Часть III. СЕХЕР

      Нью-Йорк. 17 сентября 2016 года. Суббота.       Кайназ и Вир только что поужинали, и она неспешно убирала со стола. 8-летний Вир нехотя ковырялся в тарелке, то и дело порываясь вновь уткнуться в свой смартфон, несмотря на все мамины замечания. Закончив свой ужин, схватил телефон и убежал к себе в комнату. Кайназ, привычно поворчав на сына, стала складывать грязную посуду в раковину.       Ведант позвонил ещё днем, предупредил, чтобы его не ждали к ужину – вечером у него была назначена важная встреча на Манхэттене. Он работал над серией репортажей в рамках идущей в стране предвыборной президентской гонки. У Сехер, – через месяц ей исполнялось уже 17 лет, – была вечерняя тренировка в волейбольной команде её колледжа.       Кайназ неспешно мыла посуду, слушая вполуха какое-то очередное ток-шоу по телевизору с бесконечными семейными дрязгами каких-то очередных неадекватов. Внезапно шоу прервалось экстренным выпуском новостей CNN.       – Только что мы получили информацию о взрыве, прогремевшем несколько минут назад на Манхэттене, в районе Западной 23-й улицы, между авеню Амери́к и Седьмой авеню, – говорил диктор на экране.       У Кайназ пробежал по спине нехороший холодок.       – По непроверенной информации на месте взрыва много пострадавших и раненых. Неизвестно, есть ли погибшие. Пока неясно, был ли этот взрыв террористическим актом. Полиция выясняет все обстоятельства. У нас также есть информация, что на месте взрыва было несколько сотрудников нашего канала. Мы ждём подтверждения этой информации.       Оставайтесь с нами и будьте в курсе событий!       Чашка, которую Кайназ вытирала, выскользнула из рук и разбилась, ударившись о кафельный пол кухни. У Кайназ всё оборвалось внутри.       Она кинулась к телефону, лихорадочно набрала номер Веданта. Он не отвечал. Она звонила ему снова и снова, но в трубке раздавались лишь долгие гудки. Ужас и паника подкатили к горлу. Кайназ набрала рабочий номер Веданта, может быть, в редакции что-нибудь знают?       Трубку снял коллега Веданта, Том Брэнкс.       – Нет, миссис Ратхор, – ничем не смог ей помочь Том. – Мы сами ничего не знаем, кроме того, что передали в новостях. Выясняем, миссис Ратхор! Конечно, конечно! Обязательно вам перезвоню!       Кайназ не находила себе места от волнения. Что делать? Куда звонить?! Где её Ведант? Что с ним? Ей даже подумать было страшно о том, что с ним могло случиться что-то… Нет-нет, нельзя отчаиваться! Нужно что-то делать! Нужно выяснить! Нужно узнать, где он, что с ним?       На экране телевизора снова вылетела заставка экстренного выпуска новостей.       – Предположительно, взрыв, прогремевший сегодня утром в штате Нью-Джерси, так же, как и недавний взрыв на Манхэттене полиция квалифицирует, как теракт. По нашим данным, пострадало около 30 человек, один раненый находится в тяжелом состоянии. Пострадавших доставляют в госпитали на Манхэттене…       Кайназ сползла на пол, силы внезапно покинули её.       Вдруг зазвонил её телефон, так громко, что она вздрогнула от его резкого звонка. На экране смартфона высветилось лицо Веданта. Кайназ с облегчением схватила телефон.       – Ведант! – закричала она в трубку. – Слава Богу! Ты в порядке?! Где ты?! Почему ты не отвечал? Ведант!       – Миссис Ратхор? – в трубке раздался незнакомый женский голос. – Я из госпиталя Бельвью.       У Кайназ всё сжалось внутри.       – Ваш муж просил позвонить вам. Он в госпитале Бельвью, Манхэттен. Приезжайте!       – Что с ним? – закричала Кайназ. – Он жив? Умоляю, скажите!       – Извините, мэм, я должна позвонить остальным пострадавшим. До свидания! – Голос отключился.       Кайназ в панике заметалась по квартире. Что делать? Она не может оставить Вира одного дома так поздно. И Сехер до сих пор не вернулась. Сехер! Она же ничего не знает! Нужно немедленно сообщить ей о папе!       Кайназ набрала номер дочери, но та не отвечала. Вероятно, телефон остался в раздевалке. Кайназ стала лихорадочно набирать ей сообщение в WhatsApp, от волнения постоянно промахиваясь мимо клавиш. Решила отправить ей голосовое:       – Сехер! Папа ранен! Был взрыв на Манхэттене, он оказался в числе пострадавших! Его отвезли в госпиталь Бельвью! Я еду туда! Как только получишь это сообщение, немедленно приезжай в госпиталь! Я попрошу миссис Андерсон посидеть с Виром. Доченька, приезжай скорее! Мне так страшно! – голос Кайназ дрожал от слёз.       Она позвонила миссис Андерсон.       – Миссис Андерсон, добрый вечер! – сбивчиво заговорила Кайназ. – Извините за поздний звонок, но… Ситуация такая… Ведант…! – голос Кайназ стал срываться от подступавшего отчаяния. – Ведант ранен, он в больнице. В Челси был взрыв, он там был!       – О, Боже! – только и смогла выговорить ошеломлённая миссис Андерсон. – Я только что услышала это в новостях. Как он?       – Я не знаю, миссис Андерсон, – рыдала Кайназ, не в силах сдержать рвущихся слёз. – Хвала Аллаху, мне позвонили из больницы, я сейчас еду к нему! Миссис Андерсон, вы можете приехать, побыть с Виром? Я прошу вас!       – Конечно, дорогая, о чем вы! – горячо воскликнула няня. – Я немедленно еду к вам!                     Миссис Андерсон приехала настолько быстро, насколько это позволяли вечерние пробки.       – Всё будет хорошо, дорогая, – прямо с порога обняла она трясущуюся от отчаяния и беспокойства Кайназ. – Я уверена, с мистером Ратхором всё в порядке! В новостях сказали, что ранения в основном несерьёзные.       – Но там один тяжело раненый! – в отчаянии воскликнула Кайназ. – Вдруг это он? Я даже думать об этом боюсь!       – Поезжайте немедленно, я побуду с Виром! – утешала её Андерсон.       – Только, пожалуйста, не говорите ему пока ничего, хорошо? Придумайте что-нибудь, почему меня нет!       – Хорошо, не переживайте! Уверена, с мистером Ратхором всё будет хорошо! – ещё раз обняла она плачущую Кайназ.                    

***

                   Кайназ примчалась в госпиталь Бельвью. В приёмном отделении царил настоящий ад: толпились люди, родственники пострадавших кричали у стойки регистрации, пытаясь узнать у регистраторов о своих родных, медсёстры носились туда-сюда, парамедики из неотложки, крича и расталкивая народ, толкали перед собой каталки с пострадавшими.       Она не знала, к кому в этом хаосе обращаться, кто мог ей помочь. Кинулась к стойке, протискиваясь сквозь толпу.       – Мой муж! – закричала она, пытаясь перекричать стоящий в холле гвалт. – Ведант Ратхор! Его привезли сюда после взрыва! Что с ним?       – Мэм, вся информация о пострадавших в 3-м окне, – отвечала уставшим голосом медсестра. – Пройдите к 3-му окну, мэм! – Она указала куда-то в сторону.       Кайназ окинула взглядом помещение, увидела стойку с цифрой 3. Возле неё тоже толпился народ.       – Ведант Ратхор! – обратилась она к регистратору, с трудом продравшись к стойке. – Его доставили сюда! Мне позвонили, что мой муж здесь! Что с ним? Он жив? Скажите!       – Повторите ещё раз, мэм, – попросила регистратор. – По буквам.       – Р-А-Т-Х-О-Р! Ведант Ратхор!       – Да, его доставили сюда, мэм.       – Слава Богу! – выдохнула с облегчением Кайназ. – Он жив? Что с ним?       – Множественные осколочные ранения, его отвезли в операционную.       – Операционную? – ошарашенно переспросила Кайназ.       – Мадам, не задерживайте! Тут много других пострадавших! – нервно кричал грузный мужчина сзади, протискивающийся к стойке. – Лесли Мак-Милли! М-А-К-М-И-Л-Л-И! Моя дочь...! – начал он говорить регистратору.       Кайназ в растерянности отошла от регистрационной стойки. Она не знала, что делать дальше, у кого узнать, что с её Ведантом. Увидела какого-то доктора, выходящего из двери, ведущей во коридор. Кинулась к нему.       – Доктор! Умоляю, скажите! Что с моим мужем? Ведант Ратхор! Его привезли сюда! Мне позвонили с его телефона! Он жив? Скажите, доктор! – она с мольбой смотрела на врача.       – Простите, мэм, я не знаю, – покачал головой врач. – Вся информация в 3-м окне, уточните там. Извините, у меня много работы! – он быстро ушел.       Кайназ готова была расплакаться от отчаяния и бессилия. Остановила какую-то медсестру, проходящую мимо с какими-то бумагами.       – Сестра! Умоляю вас! Ради всего святого! – схватила она её за руку. – Скажите, ради Аллаха, что с моим мужем? Ведант Ратхор! Его привезли сюда после взрыва! Мне позвонили с его телефона!       – Успокойтесь, мэм, – попыталась успокоить её медсестра. – С вашим мужем всё будет хорошо! Всех пострадавших сейчас оперируют. Всё будет хорошо, не волнуйтесь! Доктор Смит! – она увидела вышедшего в холл хирурга. – Это жена одного из пострадавших.       – Доктор, умоляю вас! – рыдающая Кайназ с мольбой сложила перед врачом руки. – Что с моим мужем? Он жив?       – Мэм, всё хорошо, не волнуйтесь! – доктор положил руку ей на плечо. – Мы делаем всё возможное. Вам не стоит беспокоиться, ранения не опасны для жизни. Вашему мужу ничего не угрожает, мэм.       – Её мужа зовут Ведант Ратхор. Помните, он просил нас позвонить его жене, – обратилась к нему медсестра.       – Ах, да, теперь припоминаю, – кивнул врач. – Миссис Ратхор, ваш муж не очень сильно пострадал. У него были осколочные ранения, сейчас он на операции. Всё будет хорошо, миссис Ратхор!       – Это правда? – Кайназ боялась, что доктора скрывают от неё правду. – В новостях сказали, что сюда доставили тяжело раненого!       – Уверяю вас, мэм, это совсем другой человек! Не ваш муж. Ваш муж был в сознании, когда его сюда привезли, он попросил, чтобы мы позвонили вам.       Медсестра погладила рыдающую Кайназ по плечу и ушла. Кайназ в бессилии опустилась на какую-то скамейку у стены.       Вдруг зазвонил телефон. Звонила Сехер.       – Мама! – кричала Сехер в трубке. – Что с папой? Он жив? Что с ним?!       – Дочка! – Кайназ не могла говорить, рыдания душили её. – Папа в больнице! Приезжай сюда, как можно скорее, Сехер! Врач сказал, что его жизнь вне опасности, он сейчас на операции. Приезжай скорее, дочка! Мне так страшно! – Кайназ рыдала.       – Мама, я еду, я уже в такси! – кричала Сехер. – Тут пробки, мы стоим уже полчаса! Я еду, мама! – Сехер отключилась.       Кайназ закрыла глаза. "О, Аллах! Спаси моего мужа! Спаси моего Веданта!" – взмолилась она в отчаянии.                            Добравшись, наконец, до больницы, Сехер бросилась к стойке регистрации.       – Мой отец, Ведант Ратхор! – обратилась она к регистратору. – Его доставили сюда после взрыва! Где о нём можно узнать?       Регистратор отправила её к другому окну, Сехер метнулась туда. Ни у кого толком ничего не смогла узнать, закружилась по холлу, ища в толпе глазами мать. Достала свой телефона, набрала её номер.       – Мама, я уже здесь! Я не могу тебя найти, – заговорила Сехер, продолжая кружиться на месте, шаря глазами по залу.       – Я рядом с дверью в коридор, – закричала Кайназ, – я машу тебе рукой! – Она стала махать поднятой рукой.       – Да, всё, увидела! Стой на месте! – обрадовалась Сехер и побежала к матери.       – Мама! – бросилась девушка в объятия к матери. – Что с папой? Ты что-нибудь узнала?       – Врач сказал, что он вне опасности! – закивала заплаканная Кайназ, крепко обнимая дочку. – Ему сейчас делают операцию. Но врач сказал, что он вне опасности! Сехер! Я так испугалась! Так испугалась! – слезы без остановки катились из её глаз.       – А Вир, мама? – всполошилась Сехер. – Ты ему не сказала?       – Нет-нет, солнышко! Он ничего не знает. Я попросила миссис Андерсон приехать, она сейчас с ним.       – Мама, с папой правда всё хорошо? Ты меня не обманываешь? Ничего не скрываешь от меня? – с тревогой переспросила она.       – Он в порядке, с ним всё будет хорошо! – Кайназ и самой хотелось в это верить. Она боялась не верить этому.                            – Миссис Ведант Ратхор! Тут есть миссис Ведант Ратхор? – услышали вдруг Кайназ и Сехер чей-то громкий голос. Они повернулись на голос. Их звала вышедшая в холл медсестра, ищущая их глазами.       – Да, это я! – подскочила к ней взволнованная Кайназ. – Я!       Рядом с медсестрой стоял какой-то врач в запачканном кровью халате. Его лицо было уставшим.       – Миссис Ратхор, – обратился он к Кайназ. – Ваш муж вне опасности. Мы извлекли из него осколки, сейчас он спит после операции.       Кайназ почувствовала, словно с её плеч разом свалились все Гималайские горы, такое облегчение она испытала.       – Хвала Аллаху! – закрыла она глаза. – С ним всё хорошо? Можно его увидеть? – засыпала она доктора вопросами.       – Нет-нет, он сейчас спит, наркоз ещё не отошел. Но, миссис Ратхор, есть одно обстоятельство…       Кайназ снова вся сжалась внутри от страха.       – Ваш муж потерял много крови, – продолжал врач. – Ему требуется переливание. Понимаете, в сложившихся чрезвычайных обстоятельствах наших запасов крови не хватает. Дело в том, – объяснял врач снедаемой волнением и тревогой Кайназ, – что у вашего мужа 0(I) группа крови. Людям с 0(I) группой подходит только их группа крови. В то время, как их 0(I) группа подходит всем остальным людям. Поэтому, понимаете, на данный момент у нас закончился весь запас 0(I) группы. Было много пострадавших, которым нужна была кровь. Понимаете?       Кайназ в отчаянии кивнула.       – Вам нужно найти донора с 0(I) группой, – продолжал врач. – Ваш муж вне опасности, мэм, однако ему необходимо переливание, чтобы его состояние не ухудшилось. Вы или ваша дочь можете стать донором?       – Да, конечно! – закивали Кайназ и Сехер.       – Вы знаете свою группу? – спросил их врач.       – У меня В(III) положительная… – сдавленно прошептала Кайназ. Она поняла, что не сможет дать Веданту свою кровь.       – Тогда, может быть, ваша дочь может стать донором? – предложил доктор. – Есть вероятность, что у неё будет такая же группа крови, что и у её отца. Вы знаете свою группу? – спросил он у девушки.       Сехер и Кайназ в отчаянии покачали головой.       – Мы никогда не проводили ей такого теста, – растерянно начала было Кайназ. На мгновение в голове шевельнулось смутное беспокойство.       – Хорошо, мы можем провести анализ прямо сейчас, – кивнул доктор.       – Конечно! – быстро согласилась Сехер, прежде, чем Кайназ смогла хоть что-то возразить.       Девушка вместе с врачом отправилась в процедурный кабинет.       – А когда будет готов анализ? – спросила Сехер, зажимая локоть с заклеенной пластырем веной.       – Через 10 минут, – ответила медсестра, убирая пробирки с забранной для анализа кровью.                     – Ваш анализ готов, – доктор вышел к женщинам, держа в руках какие-то бумаги. – К сожалению, мисс, ваша группа крови не подходит.       Он бросил на Кайназ быстрый взгляд, та, смутившись на мгновение, опустила глаза.       – Почему? – расстроенно удивилась Сехер.       – Иногда так бывает, – Кайназ показалось, что врач немного смутился, отвечая на вопрос. – Иногда бывает, что группы крови родителей и детей не совпадают.       – Вам необходимо найти донора с 0(I) группой, мэм, – обратился он к Кайназ. – Будет лучше, если вы поспешите.       Врач поспешно, как снова показалось Кайназ, ушел.       – Мама, почему моя кровь не подошла папе? – с тревогой спросила у матери Сехер.       – Я не знаю, солнышко, – попыталась успокоить её Кайназ, но сама при этом была очень напугана. Напугана тенью её гнетущего прошлого, так невовремя настигшего её.                            Но долго предаваться этим опасениям у неё не было времени. Нужно было найти донора для Веданта. Неожиданно помощь пришла, откуда не ждали. Кайназ вдруг вспомнила, как когда-то давно, несколько лет назад, миссис Андерсон рассказала ей, что когда-то была участником программы добровольных доноров крови. Она пошутила тогда, что такие, как она, люди с 0(I) группой, являются идеальными донорами – они могут давать свою кровь всем другим. В то время, как им самим подходила только их собственная группа. "Забавно да? – шутила она тогда. – Я могу дарить всем, но принимать могу лишь у единиц!".       Кайназ набрала номер миссис Андерсон. Была уже глубокая ночь, но Кайназ не могла ждать до утра.       – Миссис Андерсон, – заговорила она в трубку. – Простите, что я звоню вам так поздно.       – Ничего страшного, миссис Ратхор, – успокоила её женщина. – Как мистер Ратхор? Вы узнали, что с ним?       – Хвала Аллаху, с ним всё хорошо, ему сделали операцию, – поделилась радостью Кайназ.       – Слава Богу! – обрадовалась миссис Андерсон. – Я так волновалась за него!       – Миссис Андерсон, поэтому я и звоню, – с вновь поднимающимся отчаянием заговорила Кайназ. – Ведант потерял много крови, ему требуется переливание. Врач сказал, что у них в больнице закончились все запасы крови, а Веданту срочно требуется донор! Моя кровь не подходит ему, миссис Андерсон! – Кайназ не могла сдержать снова рвущиеся из глаз слёзы. – У него 0(I), а у меня В(III)! Я не могу дать ему свою кровь! – рыдала в трубку Кайназ. – И кровь Сехер тоже ему не подходит! Я вспомнила, что вы говорили как-то, что у вас тоже 0(I) группа! Помогите, миссис Андерсон! Спасите моего мужа! Ради всего святого! Спасите его, миссис Андерсон!       – Господи, да о чём вы говорите! Конечно! – всполошилась миссис Андерсон. – Я немедленно еду к вам, Кайназ!                     Кайназ уговорила Сехер ехать домой, тем более Вир оставался там совсем один, когда миссис Андерсон поехала сюда, в больницу.       – Благодарю! – бросилась к женщине Кайназ, когда миссис Андерсон вышла из процедурного кабинета после сдачи крови. – Спасибо вам, миссис Андерсон! Я всю жизнь буду молить Всевышнего за вас! – со слезами обняла она свою спасительницу.       – Всё будет хорошо, дорогая! – по-матерински погладила Кайназ по голове миссис Андерсон. – Это такая мелочь, на самом деле! Я была рада помочь мистеру Ратхору!       – Вы не представляете, миссис Андерсон, что вы для меня сделали! – улыбнулась ей сквозь слезы Кайназ.       Кайназ настояла, чтобы миссис Андерсон ехала домой, хотя та и сопротивлялась и рвалась остаться в больнице. Но Кайназ заверила женщину, что с Ведантом теперь всё точно будет в порядке, и в любом случае она будет держать миссис Андерсон в курсе. Когда та покинула больницу, было уже около 4 часов утра. От усталости и пережитых волнений Кайназ уснула на скамейке в холле приёмного отделения госпиталя Бельвью.       

***

             Проснувшись около 7 часов утра, Кайназ вскочила со скамьи, которая в эту тяжелую ночь служила ей местом ночлега, и кинулась к выходящему из дверей коридора доктору Смиту.       – Доктор, как мой муж? – с мольбой обратилась она к врачу. – Можно мне к нему? Почему меня не пускают? Пожалуйста, доктор! Пустите меня к мужу!       – Мэм, ваш муж всё ещё находится под действием наркоза, – начал успокаивать её врач.       – Мне нужно увидеть его, прошу вас! – умоляла его Кайназ, молитвенно сложив руки. – Я не потревожу его! Я просто хочу побыть с ним. Обещаю, я не буду его будить! Пожалуйста!       Врач понимающе кивнул головой.       – Хорошо, но только ненадолго. Идёмте! – он открыл дверь в коридор, ведущий во внутренние помещения больницы.       – Спасибо! Спасибо вам! – Кайназ радостно схватила доктора за руку.       Врач провел Кайназ в палату, где лежало ещё несколько пациентов. Указал рукой на койку Веданта.       Кайназ в радостном волнении кинулась к мужу. От переполнявшей её радости, от волнения от пережитого накануне из её глаз без остановки текли слёзы. Она присела на стул рядом с кроватью Веданта. Хотела дотронуться до его руки с закрепленным на пальце датчиком пульса, но не осмелилась нарушить сон Веданта.       Кайназ увидела, что на его лице и шее было несколько глубоких царапин и порезов, плечи, грудь, руки тут и там были заклеены пластырями. Левая рука от локтя и до кисти была забинтована и лежала на груди. Кайназ зажала себе рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос, увидев мужа в таком состоянии.       Невероятным усилием воли взяв себя в руки, Кайназ заставила себя успокоиться. Она сидела и смотрела на Веданта, мысленно молясь за него.                            Неизвестно, сколько она так просидела у кровати мужа. В какой-то момент она задремала и не увидела, что Ведант начал приходить в себя. Он открыл глаза, водя взглядом по сторонам, не понимая, где он и что с ним случилось. Опустил глаза ниже и тут увидел дремавшую на стуле Кайназ. Его глаза осветились искрами счастья.       – Кайназ! – позвал он жену, но голос не слушался его, он смог только хрипло прошептать. – Кайназ! – снова прохрипел он.       Она мигом очнулась, бросилась к нему поближе.       – Ведант! – взволнованно зашептала она, осторожно гладя его по голове. – Слава Богу! Ты жив! О, Аллах! Как же я испугалась! Ты жив! Ты жив! – повторяла она одно и то же, и слёзы снова полились непослушной рекой.       – Конечно, я жив, – попытался пошутить Ведант. – Ты думала, что от меня можно избавиться так просто?       – Сумасшедший! – тихо засмеялась она сквозь слёзы, с нежностью гладя его по щеке, боясь коснуться его царапин. – Я так испугалась! Я боялась, что не переживу, если бы с тобой что-нибудь случилось.       Он улыбнулся ей в ответ слабой улыбкой.       – Что с детьми? – с тревогой спросил он. – Сехер? Вир?       – Они в порядке! – улыбнулась успокаивающе Кайназ. – Сехер была со мной, она очень за тебя переживает. Виру мы решили ничего не говорить.       – Да, правильно, – согласился Ведант. – Ни к чему пугать его раньше времени.       – Знаешь, миссис Андерсон тоже очень за тебя волнуется, – с улыбкой заметила Кайназ. – Она так помогла мне! Ты даже не представляешь! Она дала тебе свою кровь!       – Как это? – не понял Ведант.       – Ты потерял много крови, тебе нужно было сделать переливание. И пришлось срочно искать донора. В госпитале кончились все запасы, из-за этого теракта было много пострадавших, многим нужна была кровь. И миссис Андерсон с готовностью согласилась помочь! Моя группа тебе не подошла… – с горечью добавила Кайназ.       – Не беда, – слабо улыбнулся Ведант, прикасаясь к щеке жены. – Ты ведь всё равно нашла выход, верно?       Кайназ неуверенно кивнула. Она прижала его руку к своей щеке.       – Такая ирония, – произнёс, помолчав, Ведант. – Это такая странная ирония судьбы… Уехать на другой конец земли оттуда, где теракты стали частью жизни, чтобы никогда больше с ними не сталкиваться, и оказаться в самом их эпицентре… – он горько усмехнулся.       – Ведант! – всхлипнула Кайназ, прижимая его руку к своим губам. – Не надо так, не говори!       – Прости, просто мысли вслух, – виновато улыбнулся Ведант.       – Тебе нужно отдыхать, не говори больше ни слова, – попросила его Кайназ. – Отдыхай, родной мой! – она осторожно поцеловала его в висок.       Ведант счастливо улыбнулся, кивнул ей. Ему действительно очень хотелось закрыть глаза, веки были такими тяжелыми, что ему стоило неимоверного труда не закрывать их. Он почувствовал, как Кайназ накрыла его руку своей. Она здесь, она рядом. Теперь всё будет хорошо.              

***

             Через несколько дней Веданта выписали домой. Госпиталь Бельвью не справлялся с наплывом пострадавших, да к тому же и плановые больные никуда не делись. Всем требовалась медицинская помощь. Поэтому пациентов с лёгкими, несерьёзными ранениями отпустили по домам. Каждый день Веданта навещала закреплённая госпиталем медсестра, которая меняла ему повязки, проверяла, как заживают раны.       Всё это время, с тех пор, как отец попал в больницу, все эти дни Сехер не отпускал тот странный инцидент с этим их несовпадением крови. Она постоянно думала об этом и не могла найти вразумительного объяснения. Почему её кровь не подошла папе? Ведь логично же предположить, что у неё могла быть его группа – 0(I). Наверное, у неё оказалась мамина – В(III) – группа, поэтому доктор и сказал, что её группа ему не подходит.       Однако, сомнения не покидали, и Сехер решила, что лучше всё выяснить в больнице. Иначе она с ума сойдёт от этих размышлений.       Сехер приехала в госпиталь Бельвью, подошла к стойке регистрации.       – Простите, у меня вопрос, – обратилась она к регистратору. – Несколько дней назад мой отец был доставлен сюда после взрыва на Манхэттене. Ему срочно потребовалось переливание крови. И мы с мамой хотели стать его донорами. Но наши группы ему не подошли.       Молоденькая медсестра, наверное, чуть-чуть постарше самой Сехер, вопросительно на неё посмотрела.       – И чего вы хотите от нас, мисс?       – Понимаете, я сдала анализ крови, и мне сказали, что моя группа не подходит моему папе. Но мне не сказали, какая у меня группа. Я хотела бы это узнать. Это возможно? У вас ведь хранятся данные о пациентах?       – Поняла вас, мисс! – кивнула головой медсестра. – Назовите ваше имя и во сколько именно вы сдавали анализ?       – Сехер Ратхор! – с готовностью ответила Сехер. – Но я не помню, сколько тогда было времени. 17 сентября, было уже поздно, может быть, около 11 часов вечера. Не помню, – растерянно пожала плечами девушка.       – Хорошо, сейчас попробую поискать, – медсестра застучала по клавиатуре, внимательно глядя на экран монитора.       – Так, нашла! – сказала она через несколько минут поиска. – Сехер Ратхор, А(II) положительная.       – А(II)? – с недоверием переспросила Сехер. – Вы уверены? Там не может быть какой-нибудь ошибки? У моих родителей 0(I) и В(III) группы. Разве у ребенка не должна быть группа одного из родителей?       – Ну, такое бывает не всегда, – покачала головой медсестра. – Некоторые группы крови родителей, соединяясь, дают ребенку совершенно другую группу.       – Да? – Сехер с сомнением посмотрела на регистратора. – Я никогда об этом не слышала. Хорошо, в любом случае спасибо! – поблагодарила она девушку.       – Вам нужен бланк с анализом? – спросила регистратор.       – Да, будьте добры! – кивнула она головой, и получив бланк, вышла из больницы.                            Вопросов, вопреки её ожиданиям, стало ещё больше. Всё это выглядело каким-то странным, размышляла Сехер. Её грызли сомнения.       Она полезла в интернет, нашла статьи о сочетаемости групп крови родителей и детей, принялась изучать таблицы. В таблицах было показано, какая группа крови будет у ребёнка в зависимости от групп крови его родителей.       И по всем этим таблицам и статьям выходило, что у неё никак не могла быть эта А(II) группа! В таблицах совершенно ясно было показано, что у неё должна быть или 0(I) – как у её отца, или В(III) – как у мамы. Без вариантов! Её же группа – А(II), если верить проведённому анализу, – возможна только в одном случае: если у родителей А(II) и В(III) группы!       У Сехер голова кругом шла от размышлений. В(III) группа была как раз у мамы. Здесь всё совпадает. Но тогда, может быть, у папы неверно определили его группу? Хотя нет, это чушь! – тут же отмахнулась от этого глупого предположения Сехер. Ведь тогда ему не понадобилось бы искать донора и просить миссис Андерсон сдать свою кровь.       Сехер в задумчивости и сомнениях уставилась на таблицы на мониторе ноутбука. Ну, не может же просто так у неё быть другая группа, не мамина и не папина! Что же тогда?! Не может же быть, в самом деле, что кто-то из её родителей ей не родной! Но другого логического объяснения Сехер не находила. Она должна это выяснить! Или она сойдет с ума от этих неясных, пугающих её размышлений и сомнений.       Но как это сделать? Подойти к родителям и спросить их, родные они ей или нет? А вдруг она вообще приёмная?! Она попыталась вспомнить своё самое глубокое детство, до куда только могла пустить её память. Мама была всегда рядом, это она помнила хорошо. Они жили в каком-то странном месте, там были ещё какие-то люди. Папа тоже был всегда с ней, она помнила, как он носил её на руках, играл с ней, читал ей книжки. Может быть, её удочерили в младенчестве? Сехер мучилась этими размышлениями, не находя ответов на свои вопросы.       Но опять же, анализ крови! Если судить по этим таблицам, мама скорее всего её родная мама, потому что А(II) группу крови даёт сочетание именно В(III) группы одного из родителей. Значит, у её настоящего отца – Сехер аж передёрнуло от этого предположения – должна быть её, А(II), группа!       Остаётся только один способ всё выяснить, подумала в отчаянии Сехер. Анализ ДНК!       Она забила в Гугл-поисковик запрос о лабораториях, проводящих такие анализы, нашла телефон одной такой лаборатории.       – Мне нужно провести анализ ДНК на установление отцовства, – пояснила она в трубку. – Что для этого нужно? И через сколько времени он будет готов?       – Вам необходимо представить для анализа биологические материалы обоих тестируемых, – подробно стали рассказывать на том конце провода. – Кровь, волосы, кожный эпителий, слюна и другие биологические жидкости. Результаты будут готовы примерно через две недели.       – Спасибо! – поблагодарила Сехер и отключилась.       Итак, ей необходимо получить биологические образцы отца для проведения анализа ДНК!              

***

             Решение нашлось неожиданно быстро. Медсестра, которая каждый день приходила к ним менять отцу повязки, как всегда, закончив процедуры, собрала в пакет используемые бинты и запачканные кровью ватные тампоны. Пакет мама выбросила в мусорное ведро на кухне.       Сехер ненавидела себя за это, чувствовала себя шпионкой, предательницей, но она должна была это сделать. Она осторожно, оглядываясь, как бы никто не зашел в кухню, вытащила из ведра пакет, непослушными пальцами, ломая ногти, кое-как развязала тугой узел. Достала бинт и ватный тампон со следами крови. Будем надеяться, что этого будет достаточно для анализа, – мысленно помолилась Сехер и спрятала находку в другой пакет.       В лаборатории, куда она сдала образцы, заполнила необходимые бланки. Для её собственного биологического образца медсестра взяла у Сехер соскоб эпителия из-за щеки. Сказали ожидать две недели, но обнадёжили, что результат может быть готов и раньше.       Это были самые долгие две недели в её жизни! Сехер места себе не находила от беспокойства и ожидания, ни на чём не могла сосредоточиться, всё валилось из рук.       Наконец, из лаборатории позвонили: результат её анализов готов!       – Скажите, что там? Да или нет? – в нетерпении закричала в трубку Сехер.       – Извините, это конфиденциальная информация, – отрезали на тот конце провода. – Результаты выдаются только лично в руки!       Сехер кинулась со всех ног в лабораторию.                     Расписавшись в журнале, Сехер получила на руки большой запечатанный конверт. Не в силах больше сдерживать беспокойство, она тут же, в холле, присела на кресла, лихорадочно вскрыла конверт, вынула бланк с результатами.       Листок выпал из её дрожащих рук, когда она прочитала выделенным жирным шрифтом свой вердикт: ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ!!!       Перед глазами на миг потемнело, как-будто тучи, что ли, набежали на небо? У Сехер вдруг перехватило дыхание, какой-то спазм сжал всё в районе желудка. Сердце сначала как-будто остановилось на мгновение, а потом вдруг заколотилось с бешенной скоростью.       Она подняла упавший на пол бланк, прочитала ещё раз.       "Установление вероятности отцовства.       Тестируемые:       1. Ведант Ратхор.       Биологический образец: ватный тампон с частичками крови, плазмы и кожного эпителия, представленный заказчиком самостоятельно.       2. Сехер Ратхор.       Биологический образец: соскоб буккального эпителия (клетки слизистой с внутренней стороны щеки), взятый в процедурном кабинете, во столько-то часов, столько-то минут.       Вероятность отцовства тестируемого №1 в отношении тестируемого №2 составляет 0,00%.       Результат анализа – отрицательный".                           Сехер не верила тому, что она только что прочитала. Это не могло быть правдой! Мозг отказывался это признавать.       Её папа! Её папочка, которого она любила больше всего на свете, который был её миром, её крепостью, её обителью безопасности, который всегда был рядом, – и он не её папа?! Сехер сама не замечала, как по щекам катились слёзы. Открывшаяся правда просто не укладывалась у неё в голове. Но почему? Почему они скрывали это от неё? – продолжала она задаваться вопросами, на которые у неё не было ответов.       Почему мама ничего ей не сказала? Никогда ничего ей не говорила? А папа? Почему он обманывал её?! Почему скрывал от неё правду? Разве нельзя было сказать ей обо всём? Он что, думал, что она будет меньше его любить, если узнает, что он ей не родной?! Это же… это так глупо, так по-идиотски!!! В Сехер начало расти негодование и обида на родителей. Они ей, что, совсем не доверяют?! Как так можно?! Как они могли?! Она так верила им! Всегда! Во всём! А они?! Они скрывали от неё эту правду!!!       В душе Сехер поднялось такое негодование и ярость, что она самой себе поразилась, что способна на такие ужасные чувства. Она встала с кресла, вытерла слёзы. Они больше не посмеют ничего от неё скрывать! Её нахмуренные брови и полыхающие негодованием глаза не сулили её родителям ничего хорошего.       

***

             Сехер пришла домой, громко хлопнула входной дверью. Демонстративно шумно разделась, молча, ни с кем не поздоровавшись, прошла к себе в комнату. Кайназ, выглянув из кухни, удивленно посмотрела дочке вслед. Что это с ней такое? Может быть, поругалась с кем-нибудь из подруг?       У себя в комнате Сехер достала из своего рюкзачка конверт из лаборатории. Вынула бланк, перечитала его ещё раз. Решительно встала и направилась в гостиную, к отцу.       Ведант сидел на диване, что-то смотрел в своём смартфоне. Сехер остановилась напротив отца, насупленная от негодования и клокочущей в ней обиды и злобы. Швырнула ему бумагу. Лист упал на колени.       Ведант удивленно поднял на неё глаза.       – Что это?       – Это я у тебя хотела спросить? Что это?! – голос Сехер звенел от негодования. – Может быть, ты сможешь мне это объяснить?       Ведант взял лист в руки и сразу всё понял, стоило ему только бросить взгляд на бумагу. Он в растерянности молчал, не зная, что говорить, как говорить?       – Что? – не унималась Сехер. – Ничего не хочешь мне сказать? Папочка! – с издёвкой выделила она последнее слово.       Из кухни снова выглянула Кайназ.       – Что случилось, дочка? – она подошла к девушке.       – А может быть, ты мне скажешь? – вскричала Сехер, со злобой взглянув на мать. – Уж ты-то точно должна всё знать!       – Да что у вас тут происходит? – занервничала Кайназ.       Ведант молча протянул ей бланк с результатами теста ДНК. У Кайназ всё оборвалось внутри, когда она поняла, что именно написано на бланке.       – Сехер… – начала она было, но дочь с негодованием прервала её, взметнув вверх указательным пальцем.       – Вы оба! – она перевела на них пальцем. – Вы оба мне врали! – чеканно цедила она слова. – Вы меня обманули! Вы обманывали меня всю мою жизнь! Я вас ненавижу за это! Ненавижу!!!       Слёзы ярости, обиды и осознания того, что её предали, стояли в глазах Сехер.       – Никогда вас за это не прощу! – прошипела она и убежала в свою комнату. Ведант и Кайназ услышали, как она громко хлопнула дверью.       Кайназ ошарашенно посмотрела на Веданта.       – Что же теперь будет, Ведант? Что нам теперь делать? – она села рядом с мужем на диван.       Он и сам не знал, что теперь делать. Он был растерян и раздавлен всей этой ситуацией. И его девочка, его маленькая Сехер страдает!       Он обнял Кайназ, прижал её голову к себе.       – Надо было раньше ей всё рассказать, – начала причитать Кайназ. – Но ты останавливал меня, говорил, что это может травмировать её. А теперь…?       – Это всё из-за меня, – глухо произнёс Ведант. – Если бы я не попал в больницу, ничего этого вообще не было бы!       – Господи, ну, что ты такое говоришь? – Кайназ обняла его за шею. – Никто в этом не виноват!... Кроме меня… – она тяжело вздохнула.       – Прекрати, Кайназ, – до тронулся до её щеки Ведант. – Ты права, в этом никто не виноват. Как знать, может быть, рано или поздно Сехер всё равно всё узнала бы?…       – Она так расстроена, – Кайназ склонила голову на плечо мужу. – Наговорила тебе всего… Ты же на думаешь, что она правда, так считает? Не думаешь ведь?       Он покачал головой, утешая жену.       – Она ведь знает, что ты её очень любишь, – продолжала рассуждать вслух Кайназ, словно сама себя хотела успокоить. – И она тебя тоже очень любит!       – Просто ей нужно время свыкнуться с новой правдой, – погладил Ведант жену по волосам, поцеловал её в висок.       – Я должна с ней поговорить, – грустно покачала головой Кайназ. – Объяснить ей всё. Всё ей рассказать!       – Кайназ! – Ведант предостерегающе замотал головой.       – Я поговорю с ней! – Кайназ решительно поднялась с дивана. – Я ей всё расскажу!       Ведант с тревогой и беспокойством посмотрел вслед жене, которая направилась в комнату их дочери.                            Кайназ неуверенно постучала в двери комнаты.       – Сехер? Можно войти? – она осторожно открыла дверь, заглянула в комнату.       Сехер сидела на кровати, обхватил руками колени и смотрела куда-то в пустоту. Кайназ присела рядом.       – Солнышко, – начала она было, кладя руку на плечо дочери. Та недовольно дернула плечом, сбрасывая её.       Кайназ не стала настаивать, сложила руки на коленях. Обе молчали.       – Дочка, прости меня, – заговорила, наконец, Кайназ. – Я не хотела тебя обидеть. У меня и в мыслях такого никогда не было!       – Вы меня обманули! – холодно ответила Сехер, не оборачиваясь. – Я вам больше не верю! Ни тебе, ни… ни папе!       – Солнышко, у тебя есть полное право сердиться на нас, – послушно согласилась Кайназ. – Мы не говорили тебе этого не потому, что мы хотели специально обмануть тебя! Просто мы не хотели, чтобы ты расстраивалась…       – Ну, да! И поэтому всё от меня скрывали! – возмущенно воскликнула Сехер. – И скрывали бы это и дальше, если бы не этот взрыв! И что? Я бы никогда не узнала правду?! – она резко обернулась и с негодованием посмотрела на мать.       – Правду… – эхом повторила за ней Кайназ. – Сехер, дочка, правда иногда бывает такой, что её лучше не знать…       Сехер возмущенно отвернулась.       – Правда – это всегда правда! – холодно процедила она. – От того, что её скрывают, она не перестаёт быть правдой!       – Ты права, – снова согласилась с ней Кайназ. – Но… ты ещё такая юная, дочка, – она с улыбкой прикоснулась к Сехер. Та больше не стала убирать руки матери. – Ты не знаешь, что правда может ранить, может причинять боль…       – Поэтому давайте будем все друг друга обманывать! – язвительно заметила Сехер. – Чтобы всем было хорошо! Так, мама? – она снова возмущенно посмотрела на мать.       Кайназ вздохнула.       – Просто мы с папой… мы не хотели, чтобы ты чувствовала себя… вот как сейчас… – она пыталась найти нужные слова, но получалось плохо. – Папа тебя так любит, дочка! Он очень любит тебя, несмотря ни на что!       – И я люблю его, мама! – воскликнула Сехер. – Я люблю папу! Думаешь, я бы стала любить его меньше, если бы узнала обо всём раньше? – она с возмущением смотрела на Кайназ. Сехер душила обида от осознания, что самые близкие ей люди, которым она безгранично верила, скрывали от неё такую важную информацию о ней. – Я бы всё равно любила папу! А теперь я даже не знаю, могу ли я ему верить?       – Верить… – Кайназ замолчала на какое-то время. – Если ты не сможешь верить такому человеку, как твой отец, дочка, то тогда больше никому нельзя будет верить.       Сехер обернулась на мать с сердитым видом.       – Потому что таких людей, как он… Не знаю, есть ли еще на земле, такие люди, как твой папа, Сехер, – задумчиво произнесла Кайназ, словно размышляя сама с собой. – Давай, я расскажу тебе одну историю, а ты уже сама решишь, можно ли ему верить…       Сехер с неприступным видом покосилась на мать, но не стала возражать. Кайназ расценила это, как согласие.       – Знаешь, – начала Кайназ неспешно, – очень давно, много лет назад, в одной деревне жила одна девочка. Она была немного странной, не такой, как другие девочки этой деревни. Она любила слушать тишину и писать стихи…       Кайназ улетела мыслями в свои воспоминания. Перед её глазами вновь проплывали родные пейзажи, её деревня, отчий дом. Вот папа сидит на завалинке и пьёт по своей привычке черный пакистанский чай. Мама журит Фархата, что тот опять прогулял школу. Воспоминания захватили Кайназ, она словно снова оказалась там, в Кашмирской долине, 18 лет назад.       Сехер с затаённым волнением слушала неспешный мамин рассказ о девушке из пакистанской деревушки Аббовалла, о том, как та, преданная и униженная собственным мужем, бросилась в речку Пандори, чтобы покончить с собой. И как река вынесла её на индийский берег, где её нашли пограничники…       Лицо Кайназ было залито слезами, но она не останавливала свой рассказ, снова и снова переживая все ужасы тех далеких дней. Сехер давно уже прижалась к матери, как в детстве, когда та читала ей сказки про птичек. Она тоже плакала, слушая невероятный рассказ матери, больший похожий на исповедь.       – … и когда всё получилось, когда он смог добиться разрешения, чтобы мы могли уехать домой, тогда… – Кайназ замолчала, вспоминая те свои смешанные чувства, когда на пограничном переходе в Вагахе она возвращалась домой. Впереди её ждала её Родина, её родной дом, её мама, которую она не видела столько лет. А позади себя она оставляла человека, которому она навеки отдала своё неверное разбитое сердце. И которого она больше никогда не увидит. И лишь короткие минуты – не счастья, нет! – ощущения покоя рядом с ним навсегда останутся в её памяти, в её душе.       Так думала она, покидая Индию 10 лет назад. И даже представить себе не могла, что ей была уготована совсем другая судьба. И она благодарила Аллаха, что обнаружила однажды в альбоме для рисования Сехер номер телефона Веданта Ратхора.       – Твой отец спас нас, дочка! Нас обеих! Он не просто освободил нас из тюрьмы, – сквозь слезы улыбнулась она дочери, целуя её в макушку. – Он подарил нам новую жизнь! Он подарил нам с тобой столько любви, которой и на сотню человек хватило бы!       – Мамочка! – разрыдалась, уже не сдерживаясь, Сехер. – Прости меня, мама! – она крепко обняла Кайназ. – Я даже представить не могла, через что тебе пришлось пройти! И папа…! Он ведь пришел к нам, как ангел Божий!       – Он и есть наш ангел! – согласилась с улыбкой Кайназ, лаская дочку. – И в этом твоя заслуга, солнышко!       – Как это? – с удивлением спросила Сехер.       – Он пришёл к нам из-за тебя, солнышко! Он пришёл к тебе! – улыбнулась Кайназ. – И то, что он нас спас, в этом твоя заслуга, доченька!       Сехер в изумлении посмотрела на мать, не понимая.       – Твой папа сначала узнал о тебе! И он пришёл познакомиться с тобой, – тихонько рассмеялась Кайназ. – Он подарил тебе тогда воздушного змея. Помнишь?       Сехер покачала головой.       – Нет, мама, я этого не помню. Мне кажется, что папа всегда был рядом, даже если куда-то уезжал ненадолго.       Кайназ снова поцеловала дочку.       – Он снимал один репортаж, и в кадр случайно попала маленькая девочка, которую тюремный смотритель вел в школу, – разъяснила дочке Кайназ. – И тогда он услышал о нашем случае и решил нас спасти, вытащить нас из тюрьмы! Он приехал к нам, и сначала пошёл к тебе, солнышко! И подарил тебе воздушного змея, чтобы познакомиться с тобой, – Кайназ погладила дочку по голове. – Если бы не ты, доченька, мы никогда не встретились бы с твоим папой!       – Мама! – только и смогла вымолвить Сехер, обнимая свою маму.       – Я так обидела папу! – в отчаянии проговорила она. – Он на меня, наверное, очень обижен, да? – она виновато посмотрела на мать.       – Нет, солнышко, – мягко покачала головой Кайназ. – Папа на тебя не обижен. Но очень расстроен из-за того, что ты всё узнала вот так, неожиданно, и что тебе было больно. Папа очень любит тебя, ты же знаешь!       – Знаю, – закивала головой расстроенная теперь уже своим неправильным поведением Сехер. – Я его обидела. Наговорила ему ужасных вещей!       – Иди к нему, – ласково подтолкнула Кайназ дочку. – Он тебя ждет, дочка!       – Бегу! – спрыгнула с кровати Сехер и бросила в гостиную, к своему отцу.       Кайназ улыбнулась, вытерла слезы, встала. Хватит им уже рыданий!                            Ведант так и сидел на диване, погруженный в невесёлые мысли. Он понимал, конечно, что рано или поздно правда о настоящем отце Сехер выплывет наружу. Но он так страшился этого момента, так не хотел, чтобы дочка хоть что-нибудь узнала. Он понимал, что шокирующая правда о её рождении может травмировать психику Сехер, лишить её покоя и душевного равновесия.       И тем не менее, это произошло. И как Ведант и опасался, реакция Сехер была именно такой, каковой он так страшился. Поверит ли дочка ему снова? Ему было горько осознавать, что возможно, теперь между ним и Сехер пролегла пропасть недоверия, что так, как было раньше, никогда уже не будет.       Он тяжело вздохнул, закрывая глаза. И не увидел, как в гостиную вошла Сехер, подошла неслышно к дивану, забралась на него с ногами. Прильнула к отцу, как когда-то в детстве, уютно устроившись у него под бочком, обняла за сильную, могучую шею.       – Папочка! – прошептала Сехер. – Прости меня, папочка! Прости, пожалуйста! – она склонилась головой к его сильному плечу. – Мама мне всё рассказала. Я ведь ничего не знала! Я думала, что вы не доверяли мне, скрывая всё от меня! Я не знала, что вы просто хотели оградить меня от того… Ну, как я родилась…       Ведант обнял дочку, нежно поцеловал её в макушку. Непослушная слеза без спросу скатилась по его заросшей щеке, затерялась где-то в волосах на голове у Сехер.       – А знаешь! – с довольной улыбкой вдруг взглянула она на отца. – Мама сказала, что первым ты пришел ко мне! А потом уже к маме! Ведь правда же?       Ведант послушно кивнул. Он смотрел на дочку, и к горлу подкатывал комок нежности и трепетного обожания.       – Правда, – подтвердил он. – Я пришел к тебе, увидел тебя, – ты была вот такой кнопкой! – он показал рукой её детский рост. – И навеки тебя полюбил, дочка!       – И подарил мне воздушного змея! – подхватила счастливая Сехер. Она была так счастлива, что её папа, хоть он и не был ей родным, всё-рано так любит её.       – И подарил змея, – поддакнул Ведант, несмело радуясь тому, что Сехер снова верит ему, снова ему доверяет. Как раньше. Как всегда.       – Но я этого не помню, – грустно заметила Сехер. – Я плохо помню то время. Наверное, я была маленькой, да?       – Тебе было шесть, ты была совсем крошкой, – подтвердил Ведант, улыбаясь.       – Я только помню, что мы жили в каком-то доме, и там была терраса, и везде были горы, – вспоминала Сехер. – А ещё помню, что какие-то люди кричали, и ещё был пожар. И мама плакала. И мне было так страшно… – девушка погрузилась в свои детские неясные воспоминания. – Но потом приехал ты, и всё снова стало хорошо…       Ведант гладил Сехер по голове, возвращаясь вместе с ней в те далекие, полные борьбы, боли и страданий дни. И только краткие минуты радости, проведённые вместе с Кайназ, с Сехер помогали тогда не сломаться, не сдаться, продолжать идти вперед.       Кайназ вышла из комнаты Сехер, остановилась на пороге гостиной. С умилением слушала она, как папа и дочка воркуют друг с другом, и ничего на свете больше не могло нарушить этой крепкой связи – связи дочери и отца.       

***

             Однако радость успокоения Кайназ была преждевременной.       Прошло несколько недель после драматичных событий, закрутивших вихрем семейство Веданта Ратхора и едва его не разрушивших. И казалось, больше ничего не омрачало семейного счастья и благополучия. Но вестником грозных перемен вновь выступила Сехер.       – Мама, а как звали моего биологического… – у Сехер язык не поворачивался назвать того негодяя, о существовании которого она узнала лишь недавно, отцом. – Ну… того человека?       Сехер и Кайназ сидели в своей в уютной кухне-столовой, Кайназ собиралась ставить в духовку яблочный пирог по фирменному рецепту миссис Андерсон. Ей хотелось порадоваться свою семью чем-нибудь вкусненьким.       От неожиданности Кайназ резко выпрямилась.       – Зачем тебе это, Сехер? – слишком резко спросила она дочь.       – Ну, я же могу хотя бы имя его узнать, нет? – протянула Сехер, беря в руки оставшееся после пирога яблоко.       – Сехер! Мне не нравится, когда ты задаешь такие вопросы, – строго сказала Кайназ. – Да и к чему тебе это знать?       – Мам, я просто хочу узнать, как зовут этого человека, только и всего! – примирительно заговорила Сехер. – В конце концов, как ни крути, а он дал мне жизнь, – она вздохнула. – Хоть мне это и не нравится, но от этого никуда не денешься.       Кайназ принялась демонстративно складывать кухонные полотенца, стараясь тем самым скрыть возникшее волнение и беспокойство. Что Сехер опять задумала?       – Его зовут Мохаммед Сиддики, – холодно сказала Кайназ, не глядя на дочь. – И я бы посоветовала тебе забыть о нем и больше никогда не вспоминать!       Сехер скорчила обиженную рожицу.       – А он сейчас в Индии, не знаешь? – несмотря на недовольный тон матери, продолжала свои расспросы Сехер. – Он же всё ещё в тюрьме, верно?       – Я не знаю, Сехер, – раздражённо ответила Кайназ. – И знать об этом не хочу!       – Не знаешь, в какой он тюрьме? – словно не замечая реакции матери, продолжала Сехер.       – Сехер! – повысила голос Кайназ. – Что это вообще за разговоры? Я не понимаю тебя!       – Мам! – дочка встала, взяла маму за плечи, заглянула ей в глаза. – Я приняла решение. Я хочу увидеть его.       Кайназ в ужасе посмотрела на дочь.       – Что?!       – Я хочу увидеть человека, который… – глаза Сехер неожиданно сузились от ненависти. – Я хочу встретиться с ним! Хочу посмотреть в его мерзкую, гадкую рожу! – неожиданно выпалила она со злостью.       – Сехер! – в ужасе схватила её за плечи Кайназ. – Что ты задумала, дочка? Не смей! Даже думать не смей увидеться с ним! – она в отчаянии трясла дочку за плечи. – Ты не представляешь, что это за чудовище! Это ужасный человек, дочка! Забудь даже думать об этом! Слышишь меня! Я тебе запрещаю!       – Мам! – Сехер взяла руки Кайназ в свои. – Я должна его увидеть. Иначе не будет мне покоя. Я должна закрыть эту страницу. Хотя бы ради собственного спокойствия. – Она серьёзно посмотрела на мать.       – Сехер, милая! – принялась уговаривать её Кайназ. – Прошу тебя, не делай этого! И даже если бы я согласилась с тобой, я всё равно не знаю, в какой он тюрьме, дочка! – она с мольбой смотрела на дочь.       – Эх, – притворно тяжело вздохнула девушка. – Тогда придется подключать папу! Он-то точно знает.       – Вот как?! – рассердилась Кайназ. – То есть, он в курсе твоей безумной идеи, да?       Сехер деланно невинно потупила взгляд.       – Конечно, я могла бы и сама догадаться! – продолжала возмущаться Кайназ. – Вы же два сапога пара! Сговорились за моей спиной! – она недовольно отвернулась от дочери.       – Мам! – Сехер обняла маму сзади. – Для меня это важно, пойми! И я же не одна поеду в Индию! Я понимаю, что это очень серьезный шаг. Мы полетим вместе с папой. Опять же, я давно не виделась с бабушкой и дедушкой! – начала она умасливать маму. – Ну, мааам!       – Ты же всё равно уже всё решила, – всё ещё недовольная, ответила Кайназ. – Что я могу поделать? Упрямая же! Вся в отца! – раздосадованная, махнула она рукой.              

***

             Долгий перелет из Нью-Йорка в Дели, а затем перелет в Джамму и Кашмир вымотал и утомил и Веданта, и Сехер. Им обоим было непросто совладать с другим часовым поясом, организм требовал времени на адаптацию.       Яшодхара и Балдев были на седьмом небе от счастья, встретив сына и внучку. Бабушка Яшода не могла налюбоваться на выросшую Сехер, ведь в последний раз они виделись, когда родители Веданта прилетали к ним в Америку сразу после рождения Вира, то есть 8 лет назад.       Родители жили теперь с семьёй старшего брата Веданта Друва. В последние годы отец, к сожалению, очень сильно сдал, хотя по-прежнему упрямился и чуть что начинал ворчать на жену по малейшему поводу.       Ведант хотел было возмутиться, но Яшодхара лишь положила ему руку на плечо, улыбаясь, останавливая сына, мол, оставь, пусть спорит.       Сехер с удовольствием болтала со своими кузинами – дочерями Друва и Анушки. Похоже, у девчонок накопилось очень много тем для обсуждений.       – Все-таки ты должен был отговорить её, Вед, – покачала головой Яшодхара, глядя на болтающих во дворе внучек. Ведант уже рассказал матери всё, что произошло с Сехер. – Зачем ей вообще понадобилось встречаться с этим человеком? – не могла понять Яшода.       – Ты же её знаешь, – усмехнулся Ведант. – Если она что задумает, её же ничто не может остановить! Упрямая, как не знаю кто!       – А я вот знаю, кто! – передразнила его мать. – Есть, с кого брать пример! Вся в своего отца! – Она хлопнула сына по лбу.       Ведант засмеялся, ловя руку мамы.       – Поэтому я и решил поехать вместе с ней. Лучше пусть я буду рядом, смогу всё проконтролировать. Не хочу, чтобы Сехер переживала это в одиночку.       – Ты прав, сынок, – согласилась Яшодхара. – Но у меня всё равно сердце не на месте. Не нравится мне это всё!                            – Заключенный Сиддики! – к камере-одиночке в одной из тюрем штата Джамму и Кашмир подошел конвоир. – К тебе посетитель. На выход!       – Какой ещё, к дьяволу, посетитель? – заворчал Мохаммед Сиддики, поворачиваясь к двери камеры. Он сильно изменился за годы пребывания в тюрьме. Обрюзг и как-то расплылся, густая некогда шевелюра весьма поредела, открывая большие залысины на лбу, лицо покрылось преждевременными морщинами. Да и хорошему здоровью тюрьма совсем не способствовала. Появились хронические болезни, он потерял несколько зубов.       – Завали хлебало! Руки за спину! Лицом к стене! – прикрикнул на него конвоир, надевая на него наручники.       В комнате для посетителей за решеткой он увидел какую-то девицу в хиджабе, хотя в целом, одетую по-современному: в джинсы, какую-то куртку. А ничего так деваха, мелькнула в голове ленивая мысль, ладненькая! Высокая, стройная. Ему такие нравятся!       – И чего тебе? – бесцеремонно бросил он девушке. – Кто такая? Чего пришла? Я тебя не знаю!        Девушка приблизилась к решетке. Она молча смотрела на него и ничего не говорила. Он слегка занервничал. Чего она так на него уставилась?       – Меня зовут Сехер Ратхор, – наконец, заговорила девушка. – Я дочь Кайназ. Кайназ Акхтар.       – И чО? – криво усмехнулся он. – А я – сын Золейхи Сиддики. Дальше что?       Девушка смотрела на него как-то странно, пристально, словно сверлила его своими пронзительными глазами. Ему стало не по себе от этого взгляда.       – 18 лет назад вы служили констеблем в тюрьме Пунч, верно? – неожиданно спросила девушка.       – Какого чёрта…? – начал было Сиддики, и какое-то странное предчувствие шевельнулось внутри.       – Кайназ Акхтар! Моя мать! Она сидела в этой тюрьме по обвинению в незаконном пересечении индийско-пакистанской границы, – девушка холодно цедила слова. – Вы были там охранником 18 лет назад. Помните, что вы тогда с ней сделали? – она приблизилась к решетке, разделяющей комнату для свиданий. Её глаза были такими колюче-ледяными, что Сиддики инстинктивно отшатнулся.       – Я её дочь! Ваша дочь, Мохаммед Сиддики! – её голос зазвенел от сдерживаемой ярости.       От этого неожиданного признания Сиддики немного струхнул в первое мгновение, но потом быстро взял себя в руки.       – Ещё чего! – заверещал он. – Она ещё тогда, 11 лет назад, хотела повесить тебя на меня! Дудки! Нашла дурака! И вообще, откуда мне знать, действительно ли ты моя дочь? Твоя мамаша путалась со всеми подряд! Да хотя бы с тем адвокатишкой, который её защищал! Расплачивалась, наверное, с ним, понятно, чем! Кто угодно мог быть твоим отцом!       Он недобро усмехнулся.       – Кайназ! – зашипел Сиддики. – Пакистанка! Помню её, как же! Да она мне проходу не давала! Зыркала на меня своими ведьменскими зенками! Только и мечтала, чтобы я зажал её в каком-нибудь тёмном углу! Все вы пакистанки – грязные шлюхи! Вам одно только нужно – пред кем бы раздвинуть ноги! – он противно засмеялся. Сехер чуть не стошнило от его мерзкого хихиканья.       Она с отвращением и ужасом смотрела на него. Её начала колотить крупная дрожь от той мерзости, что лилась изо рта этого подонка.       – И ты такая же, как твоя мамаша! – орал Сиддики. – Вы все на одно лицо, всем вам только одно нужно! Твари! Шалавы подзаборные! Грязные потаскухи...!       Сехер больше не могла этого слышать. Она пулей вылетела из комнаты для свиданий. Сиддики продолжал кричать ей вслед какие-то грязные ругательства.       Она выскочила на улицу, за ворота тюрьмы. Её колотило, зубы стучали, как от холода. От мерзкого, словно металлом по стеклу, голоса этого негодяя, от всего его неопрятного вида, от того, что он изрыгал своим мерзким поганым ртом Сехер стало так плохо, что её стошнило прямо возле ворот тюрьмы. Сердце бешено колотилось. Она представила на секунду, какой ужас, должно быть, испытала её мама, когда этот негодяй напал на неё. От омерзения её снова стошнило. Слезы вперемешку со слюнями и соплями заливали её лицо.                     Ведант сидел в машине и ждал Сехер. Она настояла на том, что должна пойти на встречу со своим биологическим отцом одна. Ведант очень переживал, как она будет там одна. Конечно, она будет в безопасности, по крайней мере, физической, об этом можно было не беспокоиться. Но Ведант переживал, что этот подонок может наговорить Сехер. Он ведь знал, на что тот был способен.       Вдруг в боковое зеркало он увидел, что Сехер чуть ли не выпала из ворот тюрьмы. У неё случился приступ рвоты. В одну секунду Ведант выскочил из машины и бросился к Сехер. Она была в ужасном состоянии: заплаканная, трясущаяся от ужаса и рыданий.       – Сехер! – взревел Ведант, сгребая дочь в охапку. – Что с тобой, милая? – Он крепко прижал её к себе. – Что случилось, дочка?       Сехер только рыдала и не могла остановиться. Её била настоящая истерика.       – Папа, папочка! – только и могла она произнести. – Забери меня отсюда, папочка! Забери меня отсюда! – билась она в рыданиях.       Ведант схватил дочку на руки, побежал с ней к машине. Усадил её на скамейку, присел рядом, крепко обнял её.       Сехер рыдала, икала и никак не могла успокоиться.       – Вот, выпей воды, дочка, выпей! – он поднес к её губам бутылку с водой, заставил её сделать несколько глотков. Сехер прополоскала рот, выпила ещё воды. Истерика потихоньку отступала.       – Что он с тобой сделал, дочка? – без конца повторял Ведант, прижимая к себе дочку. – Что он тебе наговорил?       У него потемнело в глазах от ярости, когда он лишь на секунду представил, что этот негодяй мог наговорить Сехер. Ведант готов был хоть сейчас ворваться в камеру и придушить этого подонка голыми руками. Как он хотел сделать это ещё тогда, 11 лет назад. Но он лишь прижал голову Сехер к себе, убаюкивая и утешая её.       Наконец, она успокоилась, пришла в себя.       – Сехер? – Ведант вопросительно посмотрел на дочь. – Что там произошло? На тебя было страшно смотреть. Что этот подонок наговорил тебе?       – Он – негодяй, папа, – тихо проговорила Сехер. – Он мерзкое, гадкое чудовище! Моя мама...! – голос Сехер задрожал, когда она снова представила ужас и панику своей мамы.       – Сехер, всё уже прошло, милая! – Ведант снова прижал дочку к себе, словно хотел спрятать её в своих объятия от всей мерзости и грязи этого мира. – Мне нужно было пойти с тобой! Я не должен был отпускать тебя туда одну!       – Нет, папа, – покачала головой Сехер. – Я должна была пройти через это. Мне нужно взрослеть, папа, – она взглянула на него своими пронзительными глазами. Ей глаза были так похожи на глаза его Кайназ! – Не знаю, почему я должна была прийти в этот мир при помощи этого человека? – сокрушенно качала она головой. – Но зато, как награду за это, Аллах послал мне тебя! Моего настоящего папу! – Сехер прижалась лицом на груди Веданта, как когда-то в детстве.       Ведант гладил дочку по голове, целовал её ладошки. Он всё, что угодно, готов был отдать, только бы его дочка больше не страдала так, как сегодня.       – Знаешь, папа, – заговорила Сехер. – Мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь я встретила человека, хоть чуточку на тебя похожего. Чтобы он полюбил меня хотя бы вполовину того, как ты любишь маму! Правда! – воскликнула она, видя, как Ведант добродушно улыбнулся.       – Даже если он полюбит тебя, он всё равно не будет любить тебя так, как я! – улыбнулся Ведант, нежно гладя дочку по щеке. – Я люблю тебя отсюда и до сааамых Гималайских гор! До самого Кайлаша!       – Уедем отсюда, папа! Я хочу домой! – обняла Сехер своего папу. Самого лучшего человека, которого она знала в своей жизни.              

***

             – Пап, а давай по дороге заедем в тот дом! – неожиданно предложила Сехер, когда они ехали по горному серпантину. Их окружала величественная красота Кашмирских гор.       – В какой дом? – не сразу сообразил Ведант.       – Ну, где мы жили, когда я была маленькая. Дом с террасой!       Ведант улыбнулся дочери.       – Надо уточнить у Друва, не сдается ли он сейчас? Вдруг там кто-нибудь живет?       Но дом оказался свободен. Уже много лет, с тех пор, как Кайназ и Сехер, проведя в нём несколько недель, выехали оттуда, в доме больше никто не жил.       Ведант с Сехер подъехали к деревне. На улочке, ведущей к их дому, почти ничего не изменилось. Ведант достал из-под половицы ключ, открыл входную дверь.       Они вошли внутрь. Сехер с радостным волнением и каким-то непонятным ей восторгом ходила по комнате, разглядывая обстановку, мебель, шторы на окнах. Детские обрывочные воспоминания кружились в голове неуловимым хороводом. Она чувствовала себя в этом доме, как дома. Это было немного странное, но такое приятное, такое тёплое чувство. Словно она действительно вернулась домой.       – Это ведь был наш дом, да? – с радостной улыбкой обернулась она к отцу.       Ведант смотрел на Сехер и поймал себя на мысли, что он любуется своей девочкой и не может на неё насмотреться. Он вдруг поразился, как быстро его Сехер выросла. Он вспомнил её маленькую, в этом же самом доме, когда они вместе сидели за столом, и он учил её английскому языку, а она звонко смеялась. Когда же она успела так вырасти? –поразился Ведант. И однажды она покинет его, упорхнёт из родительского дома, чтобы построить свой собственный. Эта мысль острой иголочкой неприятно кольнула в сердце.       – Папа, пойдем на террасу! – воскликнула Сехер, хватая его за руку и увлекая вверх по лестнице.       Они вышли на террасу. От открывающейся красоты захватывало дух. Величественные горы с заснеженными склонами, казалось, вздымались до самых небес. И где-то там, в самом верху, где их ледяные вершины несмело касались плывущих по небу облаков, казалось, что горы робко целуют небеса. Воздух здесь был такой прозрачный и чистый, что, казалось, было слышно, как он дрожит и звенит тихими серебряными колокольчиками.       Сехер, раскинув руки и закрыв глаза, медленно кружилась по террасе. Она хотела впитать в себя этот прозрачный воздух, эти стремящиеся к облакам горы. Ведант присел на скамейку, с улыбкой наблюдал за дочерью. Он с радостью и грустью осознал сегодня, что его дочь, его маленькая Сехер, которую он 11 лет назад увидел совершенно случайно, превратилась в молодую красивую девушку. Но для него она все равно навсегда останется его маленькой кнопкой, которая однажды так круто изменила его жизнь, подарив ему встречу с величайшей любовью, которую он когда-либо испытывал, – с Кайназ.       – Папа, смотри! Воздушный змей! – вдруг радостно закричала Сехер, вырывая его из его мыслей.       Он поднял голову. Вдалеке в воздушном потоке кружился незамысловатый белый воздушный змей. Его полиэтиленовые крылья поблескивали на солнце, временами отражая солнечный спектр разноцветными бликами.       Ведант улыбнулся. Воздушный змей был хорошим знаком. Значит, впереди их ждёт только хорошее…

      

КОНЕЦ      

      

10.10.2024 – 15.10.2024