Часть 2

- Позвольте мне, господин, забрать её с собой, а в дороге я сам ей отомщу! Хочу убить её собственноручно. Что? Что происходит? Не соглашайся, Сулейман, не слушай. Пусть всё закончится. Уже нет сил, уже хочется самой спрыгнуть и покончить со всем этим. - Лука, что ты такое говоришь? - Я уеду. Завтра же, на рассвете. – художник говорил, как в лихорадке, - Но я не успокоюсь, пока лично не отомщу злодейке! Я хочу сделать это своими руками! Позвольте мне! Султан задумался. - Хорошо. Но уехать вместе с этой женщиной ты должен завтра же на рассвете, иначе я казню вас обоих. Отпустить её! – приказал он и шнурок с шеи Махидевран сняли! - Повелитель! - Закричала она! – лучше принять смерть от ваших рук, чем от этого неверного! Не отменяйте своего решения, казните меня немедленно! – она попыталась вырвать шнур из рук палача и снова надеть на свою шею, но её схватили за руку янычары, спустили с помоста и отдали в руки Луки, который схватил её руку и повел за собой прямо в сорочке и босой. - Отпусти меня немедленно! Что ты себе позволяешь? - А вот и гордость твоя проснулась! Смотрите, как мы запели, а? – зло прошипел Лука, утаскивая Махидевран за собой. – не бойся, я убью тебя, как и обещал, завтра. Выброшу в море, и мне за это ничего не будет. Махидевран ещё недолго повырывалась, а потом смирилась. Какая разница, как она умрёт? Может, Лука спокойно задушит её, или заколет своим инструментом для разрезания холстов, а потом выбросит холодное тело в Черное море? Главное – не на глазах у толпы. Лука привел её в какой-то домик на базаре, при этом завернув в накидку. Там он резко усадил Махидевран на жёсткую постель, а сам занялся ужином. - Ну, давай. - Что «давай»? - Убивай. Не понимаю, чего ты ждёшь. - Завтра. Сейчас ты должна успокоиться. А то ещё сопротивляться будешь. - Не буду. Тебе какая разница - завтра, или сегодня? Всадишь нож в мое сердце, и все. Месть совершена. Лука усмехнулся, нарезая мясо, - Ты думала, что будет так просто? Нет уж. Не будет. - А, ты решил поиздеваться надо мною, верно? - Узнаешь. А сейчас молчи. У меня голова болит. – с этими словами он отложил нож и сел на плетёную табуретку. - А что дальше? - Махидевран, замолчи! - Ну, убьёшь ты меня, а дальше что? Лука. - Ты замолчишь, или нет?! - Я хочу услышать ответ. - Это тебя не касается, ты завтра умрёшь. - Ну, не знаю. Ладно, неважно. Лука молча уставился в одну точку. Махидевран не знала, что делать. Поэтому поджала под себя ноги. - Мне холодно здесь. - Кто бы сомневался? Вас, султанша, ещё что-то не устраивает? - Я виновата в том, что выросла в богатых условиях? Не понимаю, почему к представителям династии у простых людей такое мерзкое отношение! Да, я богата, да, росла, как весенняя роза! Но я не выбирала этого! Тем более, сейчас здесь я оказалась не по своей воле! Поэтому прекрати на меня злиться, тем более, что завтра ты меня убьёшь! - А если я хочу злиться на тебя? Если я хочу видеть, как ты страдаешь душевно перед своей смертью? Хочу увидеть, как ты горишь в огне ада, как я сейчас? Ты убила своими руками человека, которого я любил! - Она предала тебя! - Это неважно, я её любил! Я хотел, чтобы она была счастлива! - Если бы ты не собирался меня убить, я бы назвала тебя святым. - Поэтому я и собираюсь убить тебя. А сейчас замолчи, или хочешь разжалобить меня своей болтовнёй? Махидевран прорычала что-то сквозь зубы и еще больше укуталась в одеяло. Лука же занялся своими делами. Собрав все необходимые вещи, он сложил их в сумку и уселся в какой-то угол. - где ты спать собираешься? - Ты заняла мою кровать. Поэтому нигде, - зло ответил он, обняв ноги. Махидевран стало немного стыдно. - Может, я пересяду, а ты ляжешь? - Нет уж, сиди, ваша светлость. – со злой иронией ответил Лука, гася свечу. Воцарилась темнота. Махидевран плохо спалось на жёсткой кровати, но Луке было хуже, чем ей, он то сидел на полу, и Махидевран готова была поклясться, что слышала, как он всхлипывает. Насколько ему больно? Что в его душе, если он сказал, что горит в огне ада? Может, только отомстив убийце, он более менее успокоится? Махидевран готова была ему в этом помочь. Даже если его рука дрогнет, направить ее в нужную сторону. Наступило утро. Лука, видимо, не спавший всю ночь, разбудил Махидевран, которая уснула под утро, взял сумку и отправился с ней на пристань. - Ну, как я в таком виде пойду, Лука? - Привыкай. Молчи. Тебе немного осталось, - ответил он. Затем на пристани заплатил за поездку до Крыма и вместе с Махидевран поднялся на борт корабля. А после толкнул её в свою каюту. - Сиди и не высовывайся, пока я не скажу. Махидевран, потирая ушибленное место, присела на кровать и замерла в ожидании. Может, Лука ждет ночи, когда можно будет без свидетелей ей отомстить? Скорее всего. Что ж, она не издаст ни звука, чтобы не выдавать его. Но надо с ним договориться, что убив её, он выбросит её тело в волны моря. Может быть, даже он её ранит, а она сама доползет до борта и бросится в воду. Лука зашел в каюту и сел, сбросив сумку. По его виду было ясно, что он не прочь и сам выброситься за борт. - Лука, я знаю , что тебе нужно сделать , чтобы тебя не обвинили в убийстве. - Что? - Ты меня должен ранить здесь. А я подойду ближе к борту и выпаду с корабля, как будто у меня закружилась голова, или наклонюсь очень низко. Лука вздохнул. Поджал губы . - Посмотрим. Сейчас ты молчи, я буду думать. Махидевран кивнула, лишь бы Лука не отказывался от этой идеи. А затем, спустя несколько часов Лука повернулся к ней. - Если ты хочешь именно так , то давай попробуем. Хорошо. Только когда наступит ночь. - Хм, конечно же. Зачем при людях? Тем более, что надвигается шторм. Лука нахмурился и снова отвернулся. Махидевран стала ждать, придумывая, куда Лука её ранит. И вот наступила ночь, и раздались первые удары грома. - Я готова, - сказала она, вернув Луку из раздумий. Тот посмотрел на нее, достал резец для холста и задумался. - Сюда вонзи. - Махидевран.. - Струсил? А как же месть? Я убила Хюррем Султан, несколько раз вонзила в нее нож, а потом перерезала ей горло. Лука не стал себя сдерживать и вонзил резец куда-то, не глядя. Махидевран вскочила и выбежала наружу. И Лука бросился за ней. Он еле успел схватить ее за талию, еле успел оттащить от края борта корабля. Дул ветер, гремел гром, сверкали молнии. Высокие волны вздымались и соленые брызги летели в лица Луки и Махидевран. За шумом ничего не было слышно. Художник потащил Махидевран в каюту, там уложил на кровать. - Зачем ты всё испортил?!! Зачем?!! Мы же договаривались! – рыдала Махидевран, инстинктивно сдерживая кровь, льющуюся из бока. - Молчи! – Лука оторвал много от ее сорочки и попытался поднять ту вверх. - Не смей! Не смей меня трогать! - Молчи! Так надо! Махидевран ослабела и перестала сопротивляться, а Лука поднял её сорочку и достал какой-то бутыль. - А-а-а-а-а! Что ты хочешь сделать?! - Рану твою перевязать! Я себе много раз так делал! Поэтому всё знаю! - Зачем ?! - Махидевран. Потеряй сознание, хорошо? Я не могу бинтовать тебя, когда ты болтаешь. И Махидевран, послушавшись, лишилась чувств. Очнулась она через пару дней и увидела перед собой осунувшегося Луку. Тот пытался привести её в чувство. - Мы прибыли. Идти можешь ? Махидевран встала с кровати. Может. - Ты должна одеться в это. Давай. Лука протянул ей сорочку и какой-то закрытый халат. - Это? - Сарафан. Давай, надевай. Махидевран оделась. - Волосы заплети в косу. Умеешь? - Что вообще происходит? Почему ты меня не убил? Лука развернул Махидевран к себе. - А я передумал. Я наоборот решил, чтобы ты жила с этим грехом. Понятно? Махидевран только кивнула, и заплела свои волосы в косу. - Ты будешь жить в моей деревне. Но не думай, что тебе будут все рады. И злиться на это ты не имеешь права. Поняла? Махидевран кивнула. Сейчас она вступала на чужую ей землю, которой предстояло стать её новой родиной. Неожиданный поворот событий её обескуражил. А Лука продолжал. - Твое присутствие в моей жизни ничего не значит. Я потерял любимого человека. И буду оплакивать её всю жизнь. А ты.. А ты будешь жить на отшибе нашей деревне. Благо, что дом один освободился и там давно никто не живёт. – затем Лука перешёл на русский язык и остановил обоз. Помогая Махидевран сесть на этот обоз, он сам уселся на него. - Ни слова. Поняла? Махидевран молча кивнула. - Ужин я тебе буду приносить. - Что я там буду делать? - Ухаживать за собой без служанок, убирать дом, принесу тебе пару кур, будешь за ними тоже ухаживать. - Я не умею. - Научишься! Это слишком малая цена за то, что ты совершила! Махидевран поджала губы. Неужели не проще было убить её, чем заморачиваться со всем этим? - Я голову должна покрыть! Как я понимаю, в вашей деревне одни неверные! - Ты же почти не будешь появляться на свет. Какая тебе разница? Ладно, платок какой-нибудь я тебе дам. Теперь ни слова. Извозчик постоянно оглядывался на Луку и эту неизвестную женщину, которую он привёз за собой. - Не отвлекайся от дороги! – попросил его Лука, когда они чуть не вписались в дерево. Тот хмуро кивнул и повез их дальше. Вот и деревня. Лука встал на пригорочке и посмотрел в сторону домов. - Мы пришли. Сейчас будет благовест. Я пойду в храм, а ты сиди дома, куда я тебя отведу. Пока что к себе. Не надо разговаривать с моей мамой, не надо ругаться с ней. Ты немая. Поняла меня? Махидевран кивнула и Лука повел её к себе. Слишком он милосердно поступил с ней за то, что она безжалостно убила его любимую. В доме, куда Лука завел Махидевран, пахло чем-то вкусным и благовониями. Бывшая султанша на секунду вдохнула эту прекрасную смесь ароматов, и тут откуда-то появилась женщина. - Лука, сынок! - Матушка! Я дома. На нее внимания не обращай, она не моя невеста. Это просто женщина. - И зачем эта женщина будет жить здесь? - Не здесь, не злись. На отшибе. Помнишь дом убитого отца Прохора? Туда никто не поселился? - Нет, Лука. Боятся все. - Хорошо, я попрошу батюшку покропить там, освятить жилище, и эта женщина переедет жить туда. - Как скажешь. Она хоть нашей веры? - Нет, басурманской. Но ей придётся жить по моим правилам. - Ох. Трудно это все. Может , объяснишь? - Позже, мама, позже. Сейчас благовест играет. - Она вообще не понимает по нашему? - Нет, мама, увы. И Лука вышел из дома. А его мать посмотрела на Махидевран. - Я не знаю, как мне с тобой разговаривать. Ты же не понимаешь ни слова. И я твой язык не понимаю. – простонала она в отчаянии. А потом посадила девушку за стол. И стала что-то готовить. Потом поставила перед Махидевран тарелку и дала ей ложку. Махидевран по привычке выпрямилась за столом и начала изящно есть, аккуратно почерпывая ложечкой щи. - Богатая, наверное, женщина. – вздохнула мать Луки. И Махидевран заплакала от того, что не понимает ни одного слова, которое слышит. - Ну, не плачь, моя хорошая, не плачь. Освоишься, привыкнешь. Лука всему научит. Хоть речь была и непонятна, но сам тон действовал на Махидевран умиротворяюще, и она успокоилась в объятиях чужой русской женщины, считая, что сама эти объятия не заслужила. Лука вернулся поздно вечером. -Как девушка? - Я её накормила, и уложила спать. Ты не против? - Пусть поспит. Завтра в дом отца Прохора пойдёт. Мам, нужно ей каких-нибудь вещей. - Там в сундуке у отца Прохора сарафаны его дочки, Александры. А, да, узнал что-нибудь про неё? - Убили ее, мам, - ответил Лука. Махидевран тихо отошла от занавески, не выдавая себя. - Басурмане проклятые, не иначе. - Да, матушка, они. Лежит сейчас моя Александра в сырой земле. - Лука, - зарыдала его мать, обнимая его. И Махидевран, не понимая ни слова русской речи, поняла, о чем они говорят. О Хюррем, об Александре. Которую она же и убила. Сколько страданий она причинила людям из-за своего нежелания делить Султана с кем бы то ни было. Лука, его мама, подруги Александры.. Борясь с желанием завыть, и повеситься на этой занавеске, Махидевран вернулась на постель. Луке снова негде было спать. И он залез на печь. А утром разбудил Махидевран и отвел в дом на отшибе. Эта изба в один этаж была еще ещё крепкой, хоть и потемнела со временем. Дверь в ней скрипела, пугала. Половицы тоже. - Я когда-нибудь все починю. – Лука стер пыль с окон и раскрыл дверь для большего света. Затем все расчистил, понимая, что нельзя сразу заставлять это делать Махидевран, поскольку она не привыкла. И вытащил, кряхтя, сундук. - Вот. Добро Александры. - Какой Александры? - Хюррем! – повысил голос Лука. Махидевран ошалела. Вот, в чем заключалось её проклятие: убив Хюррем, она была вынуждена жить её жизнью, той, которую Хюррем должна была прожить здесь, а не в Османской империи. Сарафанов было очень много, видимо, отец Александры был достаточно богатым человеком. А может, Лука привозил ей с заработков красивые подарки.