Часть 19 Печать Калеба.

Спустя несколько дней Ребекка Кингсли получила два письма, пришедшие почти одновременно: первое — от Её Величества, второе — от графа Сиэля Фантомхайва. В послании королевы содержался строгий наказ: проверить одну отдалённую деревню, где, по донесениям, происходили странные и тревожные события. Письмо Сиэля, напротив, звучало почти непринуждённо: он предлагал Ребекке отправиться в путь вместе, выехав из его поместья, дабы объединить усилия в исполнении монаршего поручения. *** Уже к вечеру того же дня Ребекка переступила порог дома друга. Сиэль сидел за массивным письменным столом, заваленным картами и донесениями. При виде гостьи он едва заметно кивнул, жестом приглашая присесть. На серебряном подносе дымился чай, рядом покоилась тарелка с миниатюрными пирожными. — М‑да, деревня добротой не хлещет… — задумчиво произнесла Ребекка, пробежав глазами по разложенным документам. — Это точно, — согласился Сиэль, беря в руки десертную вилку. — Именно поэтому я и намерен туда отправиться. Приказ королевы, разумеется, в приоритете, но… — он сделал небольшую паузу, улыбнувшись краешком губ, — всегда можно убить двух зайцев одним выстрелом. Ребекка хмыкнула, принимая из рук дворецкого чашку ароматного чая. — Мне и самой становится любопытно. С удовольствием составлю тебе компанию. Тем более что письмо пришло не только тебе, — добавила она с лёгкой усмешкой. — Прислуга поедет с нами во второй повозке, — сообщил Сиэль, аккуратно отрезая кусочек пирожного. — Лучше не оставлять их надолго без присмотра — иначе, чего доброго, вернёмся в опустевшее поместье. Ребекка рассмеялась. — Хорошо, что я своих не взяла. На них, по крайней мере, можно рассчитывать. Оба улыбнулись, но в тот же миг выражение лица Сиэля резко изменилось. Он опустил локти на стол, подпёр подбородок ладонями и устремил на подругу пристальный, почти пронизывающий взгляд. Эта внезапная перемена заставила Ребекку внутренне напрячься. — Что такое? — спросила она осторожно, чувствуя, как по спине пробежал лёгкий холодок. — Открой тайну, — произнёс Сиэль негромко, но твёрдо, глядя на неё исподлобья. — Кто же всё‑таки Калеб? Ребекка вздрогнула. От этого взгляда было невозможно укрыться; в груди зашевелилось неприятное ощущение, будто её мысли уже прочитаны. Долго сопротивляться не имело смысла — она сдалась почти мгновенно. — Ладно, — выдохнула она. — Расскажу. — Сделала короткую паузу, собираясь с духом. Сиэль едва заметно расслабился, но его взгляд по‑прежнему оставался напряжённым, не позволяя ей уклониться от разговора. — Давай, слушаю, — произнёс он, не отводя глаз. — С чего начать, чтобы было понятнее?.. — Ребекка на мгновение задумалась, подбирая слова. — Пожалуй, стоит вернуться к тому, как Калеб вообще оказался в нашей семье. Ещё мой пра‑пра‑прадед связался с ним… — она сделала небольшую паузу, словно взвешивая, насколько откровенной может быть. — Ну, ты знаешь, речь о вызове демона посредством ритуала. Нам, к счастью, попался довольно безобидный экземпляр — Калеб. Разумеется, демон всегда требует чего‑то взамен. Крисп тоже попросил кое‑что… но это уже семейная коммерческая тайна, — она приложила палец к губам, давая понять, что дальше говорить не намерена. Сиэль, несмотря на жгучее любопытство, не стал настаивать. Он лишь кивнул, позволяя ей продолжить. — Однако договор был заключён, — продолжила Ребекка. — Условием со стороны моего предка стала безоговорочная охрана всех членов семьи. Хочу подчеркнуть: демон не потребовал ничего непомерного. Всё было вполне честно. К тому же потомок умер естественной смертью — Калеб тут ни при чём. Она замолчала, отпила немного чая и вновь заговорила: — В итоге Калеб оказался привязан к роду Кингсли едва ли не навечно. Но есть одна особенность: хотя изначальный договор подразумевал защиту всех членов семьи, Калеб почему‑то сосредоточился преимущественно на женщинах рода. На вопрос, почему так, он никогда не давал ответа. Хотя, казалось бы, логичнее было бы охранять мужчин — чтобы фамилия не угасла. — Поскольку мужчин в роду больше не осталось, я — последняя, — тихо добавила она, — Поэтому теперь он оберегает меня. Когда я умру, он, вероятно, обретёт свободу. Ведь моя роль, как говорила мама, лишь в том, чтобы «продолжать чужую фамилию». Свою я, увы, не могу… — она развела руками, словно пытаясь смягчить тяжесть сказанного лёгкой улыбкой. — Вот, собственно, и всё. Есть вопросы? — Где у тебя печать? — спросил Сиэль неожиданно. — Печать договора? — удивилась Ребекка. Без лишних слов она осторожно сняла перчатку с левой руки. Движение было неторопливым, почти ритуальным — будто она не просто обнажала кожу, а приоткрывала завесу над сокровенной тайной. Сиэль невольно задержал взгляд на её пальцах: тонкие, изящные, с безупречным маникюром. — «Она это делает так аккуратно, без суеты…» — мелькнуло у него. Он тут же мотнул головой, отгоняя постороннюю мысль: сейчас важно не как, а что она покажет. На внутренней стороне левой ладони виднелся шрам, напоминающий клеймо. — Сразу после рождения каждому ребёнку рода Кингсли ставят эту печать, — объяснила она, — Это своего рода метка, позволяющая безошибочно определить наследника в родильном доме. Процедура, к слову, безболезненная — по крайней мере, так утверждают. Вряд ли кто‑то решился бы подвергать младенца страданиям ради подобного ритуала. Хотя… кто знает, на какие меры могли пойти наши предки, чтобы избежать подмены наследника. В обычное время печать никак не проявляется, — продолжала Ребекка. — Лишь в моменты, когда требуется отдать приказ, она начинает неприятно печь. В остальном же это просто шрам, почти незаметный. Сиэль протянул руку. Ребекка без колебаний положила свою ладонь в его. Тепло её кожи отозвалось в нём неожиданной волной умиротворения. — «Какое приятное прикосновение… — подумал он, едва сдерживая желание чуть сжать её пальцы, — Всё в этом жесте — её доверчивость, лёгкость, естественность — так… так по‑настоящему». Он провёл пальцем по контуру пентаграммы, ощущая не только рельеф узора, но и странную, тёплую близость, возникшую между ними в этот миг. — Тогда зачем ты её скрываешь? — спросил он. — Бывают излишне наблюдательные особы, — пожала плечами Ребекка. — Не хочется привлекать лишнее внимание. Да и так… как‑то комфортнее. Её ответ, казалось, удивил Сиэля. Она поспешила добавить: — А ещё в нашей семье, благодаря тому самому предку и Калебу, передаётся некая «особенность». Ничего сверхъестественного, уверяю тебя. — Она заметила, что Сиэль всё ещё заинтригован, и поспешила пояснить: — Просто сновидения для нас — большая редкость. Порой во сне нам открывается что‑то из прошлого, а иногда — из будущего. Я не знаю, как это контролировать. Вот уже два года мне снится один и тот же кошмар: пожары в наших поместьях. Сиэль молчал, осмысливая услышанное. — Почему ты раньше не рассказывала? — наконец спросил он, глядя ей в глаза. — Ты не спрашивал, — просто ответила Ребекка. — К тому же это семейная тайна. Тебе, в сущности, не обязательно это знать. Ничего страшного не произойдёт, если ты останешься в неведении. Просто ты — последний, кому я это рассказала. — Она сделала паузу и шутливо пригрозила пальцем: — И больше никому, договорились? Сиэль кивнул и жестом показал, будто закрывает рот на замок. *** Их разговор о фамильном демоне затянулся допоздна. Когда часы пробили полночь, стало ясно: пора готовиться ко сну. *** Мэйлин помогала Ребекке принять ванну. Тёплая вода и аромат эфирных масел понемногу снимали напряжение минувшего дня. — Как обстоят дела с графом? — осторожно поинтересовалась служанка, наливая в таз свежую воду. — Не очень, — призналась Ребекка, опуская плечи. — Всё‑таки не думаю, что признание — хорошая идея… — Но вы ведь даже ничего не предприняли! — воскликнула Мэйлин с искренним недоумением. — Да и… как‑то не хочется ничего предпринимать, — тихо призналась Ребекка. — Он мне нравится, но стоит ли… Мэйлин не дала ей закончить. — Конечно, стоит! — уверенно заявила она. — Мне кажется, вы прекрасно подходите друг другу. — Она на мгновение замолчала, а затем добавила с улыбкой: — Я почти уверена: если бы вы попробовали, то стали бы заканчивать фразы друг за друга! Обе девушки рассмеялись, и напряжение, наконец, отступило.