Часть II. КАЙНАЗ

      В феврале 2007 года Ведант вместе с Кайназ и Сехер переехали в США. Веданта давно уже приглашали на работу в CNN. И после нескольких месяцев непростых раздумий вместе с Кайназ они приняли решение о переезде. Они обосновались в Нью-Йорке.       Решению о переезде в Америку способствовало множество факторов, и приглашение в знаменитую медиа-корпорацию играло здесь далеко не самую решающую роль.       Ведант видел, как нелегко Кайназ находиться в Индии, хотя она никогда ни на что не жаловалась. Но он видел, как потускнели её глаза, всё реже на её губах появлялась улыбка. Она не показывала ему вида, всегда старалась быть веселой и покладистой, помогала Яшодхаре вести дом, была непревзойдённой кулинаркой. Отец признавал только теперь ту еду, которую готовила Кайназ.       Но сам Ведант понимал, как непросто Кайназ жить в стране, которая украла у неё семь лет её жизни. Хоть и нечасто, но к сожалению, Кайназ сталкивалась с враждебным к себе отношением, когда люди узнавали, что она пакистанка. Ведант понимал, что он не может затыкать рот каждому недоброжелателю, да это было бесполезно.       А однажды произошел вопиющий случай, доведший Кайназ до истерики, и Ведант ещё долго не мог её успокоить.       Она забирала Сехер из школы и увидела, что дочка подозрительно молчаливая. Это было на неё совсем непохоже. Обычно, когда Кайназ забирала Сехер, у той рот ни на минуту не закрывался, она рассказывала обо всём, что произошло в школе. Иногда Кайназ даже просила дочку немножечко помолчать, так её утомляла бесконечная болтовня Сехер.       Но в тот день девочка непривычно молчала, ни проронила по дороге ни слова. Кайназ сначала удивилась, а потом, когда они уже пришли домой, и Сехер неожиданно отказалась от вкусняшки от бабушки Яшоды, она не на шутку встревожилась. С дочкой явно что-то произошло. Нужно было непременно разговорить Сехер, узнать, что случилось.       – Солнышко, ты не заболела? – спросила Кайназ, присаживаясь на кровать к Сехер. Та лежала, свернувшись калачиком и отвернувшись лицом к стене.       – Ты мне даже ничего не рассказываешь. Как у тебя дела в школе? Что у вас было нового? Не хочешь мне рассказать?       Сехер помотала головой.       – Может, тебя кто-то обидел в школе? Наругала учительница?       – Мама, а кто такие террористы? – неожиданно спросила Сехер, поворачиваясь к матери. – Это плохие люди, да?       Кайназ растерялась. Она взяла Сехер за руку.       – Почему ты спрашиваешь, солнышко? Тебя кто-то напугал?       – Я и ты, мы террористы, да? – Сехер вопросительно смотрела на маму. – Потому что мы из Пакистана?       – Солнышко, кто тебе это сказал? – воскликнула взволнованно Кайназ.       – В школе есть один мальчик, Вишал, его папа – военный. И Вишал сказал, что все пакистанцы – это подлые террористы, которые желают захватить весь Кашмир! Я ему сказала, что это неправда, что моя мама пакистанка, и бабушка Зейнаб, и дядя Фархат, и что никто из них не собирается ничего захватывать! А он рассмеялся и сказал, что все пакистанцы одним лыком шиты, и никому из них нельзя верить! А наоборот, всех их нужно убить! И тогда всем в Кашмире станет только лучше!       Кайназ с ужасом слушала рассказ Сехер.       – А что такое "одним лыком шиты", мама? – спросила девочка. – Я этого не поняла…       – Зачем убивать всех пакистанцев? – продолжала она задавать вопросы, на которые не было ответов. – Получается, он хочет убить тебя, мама?! И бабушку? И дядю Фархата? И всех моих друзей в Пакистане? Почему он так сказал, мама?       Кайназ схватила Сехер, прижала её к груди. Рыдания душили её, но она изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не разрыдаться при дочке.       Она знала! Она предчувствовала, что будет именно так! Что рано или поздно ей и её девочке начнут пенять её пакистанским происхождением. И если сама она худо-бедно научилась с этим справляться, то её дочка! Её маленькая девочка не заслуживает такого к себе отношения!       – Нет, Сехер, этот мальчик неправ. Он говорит неправильные вещи, – попыталась она успокоить расстроенную дочку и успокоиться сама. – И не все люди здесь, в Индии, думают, как он и его папа. Твой папа, бабушка Яшода, дедушка Балдев, они же так не думают, верно?       – Они – нет, – согласилась Сехер. – Но другие? Некоторые ребята в классе начали говорить, что да, Вишал говорит верно, и всех пакистанцев нужно, если не убить, то всех выгнать из Кашмира! А ещё, что нужно выгнать из Индии всех мусульман! Что Индия – только для индуистов!       – Но, мама, я ведь мусульманка! И я индианка! Папа мне сам так говорил. И разве я не могу жить в Индии, если я мусульманка? – продолжала задавать страшные вопросы Сехер.       И Кайназ не знала, что ей на это ответить. Она могла только обнять свою девочку, словно её объятия могли защитить Сехер от злобы и ненависти этого мира.       Кое-как успокоив дочку, она уложила её спать, посидела с ней, пока Сехер не уснула. Вышла из комнаты, закрыв потихоньку двери.       Это будет продолжаться снова и снова, уверена была Кайназ. Раз за разом и она, и её дочка будут сталкиваться в этой стране с ненавистью и ксенофобией. Однажды они уже столкнулись с разъярённой толпой националистов, которые чуть не сожгли их заживо в том доме, в Кашмирской долине. И только чудо спасло их тогда. Чудо и её Ведант, примчавшийся на помощь и остановивший ту злобную толпу.       Но сколько ещё она сможет это выдерживать? И почему её ни в чём не повинная девочка должна терпеть эту несправедливость? От обиды, от ощущения полного бессилия, от осознания чудовищной несправедливости Кайназ разрыдалась и никак не могла остановиться.       Пока её в таком состоянии не обнаружил Ведант, вернувшийся с работы домой. Он долго допытывался у Кайназ, что произошло? Не обидели ли её каким-то недобрым словом его родители? Или что-то случилось дома, с матушкой Зейнаб? С Фархатом? Что?!       Но Кайназ только рыдала и не могла ничего объяснить. Веданту оставалось лишь покрепче прижать её к себе и дать ей полностью выплакаться.       Когда же она смогла немного успокоиться и рассказать о произошедшем с Сехер в школе, он ещё больше нахмурился. Он тоже боялся этого. Уж кому, как ни ему, было знать, какая чудовищная пропасть разобщённости, ненависти и злобы лежит между народами, живущими на его родной земле. И конечно, ни за что на свете он больше не позволит этой ненависти коснуться ни его жены, ни тем более маленькой Сехер!       – А почему бы нам не уехать отсюда? – неожиданно спросил он, держа её руку в своих руках.       – Уехать? В Пакистан? – она с удивлением посмотрела на него.       Он улыбнулся.       – На свете много других стран, кроме Индии и Пакистана, знаешь?       – Но… куда мы поедем? – с сомнением спросила Кайназ. – И как мы можем оставить маму и отца? Им нужен уход и наше внимание!       – Ты говоришь точь-в-точь, как я когда-то говорил маме, – невесело улыбнулся он.       – И ты был прав! Сын должен оставаться рядом со своими родителями!       – Ну, справедливости ради, хочу заметить, что я не единственный сын. В конце концов, рядом живет Друв. Я думаю, он будет рад забрать родителей к себе.       Кайназ с сомнением покачала головой. Бегство – это не выход.       – Но куда мы поедем? – спросила она.       – Ну… – Ведант замолчал, размышляя. – Знаешь, меня уже несколько раз приглашали на CNN! А такое, знаешь ли, не каждому предлагают, уж ты мне поверь, – усмехнулся Ведант. – Мы можем уехать жить в США, у меня будет хорошая работа и зарплата, мы снимем квартиру, Сехер сможет ходить в приличную школу… Как тебе такое предложение?       – В Америку? – изумилась Кайназ. – Я никогда об этом не думала! Это так далеко! А как же мама? Фархат? Как я могу их оставить?       – Родная, послушай! При нынешнем уровне развития связи общение на расстоянии больше не является проблемой, – он погладил её по щеке. – Знаешь, в интернете есть такая программа, через которую можно общаться, как вживую. Она называется "Скайп"! И мы всегда сможем общаться с родителями. В любое время, когда захотим! – он улыбнулся, стараясь подбодрить расстроенную жену. – Ну, правда, для этого у каждого должен быть компьютер или ноутбук, – поспешил добавить Ведант. – Но, думаю, моей зарплаты от CNN вполне хватит, чтобы мы могли купить технику в рассрочку! Что скажешь?       Кайназ была в растерянности. Она никогда не думала, что может когда-либо уехать так далеко от родных мест. А с другой стороны, рассуждала она, думала ли она в детстве или в юности, что выпадет на её долю? Её, конечно, очень страшило это неожиданное предложение Веданта. Вот так, резко сменить место жительства, страну, даже континент! Уехать жить на другой край света! Где всё будет другое! Другой язык, другие люди, всё!       – Знаешь, США – это страна иммигрантов, – Ведант видел сомнения и растерянность Кайназ. – Она изначально складывалась из людей, которые приезжали туда отовсюду! Там живут люди разных этносов, разного цвета кожи, разных языков. Разных религий! Мы сможем жить там, как все эти люди, Кайназ! И никто там не будет упрекать тебя за то, что ты пакистанка, а я – индиец! Никто не скажет Сехер, что она должна убираться из Америки, потому что она – мусульманка! Ты мне веришь?              

***

             В первое время Кайназ пришлось нелегко на новом месте. Она долго не могла привыкнуть к стране, всё здесь было ей чужое. Она не очень хорошо знала английский и испытывала немало трудностей в общении с местным населением.       Всё здесь ей было непривычно и некомфортно. И другой часовой пояс, на адаптацию к которому у неё ушло пару недель, и с трудом понимаемая речь вокруг, и непривычное правостороннее уличное движение, к которому ей пришлось заново привыкать, новые деньги и много чего ещё.       Но ради спокойствия дочери она готова была вытерпеть и не такие неудобства. Справедливости ради, не всё было так уж безнадёжно, вынуждена была признаться самой себе Кайназ. Ведант снял для них очень милую квартиру недалеко от Центрального Парка, Сехер записали в хорошую школу, в которую девочка с удовольствием ходила и где сразу нашла себе друзей. Также Ведант дополнительно нанял для дочки репетитора по английскому языку, и уже буквально через пару месяцев Сехер лопотала по-английски весьма неплохо. Возраст, языковая среда и дополнительные занятия оказали своё благотворное воздействие. У Кайназ же с английским складывалось не столь радужно, как у дочки. Язык с трудом поддавался ей, она плохо понимала устную речь и еще хуже могла изъясниться. Но Ведант обнадёживал её, что рано или поздно она всё равно заговорит по-английски.       Постепенно жизнь её налаживалась, входила в привычное, размеренное русло. Кайназ всё чаще стала ловить себя на мысли, что ей нравится её жизнь, её размеренность, неторопливость и спокойствие. Несмотря на то, что они жили в Нью-Йорке и его бешенный ритм сказывался на каждой минуте их жизни, ей всё здесь стало нравиться. Да, люди здесь были другие, не такие, как у неё на Родине, в Пакистане, или в Индии. Но в этом тоже была своя прелесть. Никого действительно не волновало ни её происхождение, ни её религия, ни даже то, что она носила хиджаб. С удивлением Кайназ обнаружила, что в Нью-Йорке проживает очень много мусульман, здесь много мечетей, и она совершенно не чувствовала никакой оторванности от уммы.       И за Сехер она была спокойна. Дочка с удовольствием ходила в новую школу, каждый день после занятий в красках и лицах рассказывая маме обо всех школьных происшествиях и событиях. И конечно, Кайназ была очень рада за Веданта. Он работал с утра до вечера на своём канале, готовил репортажи, и по его словам, был очень востребованным и на хорошем счету.       Словом, всё складывалось просто чудесно. Но так ли уж чудесно? Кайназ всё чаще задавалась этим вопросом, и сама знала на него ответ. Который она упорно продолжала скрывать даже от самой себя. Истина была в том, что она до сих не подпускала к себе Веданта.                            Прошло уже 10 месяцев, скоро должна была быть уже первая годовщина их совместной жизни, а у них до сих пор так и не было настоящей супружеской близости. Кайназ корила и винила в этом себя, но не могла переступить через себя, через свой страх. Ведант, как и пообещал ей той ночью, никогда ни на чём не настаивал, ни словом, ни намёком не давал ей ощутить, что он чем-то обделён. Он неизменно продолжал во всём её поддерживать, заботился о ней и о Сехер и никогда ничего не требовал взамен.       Однажды, ещё живя в Индии, в доме родителей Веданта, Кайназ, снедаемая муками совести, попыталась переступить ту черту, которую она сама проложила между ними. Купив в магазине женского белья роскошную сорочку, ночью она позволила Веданту пойти чуточку дальше их поцелуев. Но снова ощутив его напор, так напугавший её когда-то в том гостиничном номере, она опять инстинктивно оттолкнула его. И тут же, осознав содеянное, кинулась просить прощения.       После этого неудачного случая ни Кайназ, ни тем более Ведант больше не предпринимали никаких попыток как-то всё это исправить.       Время шло, месяц пролетал за месяцем, и Кайназ всё больше погружалась в вязкое болото ощущения собственной вины. Оно давило грузом, не давало дышать полной грудью, отнимало радость осознания того, что жизнь, в принципе, налажена, что она рядом с любимым человеком, который её боготворит, что у её Сехер счастливое детство, о котором можно только мечтать.       Идея супружеской близости с Ведантом, вернее, страх перед ней и вследствие этого, полное её отсутствие, стала для Кайназ настоящей идеей-фикс. Она ни на чём больше не могла сосредоточиться. Она мучилась чувством вины перед Ведантом, коря себя за то, что лишает его того, на что он имеет полное право. Но ничего не могла с собой поделать. Она была не готова к сексуальной близости.              

***

             В город Большого Яблока пришла весна. Зазеленели лужайки, раскинулись пестрые поляны цветочных клумб, забили весёлыми струйками городские фонтаны. Семейство Веданта Ратхора встречало свою первую весну в Нью-Йорке.       Кайназ с Сехер часто гуляли по городским паркам и лужайкам, девочке нравилось познавать этот огромный город, который стал их новым домом. После школы они обычно шли на детскую площадку в парке недалеко от их дома, где Сехер с подружками играли на многочисленных горках, качелях и турниках.       Иногда Кайназ брала с собой книжку, иногда просто наблюдала за дочкой, иногда любовалась городским пейзажем. Вот и сейчас она оторвала взгляд от книги, чтобы проверить, всё ли у дочки в порядке.       – Сехер, солнышко, будь осторожна! – крикнула она девочке.       – Да, мама, я же знаю! – отмахнулась Сехер и снова увлеклась игрой.       – Ваша? – неожиданно обратилась к ней на хинди женщина, сидящая на скамейке чуть поодаль. Кайназ удивлённо посмотрела на собеседницу.       Та улыбнулась и подсела чуть ближе.       – Вы из Индии? – спросила она.       Кайназ нерешительно кивнула.       – Мусульманка? Простите, что задаю вам столько вопросов! – виновато улыбнулась незнакомка. – Просто это так неожиданно – услышать родную речь!       Кайназ внимательно посмотрела на странную собеседницу. Это была типичная индианка, смуглая, длинные распущенные волосы, на руках множество браслетов и фенечек, хотя одета она была чисто по-американски: в мятые джинсы и джинсовую же ветровку.       – Я родилась в Пакистане, – вежливо улыбаясь, пояснила Кайназ.       – А! Теперь понятно! – улыбнулась в ответ дама. – А я из Гуджарата! – неожиданно добавила она. – Ну, вернее, мои родители оттуда. Сама-то я родилась в Манчестере, это в Англии. А потом приехала сюда учиться. Вон моя девочка, Санту, как раз играет с вашей! – она махнула рукой в сторону девочек. – А вашу дочку как зовут?       – Сехер, – улыбнулась Кайназ. – Мы здесь недавно, – зачем-то добавила она после некоторой паузы. – Моего мужа пригласили на работу…       – Оу! – протянула незнакомка.       – А я не замужем! – почему-то рассмеялась она. – Живем вдвоем с Санту… Знаете, как-то… – она на минуту замолчала. – Как-то не задалось… Мда…       – Понимаю, – пролепетала ничего не понимающая Кайназ. Её собеседница казалась ей очень странной.       – Впрочем, как и у вас, я вижу, – вдруг добавила она после некоторой паузы.       – Простите? – не поняла Кайназ.       – Ваши глаза. Что-то не то! По вашим глазам я вижу, что с вами что-то не то! – женщина говорила всё более странно.       Кайназ с недоверием и немного испуганно посмотрела на соседку.       – Нет-нет! Не пугайтесь! – вдруг спохватилась та. – Простите, что я вот так лезу к вам! Тут, в Америке, знаете ли, у всех выстроены свои границы, личное пространство, и всё такое! Но просто, когда я вижу, что у человека проблемы, то не могу спокойно пройти мимо. Странно, да? – она усмехнулась сама себе.       – Я работаю в кризисном центре, – пояснила она ошеломлённой странным разговором Кайназ. – Помогаю людям в критических ситуациях. Глаз, как говорится, намётан, с ходу вижу, если человека что-то по-настоящему гложет. Такая вот профдеформация сознания!       – Неха Джоши! – она неожиданно протянула Кайназ руку. – Психолог-консультант.       – Кайназ Ратхор, – осторожно пожала протянутую руку Кайназ.       – Мне кажется, я права, миссис Ратхор, – она почему-то подмигнула Кайназ. – Вас что-то гложет…       – С чего вы взяли? – постаралась отшутиться Кайназ. Эта женщина стала вызывать у неё недоверие.       – Глаза, – простодушно ответила та. – Ваши глаза. Может быть, вы этого не замечаете, но по вашим глазам я ясно вижу, что вас мучает какая-то проблема и причем, уже давно! Нет?       Кайназ отвернулась. Слишком уж разговорчивой и не в меру любопытной была эта странная женщина.       – Вы ошибаетесь, – достаточно холодно ответила она, стараясь оставаться тем не менее вежливой.       – Нет, это, конечно, ваше дело, я не могу в это вмешиваться! – легко согласилась с ней странная Джоши. – Но загоняя проблему вглубь, делать вид, что её не существует – не самая хорошая идея.       – Я сама однажды прошла этот путь, – вдруг после некоторого молчания, словно сама с собой, начала говорить Неха. – Когда стояла у самого края бездны… Мда… Когда решила, что невыносимо жить дальше… Один шаг! Мне оставалось сделать только один шаг, и все мои страдания прекратились бы! – она невесело усмехнулась. Кайназ с опаской, но и с любопытством слушала странную собеседницу. – Так я тогда думала… Но знаете, Кайназ, я не сделала этого шага! Там была одна женщина, она меня остановила. Я стояла на подоконнике, на 15-м этаже, и хотела шагнуть вперёд. А она остановила меня. Она просто говорила со мной. Я даже не помню сейчас, что именно она говорила мне! Но каким-то образом она достучалась до меня тогда, и я ушла с того подоконника…       Кайназ была потрясена рассказом этой Нехи.       – Растоптанная, истерзанная девочка! Я не хотела жить! Я мечтала умереть! Мне было 15, когда… – она внезапно замолчала, погрузившись в свои воспоминания. – Их было трое. Я их не знала… Они мучали меня несколько суток… Потом отвезли на какой-то пустырь за городом, бросили там. Думали, я подохну! Конечно! Ведь я индианка! Почему бы белым мажорам не позабавиться с цветной!        У Кайназ слёзы стояли в глазах, когда она слушала эту страшную, странную, внезапную исповедь незнакомой ей женщины.       – Но знаете, я выжила. Но я больше не хотела жить… И та женщина, она достучалась до меня, до моего сердца… Я проделала долгий путь, чтобы найти себя. Чтобы прийти к себе. И потом я поняла, что хочу быть такой, как та женщина, которая спасла меня. Она в самом деле меня спасла! Не просто от попытки самоубийства! Хотя и от этого тоже. Она спасла меня, когда помогла мне найти меня настоящую! Понимаете? – Неха пристально посмотрела на Кайназ. – Я поняла тогда, что самое главное в жизни – это не потерять себя! И даже если это вдруг произошло, нужно во что бы то ни стало найти себя! Понимаете?       Кайназ заворожённо кивнула.       К скамейке, на которой они сидели, подбежали две девочки – Сехер и дочка Нехи Санту.       – Мама, а мы сегодня пойдем кушать пиццу? – с воодушевлением спросила Сехер.       – Давай сходим, если ты хочешь, – погладила её по голове Кайназ. Она вопросительно посмотрела на Неху, как-бы приглашая её присоединиться.       – Нет-нет, спасибо! Если позволите, мы с Санту не составим вам компании, – засмеялась Неха. Но посерьёзнев, добавила: – Кайназ, если есть какая-то проблема, бесполезно делать вид, что её не существует. Проблема решится только тогда, когда вы поставите её прямо перед собой.       – Вы правы, Неха джи, – неожиданно согласилась Кайназ. – У меня действительно есть одна проблема, которую я не могу разрешить уже много месяцев!       – Нет таких проблем, которые не были бы разрешены! – философски протянула Неха. – Главное, признать её наличие! Вы можете обратиться в наш кризисный центр в любое время дня и ночи! – она вдруг протянула Кайназ визитную карточку. – У нас очень хорошие специалисты, поверьте! Я говорю это не потому, что сама работаю там, – улыбнулась она по-свойски. – Но у нас действительно очень классные профессионалы! В любом случае, если вас что-то не устроит, вы можете прервать терапию! И да! Первая консультация – бесплатно! – она снова подмигнула Кайназ.       – Что ж, Кайназ джи! – Неха поднялась со скамейки. – Мы пойдем, нам пора! Приятно было пообщаться! – помахала она на прощание, и вместе с дочкой они направились к выходу из парка.       Кайназ с каким-то странным волнением и удивлением проводила её взглядом и посмотрела на оставленную визитку.       Возможно… Возможно, это действительно был тот выход, который она так долго и так мучительно искала.                    

***

                    Кайназ неуверенно открыла дверь в офис, указанный на визитке Нехи Джоши. За небольшой стойкой ресепшена стояла милая рыженькая девушка.       – Здравствуйте! – на корявом английском обратилась Кайназ к девушке. – Извините, я хотеть говорить…       Девушка за стойкой улыбнулась белозубой улыбкой:       – Конечно, мэм! Мы всегда готовы вам помочь!       Кайназ немного смутилась.       – Я не хорошо говорить по-английски… – она нерешительно замолчала.       – Ничего страшного, мэм! – продолжала лучезарно улыбаться девушка. – Какой у вас родной язык?       – Хинди… урду, – перечислила Кайназ. – Я из Индии.       – О, это великолепно! – воскликнула девушка. – У нас как раз работает замечательный специалист из Мумбаи! Доктор Мрунал Валлаби!       Кайназ с облегчением улыбнулась. Все-таки общение на английском в немалой степени напрягало её.       – Могу я попросить вас присесть и подождать, пока доктор Валлаби освободится? – обратилась девушка к Кайназ.       – Что, простите? – смущаясь, переспросила она.       – Присядьте, пожалуйста, – девушка улыбнулась и жестом пригласила сесть.       – О, спасибо! – обрадовавшись тому, что она поняла, Кайназ опустилась в одно из мягких кресел, стоящих возле окна.                     Через несколько минут в холл вышла высокая красивая индианка. Она была одета в простые, но элегантные голубые брюки и светлый джемпер. К джемперу был прикреплён бэйдж с именем "Доктор Мрунал Валлаби".       – Здравствуйте, мэм! – обратилась она к Кайназ на хинди. – Я доктор Мрунал. Я правильно поняла, вам требуется поддержка? – её большие темные глаза по-доброму смотрели на Кайназ.       – Здравствуйте, доктор, – поприветствовала её Кайназ, складывая ладони в намасте. – Мне кажется… – она замолчала на мгновение. – Я думаю, мне нужна помощь…       Доктор Мрунал протянула к Кайназ руку, дотронулась до её плеча.       – Идемте со мной, мэм, – продолжая улыбаться, пригласила она Кайназ, и они пошли куда-то по коридору. Доктор открыла дверь, и они оказались в небольшой уютной светлой комнате. Мрунал предложила Кайназ присесть на кресло, сама села напротив.       – Как бы вы хотели, чтобы я к вам обращалась? – спросила её доктор. Её глаза продолжали излучать спокойствие и доброту.       – Меня зовут Кайназ, – ответила, немного нервничая, Кайназ. Вся эта обстановка, несмотря на уют, немного её напрягала.       – Чудесное имя! – улыбнулась Мрунал. – Кайназ, вы можете быть абсолютно уверены в том, что всё, что вы захотите рассказать, останется только между нами. И даже если вы ничего не захотите рассказывать, это тоже не должно вас беспокоить. Мы будем говорить только о том, о чём вы сами захотите говорить.       Кайназ кивнула.       – Я не знаю, с чего мне начать, – начала она неуверенно после длительной паузы.       – Давайте, я вам помогу, Кайназ, – мягко улыбнулась Мрунал. – Наверное, вы пришли сюда потому, что вас что-то беспокоит? Что-то, с чем вы не можете справиться самостоятельно. Верно?       Кайназ кивнула.       – Но мне неловко говорить об этом, – она смущённо опустила глаза на свои пальцы, которые она без конца теребила. – Я никогда ни с кем не говорила о таком…       – Вы не знаете, как сказать о том, что вас беспокоит?       – Да… Мне стыдно произносить это вслух! – вдруг выпалила она в отчаянии.       – Кайназ, могу я попросить вас кое-о-чём? – обратилась к ней доктор. – Часто бывает так, что человеку неловко говорить о том, что его беспокоит, кому-то, кто находится прямо перед ним. И тогда нужно всего лишь сменить направление своего взгляда, и некоторое чувство неловкости может отступить.       Кайназ с непониманием посмотрела на доктора.       – Вы можете расположиться на этом диване, можете лечь или сесть на него, как вам будет комфортно. Если вы хотите, то можете укрыться этим пледом… – голос Мрунал журчал ручейком, успокаивая и обволакивая.       Кайназ прилегла на диван, с удовольствием вытянула ноги. Диван и правда был очень мягким и удобным. Укрылась мягким, пушистым пледом. Ей стало тепло и приятно. Она закрыла глаза.       – Вам удобно, Кайназ? – услышала она сзади голос Мрунал.       – Да, очень, – кивнула Кайназ. Напряжение потихоньку отступало.       – Мы начали говорить о вашей проблеме, – подсказала доктор. – Я хочу уверить вас, Кайназ, что в этой комнате никто, никогда и ни в чём не будет осуждать вас. Никто не будет смеяться над вашими страхами. Никто не будет считать их глупыми или несерьёзными. Никто не будет стыдить вас. Никто не осудит ваше поведение и ваши поступки… Хорошо?       – Да, – она снова кивнула. Помолчала какое-то время. – Знаете, есть кое-что, о чём я не могу никому сказать. Даже маме! Потому что, как такое можно рассказывать маме? Может быть, если бы у меня была близкая подруга, то, возможно, ей можно было бы довериться. Но у меня нет такой подруги… – Кайназ словно прорвало, слова полились потоком, она не могла остановиться. – И я не знаю, как быть? С кем поделиться? Я так устала носить это в себе!       – Вы можете рассказать об этом мне, Кайназ, – услышала она голос Мрунал. Он был таким успокаивающим, таким внушающим доверие. Кайназ вдруг захотелось рассказать этому голосу всё-всё! Всё, что мучило её эти долгие месяцы самоистязаний.       – Я и мой муж… Я недавно… Нет, уже почти год! Примерно год назад я вышла замуж. Я очень люблю своего мужа, и он тоже меня любит. У нас очень хорошая семья, мы так любим друг друга! Но… Дело в том, что… – Кайназ постоянно запиналась, у неё не получалось подобрать нужные слова. – Мы женаты почти год, но ещё ни разу… У нас не было близости! Как у мужа и жены, понимаете?       – Понимаю, Кайназ, – мягко донёсся откуда-то сзади голос Мрунал. – Вы не желаете этой близости? Поэтому, да?       – Нет! – воскликнула Кайназ. – Я хочу этого! Очень хочу!       – Ваш муж отказывает вам в близости? – уточнил голос Мрунал.       – Нет, – с улыбкой покачала головой Кайназ. – Думаю, мой муж тоже этого желает. Но он не хочет меня обижать, поэтому он не… он не настаивает… – Кайназ вздохнула.       – Вы хотите близости, и ваш муж тоже этого хочет. Верно?       – Да…       – Но у вас нет близости, потому что…       – … потому что я ужасно этого боюсь! – вырвалось неожиданно у Кайназ. – Я до смерти, до дрожи, до тошноты боюсь физической близости с мужем! Хотя я люблю его всем сердцем, всей душой! Мне нравится, когда он целует меня, я вся трепещу в эти мгновения! Но… дальше… я боюсь! Боюсь! Боюсь!!!       – Вы девственница, Кайназ?       – Нет, – усмехнулась Кайназ. – В 18 лет родители выдали меня замуж за парня из соседней деревни. У нас всё было хорошо… как у всех… наверное… – Кайназ помолчала. – Только с детьми не получалось, сколько мы ни старались. Он и вся его семья стали говорить, что это всё из-за меня, что это я виновата, что я бесплодна! – она горько усмехнулась. – А через несколько лет выяснилось, что бесплоден был он… Впрочем, сейчас это уже неважно…       Кайназ замолчала, вспоминая то далёкое, как ей сейчас стало казаться, время жизни в деревне с её первым мужем – Фаруком Куреши.       – А потом… – она снова замолчала. – Восемь лет назад один подонок изнасиловал меня! – слёзы брызнули из глаз Кайназ. – Это случилось восемь лет назад! И в результате этого насилия у меня родилась дочь!       Рыдания душили Кайназ, она не могла остановиться. Она сама не заметила, как так вышло, что доктор Мрунал оказалась рядом с ней и по-матерински, тепло обняла её, утешая и поддерживая.       Мрунал дала Кайназ вволю выплакаться и только потом вновь вернулась на своё место – в кресло за головой Кайназ.       – И поэтому теперь вы не можете принять близость с вашим мужем, Кайназ? – уточнила доктор.       – Да. Хотя я очень сильно люблю его! Это самый чудесный, самый лучший человек на свете! И он терпеливо ждёт, когда я смогу… когда у меня пройдёт этот страх… И мне так больно и горько осознавать, что я заставляю его страдать!       – Ваш муж ничего не знает о совершённом над вами насилии? – мягко спросила Мрунал.       – Он знает, – покачала головой Кайназ. – Он был моим адвокатом в суде, когда осудили того подонка. Он знает, что моя девочка – дочь того негодяя. И всё равно, зная всё это, он женился на мне! И принял мою дочь, как свою собственную! А я… я просто ничего не могу с собой поделать! – слёзы вновь градом потекли по щекам Кайназ.       Неожиданно доктор Мрунал присела перед ней на диван.       – Кайназ, – доктор мягко взяла её за руку. – Мы с вами справимся! Всё будет хорошо! Доверьтесь мне!                    

***

             Вечером за ужином Кайназ рассказала вернувшемуся с работы Веданту, что она записалась на психологическую терапию в кризисном центре помощи жертвам насилия. Ведант был немного удивлён, что Кайназ решилась на этот шаг, зная её стеснительность и зажатость в таком деликатном вопросе. Он мягко приобнял жену за плечи, выражая ей свою поддержку.       Несколько недель Кайназ проходила терапию в центре. Шаг за шагом продвигалась она, ведомая спокойным и умиротворяющим голосом доктора Мрунал, пока однажды не поняла, что она может! Она готова! Доктор Мрунал хвалила её за усердие и бесстрашие, но посоветовала всё же не форсировать события, и дать самой жизни и времени всё расставить по своим местам. Всё случится, когда нужно и как нужно, сказала доктор Мрунал Кайназ на прощание.                     Кайназ уложила Сехер спать, они, как обычно, посекретничали перед сном. Это был их маленький вечерний ритуал, когда Сехер доверительно рассказывала маме все свои нехитрые детские секретики. Она поцеловала дочку и вышла из комнаты, тихонько закрыв дверь.       В этот вечер Кайназ дольше обычного задержалась в ванной. Она решила вновь надеть ту красивую сорочку, которую купила год назад, для их первой брачной ночи. Немного подумав, капнула на запястья и шею немножко своих любимых духов. "Для смелости!" – подбадривающе улыбнулась она своему отражению в зеркале.       Вышла из ванной. Ведант полусидел на их общей кровати, что-то читая в своем ноутбуке. Кайназ остановилась на пороге спальни, на мгновение залюбовавшись мужем. Они были женаты почти целый год, но временами её накрывало внезапное восхищение, когда она вот так, незаметно наблюдала за Ведантом, за его работой, за его движениями.       Она забралась на кровать, села рядом с ним.       – Ведант? – позвала она его негромко.       – Мм! – откликнулся он, но внимание его оставалось прикованным к экрану ноутбука.       – Я хочу попросить тебя об одной вещи, – не очень уверенно начала Кайназ. – Можешь сделать это? Для меня…       Ведант удивленно взглянул на Кайназ. Что она задумала?       – Всё, что угодно, – ответил он.       – Ты можешь прямо сейчас снять свою футболку? – она не отрывала от него своих огромных глаз, хотя голос и срывался временами от смущения и волнения. – Я ведь… никогда не видела тебя без неё… – она протянула руку и закрыла крышку ноутбука.       Ведант нервно сглотнул. Поспешно кивнул головой, убрал ноутбук на тумбочку рядом с кроватью. Начал лихорадочно стягивать с себя футболку.       Кайназ замерла от открывшейся ей картины. Мощные плечи, сильные, с рельефами мышц, руки, широкая, густо заросшая растительностью, грудь, вздымающаяся, словно океан, от волнения. Он сидел перед ней с обнажённым торсом и выжидающе смотрел на неё.       От такой красоты у Кайназ захватил дух, по всему телу побежали мурашки. Она протянула к нему руку, дотронулась несмело до его плеча. Провела пальцами вниз по бицепсу. Ведант сидел, не шелохнувшись, затаив дыхание.       – Теперь моя очередь, – тихо произнесла Кайназ и спустила с плеча одну бретельку.       Ведант покачал головой, мягко останавливая её, накрыв её руку своей.       – Не надо… – глухо сказал он. – Не играй так со мной, Кайназ! – его глаза в тревожном ожидании смотрели на неё. – Я могу не сдержаться… Не смогу остановиться…       Кайназ лишь загадочно улыбнулась, и высвободив свою руку и положив её сверху его руки, всё-таки спустила бретельку с плеча. Его же рукой спустила с другого плеча и вторую бретельку. Атласная сорочка соскользнула по её телу вниз, к талии.       Она смотрела на него потемневшими от волнения глазами. По его телу пробежала мелкая дрожь, когда сорочка Кайназ соскользнула вниз. В смятении он на секунду отвел глаза, чтобы дать себе время остыть, не наброситься на Кайназ прямо сейчас. Он сдерживался из последних сил.       Кайназ расценила это по-своему и одним стремительным движением прильнула к нему, обжигая его жарким поцелуем. Он задохнулся, почувствовав, как она прижалась к нему своей мягкой грудью, и всё его естество тут же откликнулось, моментально наливаясь свинцом.        Продолжая жарко его целовать, она опустилась на подушки, увлекая его за собой. Из последних буквально сил он оторвался от её губ, посмотрел в её потемневшие от желания глаза.       – Кайназ, я не смогу остановиться, – прохрипел он севшим от сдерживаемой страсти голосом. – Не шути так со мной!       – Не нужно больше останавливаться! – горячо прошептала Кайназ.       Ведант предпринял последнюю попытку:       – Ты действительного этого хочешь, Кайназ?       – Слишком много разговоров, Ведант Ратхор! – засмеялась она, крепко обнимая его за шею и зарываясь пальцами в волосы на его затылке.       Веданту больше не нужно было сдерживаться. Не нужно останавливаться.                     

***

                    Кайназ лежала у него на груди, перебирая пальцами густые волосы, которыми щедро была покрыта его грудь. Она слышала, как размеренно стучит его сердце, слышала его спокойное, ровное дыхание. Прислушивалась к собственному блаженному ощущению наполненности, затопившей изнутри всю её.       О, Аллах! Как же она была глупа! Кайназ тихонько засмеялась. Какой она была дурой, что столько времени, столько месяцев она лишала себя, а главное, его, такого блаженства!       Она погладила спящего Веданта по груди, приподняв голову, взглянула на его лицо. На фоне освещённого уличными фонарями окна его орлиный профиль выделялся ещё чётче. Кайназ улыбнулась, нежно поцеловала Веданта в уголок закрытого глаза. Даже во сне он крепко сжимал её в своих объятиях.       Она и представить себе не могла, что в мужчине может быть столько нежности! Нежности и одновременно настойчивости. Да, разумеется, её опыт в этой области был совсем невелик. Её первый муж, Фарук, как она отчетливо сейчас понимала, был обыкновенным эгоистом, заботящимся только о собственном удовольствии. Причем, это касалось не только постели.       Ведант был совсем другим. Внешне он казался сдержанным и отстранённым, но внутри него полыхал такой огонь страсти, который, прорываясь порой сквозь броню сдержанности, которую он сам на себя надел, пугал и завораживал одновременно.       Кайназ помнила те случаи, когда этот огонь внезапно вырывался наружу, и да, в те минуты он пугал её своей неистовостью: когда вызвавшись защищать её в суде, он начал требовать, чтобы она всё рассказала ему об отце Сехер; когда выступал с пламенной речью в суде, и Кайназ, как загипнотизированная, не могла отвести от него глаз. Когда он бросился на разъярённую толпу, один против всех, даже ни секунды не подумав, что толпа может его просто убить, разорвать на части!       И, конечно, тогда, в гостинице! Кайназ смахнула набежавшую вдруг слезу, хотя другая слеза всё же упала ему на грудь и потерялась где-то в густой заросли волос. Его вырвавшаяся на мгновение страсть очень напугала её тогда…       А сейчас? ... Сейчас она сама позволила, более того, она настояла, чтобы эта страсть выплеснулась, наконец, наружу. И сейчас эта его страсть будоражила, пьянила её! Сейчас ей хотелось полностью слиться с его страстью, с его огнём, даже если сама она сгорела бы при этом дотла!       Кайназ потихоньку высвободилась из его объятий. Им обоим нужно было хорошенько выспаться. Она счастливо улыбнулась и закрыла глаза.                            Ведант резко проснулся, словно его кто-то толкнул. Открыл глаза, не понимая секунду, спит он ещё или уже нет. Ощущение блаженной опустошённости в теле подсказало, что он всё же проснулся. Сегодня ему снова приснился этот сон, – ему часто снились такие сны, – что он обладает Кайназ, что она принадлежит ему и он принадлежит ей. Весь. Полностью. Без остатка! Каждый раз он просыпался от этих снов и понимал, что у него случилась поллюция, и появлялось это чувство приятной пустоты.       Вот и сейчас он чувствовал, что полностью опустошён, и ощущение лёгкости и блаженства царило во всём его теле.       Он повернул голову к Кайназ. В предрассветной мгле её обнажённые плечи казались ещё более белыми. Длинные волосы разметались по подушке, немного припухшие губы были слегка приоткрыты. Её дыхание было спокойным и размеренным.       Значит?!... Ведант не доверял собственной памяти и собственным ощущениям, на секунду усомнившись в увиденном. Но в следующее же мгновение понял, что это всё был не сон! Они с Кайназ действительно были близки! Он любил её, он обладал ею! На самом деле, не во сне! И она отвечала ему! Она откликалась на его ласки, на его любовь. Она его больше не отталкивала!       Он погладил её по щеке. Во сне она была такая родная, такая беззащитная! Он смотрел на неё, спящую, и не мог насмотреться. Он немного корил себя за свою несдержанность ночью, за что, что не смог в достаточной степени совладать со своим желанием обладать ею. Обессиленный и опустошённый, он упал головой на её плечо и только и смог прошептать:       – Я слишком поторопился, прости меня!       Кайназ обнимала его за шею, гладила его взмокшие волосы на затылке.       – Я не был грубым или…? – виновато спросил он, пытливо заглядывая ей в глаза.       Она, улыбаясь, покачала головой, нежно целуя его, успокаивая и убаюкивая, словно дитя…                     За окном светало, а Ведант всё продолжал смотреть на свою жену и никак не мог наглядеться. Он увидел, что она заворочалась во сне и вот уже открыла глаза. Увидев его, что он смотрит на неё, расплылась в улыбке.       – Доброе утро! – прошептал он, наклоняясь к ней и нежно её целуя.       – Доброе утро! – она с готовностью ответила на его поцелуй, обвила его руками, снова притянула к себе.       – Кайназ! – простонал он. – Ты опять меня дразнишь! – Он почувствовал, что снова наполняется желанием, которое нужно будет непременно выплеснуть.       Она не дала ему договорить, закрыв его рот своим поцелуем.       Слишком много разговоров, Ведант Ратхор!                    

***

             Это были самые чудесные, самые восхитительные дни, недели, месяцы их жизни. Они словно старались наверстать упущенное, то, чего оба были лишены долгие годы, жадно впитывая любовь друг друга. Они упивались друг другом, как жаждущие путники, бредущие по пустыне, упиваются в оазисе долгожданной водой, и всё никак не могли насытиться. Они открывали друг друга, познавали друг друга, растворялись один в другом. Они теряли себя друг в друге и находили.       Они оба не могли до конца поверить в то, что это случилось, что они теперь по-настоящему вместе, что они – одно целое. Иногда, после жарких ночей, Ведант просыпался под утро в холодном поту, лихорадочно ища рядом Кайназ. Обнимал её, спящую, страшась снова её потерять.       Подолгу смотрел на неё, спящую, любуясь её дивными чертами, слушал её ровное дыхание. Она и сама не подозревала, что она для него значит, что она сделала для него! Даже если бы Ведант попытался, у него всё равно не получилось бы объяснить ей, что, на самом деле, она спасла его. Она вытащила его из той темницы, куда он сам себя заключил много лет назад. Где были только беспросветный мрак и леденящее душу одиночество. Однажды она озарила его жизнь светом, лишь только взглянув на него своими выразительными, такими прекрасными, глазами. И он пошёл на этот свет, он стремился к нему, как мотылёк летит на свет свечи. И даже если этот свет сжёг бы его, он всё равно готов был к нему лететь.       Но её свет его не сжёг, не причинил ему вреда. Напротив, она согрела его своей любовью, растопила ту броню отчуждённости, которую он выстроил когда-то вокруг себя. И за которой он пытался спрятаться, отгородиться от боли. Он понял, что больше не нуждается в этой броне. И что с болью можно справляться, не прячась от мира, не взваливая на себя вину за всё зло, что происходит вокруг.       Он вспомнил строчки из её письма, которые выучил наизусть:       "Каждый из нас был заключён в свою тюрьму. Ты так освободил меня, что даже сама свобода смутилась".       Нет! Это не он, это она спасла его, освободила его из его собственной тюрьмы боли, чувства вины и одиночества. Ведант осознал, что теперь он полностью свободен.                    

***

             В Нью-Йорк пришло лето. Жаркое, яркое, шумное.       У Сехер начались летние каникулы. Вместе со своим классом она отправилась в недельное путешествие по штату. Кайназ очень волновалась, отпуская дочку так надолго от себя. Но Ведант успокоил её, что с девочкой всё будет хорошо. Сехер растёт, её нужно потихоньку отпускать от маминой юбки, она должна знать, что в неё верят и доверяют ей.       И хотя Сехер звонила каждый день, и у неё действительно всё было хорошо, Кайназ не находила себе места от волнения. Она старалась отвлечь себя какими-нибудь занятиями, только бы не погружаться в тревожные мысли о дочери.       Кайназ нужно было сходить в магазин, сделать необходимые покупки в дом. Она шла вдоль стеллажей с товарами, толкая перед собой тележку. В супермаркете плохо работал кондиционер, было жарко и душно. Кайназ обливалась по́том, было трудно дышать. К тому же в зале пахло каким-то приторно-душистым освежителем воздуха, и от этого дышать было ещё неприятнее.       От удушающего аромата Кайназ стало слегка подташнивать, тошнота подступала к самому горлу. Это было так противно, ей вдруг стало так дурно, что перед глазами всё потемнело и она пошатнулась, падая куда-то вниз. Чьи-то руки крепко схватили её, откуда-то издалека она услышала испуганный женский голос:       – Мэм, с вами всё в порядке?       Ошарашенно открыла глаза, увидела над собой пожилую чернокожую женщину, взволнованно трясущую её за плечи. Кайназ обнаружила, что сидит на полу, рядом с тележкой, а женщина над ней продолжает её трясти.       – Хорошо всё? Вот, возьмите воды, выпейте! – она поднесла к губам Кайназ бутылку с водой. – Выпейте, тут так душно! Проклятая жара! Кондиционеры не справляются с нагрузкой.       Кайназ послушно отпила из бутылки несколько глотков. Голова постепенно прояснялась, только тошнота всё ещё не отступала.       – Можете встать, мэм? – продолжала суетиться пожилая женщина. – Давайте, я вам помогу!       Она помогла Кайназ подняться, поддерживая её, пока та не обрела равновесие.       – Спасибо вам большое! – поблагодарила Кайназ женщину. – Извините за беспокойство.       – Ну, что вы, милая! – улыбнулась белозубой улыбкой пожилая негритянка. – Духота, жара, с кем не бывает! Давление опять же! Ох, это давление! Такая напасть! – посетовала она. – Ну, или что-то другое! – хитро улыбнулась она, подмигивая Кайназ.       – Простите? – не поняла Кайназ.       – Ну! – продолжала хихикать пожилая дама. – У женщин такое иногда бывает! Ох, помню, когда ходила своим первенцем, Биллом, только и делала, что падала в обмороки! – рассмеялась она. – Я тогда была такая тощая! – взвизгнула она. – Вот такая! – женщина показала свой мизинец. – Вот давление и падало!       Кайназ побледнела от внезапного предположения.       – Сами можете идти? – участливо спросила пожилая дама.       – Да-да, конечно! – поспешила кивнуть Кайназ. – Спасибо вам за помощь!       Как только её случайная спасительница оставила её, Кайназ кинулась лихорадочно рыться в сумочке, достала кошелёк, нашла свой календарик. И обомлела! У неё была уже недельная задержка! С этими волнениями о Сехер, с жарой и духотой, царящей в эти дни в Нью-Йорке, у неё совершенно вылетело из головы обратить внимание на сбой в своём месячном цикле.       Кайназ бросилась в аптечный киоск, купила тест на беременность, на всякий случай сразу четыре штуки.       Дома опустила в стаканчик с мочой сразу все четыре тест-полоски. Следуя инструкции на упаковке, вынула полоски из стаканчика, положила их на край раковины. Через две минуты на каждой тест-полоске проступили чёткие ярко-малиновые контрольные маркеры. Кайназ была беременна!                    

***

             Первая её мысль была: "Нет!!!". Её охватила паника. Ребёнок? Ещё один? А как же Сехер? Она смотрела на тестовые полоски, и мысли роились в её голове, словно пчёлы в улье. Что она скажет Веданту? Обрадуется ли он?       Но постепенно она стала успокаиваться. Осознание своей новой беременности потихоньку стало наполнять её сердце ликованием. Она снова станет мамой! У неё снова будет ребёнок! И это будет его ребёнок! Ребёнок Веданта! От заливающего её счастья она звонко рассмеялась и стала кружиться по ванной комнате. Голова закружилась, она снова чуть не упала. Поймав своё отражение в зеркале, Кайназ поразилась сама себе – её глаза лучились таким сиянием, что она сама себя на узнавала.       Теперь всё будет по-другому, улыбалась самой себе Кайназ. Эта беременность будет совсем другой. Её маленькой Сехер пришлось прийти в этот мир в ужасных условиях, её первым домом стала тюрьма. Но этот ребёнок! Кайназ прижала ладонь к животу. Этот ребёнок придёт в мир, где его будут ждать, где его будут любить, где у него будут мама и папа, и старшая сестра. Кайназ была абсолютно уверена, что этого ребёнка впереди ждёт только самое лучшее.                     Ей не терпелось поделиться этой радостной новостью с Ведантом. Она позвонила ему на сотовый.       – Ведант! – воскликнула она радостно. – Мне срочно нужно что-то сказать тебе!       – Что-то случилось? – встревожился на том конце Ведант.       – Нет-нет! Это хорошие новости! Это сюрприз! – заливисто засмеялась Кайназ. Она вдруг передумала рассказывать такую новость по телефону. Ей непременно нужно сказать это ему лично.       – Узнаешь всё, когда вернёшься домой! – хихикнула Кайназ и отключилась.                     – И? Что за радостные новости? – заулыбался Ведант, когда Кайназ, как всегда, поцеловала его, встречая у двери.       – Идём! – потянула она его в гостиную. – Садись! – слегка толкнула его на диван.       Ведант был заинтригован такой таинственностью жены.       – Теперь закрой глаза и вытяни руки! – потребовала она.       – Кайназ, что за жмурки? – засмеялся Ведант, но послушно закрыл глаза и протянул руки вперед. Почувствовал, как в его ладони что-то положили.       – Теперь открывай! – скомандовала Кайназ.       Ведант открыл глаза. У себя на ладонях он увидел какие-то тонкие полоски. С вопросительной улыбкой посмотрел на Кайназ.       – Не догадываешься, что это? – веселилась Кайназ. – Эх, вы, мистер Ратхор! Известный журналист целого CNN! – поддразнивала она Веданта. – И не знаете, как выглядит простой тест. На беременность!       Улыбка на лице Веданта сменилась сначала недоумением, а потом неподдельным изумлением. Он смотрел на полоски в своих руках, переводил взгляд на Кайназ и боялся поверить в реальность происходящего.       Кайназ присела рядом с ним, приобняла его за плечи.       – И они все положительные, – она смотрела на него с ожиданием. – У нас будет малыш! Наш малыш, Ведант!       Он обхватил её лицо руками, принялся лихорадочно её целовать, не обращая внимания на то, что из его собственных глаз брызнули непрошенные слёзы. Крепко прижал Кайназ к себе, до боли, до хруста в суставах.                             – Нужно сообщить родителям, – обратилась Кайназ к Веданту. – Они очень обрадуются, верно же?       Ведант кивнул, гладя жену по щеке.       – Непременно обрадуются!       – Сколько сейчас в Индии? – спросила она, открывая свой телефон и ища номер мамы.       – Уже утро, часов 9, – улыбнулся Ведант. – Все уже проснулись.       Кайназ набрала домашний номер своей мамы.       – Мама! – воскликнула она, услышав родной голос. – Здравствуй! Как ты? Как Фархат?       – Хвала Аллаху, у нас всё хорошо, дочка, – обрадовалась Зейнаб. – Как вы? Как Сехер? Ведант? Всё хорошо у вас, дочка? Ты позвонила так рано!       – У нас ещё вечер, мама, – засмеялась Кайназ. – Ты всё время забываешь о разнице во времени! Мама, у меня радостная новость! – она бросила на Веданта лучистый взгляд. – Мама!... Я беременна, мама! У нас с Ведантом будет ребёнок!       – Алла́-Алла́, дочка! – всполошилась от радостной новости Зейнаб. – Доченька моя! О, Аллах, как же я счастлива слышать это! Как Ведант? Что он говорит?       – Сейчас! – смеялась Кайназ. Она всучила трубку мужу.       – Матушка Зейнаб! – заговорил Ведант.       – О, сыночек, Ведант! – Зейнаб всхлипывала от счастья. – Поздравляю тебя! И Кайназ! Дети мои, как же я за вас счастлива! Да благословит вас Аллах!       Кайназ выхватила трубку из его рук и снова заговорила:       – Мама, Фархату тоже сообщи! Ладно, нам нужно еще позвонить родителям Веданта! Пока, мама! Береги себя!       – Ты береги себя, доченька! И моего внучка или внученьку тоже! Храни тебя Господь!       Положив трубку, Зейнаб опустилась на колени и вознесла молитву благодарности Всевышнему.       – Так, теперь твоей маме и отцу! – продолжила Кайназ, набирая номер дома родителей Веданта.       Ведант взял у неё трубку.       – Мама! Здравствуй, мама, это я, Ведант! Как вы? Как папа? Как его давление? Понятно… да, ясно… капризничает, – Ведант с улыбкой слушал жалобы матери на отца. – Как Друв? Анушка? Хорошо… хорошо… Мама, мне нужно что-то сказать тебе! Мама, Кайназ беременна! У нас будет ребёнок, мама!       – Сынок! Это правда? – ошеломлённо спросила Яшодхара, не веря своим ушам. – Господи, счастье-то какое! Дай Кайназ трубку, скорее!       Ведант передал трубку Кайназ:       – Тебя!       – Кайназ, дочка! – заголосила Яшодхара. – Это правда? У вас будет ребёнок?       – Да, мама, правда! – засмеялась в ответ Кайназ. – Скоро вы с папой снова станете бабушкой и дедушкой! Скажите ему обязательно!       – Конечно, скажу, дочка! Как ты? Как ты себя чувствуешь? – забеспокоилась свекровь.       – Я в порядке! Всё замечательно, мама!       Ведант стал вырывать трубку из рук Кайназ.       – Мама, Ведант забирает у меня телефон! – засмеялась Кайназ, отдавая трубку Веданту.       – Мама! Когда ребёнок родится, вам с папой непременно нужно будет приехать к нам! Так что готовьтесь заранее!       – Сынок, впереди ещё столько времени, – рассмеялась Яшодхара. – Успеем ещё поговорить! Я так счастлива за тебя, сынок, – тихо проговорила она. – Ты счастлив, Вед?       – Да, мама, – ответил Ведант. – Я очень счастлив. До встречи, мама. Папе обязательно сообщи!       – До встречи, сынок! – попрощалась Яшодхара. – Храни тебя Бог!       Яшодхара опустила трубку. На глаза навернулись слёзы радости. Было время, когда она даже не надеялась, что когда-нибудь её сын найдёт своё счастье. Ей было так больно видеть, как он, такой талантливый и незаурядный, похоронил себя в родительском доме, закрылся в себе, словно в раковине, никого не впуская внутрь. Но эта странная девочка из Пакистана каким-то непостижимым образом смогла до него достучаться. Она вытащила его из его раковины, словно жемчужину, и он засиял своим ослепительным блеском.              

***

                   Эта вторая беременность Кайназ протекала на удивление хорошо и спокойно. Ведант окружил свою любимую таким вниманием и заботой, что ей иногда становилось неловко, что он так с ней носится.       На одном из приёмов УЗИ врач спросил их, хотят ли они узнать пол их будущего малыша? Так Ведант узнал, что у него родится сын.       Они понимали, что нужно сообщить о важной новости Сехер. Кайназ немного волновалась, как дочка воспримет это известие. Сехер к тому времени исполнилось уже 8 лет.       – Солнышко! – обняла она Сехер, усаживая её к себе на колени. – Очень скоро у тебя появится маленький братик.       – Правда? – удивилась Сехер. – А откуда он возьмётся?       – Он родится. Как ты когда-то родилась, – начала объяснять ей Кайназ. – Он пока ещё очень маленький и живёт внутри меня. А когда он немножко подрастёт, то выйдет, и нас будет уже четверо: ты, твой братик, я и папа.       Сехер не совсем понимала, то, о чём говорила ей мама. Во-первых, было совершенно непонятно, как её братик вообще попал внутрь мамы? И потом, как он собирается оттуда выходить? С другой стороны, если мама говорит, что она, Сехер, тоже была внутри мамы, то она же как-то оттуда выбралась! Значит, и у братика должно получиться.       Всеми этими сомнениями она поделилась с мамой, которая поспешила успокоить дочку, что и с ней самой, и с братиком всё будет хорошо.       – Когда он родится, ты станешь старшей сестрой, ты сможешь заботиться о нём, оберегать его, наставлять и советовать ему.       – Как ты дяде Фархату? – сообразила Сехер.       – Да, примерно так! – улыбнулась Кайназ. – Ты будешь отвечать за своего младшего братика, а он во всём будет тебя слушаться. Потому что он младший!       – Нуу, не знаю, – протянула с сомнением Сехер. – Мальчишки никогда не слушаются нас, девочек! Такие упрямые!       Кайназ звонко рассмеялась, обнимая свою не по годам рассудительную дочку.                     Чтобы оградить Кайназ от домашней работы и в будущем для работы по дому, когда Кайназ будет занята ребёнком, Ведант уговорил жену нанять домработницу. Так в их доме появилась миссис Андерсон, 55-летняя афроамериканка, немного шумная и словоохотливая, но в целом, добродушная.       Месяцы ожидания шли своим чередом. Подходило время родов.       Когда подошёл срок, Ведант отвёз жену в больницу, где она весьма быстро разрешилась от бремени. Взяв на руки своего новорожденного сына, Кайназ расплакалась от счастья. Этот ребёнок был плодом любви, и вся его жизнь должна быть наполнена любовью!       Через пару дней Кайназ с сыном выписали из больницы. Мальчика решено было назвать Виром – в память о погибшем брате Веданта. Кайназ сама предложила это. И Ведант чуть не расплакался, тронутый душевностью Кайназ.       Втроём они сидели в гостиной, и родители не могли налюбоваться на своего кроху, когда открылась входная дверь. Это приехали миссис Андерсон и Сехер, за которой Ведант попросил женщину съездить, пока он забирал жену и сына из роддома.       Сехер страшно обрадовалась, увидев, что мама уже дома. Она подскочила к родителям и тут только увидела на руках у мамы младенца.       – Сехер, посмотри, это твой братик! Мы назвали его Виром, – улыбалась мама.       – Какой он маленький! – изумилась девочка.       – Ты тоже была такой крошкой, когда родилась, – Кайназ с нежностью смотрела на спящего сына.       – Моему братику повезло больше, чем мне, – неожиданно грустно вздохнула Сехер. – У него есть и мама, и папа, и даже старшая сестра. А я родилась в тюрьме. И никто за мной не приехал…       Ведант и Кайназ тревожно переглянулись.       – Папа, а почему ты не приехал за мной и мамой, когда я родилась? – неожиданно обратилась она к Веданту.       Он и Кайназ смущенно переглядывались, не зная, что ей ответить.       – Просто я… – начал Ведант. Он посадил Сехер себе на колени. – Я ведь тогда не знал, что ты родилась, дочка.       – Разве мама ничего тебе не сказала? – удивилась Сехер.       – Понимаешь, однажды твоя мама очень рассердилась на меня и прогнала, – Ведант посмотрел на Кайназ, та испуганно, едва заметно, кинула ему. – И поэтому я ничего не знал. Но как только я узнал о тебе, родная, я тут же приехал за вами! Помнишь, я подарил тебе тогда воздушного змея? Помнишь?       – Да, помню, – кивнула Сехер.       – И вот тогда я сразу забрал вас из тюрьмы, где вы жили, и мы поехали в гости к бабушке Яшоде и дедушке Балдеву. Помнишь?       – Ага! – Сехер, довольная, покачала головой.       – Хорошо тебе, Вир! – обратилась она к спящему брату. – Ты сразу приехал домой! И тебе не надо было ждать несколько лет, пока за тобой приедут. Ну, ничего, твоя старшая сестра не даст тебя в обиду!       Ведант и Кайназ чуть не прыснули со смеху, услышав этот пламенный спич Сехер.       Ведант крепко обнял всю свою семью, поцеловал в милый лобик Сехер, вдохнул, наклонившись к сыну, его детский запах, нежно поцеловал Кайназ. В миллионный уже раз он задавался вопросом: за что ему выпало такое счастье? Счастье, которое широким, могучим потоком вошло в его некогда мрачную, полную тоски и безысходности, жизнь. И которое затопило и очистило его истерзанную, измученную страданиями и болью, душу.