***

      Проснувшись в пугающем одиночестве, Глеб снова задумался об опасных сторонах его побега. Стало страшно. И что теперь будет? Что если эти люди с ним что-то сделают? Сел и начал вспоминать молитвы, но тут же был прерван внезапно зашедшим Аркадиным.       – Доброго утра, завтракать будешь?       Неуверенный, точнее скорее боязливый, кивок. Неуклюже вылезши из палатки, присел рядом с Лерой на тоже самое место возле все еще горящего огня и получил тарелку с кашей от Димы.       – Глеб, а тебя не ищут? — спросил Хакимов.       – Ищут… Но я не хочу обратно. — встретились невинные ярко-голубые и серьезные бледно-сырые пары глаз.       – Сбежал получается? — произнесено будничным тоном, отдавая кастрюлю человеку, который, судя по всему, должен был ее вымыть перед следующим приемом пищи.       Кивок.       – Мне было холодно и я пошел искать тепло. — ответил, ковыряясь в тарелке, чтобы унять тревогу.       – Глубоко… — рассмеялся Чача, на что получил недовольный взгляд Змея.       – От кого? — посмотрел в глаза.       – От брата… — нежный голос нервно дрожал, светлые глаза снова наполнились влагой.       – Дим, кончай допрос, чет мне не кажется, что ему комфортно об этом говорить! — вступился Иванов.       Глеб опустил напуганный взгляд в железную тарелку, подумав о своем, нарисовал ложкой радостное солнце и сам улыбнулся.       – Как мило! — увидел Валера и снова смутил Самойлова, молча приступившего к завтраку.       В лагере царила рабочая суматоха: одни носили ветки для костра, который. такое ощущение. горел всегда, давая такое важное тепло и в теле, и на душе, другие воду из озера неподалеку, во главе всего стоял брюнет, правда немного похожий на змею. После трапезы к парням присоединился Чача, оставшись с Глебом и Валерой, рассказывал разные истории и вместе с Аркадиным шутили над главнокомандующим Дмитрием. То искренне удивляясь, то смущенно хихикая, то до ужаса пугаясь прошла первая половина дня младшего. Уже с немного дрожащими руками, так как байки мимо ушей не прошли, принял обед от Димы, который решил сделать вид, что не заметил этого.       Ближе к вечеру новые друзья потащили его к озеру. Серебристая гладь расстилалась посреди тайги сказочным зеркалом. Самойлов долго разглядывал свое кривое отражение в прохладной позднеавгустовской воде. Валера умело бренчал на гитаре, Саша ловко бросал “блинчики”, которые делали отражение Глеба еще более извивающимся. Стоило ему дотронутся до ледяной воды, в лагере послышалась пугающая всех ругань Хакимова и… Младший замер, все еще держа ладонь в воде, холод пронзил все его хрупкое тело. Парни нервно шептались в полном непонимании происходящего. Услышав в потоке криков свое имя, Глеб встал с песка и неторопливо пошел в лагерь. Чача с Валерой направились за ним.       В лагере наблюдалась пока что словесная перепалка Змея и старшего Самойлова. Глеба от них разделял костер, поддерживаемый денно и ночно.       – Глеб! — воскликнул Вадим. – Нашелся!       Ранимую душу младшего окутали страх и неприязнь. Старший хотел подойти ближе, но Хакимов не пропускал, впившись ногтями ему в руки. Младший стоял неподвижно, наблюдал за разгорающимся скандалом сквозь пламя, режущее глаза. Сердце бешено колотилось в груди, перебивая здравый рассудок мозга. “Что угодно только не к нему!” кружило в голове Глеба. Огонь слепил, смотреть было невыносимо, сильнейшее головокружение. Летающий повсюду пепел застревал в запутанных кудрях. Огонь согревал… Шаг. Стоит, не двигается. Языки пламени облепили тело, дым окутал разум. Сквозь муть Глеб видел только две еле различимые фигуры и слышал полные ужаса голоса людей. Внезапное ощущение рук на плечах, падение, боль и… звезды. Тусклые и холодные белые точки на мрачном небе цвета гуталина. Постепенно угасающая обжигающая боль в теле, едкий дым затушенного костра, клубы которого заслонили обзор космоса. Вдохнув остужающий лесной воздух, Глеб вяло прикрыл глаза.