***

Тускнело пламя костра. Мертвую лесную тишину прерывали только яркие, словно звезды, светлячки, неторопливо летающие меж массивных еловых ветвей. Небольшая поляна была полностью окружена плотно стоящими деревьями, но теснота не ощущалась так сильно… до взгляда ввысь. За почти что черными еловыми лапами скрывались белые точки, далекие и холодные звезды, на переливающимся всеми оттенками синевы небе. Одна упала, оставив тонкую полосу бледного света. Младший тихо загадал желание и опустил взгляд в теплый колодец, образованный чащей тайги, в котором он находился уже несколько часов, разглядывая хвою, имеющую такой знакомый с детства запах, темную древесину с сверкающими капельками смолы и шумных местных жителей. На родной земле было тепло: отчаянно боролся за жизнь тлеющий костер, летали лучезарные светляки; однако он стремился в холодное небо, к белоснежным звездам.        Костер резко трескнул и потух, старший залил его водой, вызвав столб удушливого дыма и окончательно и безжалостно забрав шанс выжить.       – Глеб, идем домой, поздно уже.       – Сейчас, Вад, сейчас… — лесное царство было ему приятнее, нежели общество ненавидимого брата.       Вадим хмуро стал собирать вещи, поглядывая на мечтательный вид брата.       – Вадь… Давай еще останемся… пожалуйста.       Витающий в облаках Глеб оторвался от звезд и грустно посмотрел бездонно-морскими глазами на старшего. Тот лишь продолжил складывать палатку в рюкзак. Теперь и на родной земле холодно, по телу пробежали мурашки. С печалью рассматривая тусклый, по сравнению с недавно пылавшим костром, огонек зажигалки, закурил. Темно. Ни светляков, ни костра, ни звезд. Холодно. В тщетных попытках согреться, Глеб обжегся сигаретой, которую тут же забрал брат и начал обрабатывать рану. Мазь ледяная. Из небесно-голубых очей рекой полились горькие, но наконец горячие слезы. Пришло хоть какое-то тепло. Прохладные руки старшего встрепали кудрявые короткие волосы.       Вокруг темно. Зажигалка предательски закончилась. Словно движимый высшими силами, Глеб встал с бревна и направился в глухую чащу. Мудрые ели поглощали причитания брата, за младшим они сдвигались еще плотнее, не пропуская к нему Вадима. Глеб шел и шел, не спеша, как в трансе, не знал куда, пока не достиг песчаного обрыва. От внезапной смерти из-за падения в дьявольски-темное озеро его спас незнакомый, однако благозвучный и при этом жесткий голос:       – Эй! Парень! Убиться решил?! — мужчина незамедлительно подбежал и, болезненно схватив за плечи, отвел подальше от склона. – Чего молчишь?       Гладкие черные волосы до плеч, красная рубашка с закатанными до локтей рукавами, загорелая кожа слегка в золе, от него веяло теплом, но не очень добрым, как раскалённое железо, пахло едкой гарью. Не получив намека на ответ, спаситель повел, как позже оказалось, в свой лагерь.       – Парни, у нас потерявшийся, — громогласно объявил и показал товарищам поежившегося Самойлова.        Глеб не мог пошевелиться из-за крепкой хватки, но почему-то положение схожее, по его мнению, с пленом казалось более привлекательной перспективой, чем возвращение к Вадиму. Первое, на что обратил внимание — костер: масштабное, гигантское пламя, в свете которого сидящие вокруг люди казались чертями, яростно полыхало. В голове промелькнула мысль о том, что его сейчас сожгут заживо… От размышлений о скорой кончине отвлек громкий и строгий голос мужчины, в чьих руках он находился.       – Знает кто его?       Ответ был отрицательным от всех, что не могло не радовать, но несмотря на это “бедного потеряшку” усадили на упавшее дерево, бережно передав из рук в руки, гостеприимно укутали в колючий плед и дали алюминиевую кружку с горячим чаем. Оказалось, что у костра несколько рядов, гость был в первом, ближе к огню, полностью закрыт от леденящей душу чащи.       – Как звать тебя? — спросил мужчина за ним из второго круга. Короткие русые растрёпанные волосы, черная кожанка и кожа без намека на загар. Вспомнив спасителя, гость сделал определенный вывод насчет того, кто какую работу здесь выполняет.       – Глеб… Самойлов.       – Чача Иванов, — протянул руку для знакомства, Глеб, не долго думая, пожал. – Привел тебя Дима Хакимов, он же Снэйк, он же злобный Змей Горыныч — указал на брюнета, сидящего на противоположной стороне у костра, занятого готовкой. Глебовы плечи напомнили себе о недавнем спасении также как и о том, что наверняка остались синяки. – Эт Валера Аркадин, его зовем либо Лерой, либо Аркашей — указал на рыжего при таком освещении с гитарой, сидящего нога на ногу справа во втором от костра ряду. Белая майка и кое-как уложенные кудри ему действительно шли. – Сыграй что-нить, кстати, для Господина Самойлова!       Стеснительного Глеба смутило чересчур почетное отношение, но он молча кивнул Валере и стал слушать страшную историю за авторством бессмертного Миши Горшенева. Чай с пряностями разливался теплом по телу, так уютно, тем более в компании незнакомцев, ему никогда не было. Глеб что-то подпевал, что-то просто завороженно слушал. Тепло… Устало прикрыл заплаканные глаза и мирно задремал, рассматривая стену полыхающего пламени живущего костра.        Чача с Лерой, усмехнувшись друг другу, взяли его под руки и занесли в пустующую палатку, глянули с улыбкой на мило сопящего гостя и покинули его покои.