Часть 3

Махидевран скучала по дворцу с самого первого дня пребывания в этой деревне. По своим роскошным покоям, по своим подушечкам с ласточками, по шкафам со шкатулками, наполненными украшениями, по изысканным блюдам, приготовленным Шекером Агой, по Султану, по Гюльшах. Ей не хватало Хатидже, Валиде. Да даже тех же самых стычек с Хюррем. Острее всего она скучала по Мустафе, по сыну. Прошла неделя с ее переезда на Родину Луки. Тот каждый день заходил проведать Махидевран и, однажды, увидел ее поникшей. - Скучаешь по красивой жизни? Забудь, ты туда не вернёшься больше. Вся твоя жизнь пройдёт здесь. Махидевран подняла глаза на своего тюремщика и спросила: - Почему ты меня не убил, как хотел? Я мучаюсь с этим вопросом уже неделю! Ты забрал меня с эшафота и пообещал султану, что убьёшь меня сам. Но обещание не выполнил. - Что тебе не нравится? Жива, здорова. В отличии от моей Александры! Если хочешь, можешь сама сделать, что тебе нужно. – с этими словами Лука раздражённо вышел, оставив Махидевран одну. Та кинула деревянную тарелку в закрывшуюся перед ней дверь. Нет уж, она теперь не доставит ему такой радости. Не убьёт себя. - А вот кидать тарелки в дверь не надо, мы не богачи, поэтому успокаивайся и прекрати кричать. Воспитывать ее решил, верно? Ну ладно… У самого Луки с первого дня сердце не могло совершить ни одного удара. Как будто замерзло. С той минуты, когда там, в саду день превратился в ночь, когда глаза перестали видеть. Когда султан сообщил ему, что портрет уже не нужен, потому что Хюррем убили. Он никому не рассказывал, только маме, и то – не показывал ей своего горя. Лишь Махидевран он бросил, что словно горит в огне ада. Почему он не убил её за то, что она подняла руку на его Александру? Пожалел. Вот просто пожалел. Если бы Александру убил мужчина, визирь, например, Лука без раздумий бы лишил его жизни. А тут женщина. Махидевран выглядела такой хрупкой, такой болезненной, что у него рука не поднялась на нее. Хоть он и вымолил у султана ей жизнь, которую сам решил отнять. Вернувшись на родину, он понял, что ему только хуже стало, особенно от осознания того, что он привёз убийцу сюда, и она живет где-то на отшибе. И бесило то, что он ничего не сможет с ней сделать. Да, Там на корабле, он ранил Махидевран резцом, но тут же спас и перемотал ей рану. Кстати, нужно проверить, как рана. Закончив набирать еду и некоторые вещи в короб, Лука направился к дому Махидевран, минуя дома. - Лука! Ты куда с корзиной? Ночь на дворе, иди домой. - Нет, мне надо. Варвара, не спрашивай ни о чем, не то худо будет! - Да что с тобой? Сам на себя не похож. Ты ж никогда таким не был! - Каким? - Таким.. Злым. - Я не злой. Уйди с дороги! Варвара отпрянула, а Лука наконец дошёл до дома, боясь самого страшного. Нет, опасения не подтвердились, Махидевран сидела, не зная, чем себя занять. - Еды принес. И нужно посмотреть твою рану. - Назад! Я не позволю! - Перестань. Ты теперь не султанша. Ложись, я тебе вреда не причиню. Нужно сменить повязку. К тому же, не сменяли её с корабля. Махидевран согласилась лечь, сняв с себя сорочку. Повязка, которую Лука повязал ей с того момента, когда увел её от борта, потемнела. Лука ножом разрезал её. - Почему? Почему ты это делаешь вместо того, чтобы всё-таки меня убить? - Успокойся уже. Принимай баню и ложись спать. Я завтра зайду. - Не знаю, стоит ли тебе напрягаться? - Молчи. – и Лука вышел, оставив Махидевран еду. На улице он дошел до ближайшего дерева и сел возле него, облокотившись об ствол спиной. Он скучал по Александре. Но если раньше у него было хотя бы понимание, что она жива, пусть и не рядом, то сейчас стало ясно, что её больше нет в мире живых. Сердце пронзила боль, такая, что дышать стало нечем. Бедная его Александра, столько претерпела в этой чужой для неё стране. Может, она и не любила этого человека, а он её насильно сделал своей женой, вот и пришлось ей смириться с положением? Лука закрыл глаза и его разуму представились страшные картины, как этот человек, облечённый властью, грубо насилует его любимую женщину, а та не может сопротивляться и только плачет. Ладони сами сжались в кулаки. Ногти пронзили кожу, Лука почувствовал кровь из свежих царапин. Отомстить султану он не сможет, у того, как минимум, корпус янычар. Да и с Махидевран он ничего не сможет сделать. Но вот ответить на его вопросы Махидевран обязана. Давить он на неё не будет, она и так подавлена. Поднявшись, Лука побрел в свой дом, где его ждала мать. - Лука, ты где был? - Воздухом дышал. Я больше никуда не уйду, мам, и брошу живопись. Буду делать то, что делают все остальные мужики на деревне. - Не бросай живопись, Лука. Это у тебя лучше всего получается. - Не хочу я больше. Чтобы рисовать, нужно вдохновение, а оно во мне убито горем. - Понимаю. Но постарайся как-нибудь вернуться к живописи. Чтобы не расстраивать маму, Лука кивнул и пошёл к себе спать. Однако ему не спалось. Он уже давно не вставал на молитву перед сном, да и сейчас забыл об этом. А мама напоминать не решалась, понимая, что у сына тяжкое горе. На следующий день Лука, которому так и не удалось уснуть, встал с постели, оделся и задумался. Надо ли? Все нужное он принес ей накануне. Не обязательно ходить к ней каждый день, только по мере необходимости. Еда у нее есть, пусть думает, как с ней быть. Сама Махидевран, проснувшись, решила обследовать этот дом. Не сидеть же ей на одном месте. У одной стены обнаружилась печка, нужно попросить Луку, чтобы он научил её разжигать печь по правилам, да ещё и готовить в ней еду. Один угол около печи был закрыт занавеской, и Махидевран отодвинув её, зашла туда. Здесь была женская половина: лаз на печи для детских игр, стол с некоторыми вещами, которые лежали нетронутыми, видимо с того дня, когда на деревню напали татары. Все покрылось толстым слоем пыли, грязью, и это нужно было очистить. И Махидевран решила заняться этим. Но для начала прошла дальше. На мужской половине тоже имелся стол, только длинный, с лавками. Хотя в доме из мужчин, кажется, был только отец священник. На столе батюшки лежали такие же пыльные книги с закладками на нужных местах. Лавка была покрыта потемневшим полотном, видимо, на этом месте отец Александры отдыхал после служб в церкви. Еще один угол, восточный, занимали иконы. У Махидевран возник вопрос: нужны ли они ей, мусульманке? Но убрать их, и уж тем более, выкинуть, у нее рука не поднялась. В другом углу стояли сундуки, прялка с темными нитками, растрепавшимися и погрызенными в нескольких местах, наверное, здесь поселились мыши, или крысы. Этих животных Махидевран не любила, поэтому решила попросить Луку принести ей кошку. Затем бывшая султанша собралась залезть под крышу избы, увидев там лаз. С трудом открыв часть крыши, она забралась в темное пространство. Нет, нужно свечу. Спустившись, Махидевран поискала свечу, поставила её на подставку и с огоньком снова поднялась под крышу. Первым, что она увидела, и что её очень напугало, были два тёмных гроба. Сдержав крик, женщина задалась вопросом: зачем они здесь нужны, и как оказались? Нужно спросить у Луки – уж не соперники ли священника подбросили эти два гроба*, и догадывался ли он о их существовании? Дальше смотреть не хотелось, поэтому Махидевран быстро покинула жуткое место и закрыла крышу глаза. Что творилось в погребе - Махидевран представляла. Пять лет никто, возможно, не пользовался ничем, что там было, поэтому еда, что хранилась там, очевидно, пришла в негодность. Но залезть туда стоило. Хотя бы потому, что нужно было убрать всё оттуда. Конечно, с помощью Луки. Однако, спустившись в погреб, Махидевран еды не нашла. Там ничего не было. Ни мяса, ни бочек с чем бы то ни было. Пусто и жутко холодно. Ясно, значит, после гибели хозяев дома народ все разобрал. Покинув погреб, женщина решила пойти в заросли, которые когда-то были плодоносящим садом. Деревья там одичали без ухода, их плоды стали мелкими, кислыми. Тоже самое произошло и с цветами. Нужно было спасать положение. И заняться надо было в первую очередь домом, очагом. Вернувшись домой, Махидевран увидела сидящую на её постели мышь. - Иди отсюда! Брысь! Фу! Мышь, услышав женский голос и увидев опасность , юркнула куда-то, а Махидевран села на постель, думая, как привести избу в порядок . Нет, надо заставить себя подняться на чердак , вдруг там ещё и хозяйственные вещи есть, а не только гробы. Работать ей ещё никогда не приходилось , но она решила хотя бы оттереть пыль от вещей. Поэтому нашла где-то деревянное ведёрко, проверила его на наличие щелей и.. Отбросила в сторону. Ну, конечно, щели. Никто и не сомневался. И где воду брать? Пока она, выйдя, в растерянности искала хоть что-то, пришел Лука. - Я так понимаю, ты сама не справляешься. - Лука, помоги, это все так запылилось, загрязнилось, я в одиночку до смерти всё чистить буду! - Ну, не до смерти, а до Рождества Христова точно. Давай уже, белоручка, помогу. И Лука принялся вытаскивать все пыльные вещи из дома. Носить вещи могла и Махидевран, поэтому она стала ему помогать. И художника это пока устраивало. Но когда Махидевран попыталась что-нибудь отмыть, и сразу стерла руки до крови, Лука махнул рукой. - Лучше ничего не делай. Я принес новые ткани и нитки с иголкой. Вышивкой займись, в сундуке у Александры.. У нее в сундуке должны лежать пяльцы. Пяльцы Махидевран нашла и, закрепив ткань, начала вышивку. А Лука ходил туда-сюда с вещами, отмывая их. Наконец он поменял воду, вынес иконы и отмыл их начисто. Воду он вылил в какой-то маленький колодец. Потом вернул иконы на место, зажег перед ними светильник и пошёл снова набирать воду. - Ты подметала когда-нибудь? – спросил он, остановившись. - Нет, никогда. - Ладно, сиди. Я сам. Но хоть посмотри, как это делается. И Махидевран, отложив пяльцы, стала наблюдать за Лукой. А тот вымел каждый угол, и после этого , принеся ведро воды, начал мыть пол, так же вымывая каждый уголок. Затем, когда в доме стало чисто, он раскрыл корзину и достал еду. - Ты очень сильно помогла мне, спасибо тебе. - Я же просто выносила вещи. - Без тебя я бы дольше убирался. - Лука, у меня есть несколько вопросов. - Давай, поедим, а затем разберёмся , я хочу тишины. И наступила тишина. Каждый, перед тем, как начать есть , помолился перед едой, по-своему. А затем приступили к еде. - Матерь Божия! Я забыл, что вам нельзя свинину, Махидевран! – неожиданно нарушил тишину Лука. - Да, нельзя, - с сожалением ответила Махидевран. - Господи, помилуй.. Ничего, здесь есть сыр, хлеб, овощи. А когда поеду в Крым, куплю для тебя у какого-нибудь татарина еды. - Не заморачивайся, Лука, я буду есть все, что дают. - Нельзя. Я не могу брать грех на душу и позволять тебе нарушать твои традиции. Иконы я могу отнести в церковь, если тебе неудобно. Махидевран прикусила губу. Ей не хотелось нарушать атмосферу этого дома, но и совершать свои молитвы при христианских иконах она по правилам не могла. Поэтому она неохотно кивнула. - У меня рука не поднялась сделать с ними что-то. - И слава Богу. Я сам отнесу их в церковь , тем более что вам нельзя, вроде бы, трогать их. - Ты прав. - На следующей неделе я постараюсь привезти тебе все необходимое для твоих обрядов , ты согласна? - Да, спасибо. Но.. Коран . Вам его трогать тоже нельзя. - Да Господи Боже мой! Ладно, разберёмся. Привезет тебе всё мой знакомый татарин. Я когда Александру искал, подружился с ним. Так какие у тебя вопросы? - Мне кошка нужна, мышей ловить. - Найдем. Ещё что-нибудь? - Да, там на чердаке два гроба стоят. Откуда они взялись? - А, гробы? Это обычное дело для нас, христиан. У меня тоже есть, могу показать. - Ты сделал себе гроб? Но ты же ещё молодой! - Махидевран. Помнить о смерти надо постоянно. - А когда ты его успел сделать? - Недавно, на днях, - беззаботно ответил Лука. Махидевран поёжилась. - Не переживай, всё хорошо. Вопросов больше нет? - Больше нет. - А кошку я тебе принесу. Тут недавно у соседки окотилась. Ну, как «недавно»? Месяц назад. И Лука помог Махидевран с посудой, после чего вышел из дома. *Махидевран не знает о традиции, согласно которой некоторые люди на Руси изготавливали себе гробы заранее, как в память о неминуемой смерти.