, что сегодня, как никогда чувствует себя одинокой, девушка глядела себе под ноги, не замечая никого вокруг. Ей хотелось, как и любой девушке, почувствовать себя любимой, испытать эйфорию от первого поцелуя, но никак не постоянно дискутировать на тему того, как вступить в ряды сопротивления, как помочь Гарри добыть воспоминания Слизнорта и каждый божий день видеть как Рон лезет языком в рот Браун. От одной мысли о последнем, Гермиона вздрогнула и поежилась. Фыркнув себе под нос, она подняла взгляд и, теперь уже внимательно, присмотрелась ко всему вокруг. Ей не хотелось заострять внимание на чем-то отвратительном, вроде «французского», по мнению Рона, поцелуя, а потому она заставила себя собраться и думать только о сливочном пиве и докладе, который был почти дописан и ждал ее в комнате.              Девушке остался всего один поворот и она вот-вот окажется в теплом помещении. Отогреется и сможет насладиться любимым напитком. Гермиона заворачивает и неожиданно перед ее взором оказывается сутулая фигура слизеринского принца. Захотелось завыть от безысходности. Ведь как только он её заметит — ни посидеть ей пабе, ни уйти необлаянной. Однако, приглядевшись, девушка заметила, что парень растерянно глядит на деревянную дверь и будто чего-то опасается. На лице была отлита вселенская скорбь. Ей показалось это странным и Гермиона насторожилась, поспешив за ним вслед, когда Малфой зашел в «Три Метлы».              Девушка пыталась не упустить его из виду, но Малфой настолько быстро лавировал среди людей, что очень скоро она его упустила. Заозиравшись, девушка растерянно присматривалась к гостям слишком оживленного паба, выискивая платиновую макушку среди влюбленных парочек и слишком веселых компаний. Она даже успела немного расстроится, что не вышло проследить за блондином и убедиться, что все подозрения Гарри беспочвенны… однако резкий рывок за предплечье заставляет Гермиону развернуться. Девушка встречается нос к носу со слизеринцем. Его гневный взгляд будто впивается ей прямо под кожу, пробивая холодными иглами.       

***

      Кое-как освободившись от хватки Малфоя и отбившись от его возмущенных претензий, Гермиона решила, что все же одержала победу, но этот странный разряд электричества выбил ее из колеи. Она нервно задышала от того, насколько странно себя почувствовала от соприкосновения с Малфоем. Будто на него отреагировала сама магия в ней. От осознания перехватывало дыхание настолько сильно, что Грейнджер показалось, будто в помещении стало жарче. Резко рванув к стойке, девушка заказала бокал сливочного и села за барный стул, переводя дух.              Ей было ужасно грустно от того, что в эти выходные она осталась одна. Даже у Полумны появился парень! Имя которого она старательно держала от всех в секрете. Девушке до одури хотелось почувствовать себя любимой, желанной, со вкусом теплых нежных губ на своих. Не то чтобы Гермиона была такой же инфантильной, как Падма или Лаванда, что денно и нощно лепечут про парней и Ведьмополитен, но ей тоже хотелось романтики.       Фыркнув себе под нос: «размечталась». Она обреченно перевела взгляд и заметила, что Малфой снова поднялся с места у бара. Прежде чем он окончательно слился с толпой, в его руках сверкнула какая-то коробка. «Господи, даже он кому-то дарит подарки…». Поглядел бы кто на нее со стороны, наверное подумал бы, что она заинтересована в надменном слизеринце. Вот была бы новость! Ей абсолютно не хотелось сидеть в одиночестве в зале, полном влюбленных парочек. Растекаясь лужицей по барной стойке, она следила взглядом за мигающими огоньками, в которых плясали феи, украшающие стену напротив. Хмыкнув себе под нос, девушка решила, что на сегодня прогулок достаточно и спрыгнула со стула, так и не развеяв опасения Гарри, который без умолку твердил, что Малфой что-то замышляет и уже связан с Пожирателями.              Оказавшись на улице, девушка заметила, что впереди торопливо идет Кэтти Белл. В таком же благородном одиночестве, как и Гермиона, старшекурсница направлялась к школе. Что-то настораживало в этом побеге. Гриффиндорка сказала себе, что вместе в любом случае будет не так тоскливо возвращаться в Школу, а если Кэтти была чем-то расстроена, то Гермиона сможет её поддержать. Еле поспевая за ней, Грейнджер не мигая следила за ее силуэтом. Ноги утопали в снегу и было ужасно сложно идти. Легкий снежок застилал пейзаж вокруг легкой пеленой.              Вдруг раздался душераздирающий крик. Гермиона застыла в ужасе, впервые наблюдая такую страшную картину. Тело Кэтти Белл взмахнуло вверх с распростертыми руками и ее несколько раз крутануло в воздухе. Все продолжалось около минуты и потом девушка рухнула без сознания вниз. Гермиона недолго думая подбежала к сокурснице и проверила пульс.              — Слабый, но есть, — облегченно прошептала Гермиона и обернувшись, закричала: — Помогите! На помощь!!!              Кто-то вдалеке заметил ее и направился к ним. Девушка обернулась, чтобы посмотреть на то, что валялось неподалеку. В снегу лежало изумрудное ожерелье. Оно было настолько красивым, что так и требовало быть на изящной шее какой-нибудь аристократки. Грейнджер не решилась прикоснуться к нему, поэтому просто ожидала помощи взрослых. А неподалеку лежала черная коробка, похожая на те, что она видела в том магазине, где гуляла с Джинни, сложенные в изящную башенку и перевязанные алой и белой шелковой лентой в аккуратный бант; коробка, похожая на ту, что она видела в руках в Малфоя.       

***

             Белое как мел лицо Кэтти не переставая стояло перед глазами. Гермиона давно не испытывала подобного страха, как в тот момент, когда худое тельце Белл взлетело вверх. В нее будто вселился демон, пытающийся донести до всех смысл какой-то фразы. Но в Хогвартсе не было религиозных конфессий, и даже такое сравнение могли понять только те, кто имел дело с немагическим миром. Директор Дамблдор, как и Макгонагалл со Снейпом, точно уверены, что ожерелье было проклято.              От одной мысли, что Малфой мог быть причастен к произошедшему ее начинало тошнить. Этого просто не может быть! Он же хорек, трус, папенькин сынок! Он бы не осмелился…              Девушка вскочила с дивана в гостиной Гриффиндора и начала расхаживать из стороны в сторону. Рон зевнул, прикрыв рот кулаком и нехотя прокомментировал:              — Да брось, Гермиона! Успокойся, все с Кэтти будет хорошо!              Его расслабленный, спокойный тон, ребяческая поза с закидыванием ног на подлокотник дивана неимоверно раздражали девушку. Гарри поднял на нее взгляд и, оценив масштабы катастрофы, предложил навестить сокурсницу завтра всем вместе.              — Теперь ей никто не сможет навредить, — добавил он и покосился на Джинни, полностью фокусируя свое внимание на девушке так, будто она была его возлюбленной.              — Я схожу к ней сегодня, — твердо произнесла Гермиона. — Нет! Прямо сейчас… пожалуй… — Гермиона недолго думая выскочила в коридор, потревожив сон Полной дамы. Вопли портрета доносились еще несколько минут, но девушке было не до злобных «не пущу! Будешь ночевать на лестнице!» и далее по тексту.              Грейнджер плохо запомнила путь, которым мчалась до больничного крыла. Все мысли были о том, что ей необходимо поговорить с Кэтти. Запыхавшись, она прислонила руку к деревянным дверям, в тщетной попытке отдышаться. Не успела девушка даже дотронуться до дверной ручки, как изнутри ее кто-то открыл. Перед взором Грейнджер показалась чья-то грудная клетка со значком Слизерина.              Черт побери.              Вздернув голову, Гермиона встретилась штормовыми глазами Драко Малфоя.              

***

             Драко понимал, что прятаться было нельзя, чтобы никто не заподозрил в нем виновника. В гостиной Слизерина тоже обсуждали эту историю. Было даже забавно слушать про версии чем же кому-то насолила Кэтти. Будь он хоть немного в настроении и так же далеко от истинного виновника торжества как и они, Драко бы точно повеселился. Кэтти Белл — тёмный кардинал Хогвартса, которую решили убрать с шахматной доски — большей дури он не слышал. Надолго его не хватило. После общения с авроратом, которые в присутствии учителей осторожно опрашивали школьников, и нескольких часов в гостиной, Драко отправился в свою комнату, где наконец снял свои оклюментные стены, которым обучала его тётка. Его тут же затрясло. Мысли снова врезались в черепную коробку и забились, как раненые птицы, потерявшие контроль и координацию.              Уже стоя в душе, он мысленно запирал их в клетки, расставлял их по полкам, таким образом стараясь совладать с эмоциями и сохранить рациональное зерно.              Несмотря на сорванный план, ему было необходимо продолжить идти к поставленной Тёмным Лордом цели. Возможно, эта ошибка не отразится на критичности их положения, хотя Драко почему-то был уверен, что Волан-Де-Морт уже обо всем знает.       У Малфоя ещё есть время выполнить приказ…              Его эмоциям хотелось завопить «За что?!», но парень старался избегать этих жалеющих себя мыслей. И все же совесть продолжала грызть его изнутри. Навязчивая мысль увидеть, что же случилось с Кэтти не давала покоя. Малфой сказал себе, что это вовсе не совесть, а желание убедиться, что Белл все ещё без сознания и не сказала, для кого же предназначалась коробка. И что она действительно жива. Голос отца ядом расползался в его разуме, подсказывая что будет лучше, если она не проснётся.              Малфой набросил дезиллюминационное заклинание и вышел из гостиной Слизерина.              Его уверенный шаг не замедлился ни на йоту, даже когда он оказался перед дверью больничной палаты. Только тогда он аккуратно открыл ее и вошёл, убедившись, что никого больше здесь нет. Застыв тенью у изножья койки, Малфой смотрел на девушку, которая стала его жертвой. Он старался прокручивать в голове то, что сказал бы отец; старался включить ненависть к миру и к этой глупой девчонке, которая нарушила его планы; он воскрешал в памяти каково это — чувствовать Круциатус, видеть как извивается под его ударом мама, каким жалким выглядел его отец. Драко старался сделать себя тем, кто способен к убийству и жестокости, кто был хоть на йоту таким же психом как тетушка Белла или гребанный Тёмный Лорд.              Сдавшись и поникнув головой, больше не в силах смотреть на бледное лицо проклятой девушки, он лишь проговорил: — мне жаль, Кэтти, — и направился к выходу. Даже если она проснётся и расскажет то, что помнит, даже если его схватят Авроры, может быть, так будет даже лучше. Тогда жизнь его родителей не будет в таком шатком положении. По крайней мере, его мамы.              Дернув дверь за ручку, Малфой едва не врезался в возникшую перед ним низкую фигуру, которая вскинула свой янтарный острый взгляд. «Грейнджер?! Блять, да ты издеваешься». Ему стало смешно, но это скорее было отчаяние. Когда все и так висит на волоске, провидение подсаживает ему на хвост эту выскочку.              — Ну надо же! — почти неслышно прошипел блондин, грозно глядя сверху вниз на гриффиндорку. — Золотая девочка Поттера нарушает комендантский час? — он сделал шаг на нее, ничуть не смущаясь того, что бессовестно нарушает чужое личное пространство, аккуратно закрывая дверь за своей спиной. — А я думал, ты пай-девочка, Грейнджер.              Гермиона неожиданно для себя вздрогнула от его хриплого и неожиданно привлекательного голоса. Нахмурившись, девушка пыталась не разразиться претензиями с порога или не признаться в том, что ей пришелся по вкусу его тембр. Она еще не определилась. Сложив руки на груди, Грейнджер вопросительно повела бровью вверх и усмехнулась:              — Хорек, а ты что забыл в больничном крыле? — подозрительно прищурилась она и повернула голову в бок. — На больного ты не похож. Значит, находишься здесь без веской причины, а комендантский час распространяется на всех.              Весь ее вид выдавал недовольство и скуку. Невпечатленная малфоевскими подколками девушка собиралась пройти мимо и попасть к Кэтти, но слизеринец был словно скала и даже не двинулся с места.       — Как грубо, Грейнджер, — прозвище, которым она старалась его уколоть, теперь звучало так же глупо, как и все это обучение в Хогвартсе, пока за стенами происходит пока что не полномасштабная, но уже бойня, девчонка хотела его спровоцировать, а Малфоя это все даже забавляло. Будто он все еще не сломанная кукла, а просто подросток, — а у тебя, видимо есть ОЧЕНЬ веская причина, да? , — его лицо снова выдавало высокомерную насмешку.       В принципе, ему больше не было смысла оставаться тут, просто Грейнджер зацепила его своей самоуверенностью. Если она такая правильная Гриффиндорка, то в праве сразу вешать на него свои «ПРАВИЛЬНЫЕ» ярлыки? Да кто она такая?! К тому же по факту он ничего не сделал, а значит показывать свои страхи, а тем более бежать ему было не с руки. Зато с руки было понять, догадывается ли она о чем-то или же просто треплет ему нервы. Прилипнув к месту, Малфой так же скучающе посмотрел куда-то в сторону, потом оценил блеск своих ботинок из драконьей кожи. Кажется, он ей мешает пройти? Какая жалость.              — Пропусти, — прошипела она, уже не глядя ему в лицо. Девушку бесил тот факт, что физически он был сильнее, выше и, сука, красивее. Его эта надменность во взгляде и превосходство выводили ее из себя.                     — И что мне за это будет? — он поднимает холодный взгляд и уже не сдерживает насмешки, видя легкое замешательство заучки, бросает ей вызов, прикладываясь спиной к двери.              Малфой! Как всегда, безмерно высокомерный, самодовольный и бесячий. Гермиона была готова даже применить магию против него, лишь бы добиться желаемого, но сдерживала себя как могла. Казалось, что он играет с ней в кошки-мышки, и мышью в этой игре вряд ли был он.              Змей! Но не искуситель.              — Я предполагала, что для джентльмена пропустить даму в дверях — вопрос вежливости, совершенно не требующий какой-либо оплаты, — съязвила Гермиона и наморщила носик от наигранного негодования., — Давай так, я тебя не видела, а ты — меня, и разойдемся.              «Джентльменство? Ха! Хорошая попытка, Грейнджер», — усмехнулся он про себя, но озвучил, конечно же, не это «признание» её хода.       — Ого, ты действительно считаешь меня джентльменом, Грейнджер, или просто не умеешь торговаться? — Драко вскинул бровь, будто это было сродни комплименту в его сторону. К слову, это было крайне не привычно слышать, особенно от той, что всегда вращалась в кругах парочки придурков, которые официально стали врагами Малфоя-младшего примерно с первого года Хогвартса, а теперь и подавно; сейчас он был врагом для каждого, кто откажется встать на сторону Тёмного лорда, просто об этом еще никто не знает.       Он хотел продолжить их диалог, но кого-то еще принесло в этот коридор. Словно по волшебству сказанной фразы, им послышались чужие тяжеловесные шаги, эхо которых неумолимо приближалось. Одно дело попасться на глаза сокурснику, а другое — старосте или преподавателю.              — Блять… , — прошипел себе под нос Малфой. Не сговариваясь, Грейнджер и Малфой переглянулись и рванули в сторону ближайшей ниши с рыцарем, которая могла их скрыть от чужих глаз.       Драко на секунду задумался, что зайти в палату было бы проще. С другой стороны именно туда могут идти нежданные «гости» прямо сейчас. Протиснувшись следом за девушкой, он понял, что они оказались зажаты в нише, и идея спрятаться именно здесь стала казаться еще более абсурдной.       — Черт, — выругалась Гермиона тихо себе под нос, осознавая, насколько близко находится рядом с Малфоем. Дыша парню прямо в шею, она старалась делать поверхностные вдохи, чтобы не касаться его грудью. От него на удивление пахло не просто мылом или вычурным одеколоном, а легкой ноткой хвои и лимоном. Приятное сочетание.        Любой шорох выдаст их с потрохами. Драко даже думал закрыть ей рот рукой, но, судя по всему, она и сама поняла, что выдать свое присутствие таким образом будет лишним. Парень с презрением глянул на её макушку, стискивая челюсть. Пожалуй, в его чистокровных кругах такой тесный контакт с этой девушкой мог считаться новым уровнем падения. Впрочем, весь свой круг общения Малфой и так отстранил от себя на столько, на сколько смог. Ситуация была странной, но в отличие от всего, что происходило сейчас в его жизни, этот момент можно считать почти отдушиной. Разнообразием. Словно все как прежде. Просто он зажимается с Грейнджер за ширмой больничного крыла. Да уж, норма жизни!              Шаги эхом летели по коридору, и Малфой решил, что лучше накинуть заклинание, чтобы их точно не услышали. Потянувшись за палочкой, он почувствовал, как гриффиндорка вздрогнула.       — Не ёрзай, — шепотом рычит он сквозь зубы и слышит, что шаги уже совсем рядом. Прикинув, что его черная одежда отлично маскируется практически отсутствующим освещением коридора. Малфой опускает голову и практически кладет её на плечо гриффиндорки. Ладонь, которая стремилась во внутренний карман пиджака, застыла на полпути и легла на талию. Это как-то странно ощущалось, будто он сделал что-то интимное, отчего под пальцами снова ощущалось электричество. Вторая рука уперлась в стену позади Грейнджер и… казалось, что они просто целуются во мраке больничного коридора.       — Отвернись, — шепнул он ей на ухо, ведь если прячешься, то никогда не смотри на того, кто может ощутить твой взгляд. Но она не смогла. Впервые ощущая нечто подобное, Гермиона не могла понять, что происходит и почему его дыхание так приятно щекочет кожу шеи. Почему от его близости ей не противно? Почему он позволяет прикасаться к ней вот так просто, когда раньше не был готов даже сесть с ней за одну парту? Глядя на него, девушка пыталась понять, что он делает… Нет, понятно, что Малфой таким образом решил их защитить, но не было ли это слишком? Даже для такого самоуверенного придурка, как он. Зачем он повернул голову и так внимательно рассматривает ее в ответ. Ей в какой-то момент даже показалось, что он вдохнул запах ее волос.              — Что ты делаешь? — тихо прошептала она, ему прямо на ухо. Его губ тут же коснулась нахальная ухмылка, но не такая, как раньше… добрее что ли. Гермиона была шокирована происходящим настолько сильно, что не отдавала себе отчета. Услышав голос мадам Помфри и испугавшись, что их заметят из-за ее несдержанности, Грейнджер схватила за лацканы пиджака Малфоя и опустила голову, тяжело дыша.       Малфой всегда любил провоцировать людей. С разной степенью тяжести и успешности своих действий. И сейчас он словно снова стал немного ближе к тому Драко, который не был скован смертельно-опасными клятвами своего семейства; тем, который все еще веселится и развлекается, беззаботно двигаясь по своей жизни.       Зажимать Грейнджер в темном углу, — Ха! — это была та еще выходка. Ведь кто, как не эта «чистейшая» гриффиндорка, ежегодная участница каких-то гребанных приключений, о которых потом ходят слухи, будет противницей таких вот действий главного чистокровного слизеринца? Он чувствовал её растерянность и скованность, на фоне которой его собственная уверенность возрастала в геометрической прогрессии. Малфой всегда любил провокации, но когда она схватилась за лацканы его пиджака и прижалась к груди, опаляя дыханием хлопок черной рубашки, парень слегка растерялся.       Какое это странное потерянное чувство, которое сейчас кольнуло под лопатками. Почему её тепло и запах было так приятно ощущать? И почему так хочется повернуться к ней, ведь там, за дымкой пушистых волос, прячется кожа, которая так приятно пахнет. Любое движение сейчас становилось каким-то критическим, нарушающим зыбкую границу. Любое напряжение в мышцах её тела, Малфой будто бы ощущал на себе, слышал. Любое движение его головы эффектом бабочки приводило в движение её волосы, эхом отражаясь горячим дыханием на коже.       Драко хотел быть таким же отстраненным, но чувствовать мягкость её окутывающих волос и такой непривычный аромат, похожий на смесь жасмина, чего-то свежего и сладкого одновременно, слышать странно сбитое волнением дыхание — все это было чем-то очень любопытным. Он подумал, насколько гриффиндорка изменилась за время, пока они учились в школе и «ненавидели» друг друга. Возникший интерес к возможности изучить впервые настолько близко эту «заучку» Грейнджер толкнул его повернуть голову к её шее. Парень подозревал, что гриффиндорка может здорово разозлиться и даже выдать их, просто отпихнув Малфоя и уронить рыцаря, но в её стремление не запятнать репутацию «Золотой девочки» он верил куда больше.       — Профессор, спасибо, что пришли! , — знакомый голос прозвучал совсем рядом.              Когда дверь больничного крыла закрылась, они должны были, наконец, покинуть свое укрытие, но никто из них не двинулся с места.              Он решил напомнить себе о том, кто он такой, и что он делает. Это здорово помогло отвлечься, потому что подобные ощущения были у него совсем с другими девушками, к которым эта гриффиндорка уж точно не могла относиться. Драко решил доиграть в этой партии, и с прежним вызовом шепчет почти касаясь её уха:              — Увлеклась слизеринцем, грязнокровка? — лучшая защита это нападение. Наконец выпрямляясь, он все еще упирается ближайшей к рыцарю левой рукой в стену, перекрывая выход. На лице наглая, почти жестокая ухмылка, — твои друзья тебя не поймут. Что если мне рассказать об этом?              Гермиона опешила от слов, которые так безжалостно срываются с его мерзких губ. Боль и отчаяние встают комом в горле, но она упрямо его сглатывает и мгновенно дает отпор:              — А что скажет твой папочка о том, что ты зажимаешься с "грязнокровкой" по углам? — рычит она и уже не обращает внимание на то, что их могут поймать. — Вряд ли он поверит в историю про то, что мы просто прятались в нише от преподавателя в комендантский час.              Гермиона демонстративно отодвинула его от себя и отпустила лацкан пиджака, задорно похлопав того по смятой ткани.              — Думаю, всем понравится эта история и ты никогда не сможешь очиститься.              Последнее она почти выплюнула ему в лицо, торжествуя от того, что теперь это обращение ее не задевает и того, что дала отпор.       Кажется, в этот раз упоминание «грязнокровки» прозвучало для нее сильнее, чем в последний раз их встречи, когда Малфой пытался отвадить её от своей персоны в баре. Сейчас Грейнджер вскипает и режет в ответ. Драко считал, у нее вряд ли получится как-то его зацепить, чтобы по-настоящему сделать хоть сколько-нибудь больнее, чем «хорек», но ей удается.       Чему удивляться, вряд ли девчонка понимает, что его отец сейчас в Азкабане. В том числе благодаря Поттеру и… и ей. Малфой вскипает, отмахиваясь от её руки, что еще недавно покоилась на лацкане его пиджака:       — Из Азкабана ему тяжеловато оценить ситуацию, — болезненно рычит он, пропуская мимо ушей угрозу быть осмеянным на своем факультете, разве не к этому он стремился на протяжении всего учебного года? И чувствует, что недавнее помутнение в виде странного веселья и флирта снова смыто реальностью. Перед глазами снова встало опустошенное лицо Люциуса Малфоя, потерявшего свое величие, постаревшего на несколько десятилетий. Перед глазами лето, в котором Драко стал новым инструментом, щедро предложенным в руки Темного Лорда; ключом, отпирающим Хогвартс.       Грейнджер юркнула ему под руку и вынырнула в коридор, но Малфой все еще кипит и не собирается так просто дать ей уйти, не оставив за собой последнее слово в этой перепалке, как сталкивается с ленивым баритоном профессора Снейпа.       — Добрый вечер, — с недовольным тоном сказал он. — По тридцать очков с каждого за прогулки после отбоя и завтра после занятий, вы оба — ко мне на отработку. Я ясно выразился?       Мужчина почти не смотрел на крестника, а буравил взглядом девушку.       Гермиона залилась румянцем, когда Снейп обнаружил их присутствие здесь, в уединенном месте в весьма неоднозначном положении. Готовая провалиться сквозь землю, она только и смогла вымолвить «Да, профессор» и смыться в башню Гриффиндора, не оглядываясь назад.       Драко сжимает челюсти. Мать сказала, что его крестный будет защищать его, но Малфой не верил в это. Чужая помощь может оказать ему медвежью услугу и помешать выполнить приказ. Тогда ему не удастся спасти отца и защитить мать.              — Да, сэр, — покорно отзывается он, хотя его голос звучит стиснутым металлом.       Вряд ли профессора волновало то, что он оказался с Грейнджер в ночном коридоре школьного больничного крыла после отбоя. Он ведь был в курсе того, какую задачу должен выполнить Малфой и, должно быть, понимал, что парень не просто так здесь прогуливался. По крайней мере именно об этом говорил взгляд Драко. Ему казалось что в своём молчании они с профессором поняли друг друга.       Вернувшись в свою комнату, парень обнаружил, что все уже спали. Переодеваясь, он все прокручивал в голове этот день, чувствуя себя натурально выжатым. Проклятое ожерелье, любопытство Кэтти Белл, сводящие с ума мысли об угрозе маме и освобождении отца из Азкабана. И Грейнджер.       Драко усмехнулся, и эта проступившая улыбка была даже для него чем-то непривычным.